Чёрный инспектор. Крайса меж звёзд.

… И не прощает. Кою. А вот чая иногда бывает слишком много. Нуари. Почему меня никто не слушает? Элиас.

В тусклом зеленоватом свете факелов лица стоявших на коленях людей казались посмертными масками. В глазах каждого – тоска, безнадёжная и густая, как горючая жидкость, на которой работают машины. Один, самый слабый, рыдает, всхлипывая и давясь слезами. Другой смотрит с вызовом. Этого Кою выбирает первым. Для допроса всё готово, преступника растягивают на лавке, привязывают ноги и руки к кольцам, накидывают на горло петлю. Остальные остаются стоять на коленях, им предстоит смотреть, понимая, что их вскоре ждёт то же самое. Страх – мощный инструмент, но использовать его надо с умом. – Ты знаешь, в чём твоя вина, – холодно произнёс Кою. Он не спрашивал. Растянутого на лавке мужчину, как и тех, кто стоял на коленях, дожидаясь своей очереди, поймали на фермах. Они были мародёрами, напавшими на дома и поля ради наживы. Мародёров всегда карали максимально жестоко, а сейчас, когда дул ветер, а поголовье крайс росло, их вина была в разы больше. Фермеры сами отбили первое нападение и смогли отправить курьера с сообщением. Гильдия прислала бойцов сразу же, добрались даже до дальних ферм. Эшби еле отбилась, заперлась в доме. Когда Фарид добрался до её фермы, мародёры подожгли сарай, надеясь выкурить её и позабавиться прежде, чем убить. – Всё должно быть, как было всегда, – прохрипел мужчина. В нём было меньше страха, чем в остальных, зато больше наглости и самоуверенности. – И как же должно быть? – почти ласково спросил Кою, кивнув стоявшему рядом с ним мужчине. – Как раньше! Новые растения не для Дна! Они выпьют нашу почву! Отравят детей! – мужчина кричал, но Кою смотрел на него с безжалостной, холодной улыбкой. – Дно уже не будет прежним. Оно станет лучше, – Глава Гильдии отвернулся от мародёра и отошёл к столу. Самый опасный тип – фанатики, принципиальные, идущие за какой-нибудь безумной идеей. Кою искоренял их, не делая различия между тихими сумасшедшими и опасными бунтовщиками. Идея тоже могла стать мощным оружием в умелых руках, вот только он не собирался отдавать это оружие кому бы то ни было. Палач Гильдии пододвинул к скамейке жаровню. Он был невысок, некрасив и нескладен. Слишком большие ступни и ладони, впалая грудь, сетка тёмных вен, проступавшая сквозь сухую, покрытую шрамами кожу – всё это выдавало перенесённую болезнь, называемую кружево. Одна из самых страшных и тяжёлых, они приводила к мучительной смерти большей части заразившихся. Выживали очень немногие, получая пожизненный иммунитет и изуродованное тело. Большая их часть оставалась ухаживать за больными, изолированными на территории заброшенного завода. Гильдия обеспечивала умирающих одеждой и едой, но присматривать за ними могли только те, кто не боялся заразиться. Судя по пропорциям тела, палач переболел ещё ребёнком. Он не захотел оставаться в изоляции и всю жизнь ухаживать за такими же несчастными, как и он сам. Долгая агония кружева и постоянные смерти сделали его невосприимчивым к чужим страданиям, так что работу палач нашёл быстро. – Начнём, – палач взял из жаровни щипцы, нагревшиеся до красноты. Кою молча наблюдал за пыткой. Визжащий от боли, корчащийся на лавке человек должен был понимать, что этим всё и закончится, когда решил напасть на ферму. Когда всё закончится, его тело выволокут наружу и насадят на шест – повыше, чтобы крайсы не добрались сразу – как предупреждение и напоминание. При Кою Гильдия редко устраивала подобные демонстрации, но сейчас они были необходимы. Через два часа палач отошёл от стола и кивнул. Его работа с этим человеком была закончена. Кою подошёл к распростёртому, окровавленному мародёру и одним движением перерезал ему горло. Потом провёл ножом от первого разреза вниз до низа грудины. – Следующий, – Глава Гильдии подошёл к всё ещё стоявшим на коленях людям. Трое успели обделаться от страха, один потерял сознание, ещё один упал на бок и боязливо подгибал ноги к самой груди. Кою перерезал горло двоим стоявшим с краю мародёрам и повернулся к третьему. – Назови причину, – голос Кою был холоден и спокоен. Мужчина перед ним опустил плечи, он мелко дрожал и едва мог говорить внятно. – Парни сказали, лёгкая добыча. Никто не узнает, спишут на крайс, если подпалить. Жрать охота всё время, а эти – жируют, – мужчина зло оскалился, в его голосе прозвучала неподдельная обида, почти детская и наивная. – Ещё и на продажу им вишь ли хватает, крайса лаан ! А тут с голоду пухнешь. – Ничтожество, – презрительно поморщился Кою. Он ничего не стал объяснять этому человеку. Ни про тяжкий труд фермеров, ни про опасность, ни про болезни, которые встречаются только у них и чаще всего поражают детей. Глава Гильдии просто перерезал мародёру горло и перешёл к следующему. Ещё двоих он отправил к палачу – таких же фанатиков, считающих, что любой прогресс порочен, а управление Кою погубит то немногое, что у Дна есть. Большинство было просто глупцами, погнавшимися за наживой. И всё-таки кое-что в их ответах заставляло Кою спрашивать снова и снова. Недосказанность, незавершённость. – Говори, – Кою направил кончик ножа точно в левый зрачок предпоследнего в ряду. Молодой парнишка в мокрых штанах, с перекошенным от страха и рыданий лицом, смотрел на Главу Гильдии с животным ужасом. Он не понимал, как оказался здесь, почему всё провалилось, не мог поверить, что это реально и происходит с ним. Кою видел такое много раз. – Я скажу! Всё скажу! Прошу вас! Нам заплатили! Сказали – никакого риска, всё, что найдём – наше, а потом ещё денег дадут. И консервы свежие! – парнишка захлёбывался словами, по лицу текли слёзы и сопли. – Сказали, что прикроют. Никто не заметит, никто не поймёт, что это мы. Я девушку нашёл, хорошую! Мне бы только денег, чтобы перевезти поближе к докам! Она ж кашляет всё время! Мне бы куда почище её! Вот и согласился. Простите! – Кто заплатил? – Кою удовлетворённо улыбнулся. Именно этого он ждал, именно для этого отправлял к палачу фанатиков. Чтобы один-единственный сломался, сказал правду, о которой остальные просто забыли. – Не знаю. Заказ получили от Шельмеца, он же и деньги передал, задаток. Этот крайса лэттэ всё организовал, чтобы его! Сказал, серьёзный человек, всё будет. А нам что? Чтобы прикрыл, даже если не заплатит, задаток есть, фермеры все богатые, жратвы у них много, – парнишка всхлипнул. – Прости меня. Житель Поддонья попутал! Его шёпот, проклятого! Отпусти! – Шельмец, значит. С Шельмецом я поговорю, вопросов накопилось, – Кою коротким движением перерезал пареньку горло, потом вспорол до низа грудины – как и всем предыдущим. Кою вышел из допросной, Фарид ждал его за дверью. Его люди участвовали в охоте на мародёров и смогли захватить большую часть тех, кто истекал теперь кровью на полу. Кое-кого убили ещё у ферм. Самые умные, поняв, что за ними пришла Гильдия, предпочли погибнуть в бою. – Собери своих людей, надо прогуляться, – Кою не обернулся к Фариду, знал, что тот его слышит и выполнит любой приказ. – Идём к Шельмецу. Он совсем зарвался. – Шельмец важен Дну, – Фарид не спорил, просто констатировал факт. Торговец был на особом счету. У него можно было достать почти что угодно, к нему приходили не только свои, но и пришлые с верхних уровней. А ещё Шельмец охотно делился информацией, в том числе и с Гильдией. Он был не только полезен, но и умел добывать вещи и слухи с удивительным проворством. – Мы идём поговорить, и только, – Кою жестоко усмехнулся. – Пока поговорить. – Как скажете, – Фарид отвесил лёгкий поклон, прижав руку к груди. Кою этого не увидел, но почувствовал. Дальше шли молча. Кою поднялся в кабинет, Фарид пошёл собирать своих людей. Он дал им отдых после операции, они его точно заслужили. Первым делом Фарид поймал мальчишку-посыльного и отправил его к Мадам. После работы Энка предпочитал отдыхать именно там. Гир, скорее всего, опять тренировалась. Девушка старалась поднять свой уровень и научиться стрелять. Иногда Фарид давал ей свой пистолет, подаренный Крайсой, чтобы она могла не переживать о боеприпасах. Гир была одной из немногих, кому Кою доверил обучаться стрельбе из оружия Верхнего города. Не прошло и часа, как бойцы собрались под навесом у заднего выхода из штаба Гильдии. Энка недовольно хмурился – его прервали на самом интересном. Гир стояла в тени, её можно было разглядеть, только если искать целенаправленно. Тайя что-то жевал. Биса, новый парень, для которого охота на мародёров была первым крупным заданием в составе группы, стоял в стороне от остальных и скручивал сигарету из датты. – Все на месте? – Фарид пересчитал своих людей. В который раз он пожалел, что Крайса вернулся наверх. Тот показал себя не только хорошим бойцом, но и членом команды, заботящимся о других. – Все, – пожал плечами Тайя. Он как раз успел доесть последний кусок бутерброда. – Мы куда сегодня? Ты же обещал нам отдых. – Обещал, но обстоятельства изменились, – Фарид не собирался оправдываться, а ещё нервничал. Им предстояло прикрывать Кою – это было и честью, и огромной ответственностью. – Мертвяки наболтали? – подал голос Биса. Он раньше был членом банды, почти полностью уничтоженной Гильдией. Из тех остатков, что поклялись в верности Кою лично. Банда была жестокой, со своими ритуалами и правилами. А ещё – с весьма циничным отношением к жизни. Её члены обретались в достаточно отдалённом участке Дна и привыкли не только убивать, но и защищаться. Кое-кто из них даже держал диких псов в качестве домашних животных. – Наболтали, – голос Кою заставил Бису вздрогнуть и обернуться, а потом упасть на одно колено, низко опустив голову. – Встань. – Отряд готов, босс, – Фарид почтительно склонил голову. – Пошли, – Кою зашагал прочь от штаба Гильдии. Он решил не брать машину, сейчас они все были заняты, и сдёргивать одну с задания только ради