Эффект Пенни

Как понять, что ты набрёл на группку ботаников? Очки — есть. Клетчатая рубашка с несочетающимся по цвету галстуком/водолазка/бабушкин свитер/мешковатая кофта — есть. Нестандартная внешность — опционно, но есть. Неряшливая или слишком зализанная причёска — есть. Избегание прямого взгляда в 80% случаев — есть. Нелепые танцы руками и излишняя нервозность при общении — есть. Так их определяли в школе. Ещё тогда Пенни догадывалась, что стереотип — это не всегда правда, но, повстречав физиков и одного инженера вживую, она была вынуждена с ним согласиться. Нормальными в общепринятом понятии нормы их назвать сложно, особенно Шелдона Ли Купера. Её настолько закружил их нереальный мир заумных терминов, что до сих пор не даёт раскрутиться обратно. Из-за них обычное общение, в частности small-talk, больше не устраивало Пенни. Если никто в окружении не умничал хотя бы раз в пятнадцать минут, диалог официально признавался скучным. И это целиком и полностью их вина. Девушке надоело при встрече с новым парнем объяснять ему эффект Допплера или рассказывать про кота Шрёдингера, заверять, что теория струн никоем образом не относится к музыке, удивляться, если бедолага не знаком с сай-фаем, и привыкать к его чрезмерной нормальности: что он занимался спортом в колледже, ходил на тусовки, а не грыз гранит науки, как одержимый, что у него обязательно были серьезные отношения в количестве двух-трёх штук и несколько несерьезных в количестве 5-6 (ну да, поверила). То есть ходить на свидания без неловких комментариев спутника по поводу и без стало скучно. «Да, мне срочно надо найти высокооплачиваемую работу, чтобы содержать психиатра…» — думала Пенни, стоя у почтового ящика и разбирая письма. — Здравствуй, Пенни, — как обычно бесшумно подкрался Шелдон и встал по левую сторону от соседки. — Привет, Шелдон. На излишне формальную интонацию Шелдона она привыкла отвечать излишне жизнерадостной. Пожалуй, Пенни никогда не сможет отказать себе в таком удовольствии, как наблюдать за пренебрежением, чётко оформлявшимся на лице учёного, когда она прикидывалась тупой блондинкой. Мало кто знает, но девушка давно выбрала стратегию поведения поверхностного человека — проще не наживать врагов и кадрить мужчин без страха интеллектуальной конкуренции. Конечно, человеку с айкью выше 180 трудно поверить, что кто-то в чём-то может быть умнее и хитрее. — Как дела? — без надежды на адекватный ответ спросила Пенни, чтобы заполнить неловкую пустоту. — Я записался к местному терапевту из-за слабости, так что мои дела не ладятся. — Что-то случилось? Она обеспокоенно посмотрела на него. Шелдон лишь плотно сжал тонкие губы и нахмурился. — Ничего, если под ничего подразумевать апатию. — И как давно у тебя этот симптом? — Один месяц и два дня. «А я думаю, почему ты стал приятнее в общении, у тебя просто сил нет на обзывательства». — Всё будет хорошо, — заверила она и сочувственно положила на плечо руку, чтобы подбодрить. Шелдон ненавидел прикосновения, но не отпрыгивал от всякого контакта (конечно, подобного удостаивались лишь хорошо знакомые люди), поэтому снизошёл до испепеляющего взгляда, брошенного на её пальцы. Ей на секунду показался он более странным, чем обычно: зрачки нездорово блестели. В остальном он был прежним: бледный, сухой, долговязый чудик. Пенни захотелось протереть руку, чтобы скинуть с неё напряжение. — Социально приемлемо будет сказать: спасибо, Пенни. — Но? — Но я не чувствую благодарность, потому что не люблю ложь. — Ты считаешь, что я желаю тебе зла? — Я считаю, что нельзя заверять человека в том, в чём не уверен на сто процентов. Их прекрасный милый диалог оставил послевкусие на день вперёд. Следует отдать должное доктору Куперу: никогда не перестаёт