Петля

Наступят последние времена, когда девять больных придут к одному здоровому и скажут: ты болен, потому что ты не такой, как мы.

***

Anarbor — Letter in a Suitcase

      После той злополучной вечеринки альфа не мог сомкнуть глаз. Может, во втором часу ночи он и пытался задремать, всё ещё одетый в тесный костюм — сначала на гостевом диванчике в доме родителей, позже в машине, которую чудом не похоронил у первого же фонарного столба, немножко покромсав её об ограждение, и уже будучи дома, но каждая попытка заснуть окончилась провалом. Быть в стельку пьяным входило в планы этого вечера, однако Хенджин не мог себе представить, с какими чувствами похмелье настигнет его в горизонтальном положении. Кажется, даже галстук, который был уже достаточно ослаблен, превратился в петлю и служил напоминанием ему о моральной удавке.       Хотелось уснуть и не думать.        Не об отце, не о Минхо, и уж тем более не о парне, которого видел-то всего раз, однако чей образ плотно засел в голове. Ром, который альфа глушил вместо виски, продолжал наталкивать его на рой мыслей…       Во-первых: он всё ещё не знал, что делать с тем, что требует с него «скупой на эмоции папаша» и с его идиотской привычкой всё «драматизировать», ко всему прочему выставляя своего сына паршивой овцой.        Во-вторых: избавиться от фантомного ощущения слюней в своём рту после того выродка-кузена.       И в третьих: Бог свидетель, не хотел он даже думать в ту сторону, но… Да, чёрт возьми, его чем-то зацепил Феликс Ли! Ну, было в нём что-то неизведанное, кажущееся незыблемым, родным и безнадёжно чувственным… Только вот что? И с этим вопросом ему теперь жить… С ума сойти!       На утро парню хотелось только запереться в своей холостяцкой берлоге и писать. Писать хаотично, без особой на то причины и без фанатизма, лишь бы высвободить разум от того, что угнетало и не давало покоя всю ночь такой «Тонкой душевной организации», как он.       Краски перемешивались, внутренний голос Хвана боролся со здравым смыслом, который уже бил тревогу второй час «безыдейной мазни» на ватмане, раскинувшемся на полу и закрывая одну вторую часть его студии. Где-то на задворках его памяти было дежурное: «я умылся, побрился, выкурил третью по счёту сигаретку, а теперь нуждаюсь в грамотно подобранной колористике для своего фона». Но это вдохновение… улетучивалось с каждым мазком и раздраженным вздохом.       Оттого желание отвлечься, к примеру, на телефон возрастало с каждой секунду. И кто бы мог подумать, что он окажется прав ещё в самом начале… На дисплее повисло непрочитанное сообщение от милой омежки из европейского ресторанчика.        Хван хмыкнул, бегло пробежавшись по строчке: «… Это покажется глупым, но мне очень понравилось наше знакомство. Надеюсь, это была не последняя встреча? Хочу вас увидеть… Чонин».       Не мог ни заметить, как всё было до банального просто и легко. Обидно, ведь Хёнджин почему-то рассчитывал на нетривиальный подкат от маленькой омежки вроде этой… Что ж, разочарование сковывает похуже аспирина против утреннего похмелья.       — Земляника в этому году решила раньше поспеть и окончательно быть съеденной… — задумался в слух, выглядывая в окно, цинично подмечая досадное предположение, и откладывая кисти в сторону:       — Торопится жить. Пытается за другими угнаться…       Альфе открылся вид на деревья, ветви которых ещё увешены золотистыми листьями, собирающимися вот-вот опасть от сильного ветра. Эта осень была долгой и тревожной, так может клубника этой зимой созреет слаще, чем до этого?       Энергия значительно повысилась, и даже появились силы выбраться из своего уютного тёмного пристанища и нагрянуть туда, откуда его каждый божий раз пытаются усиленно спровадить, но всё же в глубине души всегда радуются, когда альфа показывается на горизонте.       Хёнджин вознамерился не светить своими тусклым взглядом с налипшими веками, спрятав свои глаза цвета масла чёрного тмина за солнцезащитные очки. На ходу взяв ключики от побитого жизнью старенького, но любименького «мерса», Хван натягивает поглубже чёрную кепку и выпархивает из дома в лёгком на подъем настроении.

