Забытые клятвы

Мягкое пламя свечей озаряло тонкие бумажные перегородки, позволяющие рассмотреть женский силуэт. Молодая девушка с распущенными волосами цвета снега, одетая в алый халат-кимоно, стояла в центре комнаты. Она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, прежде чем развернула веер, грациозно отводя другую руку в сторону и медленно ступая по татами. Девушка двигалась плавно, присаживаясь, чтобы взять второй веер с пола. Она поднялась и продолжила танец, кружась и раскачиваясь, аккуратно и точно перебрасывая веера из одной руки в другую. Она постепенно набрала темп в такт мелодии сямисэна, звучащей в её собственном воображении. Сэйери развернулась к вымышленному зрителю спиной, слегка прогибаясь и наклоняясь назад, а затем медленно выпрямляясь, снова кружась на месте. За сёдзи ярко светила луна, ветви деревьев принимали на себя тяжесть свежевыпавшего снега, воздух свежий и неподвижный, словно всё вокруг остановилось, чтобы понаблюдать за танцем Сэйери. Она смотрела на луну сквозь приоткрытую ширму, постепенно замедляясь. Её веера легко скользили по воздуху, а движения перекликались со снежинками, медленно падающими с неба. Но как только танец достиг своей кульминации, неожиданный звук упавшего предмета нарушил его ход. Сэйери остановилась и посмотрела в глубину комнаты, прислушиваясь к шуму. На лице её расцвела улыбка, когда она услышала недовольное «мяу». Сэйери убрала веера и наклонилась, глядя на кошку, уронившую книгу с комода: — Широ, ты меня напугала, — она нежно погладила белый мех любимицы. — Но ты, кажется, испугалась сильнее? Сэйери поставила книгу обратно на комод и собиралась взять Широ на руки, но кошка вырвалась, проскользнув на улицу через приоткрытые сёдзи. Молодая госпожа Асано решила наконец-то лечь спать, задержав перед этим взгляд на корзинке с цветами, оставленной сегодня утром на энгаве незнакомцем. Сэйери взяла в руки корзинку, задумчиво рассматривая лилии. Она ощутила их сладкий аромат, любуясь раскрытыми белыми лепестками. Кто-то послал ей прекрасные цветы в холодное время года, не оставив никакого намека на свою личность. Она сразу поняла, что это не Митсуо. Жених никогда не догадался бы сделать ей подарок. Отправитель хочет впечатлить её, заставить гадать и мучиться от понимания... Сукуна? Сэйери могла поверить в то, что цветы прислал он, но это не означало ничего хорошего. Внимание Короля Проклятий имеет свои последствия, и она прекрасно это понимала. Ей было не по себе весь день, даже занятия танцами не снизили тревогу от осознания, что она невольно привлекла сильнейшего заклинателя, а этот жест ухаживаний — затишье перед бурей. Ей нужно было отдохнуть, прежде чем решить, что делать. Она поставила корзинку в сторону и легла на мягкий футон, укрываясь уютным одеялом. Ночная тишина немного успокоила Сэйери и на секунду она закрыла глаза, прежде чем снова распахнуть их от хруста снега во дворе. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к звукам снаружи. По-настоящему стало страшно от скрипа половиц на энгаве и внезапного осознания, что Сэйери забыла закрыть сёдзи, прежде чем лечь спать. Она поднялась с постели, чувствуя, как незваный гость постепенно приближается. Сэйери взяла в руку подсвечник с горящей свечой и подошла к ширме, за которой уже виднелся силуэт. Сэйери выглянула через приоткрытые сёдзи и холодок пробежал по её спине. Ночные тени придавали Сукуне ещё более угрожающий вид, чем обычно. Он смотрел на Сэйери исподлобья с привычной ему ухмылкой, пока сердце в груди девушки колотилось, как молот, ударяющий по наковальне. Двуликий наблюдал за ней, сложив две руки на груди, пока вторую пару скрывало черное хаори, накинутое на обнаженный крепкий торс. Сэйери шагнула назад и попыталась закрыть сёдзи, но Сукуна схватился за ширму свободной рукой прежде, чем она успела это сделать. Ей захотелось вскрикнуть, однако она тут же подавила страх, стараясь звучать