допроса Шельмеца было нерационально. Гильдия занималась восстановлением ферм, пополнением запасов в амбарах, разведкой в ненаселённых районах и уничтожением крайсьих стай. Последних становилось всё больше, особи тоже попадались всё крупнее. Утром Кою связался с охотниками, они обещали прислать несколько человек для оценки ситуации. Фарид распределил отряд так, чтобы прикрывать Главу Гильдии со всех сторон. Здесь, рядом со штабом, бояться было нечего, да и врагов почти не осталось – все сильные банды либо были уничтожены, либо влились в Гильдию – бригадиры заводов и фермеры признали власть Кою, даже торговцы научились вести дела честно. И всё равно, Фарид беспокоился о безопасности. Кто-то заплатил за разорение ферм перед самыми чёрными годами, кто-то чужой. А до этого люди сверху принесли на Дно огнестрельное оружие. Может, Гильдия и расправилась с врагами здесь, на своей территории, но оставались ещё те, до которых она пока не могла дотянуться. У самого дома Шельмеца отряд рассыпался. Повинуясь безмолвным командам Фарида, Гир и Энка обошли здание с двух сторон, заняли точки под окнами. Тайя устроился за перекошенным забором чуть в стороне, чтобы перехватить торговца, если тот всё-таки сможет сбежать. Биса и Фарид встали по обе стороны двери. Кою подошёл и постучался, пробарабанив костяшками по рассохшемуся дереву. Внутри было тихо, никакого звука, даже случайного. Шельмец не любил незваных гостей и частенько притворялся, когда к нему приходили, что его нет дома. А он всегда чувствовал, когда к нему заявлялись не для того, чтобы что-то купить или что-то продать. Фарид с сожалением подумал, что Дар Крайсы бы сейчас очень пригодился. Кою отошёл в сторону и кивнул. Биса вышел вперёд, недобро усмехнулся, слегка разогнался и ударил плечом в дверь. Ему уже приходилось делать это прежде, да и препятствия тогда выглядели не таким хлипкими. Дерево протяжно хрустнуло и выгнулось. Всё ещё давя плечом на дверь, Биса просунул нож в щель рядом с замком и повернул. Хрустнуло сильнее, с противным визгом петли провернулись, а замок отлетел на пол. Биса едва удержал равновесие, присел, перекатился и бросился внутрь. В лавке было темно, в тусклом свете, льющемся через выломанную дверь, были видны заваленный прилавок и кучи хлама вдоль стен. По большей части, вещи, разложенные на полках и стеллажах, не стоили ничего и ни на что не годились. Кою неторопливо зашёл и осмотрелся, насколько это было возможно. На Дне уже почти наступила ночь. Фарид зашёл следом и быстро отыскал стоявшую среди мусора на столе лампу, зажёг и поставил рядом с Кою на шаткую тумбочку. – Логово Шельмеца не меняется. Кажется, эти банки стояли здесь, ещё когда я пришёл сюда впервые, – Кою рассматривал покрытые слоем пыли банки, стоявшие на стеллаже на уровне глаз. К Шельмецу часто приходили дети и подростки, чтобы сбыть украденное или найденное. Кою не был исключением, как многим другим ему нужны были деньги, и он находил способ их добыть. Шельмец никогда не обманывал своих малолетних поставщиков, ведь некоторые из них вырастали. В дальней части дома, где располагался склад с по-настоящему ценными вещами, послышалась возня, звук удара и какой-то грохот. Вскоре из двери в подсобку появился Биса, он тащил за ворот неопрятного перепуганного мужчину, чьи сивые волосы спадали на худое землистое лицо с впалыми щеками. Шельмец испуганно сжимался и заламывал руки, даже не пытаясь сопротивляться. – Какая честь для меня! Какими судьбами в моём сарае, многоуважаемый Глава Гильдии? – Шельмец извернулся в подобии поклона – насколько позволял натянутый ворот грязной туники – и скривил покрытые болячками губы в подобострастной улыбке. Многих зубов у него не хватало, оставшиеся были не в лучшем состоянии. – Уж не думал, что буду иметь удовольствие… – Довольно, – Кою вскинул руку, останавливая поток слов. Пару секунд он безмолвно смотрел на извивающегося в руках Бисы торговца. – Что-то ты не был рад видеть меня минуту назад. – Что вы! Рад, всегда рад! – взвизгнул в испуге Шельмец. Биса отпустил его, боясь задушить – сбежать торговец всё равно не смог бы. – Есть пара вопросов. Ответишь честно, может, выживешь, – Кою брезгливо поморщился. – Информация имеет свою цену, – Шельмец угодливо улыбнулся, но глаза его недобро блеснули. – Особенно, важная. – Шельмец, ты – важный для Дна человек, но не незаменимый, – спокойно ответил Кою. Он говорил медленно, взвешивая каждое слово. – Я не буду тебя запугивать. Ты ответишь сам. За твои дела мне стоило бы перерезать тебе глотку, как пособнику преступлений против Дна. Но я проявлю милосердие и дальновидность… если ты ответишь. Начнём с самого простого. Лекарство от ядовитых шипов ползучего растения с Неба. Лекарство, которое ты продал убийце девчонки-звёздочки. Откуда оно у тебя? – Я не знал, кто он. Не знал, что за лекарство. Мне сказали, что это эссенция любовника, ну я и запомнил. Продал какой-то парень за сущую мелочь. Там флакон дороже стоил. А флакон красивый! Очень красивый. Из-за него-то взял. Я ж сразу спросил, что за эссенция такая. Ну, может помогает, если крайса лаан обвис. А нет, не для того. Так зачем оно? Мадам не продашь. А вот флакончик отменный. Изящный такой! – Шельмец мечтательно улыбнулся. То была хорошая сделка, он до сих пор вспоминал её с теплом в сердце. – На Дне есть те, кто такими безделушками интересуется. Вот и взял. А потом пришёл небородный, весь бледный, потеет. Я уж подумал, больной что ли. Эти, вроде не болеют, но вдруг? Он спросил эссенцию, я и продал. Хорошо цену задрал. Жаль было флакончик, но что поделать? Он заплатил, не торгуясь. – Кто такие вещи на Дне покупает? – Кою вычленил из речи Шельмеца только то, что ему было нужно. – Запишешь имена. – Они неплохие люди и щедрые клиенты! – заскулил Шельмец, понимая, что лишается источника хорошего дохода. Но иначе он мог лишиться головы. Глава Гильдии не шутил. – Вопрос второй. Недавно на несколько ферм было совершено нападение банд мародёров. Есть пострадавшие, часть урожая погибла. Всех нападавших удалось поймать и казнить, но перед смертью один из них сказал, что их наняли, и заплатил им ты, – Кою говорил медленно, почти лениво, любуясь эффектом, который производили его слова на собеседника. Шельмец присел и побледнел, его взгляд заметался по комнате в поисках оправдания или пути побега. – Ты предал Дно, Шельмец. – Нет! Нет! Прошу! – голос торговца сорвался на отчаянный крик. Он умоляюще поднял руки, вцепился пальцами в спутанную шевелюру. Каждый на Дне знал, нет худшего обвинения. – Я не знал, не знал! – Не знал? – Кою скептически вскинул бровь. – Мне сказали найти ребят, согласных на любую работу за деньги, бесстрашных. Еле нашёл, все в Гильдии уже. Потом передали конверт с предложением. Там один читать умел, молоденький. – Шельмец закрыл лицо руками. – Я не знал! Они сказали, что согласны. Я только передал! Я не вскрывал письмо! Я бы никогда!.. Передал деньги. И всё! – И взял хорошие чаевые за посредничество, – продолжил за Шельмеца Кою. Тот не врал, такой ужас подделать нельзя. – Кто заказчик? – Посредник! Это был только посредник! Я думал, опять развлекаются, охоту на крайс устраивают. Клянусь! – сквозь пальцы Шельмеца закапали слёзы. – Почему так решил? – в голосе Кою послышалось любопытство. Шельмец хорошо разбирался в людях и редко ошибался, никогда – настолько сильно. – От него пахло Небом! – Шельмец опустил ладони. – От него несло Небом! – Небом, говоришь, – Кою сжал кулаки. Внутри него чёрной вязкой волной закипала ненависть. – Искупишь. Теперь будешь доносить обо всём, связанном с Небом. Вещицы, посредники – всё. Не отказывай, докладывай. Безвозмездно. Понял меня? – Как не понять? – кисло ответил Шельмец. Он уже подсчитывал, сколько потеряет денег. – Ещё раз проколешься – на любой мелочи – в печь отправишься, – холодно сказал Кою. Он вышел из лавки Шельмеца, всё ещё сжимая кулаки. Только на обратном пути, когда Фарид жестами разослал свой отряд охранять на расстоянии, смог разжать руки. Кою был зол, очень зол. Фарид молчал, давая своему боссу время обдумать информацию. Убийство звёздочки – ещё куда ни шло, продажа оружия – это уже серьёзно, а откровенное подстрекательство не поддавалось никакой логике. – Босс, – осторожно начал Фарид. Кою покачал головой – не здесь. Разговор они продолжили, только когда добрались до штаба Гильдии. Фарид распустил отряд, взял на кухне чай и свежие пирожки и поднялся в кабинет Кою, велев не беспокоить. В это время суток в штабе было многолюдно. Патрули сменялись, многие возвращались на ночёвку и на доклад к кураторам. Но в кабинете Главы Гильдии царила тишина. – Босс, – Фарид поставил поднос на стол перед Кою и сел в кресло, не дожидаясь приглашения. – То, что рассказал Шельмец, лишь подтвердило мои опасения. – Кою замолчал, безучастно глядя на чай из фелны в чашке, которую Фарид поставил перед ним. – Надо проверить каналы нелегальной торговли с верхними уровнями. – Они все под нашим полным контролем, – Фарид удивлённо посмотрел на босса. Полностью подмять под себя всю нелегальную торговлю – это первое, что сделал Кою, заняв место Главы Гильдии. – Проверить, – с нажимом повторил Кою. – Будет сделано, – Фарид решил не спорить. Проверка лишней никогда не бывает, особенно в такое время. – Но что мне искать? – Наркотики. Не лёгкие и полулегальные, которые нам прощают. Кое-что посерьёзнее, – Кою продолжал смотреть на свои сцепленные пальцы. – Вы полностью уничтожили все каналы и вывели торговцев, – напомнил Фарид. Ему не нравился ход мыслей босса. – Проверь, – повторил Кою. – Сделаю. – Посуди сам, Фарид. У нас за последнее время появилось огнестрельное оружие, мы поймали шпионов с Неба, хотя что им здесь делать? – Кою устало потёр виски кончиками пальцев. – Нанятые мародёры. Чёрные годы уже наступили, только не вошли в полную мощь. Добавь к этому конфликты