Маски

      Мои веки медленно открываются. Первое, что вижу, солнечный свет, который падает из окна в гостиной прямо на светлый ламинат в коридоре. Я, как пришел вечером домой, сел у стены в прихожей, так и уснул и до сих пор сижу здесь. Рядом со мной лежит телефон. Поднимаю его и нажимаю кнопку включения, но смартфон не реагирует.       Хах, все-таки разрядился.       Тогда я поднимаюсь с пола и чувствую, как мышцы затекли от неудобного положения во время сна. Расслабленно потягиваюсь и после прохожу в спальню. Ставлю телефон на зарядку и обращаю внимание на время. Часы давно перевалили за двенадцать.       Сколько же я так спал?       Но так и не найдя ответа на вопрос в своей комнате, ухожу на кухню. Вижу, что комната полностью отремонтирована и убрана. От пожара не осталось и следа. Улыбаюсь новой мебели бежевого цвета и красивой светлой плиточке на стене у раковины.       Спасибо папе. Нужно будет как-нибудь его отблагодарить.       В поиске еды открываю холодильник и на мое удивление нахожу там котелку колбасы, половину буханки хлеба и молоко. Вспоминаю, что это добро еще осталось с той самой неудачной вечеринки. Достаю продукты. Наливаю молоко в кружку и немного отпиваю. Тут же минус молоко, так как оно скисло. Делаю бутерброды и ставлю чайник для заварки кофе. Пока жду, когда закипит чайник, тонко, словно ювелир, нарезаю колбасу и хлеб. Буханка вся крошится, но я продолжаю ее мучить, дабы хоть чем-то позавтракать. Чайник закипает. Я легким движением снимаю его с плиты, завариваю бодрящий напиток, ставлю на прозрачный стеклянный стол тарелку с бутербродами и кружку с надписью «любимому брату» и наконец усаживаюсь завтракать. Параллельно с приемом пищи в голову лезут вчерашние не очень хорошие воспоминания. Но я не хочу думать о вчерашнем дне, а лучше всего вообще забыть его, будто бы вчера никогда и не существовало. Кусаю бутерброд и тут же выплевываю кусок обратно в тарелку.       Не только молоко оказалось пропавшим, но и вареная колбаса!       С разочарованием выкидываю бутерброды и котелку испорченной колбасы в мусорное ведро. Поворачиваюсь обратно к столу и смотрю на буханку.       А что мелочиться? И хлеб туда же!       Беру раскрошившийся на несколько половин хлеб и выбрасываю его вслед за варенкой и буренкой.       Полностью огорчившись несостоявшимся завтраком, достаю из нагрудного кармана куртки недавно купленную пачку сигарет «Marlboro» и почти новую зажигалку алого цвета, не забыв про телефон, выхожу на балкон. Открываю окно и после выуживаю сигарету, поджигаю ее и не спеша затягиваюсь, так же расслабленно выпускаю дым изо рта на улицу.       Я впервые один. И что это? Одиночество или свобода?       По небу куда-то торопливо спешат редкие облака. Солнце светит ярко, совсем не по-ноябрьскому. Оно освещает ничем не застроенные поля нашего городка среднего размера. Поля из-за поздней осени стали неприятного ржавого цвета, а деревья, что не густо растут в нашей местности, стоят совсем обнаженные. Пейзаж довольно печальный, будто в картине нечаянно переборщили с коричневым цветом и теперь пытаются вывести его с помощью добавления темно-зеленого, но это только ухудшает внешний вид всей картины.       М-да, тоска. И за что Пушкин любил осень?       Беру телефон с подоконника и зажимаю кнопку включения. После запускания гаджета, я начинаю проверять все соц. сети в поисках чего-то нового.       А нет, все-таки я не один. Дубинка: Завтра в 17:30 на пустыре Попробуй только не приди, Виноградов! Я все равно найду тебя и шкуру спущу с такого пидора, как ты! 02:55

Вы: Иди нахуй! =) 13:02

      Отвечаю ему грубым текстом, но с веселым смайликом, дабы показать свою добрую интонацию и затем шуточно блокирую.       Я скидываю пепел с сигареты в открытое окно и вновь затягиваюсь, но уже более нервозно, так как маты в сообщении Дубинина меня смутили.       Обычно он так грубо со мной не переписывается, когда шутит.       Мне приходит сообщение, и я тут же открываю чат с Андреем. Остров А: Я же везде тебя достану, Виноградов Ты от меня никуда не спрячешься, пидорасина такая! 13:07       Понимаю, что с аккаунта Островского мне пишет не он сам, а Дубинин.