удивлять. Всегда найдёт способ задеть, ведь у него терминальная стадия болезни под названием словесный понос. Поэтому Пенни пугают ситуации, когда Шелдон замолкает. Из-за натянутых отношений с Леонардом она не могла просто спросить: что не так с твоим соседом? Поэтому пришлось расспрашивать Раджа с Говардом. Они пожимали плечами и выражали надежду на то, что учёный-чудилка помолчит ещё какое-то время, чтобы они смогли его полюбить. Справедливости ради, Пенни было некогда волноваться за Шелдона. Работа в забегаловке кипела, прослушивания скинулись на голову, как из водопада, и на личном фронте вроде бы появляется один прекрасный лучик света. Правда, туповат на её вкус, но для спортивного интереса подходит. Девушка ещё гадала, стоит ли переводить отношения в горизонтальную плоскость или всё-таки подождать более подходящий вариант. Однажды особо загруженным вечером к ней постучались. Стоя в одной туфле, Пенни открыла дверь. — Bonsoir, Madame, — расплылся в приветственном поклоне Говард. — Не желаете присоединиться к нам за поеданием прекрасной индийской кухни? — Я устала, — просто сказала Пенни, даже не закатывая глаза на французский. — Ох, ma chère, одно слово и твой прекрасный иудейский друг сделает массаж, который расслабит твои милые худенькие плечики, — он размял свои шкодливые лапки в воздухе и придвинулся ближе. Девушка инстинктивно отпрянула вглубь квартиры, при этом грозя извращенцу пальцем. — Через твой труп. — Ладно, — правильно оценив риски, Воловиц дал заднюю, — мы уже заказали на тебя, поэтому заходи. — Чуть позже. Пенни захлопнула дверь, потому что знала, что по-другому ей придётся терпеть диалог дольше и от этого никому не станет легче. — Мы соскучились по тебе, Пенни, — жалостливо сказал Говард за стеной, чтобы точно убедить подругу прийти. Ей захотелось выть волком. Почему размеренная жизнь превратилась в непонятный кавардак всего за три месяца, что у неё даже не было времени зайти к друзьям-физикам? Ах да. Всё потому, что она зареклась, что не похоронит мечту стать актрисой под бетонной плитой несбывшихся надежд. Да, нет профильного образования, да, не самые выдающиеся артистичные данные, НО она старается. Расставание с Леонардом после нескольких свиданий на почве её необразованности сначала разозлили, а потом стали катализатором к действию. Раз за разом встречая пустых парней с сайта знакомств, Пенни осознала одну вещь: так продолжаться не может. Ей скучно с ними, ей хочется найти партнера на уровень выше, но к тому же парень должен привлекать её физически, чтобы не наступать себе на горло, как это было с Леонардом. Конечно, она успела возненавидеть себя за решимость поменяться к лучшему, потому что успех стоил ей сна, нервов, излишней физической нагрузки и кучу удручающих мыслей о собственном ничтожестве. Когда она просто ходила на работу и иногда на прослушивания, сетуя на злую судьбинушку девочки без денег и связей, ей было проще не сталкиваться с реальностью. А жизнь показывала: чтобы стать актрисой, мало бросить всё и переехать в крупный город, надо, оказывается, работать, как лошадь, и не факт, что получится найти достойную роль. В противном случае придётся признать неудачу и уехать домой. Неудачи пусть обходят стороной, с неё достаточно. Как была в офисном костюме, так и пошла к ребятам, поменяв разве туфли на пушистые тапки. Прослушивание, с которого она так поздно вернулась, проходилось на второстепенную роль молодой выпускницы вуза, устроившейся работать в офис по специальности. К величайшему восторгу Пенни не стоило усилий подготовиться к роли: несчастный вид и страх за будущее написаны у неё на лице. Пенни испытала легкий испуг на подходе к квартире 4А. В том, что ребята толком не видели её три месяца, виноват