Чёрный инспектор. Крайса меж звёзд.

Элиас тяжело вздохнул и положил на стол очередной увесистый том. Перед ним уже высилась небольшая гора старых фолиантов и подшивок, которые ему передал шена Грейтарис. По большей части, все они касались юридических прецедентов и разъяснений правил и законов перехода между уровнями. Рокан обещал поискать, но сразу сказал, что дело безнадёжное. Элиас отказывался сдаваться. – Как успехи? – Фария поставила на единственный свободный участок стола тарелку с многослойными бутербродами и чашку с чаем. После визита в Средний город их повар Децим увлёкся экспериментами с рецептами и ингредиентами, которые так просто на Небе не достать. – Никаких, это просто невозможно! – Элиас не глядя взял бутерброд и откусил большой кусок. Он и сам не заметил, как сильно проголодался. Прожевав, он с удивлением посмотрел на тётушку. – Что это? – Если бы я знала! Децим опять увлёкся, ему как раз приехала новая партия продуктов. Даже не знаю, откуда и как он их заказывает, – Фария лукаво улыбнулась и положила руку на плечо племяннику. – Я не решилась пробовать это первой. – Тётушка! – Элиас возмущённо скинул её руку. – У меня тут очень серьёзная работа! – И мой братец её бы точно не одобрил, – Фария ехидно усмехнулась. Элвир был ужасным консерватором, он пришёл бы в ужас, узнай, чем занят его сын. – Но я тоже не хочу, чтобы Кима возвращалась сейчас на Дно. Это как минимум небезопасно. И потому у меня есть идея. – Тётушка, я проверил всё по несколько раз! Даже шена Грейтарис говорит, что это невозможно. Нет ни единого легального способа оставить её здесь! – Элиас бессильно закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Шея, плечи и спина отозвались мучительной болью. Внутри билось Слово. Это было несправедливо. Он и сам не хотел отпускать Киму, только не мог объяснить себе, почему. – Тогда испробуем женский способ, – Фария взяла бутерброд и отважно откусила. – Не так плохо. Надо будет доработать и подать на следующем приёме. Кстати, он через три дня, и ты присутствуешь. – Тётушка! С приёмом потом разберёмся, ты говорила, что есть способ, – Элиас во все глаза смотрел на свою тётку. Он всегда полагал, что она намного умнее большинства мужчин, но теперь убедился в этом окончательно. – Надо сказать, что я уже предприняла все необходимые шаги. И действую не без собственной выгоды, – Фария упивалась своим триумфом, понимая, что Элиас никогда не додумался бы до такого простого и изящного способа. – Дело в том, что Кима и её мать – мои эксклюзивные поставщики. А из-за ситуации на Дне они могут не иметь возможности работать и выполнять мои заказы. Это скажется на моде всего Неба! – Тётушка! – Элиас всё ещё не мог догадаться, что пытается сказать Фария, та лишь театрально закатила глаза и продолжила. – И потому я оформляю временный трудовой пропуск для Кимы и её матушки с проживанием, пока они делают для меня эксклюзивную коллекцию, – Фария победно улыбнулась. – Это временная мера, но за одной коллекцией может последовать и другая. А купить слюду и пряжу проще, чем подниматься и спускаться за каждой новой кружевной шалью. – Ты гениальна! – Элиас обнял Фарию, хотя спина при этом заболела ещё сильнее. Этот способ действительно был исключительно женским, но определённо эффективным. – Я знаю. Рада, что ты заметил, – Фария улыбнулась и похлопала племянника по спине. – А теперь иди отдыхать. Ты должен выглядеть идеально на приёме. В конце концов, на тебе будут новые кружева. Элиас кивнул и вышел из библиотеки. Мышцы постепенно расслаблялись, с каждым шагом идти было легче. Идея Фарии давала лишь отсрочку, но именно время сейчас было самым ценным. Пока Кима здесь, в безопасности, можно найти способ или придумать его с нуля. Элиас остановился у высокого окна и выглянул в сад. Детектив, присланный Нуари, сидел в тени у стены и настороженно прислушивался. От этого зрелища настроение слегка испортилось, ощущение лёгкости сменилось беспокойством. Нуари зашёл к Элиасу сразу после того, как прошёл последний суд, чтобы рассказать обо всём, что произошло. О расследовании, которое вёл шена Энде Рандэлл, об участии в нём инспектора Крайса, об убийствах и новом появлении Бесцветного. Элиас слушал молча, с удивившим его самого спокойствием. Нуари лишь вскользь упомянул о тяжёлом положении Дна, о чёрных годах, о которых рассказывала Кима. О роли Гильдии говорил нехотя, но и не отрицал её. Без Кою им не удалось бы распутать дело. Элиас