спокойно. — Это вы отправили мне цветы? — осторожно поинтересовалась она. Король Проклятий ничего не ответил, лишь крепче сжимая сёдзи, пока на его лице не отразилось небольшое изумление: — Да. Ты знаешь, зачем? — наконец-то произнес он. Сукуна улыбнулся шире, когда не встретил понимания в глазах девушки. — Ты не будешь возражать, если я иногда буду навещать тебя ночью? — его голос стал ниже. Сэйери отшатнулась и отрицательно замотала головой, вырвав из его груди смех. — Почему? Ты же приняла подарок, — Сукуна задумчиво склонил голову набок и облокотился на ширму. — Не подходите ко мне так близко, — буркнула она, проигнорировав вопрос. — В чём проблема? — он вскинул бровь. — Может быть, всё дело в Годзё? — Вам лучше уйти. — Отвечай, — Сукуна сощурил глаза точно хищник в броске, и зловещая ухмылка расплылась по его лицу. Сэйери вздрогнула, когда он сделал ещё один шаг, уже внутрь её комнаты. Сукуна был достаточно близко, чтобы дотронуться до неё, и тогда она угрожающе выставила руку с подсвечником перед собой, заставляя его замереть. — Уходите, — сурово сказала Сэйери, схватившись за подсвечник как за оружие. — Я заинтригован, — улыбнулся он, признавая мужество девушки, хотя далеко не все опытные воины могли рассчитывать на похвалу Короля Проклятий. — Должен признать, тебе почему-то удалось привлечь моё внимание. — Я не хотела, так что если вам показалось обратное — это ошибка, — она пыталась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. — Уходите, пожалуйста. Пламя свечи колыхнулось от его дыхания, когда Сукуна наклонился вперёд. — Что, если я не хочу? Сэйери растерянно посмотрела на него, решая, как поступить. Она пару секунд молчала, прежде чем подтолкнуть подсвечник вперед. — Тогда я сожгу ваше хаори. — Так ты хочешь поиграть? — спросил он, и ей показалось, будто в его голосе промелькнуло раздражение. Очевидно, Сукуна терпеть не мог тех, кто смеет бросать ему вызов, но был готов простить это Сэйери. — Я хочу, чтобы вы ушли. Не ищите иного подтекста в моих словах и действиях, — твердо ответила она. — Сделай это! — раздражение мгновенно сменилось злобным весельем. — Докажи мне, что ты не боишься! Давай, сожги это чёртово хаори дотла! Сэйери не нужно было повторять дважды. Она резко подалась вперед, собираясь подпалить рукав одежды Сукуны, когда внезапно запнулась. То ли от тревоги, то ли от переизбытка чувств, ноги подвели её в самый ответственный момент и она почти упала, с грохотом роняя оловянный подсвечник на энгаву. Сэйери успела только ахнуть, когда Двуликий схватил её за талию одной из своих рук, а другой — за запястье, держа свечу в третьей. Его взгляд скользнул вниз от её лица к дрожащей руке, а затем к изгибам тела. Халат Сэйери развязался из-за резких движений, обнажая линию между ее маленьких грудей, открывая бледный плоский живот. Широко раскрыв глаза, Сэйери уставилась на Сукуну. Она не сразу поняла в чём дело, пока не почувствовала прохладу ночного воздуха, обратив внимание на свою полуобнаженную грудь. Сукуна увидел, как на лице её расцветает румянец. Улыбка исчезла с его лица, когда он услышал звук быстрых шагов, приближающихся к ним. Двуликий повел себя слишком неосторожно и точно не хотел быть замеченным, поэтому опустил Сэйери на деревянный пол и посмотрел на неё в последний раз, прежде чем исчезнуть в тени, до того как Рэн Асано и его старшая дочь достигли внутреннего двора дома. Сэйери дрожала, поджав под себя ноги. Ей казалось, что сердце вот-вот остановится, если она сейчас же не успокоится. Поэтому она быстро завязала пояс халата, приводя себя в порядок. Обдумать произошедшее ей не дали отец и сестра, прибежавшие на шум. — Сэйери, что случилось? Ты не ушиблась? Молодая женщина с такими же белыми волосами, как у Сэйери и их отца, осторожно положила ладонь на плечо младшей. На её красивом, но усталом лице отражалось беспокойство, которое Сэйери не хотелось видеть, поэтому она замотала