не столько загруженный график, сколько нежелание видеться с Леонардом. Когда он пришёл с глупым буклетом для абитуриентов «среднего» вуза, у Пенни совсем опустилась самооценка. Он ударил по самому больному, и ей не хотелось так скоро об этом забывать. «Неужели я злопамятная, как Шелдон?» — хмыкнув, девушка ввалилась к ним в гости. Первым, кого она увидела, оказался доктор Купер в атласном спортивном костюме, состоявшем из длинной футболки поверх синтетической водолазки и треников. Он присел на корточки к ней спиной, а затем подпрыгнул вверх, чтобы приземлиться и выставить руки вперёд. По телевизору показывали какую-то аэробику, весёлая женщина задорно делала упражнения на камеру. Пенни протёрла глаза, чтобы убедиться в адекватности восприятия действительности. — Шелдон, перестань, уже еду принесли. — У меня расписание: с семи до восьми вечера я активно занимаюсь спортом. — Полезнее всего заниматься спортом с пяти до шести, — вставил умную ремарку Леонард, который по своему обыкновению сидел в кресле. Никто её не замечал. — Я работаю в это время, Леонард. Наш начальник не согласился пойти мне на уступки, чтобы я занимался спортом в положенное время. Хотя я в корне не согласен с ним. Спорт активирует выработку эндорфинов и дофамина, которые приводят к успешной работе! Это в первую очередь выгодно ему, а не мне. — Пенни! — воскликнул Леонард, от восторга забывший, что они расстались на плохой ноте, а, вспомнив, нахмурился и сделался как будто меньше и незначительнее. — Присаживайся, пожалуйста, — он отследил шокированное выражение лица бывшей и поспешил объяснить: — Новое хобби Шелдона, такое же раздражающее, как и любое другое его хобби, не относящееся к играм, комиксам и науке. Вообще нет, любое его хобби раздражает, — поспешил исправить ошибку Хофстедтер. Шелдон издал разочарованный выдох и потянулся за пультом, чтобы выключить телевизор с прыгающей в нём женщиной, а затем повернулся к Леонарду. — Сколько раз повторять, что это не моё хобби, а необходимое занятие физической активностью для поддержки нормального гормонального фона и потенциально долгой и здоровой жизни. Этот мир не может позволить себе потерять гениального учёного. Сердце в груди замерло на ничтожную миллисекунду и зашлось в сбивчивом ритме. Перед ней стояла обновлённая версия их старого доброго киборга. Из долговязого, тонкого и нелепого богомола Шелдон эволюционировал в просто долговязого и спортивного молодого мужчину. Потные пряди тёмных волос были разбросаны по бледному лбу, капли жидкости сверкали на его сухопаром восковом лице, а пронзительные голубые глаза отбрасывали опасный блеск, как в последний раз, когда они пересекались у почтовых ящиков. Против собственного желания Пенни обратила внимание на прямую осанку, чуть раздавшиеся вширь плечи, а затем опустила любопытный взгляд ниже на прикрытые водолазкой под футболкой руки. Вполне возможно, это игра её воспалённого воображения, но, кажется, его конечности стали мощнее. Она покраснела и молниеносно приподняла подбородок, встречаясь с ним глазами. Купер не имел привычки часто моргать, словно заглядывал человеку в душу. Странно, что при таком тяжелом, на первый взгляд, проницательном взгляде этот человек не понимал людей. Когда тот станет киборгом, то первым делом обязан поставить датчики распознавания человеческих эмоций… — Привет, Пенни. — Шелдон, неожиданно… — она прикусила нижнюю губу, проклиная скудный словарный запас. — Иди переоденься и сходи в душ, ты стесняешь Пенни, — по-злому произнёс Леонард. Вместо острой ремарки Шелдон поднёс к носу край футболки, понюхал и с кривой от отвращения рожей удалился из гостиной. Ошарашенная Пенни присела на край дивана, отчего короткая юбка плотно обтянула