Старшая сестра

      6 сентября 1994 г.       Подчиняясь осени, листья начинают понемногу желтеть. Спальный район готовится ко сну, зажигая уличные фонари и свет в окнах хрущевок. Вороны громко каркают на помойке. Оля неспешно бредёт домой. Во дворе пусто: дети и бабушки разбрелись по домам, родители вернулись с работы. Ещё не холодно, и Оля с улыбкой втягивает носом аромат полыни, сорванной тут же на углу и растертой между пальцами. Девушка замечает на балконе своей квартиры большое белое полотно — мама постирала простыни. Значит, дома пахнет порошком. Мысли становятся ещё безмятежнее.       У подъезда стоит серебристая ауди. Задние фонари горят. Оля прищуривается, чтобы разглядеть номер машины. Сестра! Значит, сейчас зайдут на чай. Люда точно привезла с собой вкусный пирог, а Костя новые фокусы с картами и пачку хороших сигарет, которую он позволит по-тихому умыкнуть, подмигнув свояченице.       Можно будет попросить Люду постричь её — Олино каре сильно отросло за лето. И тогда можно будет сидеть на табуретке в небольшой ванной и поставить кассету «Комбинации» или «Миража» и болтать с ней ни о чем. И Люда будет постоянно одёргивать сестру, чтобы сидела ровно, и заливисто смеяться с её шуток, и закатывать глаза, цокая, когда младшая будет её раздражать.       Улыбаясь, Оля спешит подойти к машине с пассажирской стороны. Приблизившись, видит, силуэт плеча Люды. Кивает сама себе, не может сдержать широкой улыбки, резко подскакивает к окну и стучит кулачком, ожидая услышать визг сестры и возможно пару крепких слов от её мужа.       Но в ответ тишина. Оля стоит секунду в замешательстве, держа ладонь на крыше машины. Руки сестры неподвижно лежат на коленях. Серебряный маникюр. Золотое колечко на безымянном пальце блестит в свете уличных фонарей. Слышно только тихое гудение мотора и крики ворон вдалеке.       Оля наклоняется, заглядывает внутрь. И не сразу понимает, но сразу чувствует — что-то не так. Тёмные глаза Люды словно стеклянные, лицо не выражает эмоций. Оля, как во сне, переводит взгляд на водителя. Голова Кости немного запрокинута и наклонена. Точка на лбу. След от выстрела. Оля снова смотрит на старшую сестру, опускает взгляд: на тёмно-сером свитере в районе солнечного сплетения бурое пятно, прикрытое по бокам краями джинсовки. Оля протяжно и тонко взвывает, прикрывая рот ладошками.

***

      13 сентября 1994 г.       Серый дождь идёт с утра. У Оли сегодня похороны старшей сестры. Оля считает, что теперь каждый день должен быть серым. Не может мир просто вернуться на круги своя, когда такое происходит. Как вообще что-то может идти своим чередом, когда был человек и нету, и не будет больше никогда.       Через усилие проводит расчёской по волосам, откладывает её в сторону. Кровать Люды заправлена, как она в последний раз её оставила. Небольшой розовый плюшевый медведь — подарок Кости — сидит на комоде, Люда посадила его туда. Две вазы стоят на подоконнике, она всё забывала их забрать.       Кассеты «Комбинации» на письменном столе, рядом пластинка песен из «Чародеев». В шкафу на верхней полке, которая раньше принадлежала Люде, в уголочке прячется кассета «Кино», которую очень давно сёстры могли слушать целыми вечерами напролёт. Вчера мама искала альбом фотографий Люды и нашла эту кассету. Отдала её Оле. Как только мама вышла, девушка тут же зашвырнула кассету на место и упала на кровать, зарывая лицо в подушке.       Оли приседает на корточки перед кроватью Люды. Смотрит на ровное покрывало. Впивается пальцами себе в кожу, оставляет отметины. Всё в этой комнате пропитано Людой, даже ковёр над кроватью до сих пор пахнет её духами. Оля не может перестать до боли прислушиваться к звукам в коридоре, ожидая, что сестра вот-вот вернется.       Когда семья выходит из дома, дождь заканчивается и сменяется на до злости приятное сентябрьское солнце. Заросли лопухов такие же зелёные, дети всё так же кричат на площадке, соседские пацаны выбивают ковёр и стайка воробьёв чирикает в траве под окнами. Оля хмурится.       Гроб открытый. Много цветов, пластмассовых и настоящих. Родственники и друзья в слезах. Отец крепкой рукой держит мать за плечи, иначе она бы не смогла стоять и осела бы на землю. Сам держится из последних сил. Мама прячет заплаканное лицо ему в плечо. Ира держит за руку свою маму, утирает слёзы платком. Даже рыжие кудряшки Гриши как-то поблекли. Со стороны Кости в основном друзья и деловые партнеры, только одна очень старая, совсем сухонькая женщина с платочком стоит в первом ряду. Оля внимательно наблюдает за окружающими, смотрит куда угодно только не на сестру. Глаза у Оли сухие, щеки впалые.       У Оли ком в горле, смотрит на Люду. Злится. И ничего не как будто спящая. Лицо страшно бледное, румянец на щеках совсем не такой, какой у Люды был, и брови накрашены не так, как она красит, ямочек на щеках не видно. Восковая фигура — вот и всё, что осталось от её любимой сестры.       Сначала Оля не собиралась подходить к гробу Кости, но мама подталкивает её в спину, вынуждая пройти к покойнику. Оля смотрит на мужчину. Раны на лбу совсем не видно. Костя тоже восковой. Ни вскинутых бровей, ни вечной ухмылочки в уголках губ. Оля неожиданно нащупывает в кармане куртки пачку «Явы» и незаметно перекладывает её в карман серого пиджака Кости.       Пока гробы не успели закрыть, умоляет маму и берет с неё обещание проследить, чтобы этого не сделали, пока она не вернется. Бежит со всех ног с кладбища, на цветущий луг, который проезжали на въезде и рвёт большой букет. Ромашки, васильки, маки, колокольчики, гвоздички и ещё какие-то яркие цветочки, названий которых Оля не знает.       Выбирает самые красивые, самые полные жизни.       Когда возвращается обратно, все на неё и сочувственно, и выжидающе смотрят, а она и не замечает, в висках кровь стучит, сама неотрывно глядит только на сестрёнку. Кладёт ей цветы в руки. Холодные, но от рук Оли на мгновение теплеют. Отступает с улыбкой, а слёзы бегут по щекам.       Крышка опускается. Заколачивают гвозди. Оля ощущает каждый удар молотка в районе позвоночника.       Опускают гробы в ямы. Близкие кидают комки земли сверху. Оля не может. Мотает головой, и отец не настаивает. Могильщики наполняют ямы землей. Каждый свист лопаты выбивает из лёгких Оли воздух, но она твёрдо стоит на ногах, только, кажется, дышать не может. И ещё долго не сможет.       Сегодня непозволительно погожий день для похорон.