Вы: Что тебе от меня нужно? 13:07

      Наконец начинаю осознавать, что разговор со мной явно не шуточный. Остров А: А ты завтра приди на пустырь и узнай Но скажу сразу Друзей на мужскую сраку не меняют! 13:08

Вы: О чем ты? 13:09

      Отправка сообщений ограничена       Андрей ограничил вам доступ к своей странице       Да что с ним не так! С дубу рухнул? Или что-то приснилось, пока с дуба падал?

***

      Наступил день X.       Но я не шибко так переживаю насчет вечера, просто немного волнуюсь. Хрен его знает, что могло взбрести в голову Дубинина. Даже сам Господь Бог наверняка не в курсе о чем он там, блять, думает.       Я прихожу в школу не раньше обычного, то есть слегка с опозданием — всего лишь на десять минут. Открываю дверь ведущую в класс химии и захожу. Все одноклассники сразу же обращают на меня внимание. Они смотрят то на меня, то на Арма и перешептываются с язвительными улыбками. Глядя на усмешки одноклассников, я выгибаю бровь и когда учитель разрешает мне присесть, прохожу к своему месту, но мне не дает оказаться за партой Дубинин.       — Таким, как ты возле нас не место. Иди вон к своему Рыбкину садись.       Я непонимающе смотрю на него.       Мне сейчас послышалось? Я думал вчера в чатах он так неудачно пошутил.       — Да что с тобой? Это же с первого класса было моим местом, рядом с тобой, — продолжаю попытки усесться за парту.       — А теперь нет. Найди себе другое место, новое, — выталкивает меня из-за парты.       Делаю разворот на триста шестьдесят градусов в поиске наличия свободных мест.       С Рыбкиным я не хочу сидеть, потому что мы посрались, да и он меня уже так конкретно заебал своей странностью. А то еще вдруг меня засосет прямо посередине урока. Хуй его знает, что у него там в башке. Короче, пусть он сходит нахуй.       — Даня, — окликает меня азиат, но в ответ я показываю ему средний палец.       — Дань, — тут уже зовет меня Саня, и я с радостью сажусь к нему за последнюю парту третьего ряда.       — Чего это ты здесь сидишь, так еще и без своей Олеси? — удивляюсь я.       — Давай на перемене все расскажу, а то это долго? Хорошо?       — Хорошо, — киваю, достаю тетрадь и принимаюсь писать формулы с доски.       Да что тут вообще, блин, происходит?!       Как только звенит звонок, мы с Калининым сразу же направляемся в школьный двор.       — Сань, что за секретность? — подозрительно щурю свои глаза.       — Если кто-то услышит наш разговор, то нам хана, — его голос звучит намного тише обычного.       — В смысле? Я ни черта не понимаю, Сань!       — Не ори, сейчас все поймешь.       Мы заходим за угол школы. Саша осматривается и затем только начинает:       — В общем, Настя позавчера сделала фотографии и разослала всем нашим одноклассникам. Когда Кирилл это увидел, то взбесился и возненавидел тебя, так как посчитал это предательством с твоей стороны. Но ты мне можешь доверять, Дань. Ты мой лучший друг и мне все равно, кто тебе там нравится, — полушепотом мне разъясняет.       — В смысле? Какие еще фотографии? — я все еще нихуя не понимаю.       — Дань, ты тупой? Фотографии там где на крыше заброшенной многоэтажки ты с Армом… ну это… — парень криво показывает на пальцах поцелуй.       — Еб твою мать! Пиздец! — кричу я почти немым криком от сильных эмоций.       — Именно из-за этих фоток Кирилл и хочет с тобой сегодня встретиться на пустыре. Но не бойся, я пойду с тобой на сегодняшнюю стрелку.       — Емае, а я то вчера думал, что это такая неудачная шутка про пустырь!       — Нет, Дань. И кстати, за то что вчера я заступился за тебя и сказал, что это твое право любить кого хочешь, меня не поняли и выгнали из группы. А Олеся бросила меня из-за того, что подумала, что я тоже из «этих».       — Сань, спасибо конечно, я благодарен тебе. Но, во-первых, между мной и Армом ничего нет, и он поцеловал меня без разрешения. А, во-вторых, ты же понимаешь, что нам не победить Кирилла и всю его команду вдвоем?       — Понимаю, поэтому я сегодня собираюсь обратиться за помощью к своим районным пацанам. Я уверен, что они нам точно помогут.       — Хорошо, — немного успокаиваюсь.       — Дань, а может с собой Арма возьмем? Ведь он лучше всех нас дерется в сотню раз.       — Нет! Он нам только там все испортит! — активно машу руками, дабы Саня точно понял мое мнение.       — Почему? Но без него нам не справ…       — Нет! — перебиваю одноклассника. — У нас же будут твои районные, которые тоже неплохо владеют навыками рукопашного боя. Нам и не понадобится Арм.       — Как скажешь.       — Блять, Сань, я в ахуе, нет, я в трихуе! Друзья называются. Ну ничего, мы их поставим на место!       — Я бы не был так уверен, — Калинин указывает пальцем за мою спину.       Я разворачиваюсь и вижу группу клоунов, которые своими грозными (глупыми) лицами пытаются нас запугать, но делают это слишком криво, что я еле сдерживаю смех. Осматриваю всю группу и вижу, что в ней состоят все наши бывшие друзья и еще плюс Настя и Олеся.       — Съебитесь отсюда, это наша курилка, — раздраженно повышает голос на нас глава банды и машет рукой, чтобы лучше намекнуть нам свалить.       — Будем играть в «уходи с моей песочницы, забирай свою лопаточку и переходи в другую»? Кирилл, признай, это глупо. Тем более, гомофобия — давно не в моде, — скрещиваю руки на груди готовый твердо отстаивать свою правоту.       — А что в моде? Трахать друг друга в задницу, по-твоему?       — А для тебя уводить чужих девушек?       — Пошли отсюда, Дань, — дергает меня Калинин за предплечье в сторону входа в школу.       — Подожди, Сань, — отмахиваюсь от волнующегося друга и продолжаю прожигать Дубинина взглядом исподлобья.       — Что? Что ты имеешь в виду? — вижу, как Кирилл явно заволновался, когда я ему намекнул, что что-то определенно знаю.       — Ты думаешь, мне тоже нечего сказать на стрелке? Ошибаешься. Правда, Настенька? — перевожу взгляд на девушку, а ее глаза активно забегали в разные стороны.       Я собираюсь еще высказать негатива в сторону своего бывшего друга, но не успеваю, потому что Саня меня дергает и начинает тащить ко входу в школу.       — Сань, ну куда ты меня потащил? Ты что, ссыкло?       — Дань, скажи, ты еблан? Ты же не хочешь сейчас здесь сдохнуть? — продолжает меня тянуть по школе и не отпускает, на случай, если мне снова вздумается бежать во двор и петушиться с Кириллом.       — Сань, отпусти меня, я сам дойду до класса! Тем более, мне еще нужно в туалет зайти.       Звенит звонок.       — Ладно, только давай быстрее. А то я боюсь, что Кирилл навредит тебе, — наконец отпускает мою руку.       — Я не беззащитный, сам разберусь, — раздраженно бросаю и ухожу в сторону туалета.       Захожу в темный узкий коридор перед входом в мужскую уборную и меня тут же прижимают к холодной стене.       — Кирилл, блять! Если ты так будешь делать, я на тебя заяву напишу! — агрессивно кричу, но мой рот затыкают ладонью.       — На меня заяву писать не нужно, я не Кирилл, — слышу голос Рыбкина, но из-за плохого освещения я не вижу его лица, только одни очертания.       — Я все еще с тобой не разговариваю, Арм, — обиженно говорю, когда с моего рта исчезает ладонь и после пытаюсь вырваться.       — А тебе не придется. Я буду вместо тебя говорить.       — А если я тебя не хочу слушать?       — А тебе придется.       — Ладно… Чего тебе от меня надо? — устало кривлю недовольную рожу.       — Я подслушал ваш разговор с Калининым. Вы говорили про сегодняшнюю стрелку на пустыре. Ты же понимаешь, что Кирилл сто процентов пойдет играть нечестным путем? — заявляет Рыбкин.       — Откуда тебе знать?       — Знаю, потому что я таких насквозь вижу и читаю, как раскрытую книгу.       — Смешно, только мне не радостно, — скрещиваю руки на груди и собираюсь уйти, но меня снова припечатывают к стене.       — Смешно? Дань, поверь мне, я знаю о чем говорю, — пытается меня убедить.       — Ладно, только отцепись уже от меня! — пытаюсь сделать так, чтобы этот придурок поскорее от меня отстал.       — Агх, Дань, ты, что не понимаешь? Я пытаюсь сказать, что пойду с вами, хоть вы и говорите, что с Саней придут его районные. Я буду на пустыре в роли подстраховки.       — Нет, — все равно отрезаю.       — Почему? Ты все еще в обиде на меня за тот поцелуй?       — А ты сам как думаешь?       — Дань, глупо обижаться и отказываться от моей помощи там, где она реально нужна. Я буду необходим на поле.       — Ты думаешь, мы сами не справимся?       Рыбкин кивает.       — Ла-а-а-адно. Тогда на пустыре возле заброшенной многоэтажки в половину шестого.       — Хорошо, — вижу, как силуэт Рыбкина кивает, отстраняется от меня и уходит.       Я выдыхаю, мысленно посылаю Арма к черту и наконец-то иду делать свои дела. Из-за этого гребанного Рыбкина я чуть не обоссался!       Быстренько делаю свои дела и наконец-то прихожу в класс, опоздав на целых двадцать минут. Выслушав все претензии от физички, сажусь к Сане.       — Короче, Сань, план немного поменялся. Арм тоже с нами идет на стрелку, — сообщаю я.       — Да? Чего это ты так резко поменял свое мнение? Арм, что, снова поцеловал тебя? — Калинин немного подсмеивается и играет бровями, на что я ему даю легкого леща.       — Не смешно, Сань. У нас сейчас ситуация на грани жизни и смерти. Ты же сам знаешь, что если Кирилла по-серьезному разозлить, то всем придется худо. В общем, Сань, нам нужно максимально дружелюбно поговорить с Кириллом и уменьшить риски драки. Ну, а если она и произойдет, то ни в коем случае не пытаться драться на смерть. Смерть — не даст нам абсолютно ничего положительного, а только принесет проблем.       — Я понимаю это. А если Кирилл не захочет вести переговоры и пойдет первый на нас?       — То на этот случай у нас будут твои районные пацаны и еще Арм в запасе. Он будет на поле как подстраховка.       — Да, ну а если Дубинин тоже притащит с собой каких-нибудь друзей и будет наступать вместе с ними?       — То тут уже бой без правил. Пойдем напролом.       — Это ж точно, как на войне! — Калинин восхищенно вскрикивает.       — Последняя парта, что за разговоры? — строго спрашивает нас Ирина Ивановна.       — Сань, давай серьезнее, — понижаю громкость своего голоса в несколько раз.       — Хорошо. Дань, я тебя понял. По возможности решать все мирным путем. Если что-то за грань выходящее, то идем напролом, но не забываем про границы дозволенного, — Саня повторяет все то, что запомнил, и я киваю ему.       — Молодец, — хлопаю друга по плечу и принимаюсь писать самостоятельную работу по физике.       Я активно собираюсь. Быстро закидываю в рюкзак все, что может понадобиться, в том числе, не забываю на всякий случай кинуть в нагрудный карман джинсовки перочинный ножик. Выхожу из квартиры и параллельно переписываюсь с Саней. Лада Калина: Вообще, у нас почти равные силы То есть, у нас в основной команде три человека и у Кирилла три Поэтому шансы равны 17:19