бёдра, заставив Говарда облизнуться от голода по женскому телу. К счастью, это обычное для него состояние. — Что тут происходит? Первым отозвался Говард, отвлекшийся от разбирания привезённой еды из большого картонного пакета. Радж помогал расставлять боксы для каждого члена группы. — После похода к врачу он только тем и занимается, что прыгает, бегает и безусловно ноет, как у него болят мышцы. — Что сказал врач? — Пенни потянулась за рисом с кусочками мяса в карри, отметив периферийным зрением, что Воловиц не отводит взгляд от её ног. Это одновременно льстит и злит. — Что у Шелдона сниженный тестостерон, и от отсутствия достаточной двигательной и сексуальной активности в скором времени у него разовьётся рак яичек. — Ужасная новость, — девушка застыла с палочками в пальцах в нерешительности начать есть. Новость огорчила. Да и как такое возможно представить, чтобы у их киборга появилась сексуальная активность. Тоже скажут… — Конечно, этот врач сделал свою работу, но лучше бы молчал. — Почему? Неужели его друзьям плевать на здоровье Шелдона? — Потому что он постоянно занят двигательной активностью, которая, по его словам, разогнала его интеллект, поэтому сейчас он ходит счастливее и говорит больше. — И попрекает нас за неправильный сидячий образ жизни. — Естественно, как без этого… Пенни посмеялась. Оказывается, не только её жизнь перевернулась с ног на голову, тут свои страсти кипят. Любопытные взгляды друзей говорили ей, что им не терпится спросить про её таинственное исчезновение, но она решила молча есть и всем видом показывать, что не хочет об этом говорить. Вскоре к ним присоединилась их долговязая заноза в заднице. Он переоделся в домашнее: водолазку с зелёным фонарём и фланелевые клетчатые брюки. Когда их милая заноза села на своё место, Пенни почувствовала, как под ним прогнулся диван. — Пенни, — сложно поверить, но Радж решил обратиться к ней нервным голоском. Пенни уж было подумала, что их стеснительный индус научился разговаривать с женщинами без алкоголя, но потом разочаровалась, когда заметила бутылку немецкого пива у него в руке. — Садись на моё место, я уступлю. — Ой, да не нужно, дорогой, — отмахнулась стеснительно Пенни. — Вообще-то доктор Кутропали прав. Объём его ягодиц превышает твой, Пенни, поэтому логичнее если на диван сядет кто-то покомпактнее. Правила этикета также обязывают уступить даме место. Девушка закашлялась. — И, Пенни, — Шелдон внимательно посмотрел на неё, пройдясь изучающе от пушистых тапочек до розоватого лица, — ты похудела. Я хотел бы справиться о твоём здоровье, всё в порядке? — Да, просто устала, — она смотрела на дно коробки, лишь бы не видеть окружающих. — Доктор Купер хотел сказать: прекрасно выглядишь, Пенни, — Леонард попрекнул его в поучающей манере. Он часто разговаривал с ним, как с маленьким. Чего греха таить? Она тоже. — Действительно лучше, чем в прошлый раз, у тебя прошла отёчность, — Шелдон не распознал упрёк. — Пенни, садись ко мне, я соскучился по бесполезному трёпу, выражаясь языком сленга, рабочего класса. Вынужден добавить, что мне также надоели пряные запахи Раджеша. — Это запах моего стирального порошка, и он американского производства, — обиженно вставил своё слово Радж, поднялся с места и приглашающим жестом указал на него для Пенни, не скрыв радость за то, что не ему придётся сидеть с великим бестактным заучкой двадцать первого века. Девушка послушно поднялась с подлокотника и аккуратно прошлась между кофейным столиком и диваном, а затем подвернула лодыжку и неуклюже повалилась вперёд. Шелдон вскрикнул, но поймал негодницу в руки. Пенни ударилась коленкой об столик, но в целом не пострадала. Её лоб упёрся в твёрдую грудину киборга, а ладони расположились по обе стороны от его