Уйти нельзя остаться

Ветка подло и хлестко ударила по лбу. БоБо тихонько вскрикнул, из глаз сами брызнули слезы. Целый день он крепился, ведь папа говорил, что альпинисты — самые сильные и стойкие люди. Но БоБо был не альпинистом, а маленьким мальчиком, который потерялся. Внезапно осознав эту горькую правду, он, уже не сдерживаясь, заревел. Утром папа оставил его в базовом лагере, сказав, что к той скале, куда он направляется, детей не берут. БоБо обиделся и спрятался в кустах за палаткой, даже не попрощался, когда папа звал его. Но он раскаялся всего через десять минут, а папина команда уже покинула лагерь. Надо было срочно догнать его и извиниться. Мама дежурила на кухне с тетей Лян, бежать туда отпрашиваться значило потерять время, а БоБо не собирался надолго отлучаться. А потом он шел и шел по петляющей между валунами тропинке, и казалось, что за следующим поворотом непременно увидит впереди мужчин с мотками тросов и разноцветными касками, притороченными к оранжевым рюкзакам. Но БоБо уже устал, а их все не было. Присев передохнуть, БоБо поразмыслил и понял, какой же он дурачок. Ведь шаг взрослых мужчин гораздо длиннее, чем у восьмилетнего мальчика. За десять минут, пока он дулся на папу, они успели ушагать далеко, БоБо не догнал бы их, даже если бы побежал. Расстроившись, он развернулся, чтобы идти обратно в лагерь, и тут выяснилось, что тропинка куда-то исчезла. Перед ним был каменистый склон, заросший деревьями. Тут и там вода, стекавшая во время дождей, промыла полосы в грунте, но по какой из этих дорожек он шел, БоБо не мог угадать. Он направился по одной из них, но тогда, когда по его предположениям должна была показаться долина, тропа уперлась в огромный, размером с палатку, валун, застрявший между двух стволов. Уговаривая себя не паниковать, БоБо огляделся. Кругом, куда хватало глаз, он видел только деревья и камни. Так. Ладно. Он же в горах — с высоты всегда лучше обзор. Надо подняться повыше, и тогда сразу станет ясно, в какой стороне базовый лагерь. Вдохновленный тем, что он может так по-взрослому рассуждать, БоБо напрямик полез вверх по склону. Первая скала, на которую он сумел забраться, оказалась маловата — верхушки деревьев загораживали вид на долину. Пришлось двигаться еще выше. Так он и лез: карабкался по камням, продирался сквозь подлесок, несколько раз едва не оступился, чудом избежав падения в темные трещины. Да только все было напрасно. Увидеть внизу россыпь цветных палаток на берегу блестящей речки БоБо не удавалось. А тут еще и эта дурацкая ветка! Выревевшись, БоБо немного успокоился. Солнце уже склонялось к вершинам гор, еще час или полтора, и оно спрячется, погружая мир в сумерки. А под деревьями будет совсем темно. Надо было спешить. Еще подумав, БоБо принял новое решение — идти вниз. В долинах есть дороги и деревни. Пусть он не нашел лагерь и родителей, но там люди, и они помогут. Темнело скорее, чем БоБо рассчитывал, идти стало труднее, но мальчик не сдавался. Он ведь из семьи альпинистов, самых стойких и сильных людей! И вот солнце нырнуло за синюю гору, и только небо в той стороне пылало словно пламя. В такой час на широкой площадке в центре базового лагеря все собирались вокруг большого костра. БоБо нравилось нанизывать на палочки хлеб или зефирки (зависит от того, что даст мама) и поджаривать их на огне. Взрослые рассказывали о своих дневных делах, о прошлых восхождениях, иногда пели и всегда много смеялись. В носу защекотало, и глаза снова налились слезами. БоБо притормозил, чтобы вытереть лицо, и вовремя. Еще один шаг, и полетел бы с обрыва! Он непонятным образом