Вы: Нет, не равны, Сань Кирилл намного хитрее нас вместе взятых, так еще у него в команде Настя и Олеся И он вполне может ими как-то воспользоваться 17:21

Лада Калина: Ты прав Но у нас же есть мои пацанчики Поэтому нечего бояться 17:22

Вы: Это да, но терять бдительность тоже нельзя 17:22

Лада Калина: Конечно, нужно быть начеку Ты, кстати, где уже? У нас осталось семь минут, Даня!!! 17:23

Вы: Бегу! 17:23

      Из-за того, что лифт опять сломан и починят его скорее всего только завтра, я трачу на лестницу минут пять. Выбегаю из подъезда и бегу по смеркающим улицам. И оказываюсь на месте ровно в указанное время. Запыхавшись, прохожу на середину пустыря к своим, как оказалось, настоящим друзьям.       — Я тут, — подтверждаю фразой свое присутствие, и моя команда, состоящая пока что из трех человек, кивает мне в знак приветствия.       Поворачиваюсь на возникнувший слева от нас свист. Группа из более чем десяти человек во главе Кирилла уверенно движется к нам и останавливаются в семи метров от нас.       — Сань, где районные? — я начинаю паниковать.       — Я пытаюсь им дозвониться, — он держит телефон у уха и нервно бродит по полю взад-вперед.       — Арс, вы где там? — нервозно спрашивает Калинин в трубку. — В смысле? Какие еще проблемы? Арс! Твою мать, Арс, ты же понимаешь, что ты сейчас не только меня подвел, но и моих друзей?! Арс, без вас мы тут точно здесь сдохнем!!! Ладно, мы постараемся решить все мирно.       — Ну что там? — спрашивает Арм у Калинина.       — Все пошло по пизде. У друзей Арса нашли наркоту и теперь их хотят взять.       — Значит, они не приедут? — спрашиваю, все еще надеясь на положительный ответ.       — Нет, не приедут, — парень огорченно машет головой. — Простите, что подвел.       — Блять! — выругиваюсь и пинаю маленький камешек в сторону наших противников, которые смотрят на наши переживания, как на представление.       — Парни, спокойно. Мы все еще можем выйти сухими из воды, с помощью мирных переговоров. Или хотя бы можем попробовать их устроить, — говорит Арм и в конце добавляет шепотом, — не получится, то пойдем не по правилам или же на крайняк уйдем с пустыря и примем поражение.       — Ты прав, Арм, — соглашается Саня.       - Но... - пытаюсь вставить свои пять копеек, но меня перебивает громкий голос нашего бывшего друга.       — Шептаться на поле запрещено! — кричит Дубинин.       — А кто-то здесь составлял правила? — сразу же отвечаю ему.       — Да, к примеру, я. Тебе огласить их?       — Не стоит, давайте уже начнем! — Рыбкин выходит вперед, заслоняя нас своей спиной.       — Да, давайте, — встаю рядом с ним.       — Хорошо. Давайте сразу к делу. Олеся, покажи им фотографии.       И Олеся слушается Кирилла. Она достает телефон, подходит к нам и начинает листать фотки с крыши перед нашими лицами.       — И что, Кирилл? Разве любовь это не личное дело каждого? Если они любят друг друга, то пускай, нам какое дело до них? — Калинин адекватно оценивает всю суть ситуации.       — Как раз-таки нет! Во-первых, — он начинает загибать пальцы, — вся эта пидорасня сейчас считается нарушением закона. Во-вторых, мы давали клятвы еще в пятом классе о том, что никогда не станем педиками. А в-третьих, это просто мерзко.       — Мерзко? А может мешать своих лучших друзей с говном только из-за одной их ориентации мерзко? Ты не думал об этом? Кирилл, опомнись пока еще не поздно, — Александр призывает Дубинина стать адекватным.       — Это вам нужно опомниться пока еще не поздно, голубки, — он указывает на нас с Армом пальцем. — Потому что по результатам сегодняшней стрелки, вечером Олеся отправит эти фотографии, которые сделала Настя на почту директора. Но и это еще не все. Помнишь Диану, Данечка?       Диана? А, та, что с клуба. Конечно, как забыть эту дуру?       Я киваю.       — Так вот, мы собрали все пруфы, что ты реально ее изнасиловал той ночью в клубе. Так что, если вы проиграете в этой стрелке, то спешу вас огорчить, все фотографии и информация будут переданы директору. Поэтому вам победа нужна больше, чем воздух, — запугивает нас Дубинин.       — И кстати, почему же вас так мало? — с усмешкой спрашивает Андрей.       А у тебя мозга мало, Андрейка!       — Знаешь, как говорят? Мал, да удал! — резко отвечаю я Островскому.       — Спокойнее, — останавливает меня Рыбкин, и я соглашаюсь с ним кивком.       — Хорошо, Кирилл, будем играть по твоим правилам. У меня тоже есть козырь в рукаве, который мне щедро подарила Настя. Правда ведь, Настенька? — я поднимаю брови и перевожу взгляд на девушку.       — Дань, не надо… — просит она.       — Почему же?       — Что? Что вы двое имеете в виду? — Кирилл непонимающе смотрит то на меня, то на Настю.       — Настя носит твоего ребенка у себя в животе. Я знаю, что вы спали в тайне от меня, когда я с Настей еще был в отношениях, — выпаливаю на одном дыхании.       На пустыре повисла напряженная тишина. Такого поворота событий, кроме троих людей, что были изначально в курсе беременности девушки, никто не ожидал.       — Настя, ты правда беременна? — Дубинин в шоке поворачивается к девушке.       — Да, любимый, у нас будет малыш, — Настя с самой ласково фальшивой улыбкой начинает обнимать Кирилла.       — Да как ты посмела тогда не выпить противозачаточные! Секунда и Дубинин толкает девушку на землю. Одной рукой он начинает замахиваться на нее и после наносить удары по лицу, а другой душить.       — Пожалуйста, не надо… — Залюдинова пытается кричать, но ее глотку сильно сжимают и с губ вырываются одни лишь хрипы.       Я срываюсь с места и бегу, дабы помочь бывшей девушке, но меня сбивает с ног Илья и принимается бить.       Месиво начинается!       — Смерть пидорасам! — кричит он, сидя на мне и бьет по лицу, пока я пытаюсь закрыться от его рук.       — Смерть двуличным мразям! — Саша скидывает Островского с меня, тем самым, давая мне возможность продолжить путь.       Я тут же вскакиваю и подбегаю к уже добивающему Настю Кириллу. Я начинаю бить обезумевшего бывшего друга, но тот даже не обращает на меня внимания и не расценивает, как угрозу.       Ко мне на помощь прибегает Арм. А вот он уже одним движением убирает парня с окровавленной девушки.       — Никто не имеет право поднимать руку на слабый пол, так еще и на беременную девушку! — с огромной ненавистью кричит он на Дубинина и дарит ему пару фингалов на память, но тот тоже не забывает взаимно подарить их Рыбкину.       Я же в это время приподнимаю лежащую на земле Настю и пытаюсь привести ее в чувство. Но девушка не подает признаков жизни.       — Насть, очнись. Настя, — толкаю ее, но она лишь без сознания поддается всем моим движением и двигается словно кисель.       Она мертва?       Начинаю пытаться сделать искусственное дыхание, но возле моего горла возникает холодное лезвие ножа.       — Поднимайся и без резких движений, — слышу командующий голос Андрея у себя над головой.       Я нервно сглатываю и медленно начинаю подниматься.       — Повернись, — приказывает он.       Поворачиваюсь к парню и мысленно жду подходящего момента, чтобы достать свой нож.       — Андрей! — окликает его Илья и тот отвлекается.       Вот он момент!       Отскакиваю от Островского и оперативно достаю из нагрудного кармана перочинный ножик и раскрываю его, но слышу как на щеке начинает неприятно стягивать кожу. Прикасаюсь к источнику неприятных ощущений и смотрю на свою руку, на пальцах появились кровавые разводы.       Все-таки Андрей немного порезал меня.       — Хорошо, давай на равных! — вскрикивает парень и начинает кругока обходить меня, но я тоже не стою на месте и начинаю двигаться в другую сторону.       — Андрей, послушай. Давай сейчас разойдемся. Потому что у тебя сейчас есть возможность, чтобы искупить свою вину за пожар. Я тебя сейчас прощу, а ты меня взамен за так называемое предательство. Это самый лучший выход из сложившейся ситуации. Как тебе? — предлагаю я.       — А если я не хочу? Если я даже рад, что специально поджег твою квартиру?       — Специально?       — Да, чтобы тебе жизнь малиной не казалась! Сын богатого хуя!       — Ты!!! — хочу первым кинуться на него с ножом, но нас всех останавливает звук сирены полицейской машины.       — Блять, кто-то вызвал мусоров! Пацаны, валим!       Все разбегаются, кто куда. Но я стою как вкопанный рядом с все так же бездыханным телом своей бывшей девушки и не понимаю, что мне дальше делать. Внутри бушует океан из ненависти и страха, но из-за стресса эти эмоции сразу же гасятся пустотой. Я смотрю, то вслед убегающим с пустыря противникам, то на приближающийся мигающий синий свет.       — Ты че стоишь, бежим! — кричит Саня, но из-за дикой паники я не понимаю смысла ни одного его слова.       — Что? — безэмоционально переспрашиваю.       — Арм, хватай его под руку и делаем ноги отсюда! — командует Калинин.       — А как же Настя? — спрашиваю и снова опускаюсь на землю к телу Залюдиновой.       — С ней полиция разберется, бежим!       — Но, а если она мертва…       — Блять, Дань, никаких но! Нас здесь сейчас примут! — не выдерживает Саня и повышает на меня голос.       Рыбкин хватает меня за руку, и мы убегаем с этого проклятого пустыря. Останавливаемся возле детского садика, прощаемся с Саней и идем с Армом к нашей многоэтажке.       — У меня сегодня переночуешь, — говорит Рыбкин.       — Почему? У меня что своего дома нет? — начинаю возмущаться.       — Потому что ты только что пережил огромный стресс и кто его знает, как психика может на него в дальнейшем отреагировать. А если я буду рядом, то с большей вероятностью помогу справиться с последствиями этого вечера.       — Слишком много умничаешь, — закатываю глаза.       — Дань, не веди себя, как дурак, я же прекрасно знаю, что ты не являешься им.       — Ладно, переночую у тебя. Заодно, обработаем наши раны, — я прикасаюсь к своей ранке на щеке.       Мы продолжаем идти, но возникает непредвиденная тишина. И я понимаю, что пора сказать то, что Арм по-настоящему заслуживает.       — Арм, я хочу сказать тебе спасибо. Спасибо за то, что всегда рядом и никогда не оставляешь меня одного в беде. Я благодарен тебе.       Парень останавливается, и я вместе с ним.       — Дань, я это делал, делаю и буду делать, потому что чувствую к тебе только искренние и светлые чувства любви. И мне не нужно жарких признаний. Мне будет достаточно того, что ты просто будешь рядом со мной.       Я избито улыбаюсь. Приближаюсь к парню, встаю на носочки и целую его в щеку.       Лед тронулся.       — Спасибо, — я зачем-то проговариваю полушепотом.