почти не удивился, узнав, что приказ о покушении на него пришёл с Неба. Наверное, об этом говорил отец. Нуари ушёл, взяв с него обещание быть осторожным и оставив наблюдателя. Элиас сразу же нарушил данное слово и начал искать пути оставить Киму на Небе. Девушка уже совсем свыклась с новой обстановкой и радовалась каждый раз, когда доставляли для неё шерсть. Кима прекрасно вязала, её шали стали новой модой среди шенай среднего возраста. Элиаса это радовало, но он не мог отделаться от чувства жуткой несправедливости и неправильности происходящего. Но ещё сильнее он ощущал тревогу, словно что-то приближалось, а он даже не мог понять, что именно. Элиас отошёл от окна и поднялся в свою спальню. Проходя мимо комнаты Калии, он невольно замедлил шаг. Для него всё началось именно здесь. Казалось, прошла целая вечность с того дня, когда шена Элиас Аштарет решил заказать частное расследование побега своей младшей сестры. Он за это время сильно изменился, и Небо стало совсем другим. В окна лился яркий свет, в спальне пахло свежесрезанными цветами из сада. На светлом покрывале лежало три розовых лепестка. Элиас остановился и повернул голову. На стене рядом с портретом Калии в новой раме из тёмного дерева теперь висел ещё один портрет. Изображённый на нём худой мужчина выглядел напряжённым и мрачным. Элиас горько улыбнулся. Сейчас он почти хотел не знать правду. Если бы он только мог! Свечи потрескивали, отправляя вверх зеленоватые искры. Пахло сыростью, травами и нагретым металлом. В комнате царил полумрак, который нельзя было разогнать скудным пламенем свечей. Холод просачивался сквозь каменные стены, струился по полу, задувал в щели. Как и всегда в тёмные годы, температура на Дне падала. Кою мерил шагами комнату, время от времени останавливаясь и проводя ладонью над огоньком свечи, почти касаясь пламени. Краткая слабая боль отмеряла круги его мыслей, начинала новый виток. Стылая духота сдавливала голову тисками, каждый вдох давался с трудом. Кою хотел мира. Дно только начало подниматься, заводы работали без перебоев, фермеры наконец-то смогли получать урожай с излишками, пробовать новые культуры. Болеть люди стали меньше, удалось нормально наладить уход за изолированным поселением, в котором жили страдающие от кружева. Выживших среди них стало больше. У Гильдии появились запасы, Кою начал налаживать торговые связи с верхними уровнями, заключал сделки с торговцами, жившими на Земле и в Среднем городе. Кою хотел мира, потому что чёрные годы выпивали все ресурсы, всё, чего он добился и что накопил. Сейчас всё это без остатка уходило на поддержание людей. На то, чтобы заводы работали хотя бы в половину мощности. На то, чтобы фермеры могли переждать в поселениях, и им было потом, чем засеивать поля. На то, чтобы эвакуировать людей туда, где их можно защитить. На то, чтобы не подпустить крайс и псов. На то, чтобы не допустить эпидемий. Это выпивало все силы, Гильдии было совсем не до войны. Кою отчаянно нуждался в мире, но ему его не дали. Небо начало первым. Небо сделало всё, чтобы вынудить его, выставить преступником. Небо провоцировало и откровенно глумилось над ним. Небо не оставило ему выбора. Кою снова остановился рядом со столом и провёл ладонью над свечой, задержал руку, позволяя огоньку опалить кожу. Лёгкая боль, пока ещё терпимая, нарастала с каждым вдохом. Так и недовольство Дна, в какой-то момент терпеть станет просто невозможно. Кою убрал руку и сжал покрытую сажей ладонь в кулак. Он знал, когда наступит этот миг. В тот день, когда будет принято изменение нормативов поставок. Кою не хотел войны, но был к ней готов. Он собрал в Гильдии все банды, подчинил их и научил беспрекословно слушаться его приказов – так они не слушались даже своих прошлых лидеров. И сейчас эти бывшие бандиты проходили жестокую тренировку, сражаясь со стаями крайс и защищая горожан. Кою накопил достаточно ресурсов, чтобы кормить Дно, он специально занижал данные по поставкам, проходя по минимально допустимому уровню. Консервы и долго хранящиеся продукты оставались на складах Гильдии. Кою посылал запросы на снижение нормативов из-за тяжёлого положения Дна. Он запрашивал лекарства – хотя бы самые основные из-за эпидемий. Его не слышали. Вместо этого Небо плело интриги, используя Дно как инструмент. Пришло время заставить услышать. Подняться достаточно высоко, чтобы докричаться. Кою был к этому готов. Кою не хотел сражаться с Небом, но Небо забрало у него