с торговцами по всяким мелочам, большое количество жалоб от Мадам и других владелиц домов удовольствий. – Картина паршивая, – Фарид взял с тарелки пирожок, он пропустил обед и теперь хотел заглушить чувство голода. – Не просто паршивая. Небо провоцирует нас. Не на недовольство, а на полноценный бунт. – Кою поднял голову и посмотрел в упор на Фарида. Тот остановился, не донеся пирожок до рта. – Они дали нам оружие, дали нам повод, они следили за нами, использовали и подставляли. Им нужно, чтобы Дно восстало. – Мы стерпим? – Фарид растерянно посмотрел на босса. Уровни города были неприкосновенной структурой. Можно было сколько угодно жаловаться, даже переселяться с одного на другой, но восстать – о таком никто не мог даже подумать. Так всегда говорили. – Стерпим унижение и не поддадимся провокации? Позволим и дальше нас уничтожать и использовать? Или стерпим нынешнее положение Дна, которое с каждым годом всё хуже? – Кою недобро улыбнулся. Ситуация была практически патовая. – Ничего не сделаем, покажем себя слабыми, нас будут прессовать до тех пор, пока от нас только кучка крайса дэлн не останется. Дадим отпор – сыграем им на руку. – Как ни поступи, эти крайса лаан всё равно в выигрыше, а Дно проиграет. – Фарид раздражённо откусил пирожок. Кою был прав, их загнали в ловушку, постепенно, небольшими шагами, так, чтобы они ничего не успели понять. Да и что они могли изменить, кому пожаловаться, кого призвать к ответу? – Как бы мы ни поступили, это будет не наш выбор, – Кою взял кружку с чаем и вдохнул терпковатый запах. – Они пытаются отобрать у нас последнее право – выбирать свою смерть. Настой фелны горчил на языке, лишь оттеняя горечь, что наполняла Кою изнутри. Он сделал так много, чтобы больше ни от кого не зависеть, а теперь его снова пытаются поставить на колени. – Они повторяют охоту на крайсят. Итог будет таким же, – Кою выдохнул эти слова, тяжёлые, пахнущее непролитой ещё кровью. Тогда хватило одного ножа и одного удара. Сейчас врагов больше и они сильнее. – Нас уничтожат, – Фарид покачал головой. Он всерьёз задумался над тем, чтобы связаться с Крайсом и поговорить. Только у чёрного инспектора была особая власть над Главой Гильдии, только он мог его остановить. Раньше именно это так злило Фарида, но теперь он думал, что власть эта – обоюдоострый меч, который может принести не только вред. – Они не умеют воевать и умирать, – Кою поставил кружку на стол и откинулся на спинку кресла. – Как жаль, что Крайс вернулся наверх. Сейчас он рядом с врагом, в опасности, о которой даже не подозревает. Крайс – прецедент, который заговорщикам не нужен. Здесь от него было бы больше пользы. – Вы сами настояли, чтобы он вернулся. – Да, настоял. Информация, которую он для меня добывает – бесценна. И то, что выходец со Дна поднялся на Небо, тоже бесценно. – Кою замолчал, чтобы не сказать лишнего. Он хотел, чтобы Рюни остался. Сейчас на Небе для него было слишком опасно. А ещё Кою понимал, что противостояние Дна и Неба может навсегда сделать их врагами. Тогда решение казалось правильным, теперь же он думал, что стоило оставить Рюни рядом с собой. Крайсе не место среди звёзд. – Он знал, чем рискует. – Даже мы не знаем, кто за этим стоит, – пожал плечами Фарид. Крайс был помехой, но устранить его – не такая простая задача, как могло бы показаться. – И чего нам ждать. Крайс там не один, он справится. Что мы будем делать? – То, что и собирались, но на свои условиях, – жёстко ответил Кою. Опасения Фарида и многих главарей подмятых банд имели под собой основание. Рюни просил его не делать глупостей, и он обещал не делать. Пришло время нарушить обещание. – Мы устроим охоту на звёзды. Фарид склонил голову, выражая полную покорность. Он не мог ничего изменить и должен был подчиниться Главе Гильдии. Нуари Торхейс сделал глоток и поставил чашку на блюдечко. Этот новый сорт чая ему понравился, в нём была терпкость, почти как в вине, и прекрасный аромат. За вечер это был уже третий сорт. Рокан выглядел необычно взволнованным. Впрочем, Нуари пришёл не с пустыми руками. – Как и обещал, я отдаю тебе копию полного отчёта по последнему делу. Впрочем, знаю я меньше, чем мне бы хотелось, – сварливо закончил Нуари. На дне чашки оставался ещё глоток чая, но пить его в гневе было нельзя. Чаепитие – процесс созерцательный. – Конечно, тебя не допустили к финальным арестам, но разве ты не был истощён? – Рокан поставил на стол тарелку с несладким печеньем и сел напротив друга. – Дело не в арестах. Милен провёл часть расследования самостоятельно, я даже не знал, кого будут арестовывать и по каким обвинениям! – Нуари сжал кулаки, но потом заставил себя расслабиться. Если он и дальше будет потакать своему буйному нраву, чай остынет. – У него могли быть на то причины, да и ты прежде не стремился заниматься политикой, – Рокан говорил осторожно, подбирая слова, нанизывая их, точно стеклярус на нить. – Кроме того, знакомств у шена Клайдерн достаточно, тебе же в каждом случае пришлось бы драться, а ресурсов арестовать всех сразу не хватило бы. – Я всё это понимаю, Рокан, я не дурак, – Нуари раздражённо отмахнулся. Понятное дело, он не хотел лезть в эту, как её называл инспектор Крайс, навозную кучу. – Но я не получил никаких материалов дела, хотя оно числится за мной. Даже на мою прямую просьбу Милен ничего не ответил. Он провернул всё втайне от меня, используя меня и чёрного инспектора, чтобы отвлечь внимание. Не посчитал нужным рассказать хоть что-то, даже когда всё уже закончилось. – Ты обижен на него, – Рокан мягко улыбнулся и пододвинул тарелку с печеньем к Нуари. – За то, что он считает тебя не заслуживающим доверия. Возможно, он опасается, что твоя горячность может привести к некоторым проблемам в дальнейшем, если позволить тебе участвовать в интригах высших сфер Неба? – Я не дитя! Он сам дал мне особые полномочия, сам назначил инспектором по особым поручениям. – Нуари взял печенье и откусил сразу половину. С Роканом он мог не бояться показаться глупым или смешным. Друг всегда его поддерживал и помогал советом. – И теперь намеренно держит в стороне от серьёзных дел, от заговоров, раскрывать которые – моя обязанность. – Действительно, необычное поведение для шены Клайдерн. Это дело могло стать отличным уроком для тебя, как работать в подобных условиях и с подобными людьми. – Рокан замолчал, обдумывая слова Нуари. Милен всегда был скрытным человеком, но никогда не утаивал информацию без веской причины. – Уверен, причины были. – Конечно, были. Вот только какие? – хмуро сказал Нуари. Ему и самому всё это не нравилось, но поговорить откровенно на такие темы он мог только с Роканом. – Мне ведь придётся во всё это лезть со временем. Да и опыт можно было бы получить. Я лишь приносил ему списки подозреваемых, снабжал информацией, а в ответ – ничего. – У тебя явно есть какие-то подозрения, – Рокан слишком давно и слишком хорошо знал Нуари, чтобы не понять, к чему тот ведёт. – Есть, и весьма неприятные. Инструкции и приказ о начале облавы пришли из секретариата шены Клайдерн. Приказ о моём домашнем аресте передал один из его подчинённых, – Нуари провёл множество безрадостных часов, обдумывая всё это, выводы получились неутешительные. – Думаешь, всё это могло произойти без его ведома? – Или с его попустительства, ты хочешь сказать? – Рокан соединил пальцы домиком и посмотрел поверх них на Нуари. – Или, вернее, по его приказу. Ты подозреваешь Милена Клайдерн в том, что он является частью заговора и устранил подельников, пока они не проболтались. – Это слишком многое объяснило бы, – Нуари покачал головой. Милен был его покровителем и начальником, ему совсем не хотелось его подозревать. Кроме того, если он обвинит шену Клайдерн, ему придётся начинать бесконтрольное расследование, разрешение на которое Милен и даёт. Не говоря уже о том, что переиграть его у Нуари нет и шанса. – Не торопись. В том заговоре участвовало слишком много Благороднорождённых из самых высших семей, – Рокан взял папку с отчётом Нуари и пролистал в поисках списка арестованных. – Уверен, тут даже не все указаны, некоторых увели из дома тихо, не привлекая внимания. – И что это меняет? – Нуари и сам понимал, что вопрос глупый. Это меняло всё. На Небе происхождение и положение имели огромное значение. – Когда имеешь дело с такими людьми, надо быть предельно осторожным. Кроме того, я не уверен, что дело закончено, – Рокан хмурился и качал головой, перелистывая отчёт. – Не закончено? – Нуари машинально допил почти остывший чай. Его расследование было завершено, Милен арестовал всех причастных. – Не закончено. Как часто возникают подобные заговоры? – Рокан отложил в сторону папку с отчётом, потом встал и пошёл ставить чайник на горелку. – Нечасто, верно? – Не часто. Не в каждом поколении, – хмуро ответил Нуари. Ему не нравилось то, куда свернул разговор. Милен точно знал гораздо больше, чем говорил. Странные приказы, которые шли из его окружения, тоже не могли быть случайностью. Всё сводилось к тому, что шена Клайдерн виновен. – Подобные крупномасштабные заговоры всегда имеют причину и гарантии. Те, кто живёт на самом верхнем подуровне Неба, не стали бы рисковать без каких-либо гарантий и причин. – Рокан замолчал, давая Нуари время обдумать его слова. Нуари хмуро смотрел в пустую чашку из-под чая. Рокан был прав, хотя это и пугало. Масштаб событий не поддавался осмыслению. Происходило нечто глобальное, затрагивающее весь город от Неба до Дна. Что-то, чему не было названия. Нуари мотнул головой, приводя мысли в порядок. – Кое-чего я не понимаю. Если заговорщики планировали менять Дары, то зачем было впутывать Дно? – Нуари с неохотой признал, что без вмешательства Главы Гильдии Дна и инспектора Крайса он не то, что не раскрыл бы заговор, вообще не узнал бы о нём. – Ты начинаешь задавать верные вопросы, друг мой, – Рокан взял опустевшие чашки со