очутился на самом краю пропасти. Растянувшись на животе, мальчик заглянул вниз — где-то во мраке едва виднелись макушки деревьев. Пришлось поворачивать назад и искать обходной путь. БоБо знал, что ночью в горах ходить опасно, но и остановиться было страшно. Подвывая в голос, он брел наугад, лишь бы только двигаться. Он уже не понимал вверх или вниз, вправо или влево. Во рту пересохло, пустой желудок урчал от голода, уставшие ноги едва держали. Внезапно подошвы кроссовок заскользили по шаткому камню. БоБо взмахнул руками в попытке за что-нибудь ухватиться, но пальцы поймали лишь пустоту, и, закричав, он рухнул, сам не видя куда. Падение продолжалось около минуты. Несколько мгновений полета, хлещущие ветки, беспорядочные кувырки, в конце удар о жесткую землю… и мальчик потерял сознание. Куда приземлился, он уже не осознал. Приятно пахло дымком и чем-то вкусным. Похоже, именно ароматы еды и пробудили БоБо. Желудок тут же выдал заливистую голодную трель. — Мама, кушать хочу, — пробормотал БоБо, не открывая глаз. Произносить слова почему-то было больно. Губы запекло, словно лопнула сухая кожица, и челюсть ныла. Фигня какая-то… — Мам! — громче позвал мальчик, ощущая непонятную тревогу. — Мам! — Проснулся? — раздался голос, совершенно не напоминающий мамин. — Там кружка с водой рядом стоит, попей. Сейчас покушать тебе дам. Испуганный БоБо резко сел, и застонал от боли, охватившей сразу все тело. С трудом продрав опухшие глаза, он сначала не мог понять, что перед собой видит. В таких странных помещениях он еще никогда не бывал. Много позже дом бабушки Сюй станет для БоБо привычным и родным, но тогда он озирался с ужасом и недоумением. Неровный побеленный потолок, закопченный в углу над печкой, разномастная утварь на самодельных полочках, деревянные, изрядно обшарпанные, комод, стол и шкаф. На крашенных в два цвета облупленных стенах рамки с тусклыми фотографиями и картинки, по виду, вырезанные из газет и журналов. — Повезло тебе, малыш, что я на южном склоне собирала травы и решила заночевать в пещере. Услышала, вроде как крик, и что-то сверху упало, ветки затрещали. Пошла посмотреть и нашла тебя. Останься ты там лежать до утра, и замерз бы. А я тебя к спине привязала и скорей в деревню. Тут уж у меня есть, чем ушибы лечить, и Сяо-лаоши помог, подсказал, какие лекарства использовать. Высохшая сгорбленная старушка суетилась у плиты, помешивая что-то в сковороде. — Спасибо, — заторможенно произнес БоБо. — Можно позвонить с вашего телефона? Родители учили его быть всегда вежливым. Вот только они не научили, что делать, когда ты совершенно не понимаешь, что делать. — Так у меня нет телефона. Ой! — совсем по-девчоночьи ойкнула старушка. — Сяо-лаоши велел, как очнешься спросить тебя. — О чем? — без особого интереса откликнулся БоБо. У него самого была куча вопросов, он лишь не знал, с какого начать. — Ты помнишь, как тебя зовут? — Ван Ибо, — послушно сообщил БоБо. — А вас? — Меня можешь называть бабушка Сюй. Так, погоди, я еще не все спросила. А где живешь, помнишь? — В Лояне. А у Сяо-лаоши есть телефон? Мне нужно позвонить родителям. Старушка подняла крышку со стоящего на плите круглого плетеного блюда, и по комнате распространился восхитительный запах свежих булочек. — Лоян далеко… — бабушка Сюй покачала головой. — Как же тебя сюда занесло, милый. Вот Сяо-лаоши приехал из Чунцина, тоже далеко, но все же ближе, чем твой город. Что еще он велел спросить? А! Не тошнит тебя? Голова не кружится? БоБо прислушался к своим ощущениям. Болело все тело, словно он был футбольным мячом, которым отыграли мировой чемпионат. Но