Забытые клятвы

— Так нельзя! — Сэйери ухватилась за раму раздвижной двери, тщетно сопротивляясь. — Вы нарушаете условия клятвы... — Я ничего не нарушаю, — непринужденно ответил Сукуна, резко притянув жену к себе, вынуждая её отпустить седзи. — Впредь я буду тщательнее следить за тобой и наказывать, если потребуется. Она оказалась брошена на футон, и Сукуна захлопнул дверь, лишив Сэйери возможности отсрочить наказание. На секунду его сердце коснулось чувство вины, но оно тут же растворилось, и желание внутри него пересилило жалость. Двуликий сбросил запачканное в крови хаори на пол и медленно развязал пояс своего кимоно. Он сдерживал себя, не спешил. Ткань оказалась брошена в сторону, и его оголенное, татуированное тело ещё больше смутило Сэйери. Пока её муж раздевался, Сэйери чувствовала, как волны тепла окутали её лицо, низ живота и грудь, которая внезапно стала более чувствительной, как будто умоляя о ласке. Девушка невольно посмотрела ниже его пояса, но тут же отвела взгляд. — Не надо, — тихо сказала она, прижав к себе ноги. — Я не хочу... Её мольба заставила Сукуну остановиться в тот момент, когда он уже был готов разорвать на ней кимоно. Он должен был наказать жену за ложь и непослушание, ведь это была его обязанность как мужа. Однако вид её не позволил ему быть грубым. — Я велел тебе остаться дома, но ты ослушалась, — проговорил он, объясняя ей, как маленькому ребенку. — Теперь ты будешь подчиняться, Сэйери. И сейчас мне нужно... — он сделал паузу, вдохнув сладкий аромат её тела. — Чтобы ты расслабилась. Прежде чем Сэйери успела ответить — Сукуна накрыл её губы своими, а затем сорвал с неё одежду. — Пожалуйста, — жалобно заскулила она, приложив дрожащие ладони к себе, намереваясь прикрыться. Прохладный воздух целовал кожу Сэйери, пока её супруг наслаждался вкусом её губ, мягкостью бледной кожи щёк, шеи. Сукуна замер, остановившись напротив её округлой маленькой груди, но ненадолго, отталкивая ладони Сэйери в стороны, полностью проигнорировав мольбу. Сэйери закусила губу, и он наклонился к её груди, проводя языком по одной из них, мягко сжимая вторую. Это маленькое наказание должно понравиться ей, ведь он не намерен делать ей больно. Не сегодня. Тело Сэйери сотрясла мелкая дрожь. Он касался её губами, целовал, припадая все ближе и ближе. Вторая пара рук сжала её талию, удерживая на месте, и он двинулся дальше, покрывая поцелуями ребра, живот, вскоре остановившись в самом низу. Смущение, робость и прежняя неуверенность — все чувства исчезли, когда он поцеловал ее... Его язык и губы коснулись её самого чувствительного места, очень нежно, словно Сукуна следил за тем, чтобы Сэйери не получила слишком много удовольствия раньше времени. Бедра задрожали в ответ на ласку, и с губ её сорвался тихий стон удовольствия, пробившегося сквозь пелену стыда. Сукуна пришел в восторг, когда Сэйери под ним зашевелилась, задышала чаще и схватилась одной рукой за простынь, а другой настойчиво надавила на его затылок. — Какая нетерпеливая, — промурлыкал он, прежде чем вновь коснуться её языком, на этот раз чуть интенсивнее. Очередной стон покинул её губы. Дыхание стало глубже, ладонь Сэйери переместилась на его волосы, провела по ним, после требовательно закрепившись там. Супружеская близость, которую она так старательно избегала, оказалась чем-то, что доставило ей гораздо больше удовольствия, чем Сэйери могла себе представить. Страх испарился, его место заняла страсть. Она хотела его — человека, брак с которым случился не по любви, не по взаимному соглашению, а из-за давления, оказанного Сильнейшим. Так почему же ее желание теперь так очевидно?.. Похоти, разгоревшейся внутри Сэйери, это было безразлично. Она почувствовала, как между ног собралась влага, а касания не приносили дискомфорта. Она снова взволнованно заерзала на простынях, выгибаясь навстречу. Стоны наполнили комнату, и Сукуна продолжал исследовать тело жены, наслаждаясь этим больше, чем стоило бы. Напряжение внутри него росло, и Сукуна понял, что больше не может сдерживаться. Он приподнялся и провел языком по своим губам, глядя сверху вниз на раскрасневшуюся и возбужденную Сэйери. Двуликий взял её за лодыжку и притянул ближе к себе, шире раздвинув её ноги. У него кружилась голова от возбуждения. Король Проклятий ждал согласия супруги слишком долго, поэтому не планировал останавливаться. Почувствовав, как конец его члена касается её внизу, Сэйери тут же вцепилась в плечи Сукуны. Она вдруг напряглась, вспомнив разговоры с сестрами и служанками о боли, и обеспокоенно задрожала. — Расслабься, — прошептал он, оставив легкий поцелуй на щёке Сэйери и надавил сильнее. Ее ладони сжимали его плечи, пока Сукуна медленно входил, наблюдая