стола и поставил на их место новые, наполненные свежим чаем. – Это именно то, что должно было привлечь твоё внимание с самого начала. Причём здесь Дно? С инспектором Крайсом всё ясно, но разве не опасно добавлять в уравнение ещё одного игрока? – Ты про Кою? Он действительно сильный и недооцененный игрок, опасный, – Нуари вспомнил их первую встречу, то напряжение, которое он тогда испытал. Кою держал толпу даже не словом, одной своей волей. И ненавидел Небо. – Почему они решили начать эксперименты по смене Дара именно с Крайса? Ведь Разрезание – Дар редкий, кроме того, вызывающий ненужное внимание Дознавателей. Если бы у них всё получилось, объясниться было бы очень непросто. – Только в том случае, если они не рассчитывали сразу же получить разрешение на эту технологию, – парировал Рокан. – А это означает, что у них были достаточно влиятельные покровители, которых Милен, возможно, вычислить не сумел. – Другими словами, он ещё ищет, – Нуари сделал первый пробный глоток. Этот сорт чая имел более утончённый вкус и более слабый аромат, что делало его легче и, вместе с тем, выразительнее. – Или сам является тем самым покровителем, – Рокан потёр лоб костяшками пальцев. Вопросы, поднятые Нуари, были сложными и имели все шансы остаться без ответа. – Этот заговор мог быть лишь частью чего-то большего или же проявлением. – Не понимаю, – Нуари поставил чашку на стол. – Я и сам не до конца понимаю, – Рокан внимательно посмотрел на друга. – Но в этом городе всё циклично и взаимосвязано. Ничто не может существовать и происходить изолировано, следовательно, имеет первопричину и следствие. Город древен, настолько древен, что никому, разве что кроме горстки избранных из Высшего Совета, не известно кем, когда и для чего он был создан, почему изолирован и от чего, собственно, изолирован. Что представляет из себя Внешнее море, откуда берутся Дары. Загадок и вопросов без ответа здесь великое множество. Так вот, раз город так древен, неужели ни разу никому не приходило в голову нечто подобное? – Почему именно сейчас, ты хочешь сказать? – медленно произнёс Нуари. Рокан качнул головой. – Что послужило причиной? Или кто? Как думаешь, могут быть замешаны Дознаватели? – Твои предположения всё более опасны и претенциозны, – вздохнул Рокан. – Для Дознавателей проще было, если бы инспектор Крайс исчез. Их кровь и их Дар бесценны, но признать то, что кто-то из их рода вырос на Дне… даже они на такое не пойдут, – Нуари сжал кулаки, собираясь с мыслями. Сейчас он высказывал всё – самые смелые и безумные варианты – потому что только так он мог избавиться от них. Мысли о заговоре стали навязчивыми. – Не проще ли получить марионетку из членов Совета? Дождавшись, пока Дар будет передан, Дознаватели вполне могли сказать ему, что знают о грехе, что он убил одного из них и за это до самой переработки обязан исполнять их волю. Согласись, так они избавятся от позора и получат верного прислужника. – Шантаж всегда опасен для шантажиста. Кроме того, Дознаватели всегда были чужды политики, – Рокан и сомнением покачал головой. Эта версии не была лишена смысла, но развивать её определённо не стоило. – Мой тебе совет, не связывайся с ними. Если это ошибка, они тебе её не забудут. Если правда – убьют. – Понимаю, – Нуари не готов был просто смириться с тем, что ничего не может сделать. Чтобы понять причины происходящего, надо было жить совсем на другом подуровне и ходить на заседания Высшего Совета, не меньше. Невозможно было разобраться в происходящем, не ведая глубинных процессов жизни и политики города, а он всегда сторонился этого, теперь навёрстывать было поздно, да и небезопасно. – Всё-таки подумай над всем, что мы тут обсуждали. – Непременно, – улыбнулся Рокан, вставая, чтобы проводить гостя. Сегодняшний день для главного архивариуса выдался напряжённым и информативным, весьма познавательным и полным риска. Рокан попытался сопоставить в голове то, что нашёл для инспектора Крайса и то, о чём они говорили с Нуари. В одном красный инспектор был прав – Милен действительно мог быть ко всему происходящему причастен, хотя и не совсем понятно, как именно и на чьей стороне. И, тем не менее, он мог действовать в интересах города, пусть порой они и могли показаться преступными тем, кто не знает достаточно. Тот медальон вполне мог быть ответом на вопрос: «почему именно сейчас?». Нуари вышел из комнаты Рокана и направился к лестнице. За ним бесшумно следовал высокий крепкий молодой мужчина, до этого дожидавшийся его за дверью. Раньше этот человек был слугой и телохранителем шены Шеях, после его смерти долгое время провёл в больнице, совсем недавно Нуари встретил его и предложил работать на него. Тот согласился. Новой информации от него получить не удалось – слуга знал мало – зато был предан прежнему господину и благодарен шене Торхейс за то, что тот отомстил. Небо дышало безмятежностью и чистотой. Его беззаботные обитатели прогуливались по улицам, останавливались у лавок и вели неторопливые беседы в тени деревьев. Нельзя было даже представить, что здесь, среди зелени и цветов, кто-то может плести заговоры и планировать убийства. – Поймай мне экипаж, поедем на Землю, – Нуари остановился в тени высокой стены. Слуга понятливо кивнул и ушёл исполнять поручение. День выдался на удивление приятным, лёгкий ветер – благословение Неба – шевелил листья и срывал тонкие лепестки с дневных цветов. Нуари почти с тоской подумал о том, как далёк он сейчас от безмятежности и покоя. Ему стоило бы прислушаться к словам Милена Клайдерн и не лезть в это дело больше необходимого. Он и без того сделал достаточно. – Кажется, я слишком много общался с Элиасом в последнее время, – сказал Нуари, ни к кому не обращаясь. Небо ответило ему порывом ветра, принесшего сладкий и незнакомый аромат цветов. Нуари никогда не обращал внимания на то, как много на Небе цветов. Экипаж остановился рядом с красным инспектором, кучер наклонился и вежливо поинтересовался, куда доставить Благороднорождённого. Нуари назвал адрес и залез в экипаж. Слуга пристроился на козлах, решив не докучать новому хозяину своим присутствием. Он вообще старался не попадаться на глаза и был до крайности молчалив. Нуари мрачно смотрел на мелькающие за чуть приоткрытой шторкой пейзажи. В голове всё ещё крутились слова Рокана, их рассуждения и домыслы, а ещё – предупреждение. Нуари никак не мог понять, зачем шена Клайдерн не только выбил для Крайса место на Небе, но и стал его покровителем. Он мог бы выбрать в покровители кого угодно из своих вассалов или подчинённых, даже Элиаса или самого Нуари. Милен имел достаточно высокий статус, чтобы позволить себе не тратить время и расположение на новоиспечённого Благородного. Либо хотел держать поближе к себе, следить, чтобы чёрный инспектор ещё какой-нибудь заговор случайно не откопал. Потому и послал в самый престижный и спокойный участок. Либо таким образом спрятал от Дознавателей. Путь на Землю выдался скучным. Экипаж доехал до пропускного пункта, спустился по пандусу и покатился по ровной дороге дальше. Верхние подуровни Земли не так сильно отличались от Неба. Конечно, дома здесь были совсем другими – небольшие коттеджи, никаких высоких стен – но чистый прозрачный воздух, яркий свет и зелень заставляли усомниться, что это другой уровень. Когда экипаж остановился, Нуари не стал дожидаться, пока перед ним откроют дверь. Ему не терпелось выйти наружу. Небольшой по меркам Неба особняк сиял белизной. Он был окружён высокой стеной по моде Неба, но ворота были заперты. Хозяин явно не жаловал незваных гостей. Наури подошёл к дверям и постучал висевшим сбоку молотком по металлической пластине. Слуга занял место за его плечом, с подозрением поглядывая на особняк. Если он и был против этого визита, то упорно это скрывал. На стук отозвались быстро. Широкоплечий молодой мужчина, форменная одежда на котором едва не трескалась по швам, быстро отпер ворота и отошёл в сторону. Судя по тому, какой взгляд он бросил на Нуари, он знал, кто перед ним, и получил необходимые инструкции. Впрочем, странно было бы, если бы прислуга низвергнутых заговорщиков ничего не знала о красном инспекторе. В этом доме жил шена Сэлиан Фессар Джельмит, осуждённый на изгнание на Землю с правом восстановления для его потомков. Впрочем, казалось, опальный Благороднорождённый ничуть не тяготился своим новым положением. На ухоженном газоне вокруг его нового дома были разбиты клумбы с цветами, справа от входа журчал небольшой фонтанчик, а за домом виднелся небольшой садик с прогулочными дорожками и фруктовыми деревьями. Сам особняк походил на строения Неба, но был менее массивен и велик, зато более изящен. Нуари усмехнулся, подходя к невысокой каменной лестнице, что вела к дверям в дом. На створках был изображён личный герб шены Сэлиана без семейных элементов. Едва Нуари преодолел несколько ступеней, дверь отворилась, на пороге стояла горничная. Она поклонилась гостям и жестом пригласила их внутрь. В доме всё было отделано со вкусом, хотя и слишком изящно. Нуари подумал, что во внутреннем убранстве чувствуется женская рука. Горничная также безмолвно проводила гостей вверх к хозяйским комнатам и остановилась рядом с приоткрытой дверью кабинета. Шена Джельмит сидел за тяжёлым деревянным столом. Он внимательно смотрел на своих гостей и улыбался. Стены кабинета были скрыты книжными стеллажами и шкафчиками с изящными статуэтками. Толстый ковёр скрадывал звуки. В комнате чувствовался запах лака и дерева. – Чему обязан удовольствием вновь видеть вас, красный инспектор? – Сэлиан встал и раскинул руки, точно желая обнять дорогого гостя. Нуари подумал, что молодой Благороднорождённый за прошедшее время – слишком короткое для такой разительной перемены – стал старше и спокойнее, увереннее в себе. – Хочу поговорить, – сразу перешёл к делу Нуари. – Я рассказал Дознавателям всё, что