он понял, о чем бабушка Сюй его спрашивала. В школе на уроке охраны здоровья им рассказывали о сотрясении мозга. — Нет, — ответил БоБо. — Только очень есть хочется. Ваши булочки так вкусно пахнут. — Уже даю, малыш. Женщина сняла с плиты сковороду и переложила в миску овощи с рисом. Еда оказалась островатой, но БоБо проглотил ее в один момент, закусывая нежной маньтоу. Забрав у него опустевшую посуду, старушка достала коробку с лекарствами. — Бабушка, мои мама и папа сильно волнуются. Я потерялся вчера утром. Меня, наверное, ищут, — БоБо почувствовал щекотку в носу и шмыгнул, чтобы не расплакаться. — Пожалуйста! Мне очень-очень нужно им позвонить! — Маленький, — старушка ласково погладила его по голове и печально вздохнула. — Нет у нас в деревне телефона. Раньше был, а после землетрясения дорога разрушилась, столбы попадали и провода порвались. С тех пор к нам не добраться, и электричества и телефона у нас больше нет. БоБо, не веря, смотрел в доброе морщинистое лицо. Разве так бывает? — А, может, кто-то отвезет меня туда, где есть? — с надеждой спросил он. — Папа потом заплатит, правда-правда! — Никто не отвезет, солнышко. Если бы была такая возможность, мы бы тебе, конечно, помогли. Наша деревня Котла так называется, потому что расположена в долине, которая по виду точно, как котелок. Сяо-лаоши говорил, как это по ученому называется, потом у него спроси. Окружена она высокими горами, одни сплошные скалы, ни человеку, ни зверю не забраться. Раньше по решению партии к нам проложили дорогу, и даже электричество провели. Открыли школу, учителя, господина Сяо, прислали. ВейВей, второй сын дядюшки Ма, купил в районном центре телевизор, а оказалось, к нему надо еще какую-то штуку, чтобы он кино показывал, так у него с этой затеей ничего не вышло. Ну, не важно, заболтала тебя. А я же про землетрясение хотела рассказать. Случилось это в семьдесят шестом… или семьдесят восьмом? Память подводит… лето было жаркое. И как-то ночью случилось землетрясение. Горы ходуном ходили, камни огромные сверху катились, жуть. Я побежала посмотреть, как моя коза, открыла дверь в сарай, а подо мной земля вверх-вниз, словно дышит. Упала я и лежу, думаю, что сейчас дно у нашего «котелка» проломится, и провалится деревня Котла прямо в огненный ад… Слушать бабушку Сюй было интересно, хотя БоБо и не понимал, зачем она ему это рассказывает, если он спрашивал про телефон. Он однажды смотрел документальный фильм про землетрясения, но не встречал никого, кто лично его пережил. — …Грохот стоял такой, что я орала от страха, аж голос потеряла, а крика своего не слышала. Когда все закончилось, и рассвело, долину было не узнать. Поля напрочь перепахало камнепадом, дома разрушились, некоторых вовсе не было — на их месте лежали куски скалы, похоронившие под собой целые семьи. Даже очертания гор изменились. А от замечательной новой дороги остался лишь небольшой отрезок высоко под обрывом. Перевал, по которому она проходила, завалило полностью. Так и получилось, что деревня Котла оказалась отрезана от всего мира. За прошедшие годы я сама излазила всю округу, но ни одной, самой опасной тропки, чтобы выбраться, не обнаружила. — То есть… — БоБо пытался осознать то, что услышал. — Я тут, а мои мама и папа там… и я их больше никогда не увижу? Вместо ответа, бабушка Сюй обняла мальчика и легонько приклонила его голову к своему плечу. БоБо уже не мог сдерживаться и зарыдал, зарывшись лицом в стеганую тужурку, пахнущую соломой и старостью. Он плакал так долго, что совсем обессилел и заснул. Проснувшись, он вспомнил, в какую беду попал, и снова разревелся.