***

      Сквозь сон слышу, как звучит рингтон на чужом телефоне. Я просыпаюсь, но глаза не открываю. Звонок прекращается, а затем соседняя кровать скрипит и по скрипучему от старости полу раздаются крадущиеся шаги. Арм явно не хочет, чтобы я проснулся от его попыток выбраться из комнаты и увидел его. Я же, когда по звуку закрывающейся за Рыбкиным двери, понимаю, что он уже не находится в спальне и только тогда открываю глаза. В комнате темно, как и за окном, значит еще далеко не утро, что в принципе подтверждают все еще горящие фонари на улице. Я аккуратно поднимаюсь, чтобы не было слышно, как ужасно скрипит раскладушка на которой я снова сплю. Так же тихонько подхожу к двери, прислушиваюсь — тишина. Приоткрываю небрежно покрашенную дверь в белую краску и осматриваюсь — никого. Тогда выхожу в коридор, но бдительность все равно не теряю. Оказываюсь посередине прихожей и вижу, что за закрытой дверью ведущую на кухню, горит свет. Подхожу к двери и опять прислушиваюсь. Слышу, как Арм полушепотом с кем-то разговаривает. Но из-за закрытой двери, что заглушает половину слов, я не могу разобрать о чем он там ведет беседу. Тогда я берусь за ручку и начинаю очень медленно опускать ее вниз, затем тянуть на себя. Дверь приоткрывается. Я одним глазом смотрю в образовавшуюся щель и вижу, что Арм сидит на подоконнике и разговаривает с кем-то по телефону. Прислушиваюсь и пытаюсь понять о чем идет речь:       — Да, он у меня. Вам не о чем волноваться, господин, Данил всегда в безопасности, когда рядом со мной.       Господин? Это кто еще? И при чем тут я?       — Да, господин, он спит и точно ничего не слышит.       Арм пару минут молчит, но потом снова начинает говорить:       — Да, доброй ночи. До свидания, — проговаривает он также полушепотом, заканчивает разговор и начинает вставать с подоконника.       Я же, когда замечаю его движение, бегу обратно в комнату. Я уже не задумываюсь о том, что Рыбкин может меня услышать, потому что если он меня увидит, то это будет в сто раз хуже. Забегаю в спальню и прыгаю на раскладушку, на что та возмущается и грозится развалиться. Накрываюсь одеялом и делаю вид, будто я все время спал и точно ни разу не просыпался.       Чувствую себя сейчас каким-то шкодливым мальчиком, который только что подглядывал в спальне за родителями, ахахаха.       Арм входит в комнату так же тихо, как и когда выходил из нее. По звуку можно определить, что он кладет на стол телефон и как можно тише ложится на тоже скрипучую кровать, чтобы не разбудить меня.       Меня пугает его такое странное поведение. Надо будет утром обязательно разобраться насчет этого загадочного ночного разговора по телефону.