они хотели знать, дело закрыто, разве нет? – Сэлиан вопросительно посмотрел на шену Торхейс. Ни в его голосе, ни в его позе не было ни капли страха или неуверенности. – Впрочем, если вам так угодно, мы можем поговорить. Не здесь, думаю, в малой гостиной будет удобнее. Нуари кивнул, он никак не мог отделаться от странного ощущения нереальности происходящего. Красный инспектор запомнил шену Джельмит как несколько трусоватого, слабого, неуверенного в себе молодого человека. Сейчас же он видел зрелого мужчину, находящегося на своей территории, который сам решает, с кем и о чём говорить. Внешне Сэлиан почти не изменился, но внутри него чувствовалась новообретённая сила. Малая гостиная оказалась весьма уютной, отделанной в пастельных тонах. Кофейный столик в центре окружали удобные кресла, на подоконнике стояла вазочка со свежими цветами. Горничная появилась через минуту после того, как хозяин дома уселся в одно из кресел. В руках у девушки был поднос с кофейником, чашками и вазочкой с печеньем. Сэлиан дождался, пока она всё расставит на столике, и заговорил, только когда горничная вышла. – Теперь можем поговорить. Что вас интересует? – хозяин дома вежливо улыбался, но в его голосе было уже меньше дружелюбия. – Дознаватели, насколько я знаю, не всегда делятся протоколами допроса. Но, повторюсь, дело закрыто, все арестованы. К чему этот визит? – Дознаватели действительно не любят делиться информацией, – Нуари недовольно поджал губы. Он запрашивал протоколы допросов хотя бы тех, в чьих арестах участвовал сам. Дознаватели прислали ему формальное сообщение о том, что не могут раскрывать подробности. Милен объяснил это тем, что расследование затронуло весьма влиятельных людей. – Возможно, вы что-то слышали о планах заговорщиков на будущее, о роли Дна в грядущих изменениях. – Возможно. Мне нет смысла что-то скрывать. – Сэлиан замолчал, подбирая слова. Ему явно не хотелось продолжать этот разговор. – Уже нет смысла. Но вы должны понять, моя позиция во внутренней иерархии была не столь высока. Мне доверяли немногое. В том эксперименте на складе… меня бы к нему и не подпустили, если бы инспектор Крайс не был бы пойман именно благодаря мне и моим усилиям. – Я понимаю, постарайтесь вспомнить. Сейчас что-то происходит на Небе, что-то недоброе, – Нуари не хотел делиться своими подозрениями с человеком, которому не доверял, но понимал, что иначе тот не будет сотрудничать. Для шены Джельмит всё уже закончилось, ему не было нужды искать неприятности снова. – Недоброе, – задумчиво повторил Сэлиан. – Тогда всё казалось правильным и логичным. Вам стоило бы разобраться, откуда появилась книга. Я этого не знаю, но без неё ничего бы не вышло. Это очень старый фолиант. Ещё могу сказать, что Дно имеет не просто большое, а принципиальное значение. Слышал несколько отдельных фраз, разговоры. Именно поэтому первый эксперимент очень важно было провести именно с Крайсом. – Он не удался, – Нуари слушал внимательно, хотя всё это и казалось странным. Складывалось впечатление, что смена Дара была только малой частью истинного заговора. Неужели шена Клайдерн этого не заметил? Почему тогда завершил расследование? Пожертвовал малым ради большего? – Не удался, но это было не так важно. Получилось даже лучше – так они сказали, – пожал плечами Сэлиан. Тогда его это всё не слишком заботило. Было интересно, увлекательно, опасно, а ещё – он оказался в кругу влиятельных Благороднорождённых, не равный, но всё же возвысившийся над собой прежним. – Имело значение только то, что ритуал был начат. По крайней мере, так говорил один из самых влиятельных участников. Это я услышал случайно. Тот, кому предназначалось Разрезание, явно рассчитывал получить его. – Другими словами, им нужен был именно Крайс, – Нуари едва удержал рванувшийся изнутри Дар. Тот отреагировал на раздражение и гнев, а ещё – на понимание. – Чтобы спровоцировать Дно? Чтобы достать Гильдию? Или по какой-то другой причине? – Если бы я знал, не придал бы значения. Тогда Дно для меня было просто словом. Сейчас я уже понимаю, к каким последствиям привёл такой выбор первой жертвы, – Сэлиан казался всё таким же беззаботным, но в его движениях появилась скованность, а взгляд стал серьёзнее. – Что-то я мог упустить, признаю. Если были какие-то планы, то какое это имеет значение? – Возможно, никакого, – слукавил Нуари. Он не знал, поддерживает ли шена Джельмит общение с кем-нибудь из бывших товарищей по заговору, изгнанных с Неба на Землю. – Возможно. Для них Дно было очень важно, – Сэлиан повторил то, что считал нужным. Он сам не мог до конца объяснить причину, но ему казалось важным донести мысль до красного инспектора. Конечно, всех участников поймали, никого не осталось, но тогда у него было ощущение, что он участвует в чём-то большем, чем потакание жадности и амбициям горстки Благороднорождённых. Именно это привлекло его и заворожило. – Благодарю за откровенность, – Нуари встал. Он так и не притронулся к кофе. Сэлиан проводил гостя до выхода. Когда Нуари уже подходил к двери, он услышал шаги на лестнице – лёгкие, женские. По ступеням спускалась молодая женщина, одетая в свободное платье, почти скрывавшее её округлившийся живот. Её можно было назвать красивой, но бледность кожи и расширенные зрачки выдавали в ней жительницу Дна. – Это моя жена, Жиайя, – представил Сэлиан. Он смотрел на женщину влюблённым взглядом, ловил каждое её движение. В этот момент Нуари понял, почему шена Джельмит так сильно изменился за столь короткое время. – Добрый вечер, – холодно улыбнулась Жиайя. Она смотрела на Нуари оценивающе, без капли страха, даже с вызовом. Женщина явно знала, кто он такой, и не была рада визиту. – Вижу, вы уже уходите. – Верно, не буду больше докучать, – так же холодно ответил Нуари. В его голове с трудом укладывалось, что Благороднорождённый мог взять в жёны жительницу Дна. Завести интрижку – сомнительно, но возможно – но признать брак и будущего ребёнка было просто немыслимо. И всё же, шена Джельмит это сделал. Все его слова насчёт Дна и того, что тогда он не понимал, к какой реакции это приведёт, теперь становились понятнее. Сэлиан действительно мог осознать, что натворил, после рассказа жены. Нуари сел в экипаж молча, некоторое время не шевелился, потом, словно очнувшись, велел кучеру ехать обратно на Небо. Слуга, как и прежде, занял место на козлах. Лучше всего им было бы вернуться домой, рассказать всё Карле, если она уже вернулась с обхода. Или поделиться мыслями с тем, кто тоже оказался втянут в эти интриги и тоже пострадал – даже больше прочих. – К дому шены Элиаса Аштарет, – велел Нуари. Его друг уже должен был вернуться из Совета, сегодня не планировалось обсуждать ничего важного. Впрочем, Элиас в последнее время мог устроить бурные дебаты из чего угодно. Сколько Нуари ни просил его держать себя в руках, тот не желал мириться с тем, что казалось ему несправедливым. То, что произошло с Крайсом, лишь убедило Элиаса в необходимости перемен. Но Небо не желало меняться, Нуари это понимал, а вот его друг – отказывался. Экипаж ехал быстро, точно торопился вернуться обратно, на свой Уровень. На пропускном пункте возникла небольшая заминка, но она быстро разрешилась. Нуари сидел, погружённый в невесёлые мысли. Дар недовольно ворочался, обжигая внутренние органы. Распалённый гневом, он никак не хотел угасать. Нуари очнулся от дум, только когда экипаж остановился у дверей дома Аштарет. Элиас продолжал свою речь, стараясь не обращать внимания на недовольство на лицах членов Совета. Это была уже не первая попытка, но другие были гораздо мягче. Он готовился всю прошлую неделю, начал, как только пришёл в себя после сражения в доме шены Халиас. Эта речь была настоящим шедевром – убедительная, дерзкая, наполненная фактами и вполне логичная. Тётушка Фария несколько раз её вычитывала, делала правки и, наконец, признала идеальной, хоть и предупредила, что слушать его не станут. Но Элиас видел, что его слушают. Видел лицо отца, застывшее с выражением непонимания, отвращения и гнева. Точно такое выражение сейчас было на половине лиц. Кто-то слушал заинтересованно, кто-то – с улыбкой. В левой ладони, лежащей на кафедре, Элиас сжимал монету – ту самую, которую ему подали в Среднем городе. Его талисман всегда был при нём на заседаниях Совета. Когда он закончил, в зале некоторое время царила полная тишина. Элиас поднял руки в ритуальном жесте, призывая к голосованию. Он и сам уже видел, каким будет результат. Совет не желал признавать равных прав для всех уровней, не желал мириться с тем, что люди живут даже на Дне. Представители Благороднорождённых семей не готовы были отказаться от тех выгод, которые давала им их политика относительно Среднего города и Дна. Они вообще не желали слышать о том, что происходит ниже Земли. Элиас мог понять – он и сам не знал ничего до того, как пропала его сестра – но не готов был смириться, сделать вид, что ничего не происходит. Не готов был поступиться совестью ради благоденствия. Не мог просто забыть всё, через что прошёл, что увидел и что узнал. Элиас стоял, опираясь руками о кафедру, и смотрел на то, как члены Совета обсуждали его проект. Голосование было открытым, так как предложение являлось частной инициативой общего характера. Пока что большего Элиас сделать просто не мог. Он лишь недавно вступил в Совет, его вес и влияние были минимальны. Конечно, ему покровительствовал шена Клайдерн, но на сегодняшнем заседании его не было, да и после тех арестов отношение к нему стало настороженным. Обнародована была далеко не вся информация о заговоре, Элиас знал о произошедшем больше, чем многие присутствующие, хотя и участвовал лишь в малой части тех событий. Элиас терпеливо ждал, не позволяя себе показать тревогу и разочарование. Он, как и обещал, делал всё, что мог, чтобы облегчить участь Дна, но этого было мало. После обеда