***

Amina Blue (ft. Ugly God) - bloo

      Если Хван что-то запомнил о парне по имени Со Чанбин, так это то, что он хоть и нелюдимый — словечко из него выбить ой как непросто и вообще любит держаться как-то обособленно (если, конечно, нет повода поддержать что-либо в каком-то деле в попытке «впрячься» за кого-то) — то работу парень делает и знает на «отлично». Хмурое небо, ветер, ерошивший густые рассыпчатые волосы Хвана, как только тот выбрался из своей машины, и его надменный, с неприкрытым пафосом вид, заставили украдкой заметившего Чанбина появление своего друга усмехнуться.       Хван вальяжно зашёл под навес небольшого прохладного помещения, откуда доносился шквал разных звуков: металла, инструментов, заговорщицких споров и возгласов от сотрудников. Чанбин, по-хозяйски развалившись на кресле, закинув ногу на ногу, пролистывал спорт-журнал, но его будто бы совсем не заботило ни содержание, ни приезд друга, ни план работы. Он, словно отработавший свою «норму», на всё поглядывал безынициативно. Это как раз-таки одна из вещей, которая позабавила Хёнджина, а ещё то, с каким укоризненным взглядом парень «прошёлся» по его недалеко припаркованной «детке».       — Прошу тебя, Принц, — не позволяя себе застонать от мучительной мысли «о новой работёнке», Чанбин жмёт руку альфе в качестве свойского приветствия. — Скажи, что тебе просто было по пути в бар, поэтому ты решил забежать, поздороваться…       — Дай подумать, — театрально хмыкнул брюнет, парируя. — Прости, но нет, — и, злорадно ухмыльнувшись, доводит мысль до конца. — Есть к тебе «дело» на сто евро.       — А день так хорошо начинался, — с удрученным вздохом пробурчал Со, лениво поднимаясь с кресла и разминая свои косточки. — Ну давай «чекну», — сухо чеканит, а затем даже без дополнительного пинка направляется на визуальную оценочку к тому самому «мерсу», потрепанный вид которого несколько часов назад слишком сильно раздражал Хвана. Альфа поравнялся в темпе с другом.       Покружив вокруг него, Чанбин присвистнул, наблюдая душераздирающую картину покоцанной обёртки с разбитой фарой и капотом — детали, защищающей двигатель.       — Царапины и ссадины ещё о’кей, а с коробкой повозиться придётся… Не заглох-то по дороге? — изучая то, что внутри «мерса», поинтересовался парень.       — Да вроде нет, но шум присутствовал как у запустившейся стиральной машинки, — помрачнев, продолжил рассказывать Хван всё, что в память врезалось больше всего. — За все три года ничего подобного не слышал. Хрень какая-то.       — Нормально вчера погулял значит… Развеялся, — выудив из пачки сигаретку, с издёвкой проговаривает Бин и с прищуром усмехается.       — В гробу я видел такой отдых…       — Ну, не знаю, по-моему было всё тип-топ, — выдыхая тонкую струю дыма, небрежно стряхивает пепел и всплывают самые разные эпизоды с прошлого вечера. — Ну, до того момента пока ты не свалил в «туман». Странное дело… Ушёл один, а вернулся в компашке с новоиспечённым избранником своего друга и родственником… Как так?       — Ох, Бин-и, — измученно откидывая голову и прислоняясь к своей машине, произносит Хёнджин. — А ты у нас теперь выступаешь переговорщиком от делегации?       — Да всем тупо было любопытно тогда, и раз уж ты сам ко мне припёрся, мог бы и поделиться, — аргументировал механик, игнорируя резкие перепады настроения друга.       — Скажем так: выступал экскурсоводом по особняку. Да и с кузеном кое-что нужно было обсудить, — отмахнулся кратким ответом Хван. — Вот и всё.       — Так уж и всё, — с недоверием заулыбался Бин, окидывая взглядом зашедших и вышедших людей из автосалона. — Не понял, принц…       — Чего?       — А что с твоим «Астон Мартином» случилось? — всёрьез полюбопытствовал Чанбин, засверкав глазками. — Опять прячешь красавца… На тюнинг даже привозить перестал…       — Я что, по-твоему, совсем идиот брать его на какое-то там семейное пати, а потом разбивать? — искренне удивился Хёнджин, возмущённо докуривая сигарету, роняя её на землю и растирая подошвой мыска шнурованного ботинка, дабы потушить. — То, что я выпью и по тупости своей могу сесть за руль — было ожидаемо, но когда трезвый, всё-таки немножечко думаю: на что забить «болт» можно, а на что нет.       — Говоришь как чокнутый хорни, — неодобрительно, даже с каким-то осуждением покачал головой Со, горько усмехаясь.       — А ты как неисправимый софтик, — парировал в ответ Хван, вкрадчиво добавляя:        — Выгуляю «британца» как только всё утрясётся… И тебя покататься возьму. Минхо вон весь извёлся, собрать всех наших хочет, потусить. Вот там и отвечу на все ваши вопросы… А сейчас мне пора…       — Ну, тогда по такому случаю можно и колодки поменять со «скидочкой», — хитро подмигивает Бин, получая в ответ победную ухмылку.       — Вот, теперь «дело говоришь». Всё тогда, родной, работай, — похлопав по плечу на прощание, командует Хван, замечая как к мастерской Со Чанбина подъезжает такси. — Набери мне как закончишь… Ну, до скорого?!       — Ага, — почти рассмеялся альфа, наблюдая как Хван разнервничался перед своим уходом, лениво махнув рукой. — Лила чабела, принц.