кое-кого очень важного. Рюни пора было вернуть домой. Крайс был нужен здесь, он был нужен Дну. Достаточно он прожил между уровнями, стоило выбрать что-то одно. Кою не желал думать, что Рюни может захотеть остаться наверху. Ведь он всегда возвращался. Свечи горели неровно, стреляя острыми искрами в полумрак. Нервное подёргивание язычков пламени отражало неровное настроение Кою. Он был зол на Небо за его эгоизм и лицемерие. Был встревожен чёрными годами. Был рад тому, что сможет наконец ответить за все унижения, отплатить за охоту на крысят. Кою надеялся, что сможет навсегда оставить Крайса на Дне и боялся того, какой сильной была эта надежда. Разум Главы Гильдии пребывал в смятении, хотя все главные решения он уже принял. Все сомнения останутся заперты здесь, в этой комнате, связанные острыми языками пламени, и никогда не просочатся наружу. Сейчас Кою мог позволить себе слабость, чтобы потом не оставить и тени сомнения, не колебаться ни секунды. Небо захотело войны, и он готов был дать ей эту войну. Рокан обдал заварочный чайник кипятком и потянулся к банке с чайными листьями. Нуари зашёл к нему после последнего суда, рассказал все детали дела, пожаловался, что Милен опять не хочет продолжать расследование. Рокан его выслушал и посоветовал отдохнуть и не занимать голову проблемами, которые не может решить. Почти сразу после Нуари к нему зашёл Энде. Мало кто мог предположить, что они знакомы, но Рокан помнил шену Рандэлл ещё ребёнком. Необычайно одарённым ребёнком, способным смотреть на мир под совершенно другим углом. А ещё – задающим множество неудобных вопросов. В этот раз Энде остался верен себе и пришёл с ворохом сомнений и загадок. Он упорно не желал сдаваться и потому спрашивал и искал, перерыл весь архив и ушёл, оставив после себя отзвуки недовольного бурчания, запах карамели и оставленные на столах гроссбухи. Рокан сначала расставил всё по местам, потом заварил чай и отпустил помощницу домой. Он остался в архиве совсем один, в тишине пустого зала чудился тихий шёпот – как и всегда, когда закрывались двери и приглушался свет. Потом Рокан вернул на столы всё, что изучал Энде. Юный Рандэлл обладал удивительным умом, который мало кто мог разглядеть и совсем никто – понять. В этих поисках должен был быть смысл, должна была быть отгадка, которая так сильно не понравилась Энде, что он не остался на чай. Рокан повторил путь своего друга, просматривая те же подшивки и книги. А потом, убрав их, достал другие. Уже ночью он отправился в запертый склад, чтобы продолжить поиски там. У него, как у главного архивариуса, был высокий уровень допуска, но Рокану очень редко приходилось им пользоваться – чаще всего, по чьей-то просьбе. – Не могу понять, – чайные листья медленно раскрывались в горячей воде. Привычка говорить вслух, когда в здании архива никого нет, выработалась за долгие годы. Рокан не считал её чем-то странным, а никто другой о ней просто не знал. – Зачем городу Дно? Нам хватает ресурсов, заводы и фабрики производят товары в избытке. Рокан нахмурился и пошёл в секцию, где хранились старые и неактуальные отчёты по заседаниям Совета. Он остановился у стеллажа со стопками ветхих бумаг, большая их часть была переписана и отправлена в архивное хранилище ещё задолго до того, как шена Грейтарис занял место главного архивариуса. Рокан осторожно перелистывал страницы, вглядываясь в почти выцветшие записи. Кое-что он выписал, чтобы потом сравнить. Чай в чашке уже начал остывать, тонкий аромат заполнил небольшую комнату. На столе лежали листы с расчётами и сводными таблицами. Рокан сидел неподвижно, уставившись на свои записи. Он не мог, просто не решался поверить в то, что чётко проступало из сухих данных и графиков. – Городу не хватает ресурсов, – слова упали свинцом в тишину, раздробили пыльную паутину молчания. Рокан закрыл глаза, под веками плясали цветные пятна. Это всё казалось дурным сном. Им всегда говорили, что город построен мудро, он всегда избыточен и обладает всем необходимым для комфортной жизни горожан. Вот только это было ложью. Существование Дна никак не объяснялось. А оно было и достаточно простое – с самого нижнего уровня забирали всё, что только можно, почти ничего не давая взамен, а когда положение ухудшалось, провоцировали восстание, чтобы ужесточить требования и сократить население, уничтожить недовольных, тех, кто умеет и будет драться. Чтобы остались только рабочие и фермеры, не способные себя защитить, запуганные