должно было состояться обсуждение и согласование налогов и размеров продуктовых сборов для нижних уровней. В нём участвовал только узкий круг внутри Совета, отвечающий за обеспечение всего города необходимыми товарами. Элиас надеялся, что добился хотя бы небольшого смягчения. Его проект принять не пожелали, но, возможно, услышали. Перед окончательным вынесением вердикта объявили перерыв. Элиас сошёл с кафедры и направился к одной из небольших дверок, расположенных слева и справа от возвышения. Там были организованы закуски и освежающие напитки, стояли мягкие кресла, горел уютный огонь. Элиас вошёл одним из первых, взял бокал лёгкого вина и отошёл к камину. Ему совершенно не хотелось ни с кем разговаривать. Вкус напитка был ненавязчивым и освежающим, приятно терпким. Элиас закрыл глаза, заставляя себя вспомнить вкус чая из фелны. Этот вкус и твёрдость врезающейся в ладонь монетки не давали забыть о том, зачем он всё это делает. Заявляет проекты едва ли не на каждое совещание, терпит насмешки и упрёки, говорит, пытаясь достучаться. – Элиас, – глубокий, звучный голос вывел его из болезненной концентрации. Элиас открыл глаза. Перед ним стоял Элвир Аштарет, его отец. – Мальчик мой. Твоё выступление… я не знаю, как на такое реагировать. Где ты набрался этих опасных идей? Это младший Торхейс тебя надоумил? Я никогда не одобрял вашей дружбы, ты же знаешь. Элиас стиснул зубы – у отца не было никакого права обращаться с ним, словно он дитя неразумное, и, тем более, непочтительно отзываться об инспекторе Неба с особыми полномочиями. Здесь они были на равных. – Я лишь следую Слову Силы своего рода, – холодно ответил Элиас. Отец шёл своим путём и искренне считал его справедливым. Он просто не всё знал. – Элиас, возможно, тебе стоит взять перерыв. Всё-таки трагедия, произошедшая с Калией, плохо сказалась на твоём здоровье, – Элвир обеспокоенно посмотрел на сына. Элиас нахмурился, за этой заботой скрывалась ложь. Его Дар, как никогда сильный и обострённый, реагировал на малейшую новую информацию. Это состояние явно было ненормальным, оно проявилось вскоре после того сражения. Элиас понимал, что перенапряг Дар, что это может плохо кончиться, но не готов был отказаться от его новых удобных свойств. – Убийство сестры, – с нажимом произнёс Элиас. Жители Неба не привыкли называть вещи своими именами, если те им были неприятны. – Позволило мне многое узнать и осмыслить. Я не могу сделать вид, что ничего не происходит. Я не могу забыть о том, что видел и делал. Это было бы ложью. – Мальчик мой, – мягко произнёс Элвир. Дар подсказал, что тот едва сдерживает гнев. – Я желаю тебе добра и думаю только о твоём благе. – Ложь. – И прошу тебя, не будь так настойчив. Ты неосторожен. Твои речи многим неприятны. Всему своё время. – Времени нет, – тихо произнёс Элиас, сжав в руке монетку так сильно, что сквозь перчатки поранил кожу. Он вспомнил ребёнка с горшком в руках и пустым взглядом, вспомнил приторно-сладкую карамель, вспомнил, как едва мог дышать сквозь шарф, как сражались Нуари и Крайс спина к спине. В горле саднило от гари, которой пропитался тот подвал, где едва не убили невинную девушку. А ещё Элиас не мог забыть Кою, от него веяло опасностью и силой, а ещё – безумием. Не мог забыть страх загнанного зверя, в которого стреляет невидимый охотник. – Времени нет, – повторил он упрямо, – и более мягких решений – тоже. Ты не понимаешь, отец, и не поймёшь. Я не могу отступиться. И дело тут не в Нуари, он всегда старался уберечь меня от столь ужасной правды. Нельзя стоять на вершине навозной кучи и делать вид, что не замечаешь запах. – На вершине?.. – Элвир невольно посмотрел под ноги и принюхался. Элиас с неприятной гордостью подумал, что смог удачно использовать образный оборот Дна. – Мальчик мой, твои попытки изменить Небо, весь город опасны в первую очередь для тебя. Прошу в последний раз, одумайся. Прекрати эти игры и повзрослей! Элиас горько усмехнулся в спину отцу. Его детство закончилось, наверное, в тот самый миг, как он зашёл в управление полиции Земли. В тот день он впервые понял, как велика разница между самым верхним и самым нижним уровнем города. А на следующий день ощутил её на себе. И всё-таки Элиас понял, что пытался сказать ему отец. Его слова дошли до кого-то влиятельного и опасного, кому они не нравятся. Их начали слышать. К ним стали прислушиваться, иначе в таком предупреждении не было бы смысла. Элиас одним глотком допил вино. Его предложение было отвергнуто большинством голосов. Было несколько высказываний «за», но они потонули в общем возмущении и отрицании. Элиас внимательно следил за ходом голосования, пытаясь понять, кто принял его предложение всерьёз. Он не активировал Дар полностью, это как минимум могло быть воспринято как крайняя степень неуважения к Совету, но пытался уловить хоть какие-то намёки, сильные эмоции, ложь. Элиасу надоело чувствовать себя глупым и беспомощным, он старался сделать хоть что-то. Нет, всё, что мог. Когда к кафедре подошёл следующий докладчик, он прикрыл глаза, давая себе отдых, и полностью усыпил Дар. Заседание проходило спокойно, больше никто не беспокоил Благороднорождённых слишком смелыми идеями и предложениями. Элиас старался внимательно слушать каждого докладчика, вникать в положение дел, разбираться, как и на что реагирует большинство. Блокнот, который он завёл для того, чтобы фиксировать наблюдения и мысли, заметки о работе Совета, пополнился новыми записями. Было ещё два коротких перерыва, но отец больше не подходил к нему, точно не желая демонстрировать родство. Когда заседание закончилось, Элиас вышел на улицу одним из первых и сел в ближайший незанятый чёрный экипаж. Большинство из членов Совета имели свои экипажи, а он так и не обзавёлся и пользовался общественными. Лошадь неспешно перебирала копытами по мостовой. В приоткрытое окно залетал ветерок, напоенный запахами цветов. Элиас задремал, сморённый теплом и усталостью от использования Дара. Проснулся он только тогда, когда кучер открыл дверцу. В доме стояла тишина, Фария Аштарет, как и всегда в это время, работала в своей оранжерее, слуг не было видно. Элиас поднялся в свою комнату, чтобы переодеться и освежиться. Ему необходимо было поговорить с тётей, она единственная его поддерживала и понимала. Оранжерея встретила Элиаса душной влажностью и приторным запахом цветов. Между огромных листьев, усиков и лиан идти приходилось осторожно, ничего не касаясь. Фария выращивала и весьма опасные растения, многие из которых обработала с помощью своего Дара. – Тётушка! – Элиас обогнул кадку с высоким растением. Его мясистые полосатые листья блестели от сока. – Я вернулся. – И вовсе не обязательно об этом так кричать, Элиас, – Фария вышла из-за деревца, ствол которого состоял из дюжины переплетённых меньших стволов. – Как всё прошло? – Как обычно, – Элиас сел на безобидную на вид тумбочку. – Во время перерыва ко мне подошёл отец. Сказал, чтобы я так не усердствовал. – Что бы он понимал! – усмехнулась Фария, садясь рядом и обнимая племянника за плечи. – Твоё усердие принесло нам с тобой не только хороший доход, но и связи. Я не буду отговаривать тебя и убеждать оставить свои глупые идеи. – Ты не считаешь их глупыми, – устало улыбнулся Элиас. – Конечно, нет, – Фария серьёзно посмотрела на племянника. Она сама спускалась, чтобы забрать очередную партию кружев – не на Дно, конечно, выписывала Киме, девушке, мать которой их плела, одноразовый пропуск на Землю. Они встречались у пропускного пункта, иногда Фария кормила Киму обедом. Та привычка, о которой с таким удивлением в своё время рассказывал Элиас, была и у неё. Девушка никогда не оставляла еду, всегда забирала остатки с собой. – Но это общество самоуверенных глупцов так просто не изменишь. Нужно время и, возможно, какое-то потрясение, – Фария похлопала Элиаса по плечу. – Хотелось бы, конечно, обойтись без этого. При нашей последней встрече Кима обмолвилась, что со Дна требуют всё больше поставок. Но ты торопишься, малыш. – Не тороплюсь, – Элиас соединил ладони и упёрся большими пальцами в лоб, наклонив голову. В висках пульсировала тупая боль, Дар ворочался, непривычный к тому, что его так активно используют. – Времени нет. – У тебя, – Фария сделала ударение на последнем слове, – времени достаточно. Элиас, ты не можешь взвалить на свои плечи тяжесть всего города. Никто не может. Даже лучшие из нас. Потому городом правят Совет и Высший Совет. – Если ничего не делать, ничего не изменится, – слова с трудом проталкивались через горло. Элиас едва понимал, что с ним происходит, он не знал подходящих слов, чтобы описать своё состояние. – Если ждать, что кто-то всё сделает за тебя, то дождаться можно совсем не того, чего хотел. – Малыш, – мягко сказала Фария, обнимая племянник за плечи. От неё пахло пыльцой, свежей землёй и жизнью. – Ты слишком активно используешь Дар. Это опасно для тебя. – Да, наверное, ты права, – опустошённо произнёс Элиас. – Попроси Нуари познакомить тебя с шеной Роканом Грейтарис, – Фария хлопнула Элиаса по спине, встала и через минуту вернулась с чашкой настоя. – Попробуй, это придаст тебе сил. – Кажется, Нуари говорил о нём. Архивариус Неба? – Элиас покорно взял чашку и сделал пару глотков. Настой оказался горьким, но голове стало легче. – Не просто архивариус. Он был инспектором Неба с особыми полномочиями, как сейчас Нуари. – Был? – Элиас сделал ещё один глоток, не замечая горечи. – Он утратил свой Дар. Почему? Кому ведомо? Эта информация сокрыта и запечатана. Кое-кто поговаривал, что он перенапряг его, перетренировал, пытаясь достичь высокого положения. Кто-то был тогда уверен, что он участвовал в расследовании, потребовавшем столь сильного напряжения, что Дар не выдержал. Тогда говорили много. И многие жалели. Такой красавец был, – Фария мечтательно улыбнулась. – Тётушка! – Элиас едва не