тела. Когда она, пыхтя, попыталась встать, то лишь пнула несчастного Говарда ногой. — Аккуратнее! — заорал Шелдон, крепко стиснув её предплечья и посадив рядом на достаточное расстояние. Взгляд у него был по-настоящему диким, словно она подошла к нему со шприцом, содержащим ВИЧ. — Мои кости хрупкие, я только начал принимать кальций. — Пропей магний от нервишек, — порекомендовал Леонард, пока отпивал кофе из кружки. — Сделай всем радость. — И цианид, — отозвался Воловиц, потирая ушибленную коленку. — Я слышал, гении его любят. — Я дружу с головой, спасибо. Мама меня проверяла. Я поражён твоей осведомленностью в химии, наверное, стоило огромных усилий для заурядного мозга инженера без докторской степени. — Как инженер, я готов прямо сейчас проверить, сколько мне понадобится усилий в ньютонах, чтобы запихнуть палочки в твоё заднее отверстие. Шелдон снисходительно улыбнулся, однако язык его тела говорил, что он рассматривает такую возможность, поэтому мужчина нервно заерзал на месте. Ей сделалось немного смешно. Она соскучилась по этому хаосу. Пенни сжала между собой коленки и непривычно молчала весь вечер, периодически поглядывая на длинные ноги Шелдона, чтобы убедиться, что ей не показалось, будто они обросли мышцами. На контрасте с новой маскулинностью от него пахло то ли детской присыпкой, то ли шампунькой с апельсинами, но явно не мужским парфюмом. «Я схожу с ума!» — Пенни, с тобой точно всё в порядке? У меня есть доктор на примете. Твоя кожа истончилась и побледнела, а под глазами залегли синяки и, хотя не могу отметить по твоему мышечному тонусу, что ты занимаешься спортом, который необходим для здоровья, я вижу, что тебе не хватает витаминов. Надо сдать кровь на анализы, у тебя могут быть проблемы с сахаром. Пенни, ты часто употребляешь алкогольную продукцию? — Шелдон, милый, — пропела она, заглядывая в обеспокоенные голубые глаза и одновременно раздражаясь, — я ценю твою заботу, но со мной всё прекрасно. Я просто давно хорошо не спала и не ела. — Ммм… — на его лице в коем-то веке сверкнуло понимание. — У тебя эти дни, прости, что спросил. Это было бестактно с моей стороны. Держу рот на замке, — правой рукой он изобразил застёгивание молнии на губах. Девушка покраснела до кончиков ушей. В этот раз Шелдон угадал, но это всего лишь совпадение! — Шелдон, ты можешь хоть немного помолчать?! — запричитал Леонард. Все встали на её сторону. — А что я такого сказал? Разве я не проявил понимание и сочувствие к женской доле? Они не могут вести себя адекватно из-за скачков эстрогена, а виноват я… Пенни нашла это неестественным — так смущаться от обычного трёпа Купера. Сегодняшним вечером он вгоняет её в краску от любого комментария по поводу внешнего вида, когда в былые времена она бы максимум закатила глаза. Лучше бы он и вправду не занимался активно спортом, чтобы она продолжала воспринимать его как капризного ребёнка-переростка. Теперь он капризный ребёнок-переросток со вторичными половыми признаками. Прекрасно! — Я пойду, пожалуй. Спасибо, что угостили, было приятно с вами пообщаться, — Пенни вскочила с дивана, быстро поправив юбку вниз, и с излишней аккуратностью зашагала на выход. Не хватало снова неуклюже упасть. Ребята уговаривали её остаться и заверяли, что заткнут Шелдона, который так или иначе комментировал её внешность, но Пенни отмахнулась от их предложения и, забежав в свою квартиру, прижалась спиной к двери и скатилась на пол. — Святые пирожки, что это сейчас было? Девушка прижалась лбом к коленкам в молчаливом обещании, что пойдёт на свидание с тем спортивным тренером с сайта знакомств, чтобы угомонить сексуальный голод. В здоровом состоянии не может привлекать Шелдон Ли Купер. Это знают все, кто с ним хотя бы косвенно знаком.