Петля

«Я найду её… даже если придётся сжечь дотла весь Париж!» («The Hunchback of Notre Dame») Клод Фролло

***

J - BLOO

      — Ну вообще-то я немножечко занят сейчас, Чонин, — в попытке «ускользнуть» от разговора, лукавит альфа, делая пару решительных шагов по ступеням.       — Так это быстро, — тормозит его, вцепляясь за его предплечье, по которому прошёлся колючий взгляд Хёнджина. Когда его так трогают, внутри начинает образовываться неприятный узелок, из-за которого хочется агриться. — Ну пожалуйста…       Как бы ему не хотелось сейчас отшить эту назойливую омежку, а расставить границы на первом же «матче» просто необходимо. Мало ли… «с чем» таким обременительным этот парнишка пришёл к нему.       — Ну хорошо, — хмыкнул одобрительно, собирая мысли в кучу, — Может, по кофе выпьем? Ну, а если его не любишь, то по «чайковскому».       — Э-э-э… я согласен на всё, — с толикой сомнения в голосе отвечает Чонин, расплываясь в улыбке и следует за Хваном к ближайшему автомату с напитками. Разные мысли роились, пока они молча брали напитки, обосновываясь у пустой лавки для комфортного разговора. Альфа изредка поглядывал на наручные «касио», чтобы убедиться, что он не опоздает на практику, поскольку осталось не так много времени, когда можно будет так свободно придти к преподу и довести «лессировку» до совершенства, ибо приближается сессия.       — У тебя выходной или выскочил на обед? — завёл разговор Хёнджин, чтобы легче было с ориентироваться и избавиться от давящего чувства неловкости.       — Нет-нет, у меня выходной, — его лицо становилось всё радостнее и вроде как, по тому, как уселся на лавке, тело начало расслабляться.       — Тогда ты не против сразу перейти ближе к делу? — виновато улыбнувшись, задаёт ещё один вопрос, но уже риторический. Конечно, он будет не против. У него и так нет выбора. После одобрительного кивка в ответ, Хёнджин облегчённо выдыхает, добавляя:       — Без предварительного звонка разыскиваешь… По итогу даже находишь, хотя я ни разу не упоминал при тебе об этом месте. Не знаю как, но мне очень интересно, по какой причине и к чему такая спешка…       — Понимаю, что выглядит это крайне странно, — хихикает омежка, видимо, собираясь с мыслями, как всё это «чудо-совпадение» объяснить. — Быть может даже жутковато… Но я где-то увидел геолокацию этого места в твоей инсте и подумал, что мог бы узнать о тебе здесь…       «Это определённо звучит жутковато… Но о`кей. Становиться гораздо интереснее…»       — Ну, у тебя же есть мой телефон, мог бы написать, как ты сделал это утром, — напоминает парень омежке, преисполняясь самыми разными мыслями на её счёт.       — О, я знаю, — внезапно оживился, будто бы Чонин находиться на сдаче экзамена и ему попался билет, который он выучил и знает, что по нему ответить. — Не хотел тебя отвлекать от дел. К тому же мне было интересно, чем ты занимаешься и, раз уж ты знаешь где работаю я, было бы честно и мне знать что-то о тебе. Разве нет?       «Бля-я, готов отдать этой омежке должное… Проворной и сообразительной оказалась… Умеет выкручиваться».       — Конечно, — выдавил кривую улыбку Хван. — Ну так… Тебе хотелось только этого? Или есть что-то ещё о чём мы должны поговорить, и это не потерпит отлагательств?       — Ну-у, если честно, Джинни, — опасливо тянет кота за хвост, по-щенячьи буравя альфу взглядом. — Есть ещё кое-что… Но пока сложно что-то знать, наверняка. Не хотелось бы создавать лишний шум и пугать… Это всё-таки так неожиданно.       — Так может чуть позже? — сглатывая застрявший ком в горле, предлагает отложить тему брюнет и наблюдает за тем, как его препод по художке заходит в здание и как-то очень проницательно окидывает взглядом сидящего без дела студента. — Извини, но моё время вышло. У меня сегодня дел полон рот, но я… позвоню тебе на днях. Что скажешь?       — Замечательно! — с какой-то возбуждённой восторженностью восклицает, хотя в глазах стоит немой вопрос «А когда это будет? Дата, время, место…»       — Ну пока, — поджав губы, изумлённый Хёнджин бегом направился на желаемую практику, пытаясь выбросить из головы странные повадки знакомого и его испытующий маниакальный взгляд, провожающий его до самых дверей.