поперхнулся, потом осторожно продолжил: – Но его наследие никуда не делось, он всё ещё может стать достойным супругом. – Может. Но шена Грейтарис удалился от мира, посвятил себя архиву, – Фария вздохнула почти разочаровано. – И всё же он знает о Дарах больше прочих. Возможно, это знакомство будет полезным тебе. – Попрошу Нуари, – кивнул Элиас. Он был благодарен тётушке и за настой, конечно же, не одобренный и экспериментальный, и за возможность отвлечься. Иногда казалось, что можно сделать больше. А порой Элиас понимал, что торопится так только для того, чтобы успеть доказать одному-единственному человеку, что чего-то стоит. Это стало навязчивой идеей, отравлявшей каждый миг его жизни. Фария Аштарет не оставляла попыток найти невесту своему племяннику, настаивала на том, чтобы он посещал приёмы, бывал на завтраках. Её связи в последнее время расширились, и приглашений стало больше. Род Аштарет был достаточно влиятельным, чтобы их обществу радовались даже те, кто не одобрял своевольства Элиаса в Совете. Впрочем, большинство было уверено, что его горячность – удел молодости, и вскоре пройдёт. Элиаса это не раздражало, помогало отвлечься и перестать постоянно думать. Милые девушки, которые пытались привлечь его внимание, казались пустыми, лишённым глубины, но приятными для короткой беседы. На большее он никогда не соглашался. Та единственная, которую Элиас хотел увидеть ещё раз, ни разу ему не попалась. Шенай Велана Прэйдан Энлиэ редко посещала приёмы, редко выходила в свет и редко покидала свой дом, и ещё реже принимала гостей. Элиас не знал, зачем ему встречаться со слепой провидицей, но хотел испытать удачу ещё раз. Глупое, наивное желание, словно его исполнение могло что-то изменить. В прошлый раз портрет Крайса, нарисованный ею, изменил всё, дал надежду. Сейчас она снова была нужна Элиасу. В глубине души он понимал, что ему нужна вовсе не шенай Энлиэ. Ему нужна именно надежда. Нуари пришёл к Элиасу, когда тот помогал тётушке подрезать побеги. После тяжёлых заседаний в Совете у него появилась привычка возиться в её оранжерее. Слуга проводил гостя и оставил на пороге, не желая рисковать здоровьем в компании непредсказуемых и опасных растений. – Элиас! – Нуари подошёл к другу и коротко обнял, стараясь не задеть горшки с яркими цветами. Он ещё в юности на собственном опыте узнал, насколько у них едкий сок. – Нуари, я как раз хотел к тебе зайти, – улыбнулся Элиас, отвечая на объятья. – Что-то случилось? – настороженно посмотрел на друга Нуари. После разговора с Роканом он видел дурные знаки во всём. – Ничего такого! – Элиас натянуто улыбнулся. Ему не хотелось нагружать Нуари своими переживаниями и проблемами, тому и без него хватало забот. – Когда ты научился лгать? – Нуари вскинул бровь и усмехнулся. – Может, поговорим в другом месте? – Пожалуй, – уже искренне улыбнулся Элиас. Фария занималась пересадкой саженцев в другой части оранжереи, её решили пока не беспокоить. Шенай Аштарет не любила, когда её отвлекали от ухода за обожаемыми растениями. Элиас выбрал малую гостиную и велел принести туда чай. – Так зачем я тебе? – Нуари взял в руки чашку без особого энтузиазма. После беседы с Роканом чая ему обычно ещё несколько дней не хотелось. – Тётушка считает, что ты можешь познакомить меня с шеной Грейтарис, – Элиас пожал плечами, точно это было что-то обыденное. – Я начал развивать свой Дар, иногда мне бывает трудно его сдерживать. – Понятно, – Нуари поставил чашку на стол и усмехнулся. Его друг слишком серьёзно воспринял слова чёрного инспектора. – А как твои дела в Совете? Из-за этих расследований я там не дежурю. – Никак. Вернее, плохо. Мои проекты отвергаются раз за разом, – Элиас с обидой посмотрел на Нуари. Он был готов, что друг скажет ему не спешить или вообще бросить бесполезное занятие. – Меня не хотят слушать и слышать. Отец считает, что так я только наживу врагов. – Я не удивлён, – сухо сказал Нуари. Дар внутри шевельнулся обжигающей волной гнева. – Не удивлён? – Элиас непонимающе уставился на друга. Такого ответа он точно не ожидал. – Сейчас на Небе творится что-то странное. А может, и не сейчас, но заметили только что. Я перед тем, как заехать к тебе, был у одного из фигурантов последнего дела, – Нуари говорил нехотя, но и промолчать не мог. Элиас давно не был наивным и чистым созданием, которое требовалось оберегать от правды. – Он знал мало, но сказал, что Дно имеет ключевое значение. Крайса выбрали не случайно и не за Дар. – За то, что он со Дна? – Элиас не мог поверить сказанному. – Это безумие! – Вполне вероятно. Но тогда им страдают весьма влиятельные люди, – Нуари усилием воли усыпил свой Дар, не давая ему прорваться наружу. – Тётушка говорила, что нормы для Дна подняли. На Совете обсуждали, надо ли их поднимать ещё, – растерянно проговорил Элиас. – Вместе пойдём к Рокану. Тебе нужно с ним увидеться, – Нуари решительно встал. К чаю он так и не притронулся. – Мне всё это очень не нравится. Особенно то, что Аштарет оказались в это втянуты. – Как думаешь, что происходит? – Элиас тоже встал. – Думаю, что первое дело было верхушкой навозной кучи. А две недели назад мы расчистили её середину, – Нуари зло улыбнулся. Ему нравилась эта грубая аналогия. – А знаешь, в чём особенность куч? Чем ниже спускаешься, тем они больше. – Нуари! – Элиас с возмущением посмотрел на друга, а потом улыбнулся. – Надеюсь, ты ошибаешься. Я просто хочу, чтобы условия на Дне стали лучше. Но, кажется, кроме меня это никому не нужно. – Если ты свободен, пошли, – Нуари серьёзно кивнул. Элиас изменился не так сильно, как Торхейс боялся. Несмотря на всё, что ему довелось пережить, он не утратил жизнелюбия и лёгкости. Порой заботы, которые Элиас сам на себя взвалил, заставляли его сутулиться, но при первой же возможности он вновь расправлял плечи. Нуари обожал эту черту характера своего друга. Элиас оставил сообщение для Фарии служанке и быстро переоделся. Нуари дожидался его в вестибюле, рассеяно вертя в пальцах украдкой сорванный в оранжерее листок. Если бы шенай Аштарет узнала об этой его проказе, долго бы ругалась. Нуари усмехнулся. Это было его маленькой игрой на нервах. Он каждый раз пытался сорвать листок. Если, конечно, повод для визита не был слишком серьёзным для шалостей. В юности она часто его ловила, со временем Нуари научился делать это незаметно. Экипаж двигался неспешно, колёса постукивали по мостовой в ровном ритме. Элиас молчал, глядя в окно. Он обдумывал слова Нуари о том, что Дно имело большое значение, и то, что друг вообще пришёл с этим к нему. Крайса выбрали не случайно и Калию убили, свалив всё на Дно, а не подстроив несчастный случай или самоубийство. Тогда никто не стал бы ничего расследовать толком. Даже сам Элиас, возможно, просто оплакал бы её. У Калии не было причин убивать себя, но такое иногда случалось в Верхнем городе, да и сестра всегда была скрытной. – Нуари, что ещё сказал тот заговорщик? – Элиас нарушил молчание. Мыслей было слишком много, он тонул в них. – Он сказал, что Дно имеет огромное значение, что для некоторых заговорщиков было не важно, удастся ли провести передачу Дара, – Нуари задумчиво посмотрел на друга. От встречи с шеной Джельмит у него осталось странное ощущение. Словно он упустил что-то важное. Не задал нужных вопросов. Или спрашивал не того человека. – Имело значение только то, что ритуал начали проводить, и то, что Дар должны были отнять у жителя Дна. Кое-кто из них считал, что получилось даже лучше. – Бессмысленно, – мотнул головой Элиас. Статусные серьги качнулись, ударив его по щекам. Он просто не хотел думать, что может означать такая сосредоточенность на Дне. И поведение Совета после арестов изменилось. Раньше его проекты считали детской выходкой, попыткой проявить себя. Теперь же к нему относились серьёзно и негативно. Раньше отец просто его игнорировал, теперь же решил предупредить. Здание архива, монументальное и древнее, встретило их тишиной. Нуари отослал слугу домой, отпустил экипаж и поднялся по ступеням к массивным дверям – второй раз за день. Девушка за стойкой администрации даже не подняла головы. Она читала толстую книгу так увлечённо, что даже не донесла до рта бутерброд, сидела, держа его навесу. Нуари поднялся по лестнице и свернул в нужный коридор. Элиас шёл за ним, удивлённо оглядываясь по сторонам. Раньше он просто отправлял запрос или пользовался семейным хранилищем книг, иногда – хранилищем документов Совета. В архиве Элиас оказался впервые. Его поразила древность здания, его основательность и тишина. Никто не ходил по коридорам, кроме них, не слышались голоса. Нуари постучался и толкнул дверь в кабинет главного архивариуса. Элиас с восхищением окинул взглядом стеллажи с документами и книжные полки. Здесь всё дышало историей, живой, непредвзятой. А ещё – умиротворением. Элиас подумал, что нигде прежде не чувствовал такого покоя. – Рокан, ты здесь? Я вернулся, нужно кое-что обсудить! – Нуари уверенно пробирался между стеллажей, ни разу не задев ни одной книги или стопки листов – сказывался богатый опыт общения с растениями шенай Фарии Аштарет. – Как раз заварил чай, – Рокан Грейтарис вышел из-за стеллажа с заварочным чайником в руках. – Сегодня у меня на удивление много гостей. – Шена Элиас Аштарет, – представил друга Нуари. – Наслышан, – мягко улыбнулся Рокан. – Я читал протоколы последних заседаний Совета и думал, что вы зайдёте раньше. – Я собирался, но никак не мог выкроить время, – смутился Элиас. Работа в архиве требовала полной сосредоточенности и изрядного запаса времени даже с его Даром. Всё-таки здесь хранилось очень много информации, а он не знал, что конкретно ищет. До окончания цикла заседаний Совета Элиас не мог выделить несколько дней для изучения старых книг и протоколов. – Мы хотим поговорить о Дне, самом нижнем уровне города, – Нуари скрестил руки на груди и довольно улыбнулся. Он