***

       Рефлексивность прогрессирует с каждой минутой. Если процесс запущен, едва ли мозг Джинни реально остановить...       Не хотелось признавать: но половина ленты и старенькие сторис в профиле Хван Хёнджина всё также служат напоминанием о его бывшем. Раньше он этого то ли не замечал, то ли не ощущал так остро. Но как-то так получается, что на какой кружочек инстаграма в «избранном» не нажми, по всюду есть след Кан Ёна.       Само по себе существование этой омежки в его жизни хотелось обозначить как табу, но, как не посмотри, она был его частью. И Хван, сам того не заметив, позволил этому случиться. Ну, кто эта омежка такая…? Так, ноунейм. Однако, пустышкой сложно было назвать… Уже просто оттого, что с Хёнджином было всё долго и, можно сказать, серьёзно.       От «принеси и подай» некуда было уйти априори, но то что сосуществовали они бок-о-бок не день и не неделю — это уж точно. Вот это-то и бесит… «сознавать факт того, что удалось окрутить такого зверя как Хван Хёнджин». И это даже не смотря на то, что он за персона, и что его сексуальные девиации всегда были далеки от стандарта.       Но что самое смешное… Первые четыре месяца эта… истеричка… не жаловалась ни на одну больную хуйню. Простите, сексуальную фантазию, которую умудрялся провернуть в постели альфа. Всё было так прекрасно, что каркас кровати приходилось менять каждые четыре недели… Разумеется, на смену этому пришел пол, стол и другие поверхности, которые они опробовали, чтобы удовлетворить потребности друг друга… Но никто не жаловался!       Хотелось романтического мозгоёбства, мать его… Цветочков и ресторанчиков… О, ещё чтоб зонтик над головой держали и чашку кофе в постель приносили!       А жаркий чувственный секс… Рассмотрение перспективы совместного сосуществования как минимум, да и в целом построение доверия, взаимопонимания и партнёрства во всём, что даёт жизнь, по мнению омежки, можно тупо свернуть как шило из-за того, что на переносице, блять, всё ещё розовые очки и круглогодичный медовый месяц с конфетно-букетным периодом.       Так что это не Хёнджин проебал всё и жалеть о том, что «нас не стало», он не будет, ведь…       Натыкаясь на едва ли заметную рассылку в шапке профиля бывшего, Хёнджин озадаченно хмурится, а затем его пробирает дрожь, и довольная, прямо-таки торжественная улыбка непроизвольно начинает играть на губах. Что-то такое важное и прямо здесь, в такси и в его руках. Что-то готическое, развратное и труднодоступное на фоне пастельных цветов, что олицетворяло посредственные характер и настроение омежки, предстало перед его глазами бельмом. Рассылка, закреплённая в профиле зашуганной ханжи Кан Ёну, просто напрашивалась на то, чтобы перейти по ней.       «С каких пор эта овечка бесшумно пиарит какой-то приватный канал только для авторизованных пользователей…? Без дополнительной рекламы в сторис и поста… Как странно… Особенно на фоне всяких ресторанов и магазинчиков, которые он так любит продвигать рекламой… Согласился оставить только ссылку по-дружески или всё-таки забашляли сверху за умолчание…? Быть может, он сам участник группы?»       «Быть того не может… Нет-нет…» взбеленившись, чуть ли не рассмеялся в голос альфа… Ни разу Хван Хёнджин не поверит, что только после их разрыва экс-бойфренд решил взяться за своё сексуальное воспитание…       Причём как-то слишком сильно поднялся актив у его аккаунта. Пару месяцев назад Хван пытался уговорить парня на то, чтобы тот взял себе пусть недорогой, но добротный автомобиль, однако тот лишь отмахнулся от этой идеи, понимая, что у него в приоритете было приобрести жильё… Так что в качестве подарка на день рождение Хван сам взял своему, на тот момент парню, приличное авто. Но знаете вот это странное стечение обстоятельств, когда лицемерие, прикрытое стеснением, не позволяет сесть за руль тачки, купленной за чужой счёт, а потом… Ну очень неожиданным образом, после вашего расставания, тот самый скромный экономный парнишка рассекает на этой же тачке по городу и форсит ей в инстаграме в качестве… Знаете чего?! Розыгрыша в каком-то блядском конкурсе… «Нет, ну надо же… И до этого, значит, решила опустится сука поехавшая… Это был подарок…       «Подарок, блять!»       «Или омежка решила всё, что я когда-либо дарил, выставлять на продажу, как на каком-нибудь аукционе?!»       «Ладно, хрен с ним. Что сделано, то сделано… Надо просто принять, что есть не люди, а неблагодарные свиньи… Но теперь он ещё и ходит по местам, которые ему даже не нравились, и активно постит это… Нет… Он боялся и презирал подобные места из-за того, что не знал, как там обращаются с друг другом…        «Это насколько я его довёл, что он по разным сомнительным местам забегал?!» — сдерживая смех, дабы таксист не подумал, что крыша у его клиента в край поехала, думал Хёнджин. В общих чертах рассматривая и листая официальный канал, где представлены разные сферы девиации и услуг, хотелось просто разорваться на месте… И Хван не сдерживал рой мыслей, заселившийся от злорадства: «Какого чёрта… Что за двойные стандарты?! Сначала называет больным извращенцем, а теперь вот, пожалуйста — раскрываем свои чакры, прыгая от одного члена на другой за раз… Бдсм примочки, маски, шёлковые простыни…»       — Так и башню снести может… — непроизвольно слетело с уст у задумчивого альфы, чуть ли не в красках представившего своего бывшего в объятиях рандомных участников групповух дико озабоченного клуба, которого, к тому же, по самые уши затянуло в круговорот страстей за каких-то пару недель разрыва. Ну трепло, этот Ён-и… А я ведь и правда ощутил конец света, когда он меня бросил… Гадство... Благодарю Господа Бога, Сатану и других Святых, что этот припизднутый не мой истинный и что я не допустил сцепки, когда он меня об этом просил... Аминь. всплыло в его голове и оттого стало вдвойне веселее.       «Тут и чат с адреском есть…» как бы подмечая для себя, Хёнджин откладывает телефон и замыкает веки, позволяя глазам и своему сознанию отдохнуть до конца своей поездки.       И когда водитель припарковался у нужного здания, мысли альфы были направлены только на учёбу и рисование. Мастерская, в которой удобнее всего было практиковаться, была в двадцати минутах ходьбы от его квартиры, но если бы автосалон был ближе — Хван просто прогулялся бы до неё, а не ехал через весь Сеул. Но то, что его ждало у самого главного входа, заставило его душу уйти в пятки. Вернее не «что», а «кто».       — Господин Джинни, — радостная улыбка омеги повлекла за собой изумление от альфы. Сказать, что Хван в недоумении, значит ничего не сказать.       — Э-э-э… Чонин? — пытаясь отойти от ступора, проговорил в ответ. — Каким ветром?!       — Вас жду, — поспешно выпаливает парень, а затем поправляет самого себя:        — То есть… Тебя.       — Это типа совпадение?       — Не совсем...