головой. — Нет, Каэде, всё в порядке. Асано сурово смотрел на дочь, пока она пыталась оправдаться. От него не скрылось её напряжение, и его глаза пристально смотрели на Сэйери, прежде чем он повторил вопрос Каэде: — Что произошло? Властный голос заставил сестёр вздрогнуть. Рэн не собирался повторять дважды, поэтому ждал ответа незамедлительно. Сэйери нужно было объясниться, иначе отец накажет её, а о том, чтобы сказать правду, не могло быть и речи. Сэйери не хотела доставлять лишние неприятности, поэтому она посмотрела на отца, невинно улыбнувшись краешками губ: — Ничего, отец. В комнате было жарко, и я вышла на улицу. Ответ Сэйери не убедил Рэна, ведь он прекрасно знал манеру лжи каждой из своих четырех дочерей, и младшая врала хуже всех. — Не лги мне. Пока она отчаянно пыталась придумать ответ, старшая сестра решила вмешаться. Она приобняла Сэйери за плечи и обратилась к родителю: — Отец, не злитесь, — Каэде смотрела на Асано такими же голубыми глазами, как у него самого, говоря тихо и спокойно. — В комнате Сэйери всегда душно. Наверное, ей что-то почудилось в темноте. Рэн прищурился, обдумывая слова Каэде. Предположив, что всему виной разыгравшееся воображение дочери, он кивнул: — Вот как… — вздохнул Асано, прежде чем отправиться назад в покои. — Идите спать. Сейчас же. Сестры поклонились отцу, прежде чем разойтись. У них не было возможности поговорить наедине, но Сэйери решила, что расскажет Каэде правду позже. Она почувствовала облегчение, только когда оказалась в своей мягкой постели. Сэйери так и не поняла, зачем приходил Сукуна. Неужели только для того, чтобы поиздеваться над ней?.. Она и представить себе не могла, что Король Проклятий серьезно намерен помешать её скорой свадьбе. Но Сукуна, несомненно, собирался вмешаться. Он хотел, чтобы Сэйери принадлежала только ему, и кровь его кипела от ревности. Никогда Сукуна не думал о женитьбе, но сама идея иметь рядом женщину, что не может ему отказать и полностью владеть её душой, мыслями и телом, казалась ему захватывающей. Двуликий твердо решил, что Сэйери будет его женой, и он никому не позволит отнять её у него.

***

Сукуна вернулся домой, переполненный чувством приятного волнения. Он сбросил хаори, отдавая его слуге, и, даже не дав Урауме возможности поприветствовать его, задал вопрос: — Урауме, что еще ты узнал о способностях Годзё, кроме дара шести глаз? — он переступил через порог и распахнул ширму, ведущую в главные покои. Слуга выпрямился из поклона, удивленный хорошим настроением господина. Урауме думал, что сегодня Сукуна закончит играть с Сэйери и забудет о ней, но, к его удивлению, хозяин, кажется, не собирался останавливаться. — Мой господин, — начал слуга, вешая хаори на ико. — О технике Митсуо Годзё мне ничего не удалось узнать, эта информация засекречена внутри его клана, прошу меня простить. Сукуна и не думал ругать Урауме. Он молча присел на татами, ожидая дальнейших слов слуги. Судя по его интонации, это было не все: — Однако ясно, что он специализируется на ближнем бое, и похоже, суть его техники не в явных атаках. — Продолжай, — Двуликий склонил голову набок, и в голосе его зазвучали признаки любопытства. Урауме удовлетворенно улыбнулся, сложив руки за спиной. Ему нравилось приносить пользу Сукуне, и видеть интерес к результатам проделанной им работы тоже: — Митсуо Годзё еще ни разу не проиграл, а все его противники были сильно истощены и некоторое время небоеспособны. Сукуна приподнял бровь, удивленный тем, насколько юный заклинатель, оказывается, искусен, а Урауме, как всегда, безупречно справился с заданием. Иметь кого-то настолько преданного приятно: — Хорошо, очень хорошо... Так даже лучше. Сукуна прикрыл глаза и улыбнулся собственным мыслям. Желание обладать девушкой переполняло его, он не мог позволить кому-то другому прикоснуться к Сэйери так, как прикасался сегодня он. Пришло время сделать то, что Король Проклятий любит больше всего — сразиться.