принёс новую порцию информации своему другу, такой, которой не было ни в одном протоколе допроса. – И о недавно раскрытом заговоре. – Мы о нём уже говорили, что-то новое? – Рокан жестом пригласил гостей следовать за собой. Он провёл их к рабочему столу, поставил чайник и принялся доставать чашки. – Кое-что, – Нуари коротко рассказал о своём визите к шене Джельмит. – Занятно. Это отлично укладывается в общую схему, но приводит к весьма неоднозначным выводам, – Рокан поставил перед Нуари и Элиасом чашки с чаем. Он сопоставил то, что рассказал ему утром инспектор Крайс, то, что они обсуждали с Нуари, и новую информацию. – Общую схему? Ты недоговариваешь, – недовольно нахмурился Нуари. Он хорошо умел распознавать ложь и давно знал Рокана, чтобы не понять, когда тот старается уйти от ответа. – Утром ко мне зашёл лен Крайс по поводу своего текущего расследования. Делом занято его управление, преступление произошло на Земле, но, тем не менее, тема Неба и Дна тоже была поднята, – Рокан не собирался вдаваться в подробности. То дело расследовали Крайс и Рандэлл, и этого более чем достаточно. Не было никакой нужды впутывать ещё и Нуари. – Тот разговор вынудил меня засесть за книги, искать всё, что можно найти касательно Дна и его истории. Поразительно мало, надо сказать. – Я хотел бы прочесть всё, что можно, о Дне, – Элиас подался вперёд. Его обрадовали новости о Крайсе. Тот вновь работал в полиции, вёл расследования. Видимо, новый начальник смог оценить его талант по достоинству. – Меня тоже весьма интересует его история! – Разумеется. Всё, что смогу отыскать, – Рокан взял в руки чашку и медленно повернул, давая аромату раскрыться. – Нуари, мне нужен химик, – встрепенулся Элиас, следя за медленными плавными движениями Рокана. – Растение, настой из которого на Дне постоянно пьют вместо чая. Я хочу понять, нет ли в нём наркотических веществ. – Разве шенай Фария не может тебе помочь? – Нуари взял в руки чашку и тоже повернул – слишком резко и быстро – поморщился и сделал первый глоток. Ему никогда не удавались все эти тонкости чаепития. – Не хочу вмешивать тётушку. Кроме того, у неё много подруг, – смущённо сказал Элиас. Он был уверен, что тётушка не проболтается, но она и так довольно натерпелась из-за двух расследований. Её точно не стоило беспокоить из-за такой мелочи. Простое любопытство, не более. – Понимаю. Думаю, шенай Эстемай сможет помочь. Я спрошу, – ответил Нуари. – Удовлетворение праздного любопытства порой бывает сопряжено с немалым риском, – осторожно произнёс Рокан. – Сейчас небезопасно открыто интересоваться Дном. Кроме того, искать ему оправдания или же испытывать жалость. – Дело не в жалости, я хочу понять, – Элиас упрямо посмотрел на главного архивариуса. – С Дном обращаются несправедливо, я хочу знать, почему, и нельзя ли это исправить. – Что ж, я помогу тебе, – Рокан поднялся и подошёл к стеллажу, стоявшему ближе всего к его рабочему столу. Взяв оттуда стопку старых подшивок, архивариус вернулся к гостям. – Здесь то, что я собрал за последние несколько часов. Это протоколы старых расследований, так или иначе касающихся Дна. Для начала. Я подберу ещё что-нибудь. – Благодарю, – Элиас с готовностью протянул руку к подшивкам протоколов. Устроились они с Нуари в одном из залов архива за длинным столом, который вскоре оказался завален книгами, папками и подшивками. Рокан Грейтарис неутомимо искал всё новые и новые материалы по всему архиву. Нуари занимался своим собственным делом, изучая всё, что хотя бы косвенно касалось двух частных расследований, проведённых Крайсом, и их последствий. Элиас же углубился в историю города. То и дело он хмурился, когда натыкался на очередной пробел, нестыковку или пример вопиющей несправедливости. Кое-что он откладывал в сторону, чтобы позже перечитать, что-то – в стопку на дальнем от него краю стола – эти документы его больше не интересовали. Что-то Элиас выписывал, что-то старался запомнить, чему-то искал подтверждение как в собственной памяти, так и в других источниках. Рокан несколько раз приносил чай и печенье. У него давно не выдавался столь напряжённый день, он был доволен и встревожен одновременно. Проглядывая оставленные на столе записи Элиаса, архивариус хмурился, но молчал. Его жизненный опыт сильно отличался от опыта Элиаса, потому многое из написанного тревожило его гораздо сильнее, да и взаимосвязи фактов и событий виделись чётче. Нуари поставил перед собой две свечи и зажёг их Даром. Он заставлял пламя то вспыхивать, изгибаясь в алчном танце, то почти затухать, менять форму и цвет. Прежде ему не удавалось так легко изменять цвет, но сейчас Нуари был сосредоточен, как никогда прежде. Упражнения с огнём помогли очистить голову от эмоций. Этому приёму его в своё время обучил шена Милен. Нуари не хотел подозревать начальника, но вероятность его участия в заговоре существовала, её нельзя было не учитывать. Шена Клайдерн слишком о многом умалчивал, при этом оказываясь везде и вовремя. Ещё и приказ об облаве, пришедший из его ближайшего окружения, не давал покоя. И приказ об отстранении для самого шены Торхейс. Милен не мог не понимать, что Нуари не бросит дело, в котором заинтересован лично. В подобных условиях бесконтрольное расследование было единственным вариантом. Нуари оставил свечи в покое и потёр лицо руками. От всего этого у него начала болеть голова. А может – от бесконечных отчётов, протоколов, объяснительных, написанных чётким, но мелким почерком секретаря. Нуари чувствовал, что вступает в область опасных знаний и домыслов, от которых Милен всегда старался его уберечь – на его благо или на своё – вот в чём был вопрос. Свечи вспыхнули, отражая поднявшийся внутри Нуари гнев. Он был зол на себя за беспомощность и нежелание подозревать покровителя, на Милена за то, что вообще оказался под подозрением, на заговорщиков, из-за которых всё это произошло, даже на Рокана за то, что позволил столько всего узнать и выслушал. – Вам пора домой, – мягко сказал архивариус, когда свечи на столе шены Торхейс почти догорели. – Переизбыток информации меняет её восприятие. – Я приду завтра, – просительно посмотрел на Рокана Элиас. Он поспешно складывал книги в ровную стопку, стараясь привести бардак на столе к какому-то подобию порядка. – Когда пожелаете, – учтиво кивнул Рокан. Ему понравился молодой Аштарет. Нуари только хмуро кивнул, голова уже просто раскалывалась, говорить не хотелось. Они с Роканом и так обсудили всё нужное. Элиас же имел все шансы пропустить самое интересное, слишком глубоко закопавшись в исторические документы. Для него это было бы самым безопасным исходом. Элиас провёл вечер в компании старых книг и подшитых протоколов. Нуари почти сразу вернулся к себе, заявив, что уже смотреть не может на всю эту писанину, а от запаха чая его начинает мутить. Фария несколько раз заглядывала в кабинет племянника, но беспокоить его не стала. А Элиас всё отчётливее начал понимать, что в официальных документах очень много противоречий и недосказанностей. Не хватало целых томов, ссылки вели в пустоту, отдельные листы были изъяты из подшивок. Только к глубокой ночи Элиас вспомнил, что так и не поговорил с шеной Грейтарис о своём Даре. Изучать собранную информацию с помощью архивариуса было бы проще и быстрее, но он не рисковал снова его напрягать. Элиасу всегда нравилось работать с фактами и документами, но в этот раз он чувствовал растерянность. О Дне не просто не принято было говорить, складывалось впечатление, что о нём принято было умалчивать. Когда Элиас потушил свет и отправился в спальню, в голове его вопросов стало даже больше, чем утром. Мысли будоражили усталый мозг, в памяти всплывали обрывки прочитанного. Снова и снова одни и те же фразы повторялись, сплетаясь и теряя смысл. Элиас упрямо мотнул головой и снял серьги, положил их на подставку в изголовье кровати. Потом повернулся и посмотрел на ростовой портрет Калии. На нём она всегда улыбалась своей чистой, невинной улыбкой. Элиас перевёл взгляд на тубус, стоящий в дальнем углу. В нём хранился ещё один портрет, повесить который или оправить в раму он так и не решился. Это было рисунок, сделанный шенай Энлиэ. Рюни Крайс, чёрный инспектор. Элиас расстегнул пуговицы и ослабил шнурки. Этот тубус был символом его решимости, и сегодня она стала только твёрже. Ради них двоих. Элиас переоделся в ночную сорочку и забрался под тёплое одеяло. Нуари налил себе второй бокал вина и откинулся в кресле. Рокан помог во многом разобраться, но в итоге всё только больше запуталось. Ещё и упомянутое расследование, которое вёл чёрный инспектор, не давало покоя. Карла сидела напротив с полным бокалом и молча смотрела на своего начальника. Она ни разу не перебила его, когда он делился с ней новостями. Сейчас же девушка обдумывала всё сказанное. – Мне всё это не нравится, – Нуари сделал большой глоток и на миг закрыл глаза. Вино было терпким, густым, горчащим. – Я бы хотел забыть обо всём и вновь вести расследования, как прежде. – Ты никогда не сможешь просто закрыть глаза, – Карла говорила медленно, взвешивая каждое слово. – Хотя именно это сейчас и стоило бы сделать. Это не наша работа и не наш уровень. – Я – инспектор полиции Неба по особым поручениям. Если это не мой уровень, то чей? – раздражённо ответил Нуари. Карла была права, ему действительно не стоило лезть. – И не собираюсь я сдаваться просто потому, что это сложно! – Тебя никто и не просит сдаваться. Дело закрыто, преступники наказаны. Нечего расследовать, некого преследовать, – спокойно, но с некоторой толикой раздражения отозвалась Карла. – Я пойду спать. Ты тоже не засиживайся. Нуари кивнул и в два глотка допил вино. Он просто не мог оставить вопросы без ответов, не мог сомневаться, не мог не разобраться в том, что происходит, и происходило. И уж точно – позволить чёрному инспектору обойти его хоть в чём-то.