и молча исполняющие любые требования. Дном жертвовали и делали это регулярно. И это действительно было необходимо для выживания города. Изначально Механизмы обеспечивали людей всем необходимым. Никто не стал бы создавать город со столь неидеальной структурой. Рокан взял в руки чашку с почти остывшим чаем, покатал между ладонями. Единственный ответ, который объяснил бы всё это, был прост – какой-то Механизм сломан, и починить его никто не может. – Все Механизмы города исправны. Все известны. Состав семей, которые ими управляют, неизменен, – Рокан открыл глаза. В чашке чая вертикально стояла чаинка. Он сделал глоток, замер, прислушиваясь к ощущениям. – Все Механизмы Верхнего города исправны, на Среднем только малые Механизмы, их поломка не станет катастрофой. Нет, не так. Все известные Механизмы исправны. Инспектор говорил мне про гул, идущий снизу. И чёрные годы. Это и есть признак неисправности одного из основных Механизмов. Его поломка сделала Дно таким, каким оно является. И она нарушила самодостаточный баланс города. Никто не может починить Механизм. Сейчас просто никто не знает о его существовании. Рокан допил чай и потянулся за чайником, чтобы налить ещё. Он видел только один шанс избежать кровопролития и бесконечно повторяющегося цикла трагедии. Механизм на Дне надо найти – местные должны знать, где он находится. У них наверняка есть легенды и сказки. Если его можно починить, хотя бы частично наладить работу – это необходимо сделать как можно быстрее. С каждым разом ситуация становилась всё хуже. Городу не хватало ресурсов, город медленно – очень медленно – умирал, переваривая сам себя. Рокан понимал, что пройдёт ещё много поколений, прежде чем это станет хотя бы заметно, но тогда уже ничего нельзя будет сделать. Возможно, он уже опоздал. Возможно, починить ничего нельзя. – Я должен попытаться, – Рокан мягко улыбнулся. Пусть у него и не было Дара, пусть он и не умел управлять Механизмом, но оставить всё, как есть, он тоже не мог. Остаток ночи и весь следующий день шена Рокан Грейтарис посвятил поискам и изучению материалов, слухов и отчётов, посвящённых поломкам и починке Механизмов. Конечно, много найти не удалось, семьи, несущие ответственность за работу систем города, хранили свои тайны и передавали только наследникам. Большинство горожан даже мысли не допускали, что что-то может сломаться. Но Рокан умел читать между строк, выискивать крупицы спрятанной информации в огромных объёмах данных. По отдельным фразам собирая сведения, он составил в голове общую картину. Как именно работают Механизмы, не знал никто. Всё, на что были способны Благороднорождённые операторы – это настройка и отладка. Рокан убрал все книги и подшивки, не оставил ни единого следа того, чем интересовался. Он уже обещал Главе Гильдии при необходимости быть посредником. Теперь же это можно было использовать для того, чтобы узнать хоть что-то про сломанный Механизм. Рюни Крайс вернулся домой поздно ночью. Он в последнее время засиживался допоздна в управлении полиции, разбирал старые дела, пытался разобраться, как ведётся следствие именно на этом участке, какие дела попадаются чаще. Всей этой ознакомительной рутиной обычно нагружают новичков, пока у них нет реальной работы. После официального завершения расследования Энде Рандэлл дал ему и Демьену Шеппен отдых, велев восстановить силы. Крайс первым делом отправился в архив и набрал папок с делами для изучения. Он не мог успокоиться и просто расслабиться. Не хотелось думать о том, что ждало его впереди. Доктор Моррэс был очень недоволен прогулками своего пациента на Дно и прописал несколько новых препаратов. Комментировать состояние Крайса он не стал, хотя взгляд у него был встревоженный. Рюни смирился с тем, что болезнь вернулась – теперь уже окончательно. И это было одной из причин, почему он нагружал себя работой. Не хотелось думать. На кухне Крайса ждал остывший ужин, который он еле впихнул в себя. Есть не хотелось, голова раскалывалась от больших объёмов однообразной информации, в лёгких царапалась боль. Рюни поднялся к себе, наскоро принял душ и вошёл в спальню. Шима спал на его кровати, прижимая к животу подушку и неловко вытянув больную ногу. Он ждал его, надеясь, что хотя бы сегодня брат придёт раньше. Крайс пообещал себе больше не задерживаться. Шима имел право на его время. Шима имел право жить в спокойном и мирном городе. И для этого его старшему брату придётся очень постараться.