***

      Художник, у которого Хван брал частные уроки, лишь помогает юноше за кое-какую плату. За пределами мастерской головой работает в сфере, не связанной с искусством. А выставлением картин в галереи на постоянной основе не занимается уже как пару лет. То есть и рисует-то он вместе с Хваном развлечения ради, а не потому что отчаянно нуждается в заработке.        Во-первых, учитель выпустился из того же университета, в котором сейчас учиться Хёнджин, а значит — он его старший. Во-вторых, они неплохо поладили, когда тот выпускался, а Хван только поступил на первый курс, и поэтому время от времени поддерживали связь. И в-третьих, им просто весело с друг другом. Они хорошо понимают друг друга и говорят на одном языке, а Хвану как раз нужен был человек со стороны, который бы посмотрел на проделанную им работу и указал на недочёты. К слову о них… Ещё даже не начав урок, учитель встретил своего ученика ожидаемо прохладно.       Хван спокойно прошёл в мастерскую, размещая свои вещи и принадлежности для занятия.       — Ты опоздал, — не глядя, укоризненным тоном произносит учитель.       — Ты тоже, — с многозначительной улыбкой отвечает Хёнджин, чем пытается выбесить своего друга, пока тот складывал какие-то вещички в спортивную сумку. — Был на пробежке сегодня?       — Как и всегда, — вздыхает, рассматривая пространство для работы и визуально представляя, что и где будет стоять. — А ты?       — Не могу похвастаться тем же, — хмыкает раздосадовано в ответ, вызывая сдавленный смешок у мужчины. — Что касаемо «поддерживания режима и формы» — тут любой проиграет тебе, Чанни.       — Не преувеличивай, — отмахивается, словно бы он ни разу о себе такого не слышал, и любой сейчас бы просто возненавидел его за это. Ибо этот прекрасный мужчинка совершенно себя не хвалит. — Когда ты берёшь в руку кисть, походишь на сбрендившего, который не спит по трое суток. Во мне, например, такой усидчивости нет. Так кто ещё тут у нас в проигрыше? У всего и каждого есть своя прореха, страсть и слабость.       — Прямо-таки у «каждого», — вымученно ухмыляясь, плотно завязывает на себе фартук, перенося мольберт на участок с большим количества света.       — Напрасно ёрничаешь, — подмечает со стальной ноткой, придавая серьёзность теме. — Вид у тебя неважный. Гляди, начнёшь писать и на твоём фоне весь спектр эмоций скажется… Случилось чего?       — Пока нет, но может, — засомневался альфа, увлечённо раскладывая на полочку краски и кисти. — Не хотел признавать, но меня напрягает появление человека, которого я вроде как не планировал удерживать…       — «После одного раза»? — заканчивает с издёвкой мысль за своего ученика, усмехаясь. Хёнджин насмешливо закатил глаза, но оспаривать не стал.       — Хорошо… А что у тебя там с «перспективой»? — заинтересовавшись уже всерьёз, сигнализируя всем своим языком тела юноше, задаёт вопрос Чан.       — Незаконченный вопрос с отцом, открытое «окошко» в его бизнесе и предстоящая сессия, на которой по головке меня точно не погладят, если хоть что-нибудь завалю. Но зато — руководящая должность в офисе с «дипломатом» на перевес мне обеспечена, — наигранно расплылся в улыбке, хотя в душе у него просто всё закипало. — В общем, можно сказать, «Аллес» моей художественной деятельности, сонбэнним.       Чан изумлённо похлопал глазками, встретившись с недоумевающим взглядом Хвана. Мужчина как-то очень невовремя замолк, хотя должен был высказать что-то конструктивное или вкрадчивое по этому поводу, а вместо этого затих и начал смотреть на альфу как баран на новые ворота.       — Хёнджин, вообще-то я имел ввиду набросок на холсте, — поясняет мужчина, отклоняясь от греха подальше к соседнему мольберту. Неизвестно как теперь среагирует «бомба замедленного действия» в лице взвинченного Хёнджина, поэтому лучше ретироваться и не задавать лишних вопросов.       — Блин, как дурак взял и вывалил всё… Сразу сказать, что ли трудно было… — раздражённо цокнул, обозначая границы на чистом холсте карандашом. Чан тихонько посмеивался из-за обидчивых замечаний друга, глядя на свою незаконченную работу — пейзажа Саванны при закате.       — Что бы ты не решил делать, жизнь всё расставит по своим местам. Просто выкладывайся на полную, — размышляя, сколько красок, дополнительных штрихов и деталей добавить на своё творение, высказался Бан.       — А если не выйдет? — вопросом признавая, что даже он иногда бывает не уверен в своих силах, предполагает Хван. — Что, если «что-то» и «кто-то» воспрепятствует мне на пути к «победе»? Я не утверждаю, но меня может это сломить.       — Ты проиграл бы, не задумываясь о таких вещах в самом начале, — одобрительно улыбнувшись, проговорил Чан и вновь взглянул на свою картину, на которой резвились хищные животные дикой природы. — Глянь на этого льва. То, как он обороняет беззаботно играющих позади него двух львиц и львят от стаи гиен… Видел когда-нибудь выпуск, в котором хорошо показаны эти удивительные существа во время отстаивания своего лидерства?       — Думаю, что-то такое наблюдал, — задумался Хёнджин, с любопытством и восхищением изучая каждый мягкий и экспрессивный мазок, тёплые и местами насыщенные оттенки оранжевого и песочного цветов.       — Знаешь, почему стая гиен зачастую слишком шумная, нападая на жертву, и бросая вызов более сильному противнику?       Хёнджин покачал головой.       — Из-за страха, — отвечает вкрадчиво Чан, уходя глубже в эту теорию. — Они напуганы настолько, что исходятся на лай, визг и вой, пытаясь напомнить вожаку о том, что они готовы взять количеством. Однако… То, что отличает лидера от обычных шавок — это «молчание». Лидер ведёт себя тихо, он всегда начеку и не издаёт ни звука до тех пор, пока не вцепиться в глотку. Тебе следует тоже смотреть страху в глаза, чтобы побороть его, и тогда… атаковать будет некого.       — Ещё бы понять, как уснуть под клацаньем чужих зубов, — иронично усмехается, подхватив мысль в нужном ключе.       — Поймешь, когда это произойдёт, — смеясь, парировал мужчина, и они продолжили практиковаться.       Хёнджин закончил всё за три часа, надеясь, что он и Чан посидят в каком-нибудь пабе, попьют пиво и поужинают, но из-за того, что у Бана были после их практики ещё дела, пришлось перенести на другой раз. Именно поэтому разошлись они сразу после того, как закончили.       Кто же знал, что выходя из мастерской ему откроется нелицеприятная, мягко говоря, шокирующая картина маслом…       Омежка, с которой он не так давно общался, стоял на том же месте, где они расстались.       — Не понял, — вырвалось вслух недоуменно. «Он всё там же… На тех же, блять, ступеньках… Стоит и ждёт… Просто «как?»!»       Разумеется, как тут мимо пройдешь, когда только тебя и ждали. Сразу же заметив Хёнджина, омега радостно размахалась руками.       «Да что же это вообще такое?!»       — Чонин, — сдерживаясь, чтобы не нагрубить, спокойно произносит Хван. — Скажи, пожалуйста, ты вообще уходил?       — Нет, но я могу объяснить, — всё ещё улыбаясь как дитё малое, отвечает парень и у альфы чуть глаза на лоб не полезли. — Ты сказал, что позвонишь мне, но зачем, если я мог подождать и мы бы потом пошли куда-нибудь… Как насчёт свидания?       — А у тебя ножки разве не затекли?       — В каком смысле? — глупо, как кукла, хлопая глазками, задаёт ему встречный вопрос.       — Ну я так понимаю, ты столько ждал меня, — мягко намекает ему Хван, представляя, как омежка, словно приклеенная, стоит у главного входа и дожидается его появления. А затем добавляет, осознавая, насколько абсурдно это звучит как в голове, так и вслух:       — Стоя, три часа.       Да в это поверить даже сложно, не то что сказать!       — Я в порядке, — с довольной улыбкой до самых ушей говорит парень и берёт Хёнджина под локоть. — Как на счёт ужина?! Я угощаю!       «А у меня, блять, что — есть выбор?!» мысленно бунтует Принц, выдавливая из себя улыбку.       — Почему бы и нет, — отвечает мягко, но с обречённым вздохом.