за тем, как его член погружается в неё. Сэйери закусила губу, чувствуя каждый сантиметр его горячей и твердой плоти. Она прикрыла глаза, но тут же открыла их снова, когда он вошел до конца, резко толкнувшись внутрь. Низ живота обожгла боль. Сэйери выгнулась в пояснице, но не смогла закричать. Движения становились все быстрее и быстрее. Смазка текла на простыни, от чего они намокли под ними. Воздух в комнате сгустился, стал почти осязаемым. Её запах, ощущения внутри, то, как она принимала его — все это опьяняло Сукуну, и он продолжал вбиваться в хрупкое тело, все глубже брать Сэйери, чья боль сменилась наслаждением, переполнившим её до краев. — Так... Узко, — зарычал от удовольствия Сукуна, крепче сжав бёдра Сэйери. — Тебе хорошо? В подтверждение она кивнула, а потом дёрнулась, почти закричала, ногтями вцепившись в его спину, когда Сукуна двинулся грубее. Приподняв её бёдра, чтобы войти ещё глубже, он на секунду остановился, заглянув в глаза Сэйери. По обрывкам дыхания жены Двуликий понял — первый в жизни оргазм уже настиг её. Он самодовольно улыбнулся, но не продержался сильно дольше. Удовольствие захлестнуло его с головой, и Сукуна не покинул её тела, позволив Сэйери в полной мере ощутить жар, разлившийся внутри. Он едва успел отстраниться, когда Сэйери приподнялась и прильнула к нему. Дрожащие пальцы, коснувшиеся его груди, начали давить, заставляя его лечь на спину. Сукуна вскинул бровь от неожиданности и перехватил её запястья. — Ну и что ты делаешь? — голос его прозвучал над её ухом с некоторой насмешкой. И она не знала, что делает. Ведь если подумать, Сэйери мало понимала в близости. Она вспомнила, как она с сёстрами, по ночам, навалившись друг на друга под одеялом, читали «Принца Гэндзи». Они хихикали, перечитывая строчки, описывающие сцены занятия любовью. Но веселье обрывалось, когда к ним поднималась старшая, веля немедленно лечь спать. — Я... Хочу быть сверху, — ответила она настойчиво. Двуликий коснулся её щеки, прежде чем неохотно подчиниться, опустившись спиной на футон. Сукуна никогда бы не позволил женщине подобной дерзости, но для супруги он решил сделать исключение. Ему стало любопытно, как она проявит себя. Он притянул её ближе, по-хозяйски положил ладони на талию, и Сэйери заизвивалась в его руках, упорно отказываясь от содействия, желая взять инициативу полностью на себя. Однако прежняя уверенность покинула её, когда головка члена уперлась между её ног. Сэйери шумно выдохнула, найдя опору в крепких плечах Сукуны — он был весьма доволен резкой переменой в лице упрямой девушки. Но та не собиралась отказываться от своего решения. Сэйери прикрыла глаза, медленно опустившись вниз, чувствуя каждую вену, каждый сантиметр его плоти. Начав медленно шевелить бедрами, она почти захныкала, и Сукуна, вторя её движениям, приглушенно простонал. — Быстрее, — сказал он и шлепнул её по бедру. Сэйери послушалась. Пот выступил на её спине, кожа заблестела в слабом свете первых солнечных лучей, и комната вновь наполнилась звуками наслаждения, смешанными с приятной грубостью. Королю Проклятий этого оказалось мало. Переместив руку на затылок Сэйери, он потянул её за волосы, начал двигаться сам, мягко и осторожно, но требуя большего. — Давай, ещё, быстрее, — голос Сукуны стал ниже, почти перешел в рычание. Двуликий перехватил запястья Сэйери, крепко сцепив их у неё за спиной. Сэйери зажмурилась плотнее, закусила губу и покорно следовала указаниям мужа. Она поняла, что её попытка контролировать ситуацию полностью провалилась, хотя терпеть поражение перед сильнейшим, пусть даже в постели — вполне ожидаемо. Мышцы внизу живота приятно сжались, и удовольствие растеклось по телу, словно его ввели под кожу. Тепло, полностью принятое внутрь, заструилось по ногам. «Ты все-таки отдалась ему добровольно», — упрекало её сознание, пока по щекам текли горячие слезы.

***

День окутал сад тёплым дыханием, и под кроной дерева, усыпанного плодами юдзу, расположилась девушка, в чьих руках тихо мурлыкала кошка. Сэйери нежно провела по шерсти своей питомицы, погрузив пальцы в теплый мех. Умиротворение, испытываемое здесь, на зеленой траве под ярким солнечным светом, казалось непривычным и почти неправильным. Груз, который она несла на себе так долго, вдруг растворился, оставив, однако, невидимый, но ощутимый шрам на сердце. Сэйери приложила ладонь к груди. Где-то под одеждой была спрятана фамильная драгоценность отца, согревавшая лучше, чем весеннее тепло. Так странно было всё это переживать. Сэйери изменилась, а вместе с ней — весь мир вокруг. Но если для окружающих теперь солнце грело сильнее, сады становились краше, и даже сердце её супруга казалось вот-вот растает — для Сэйери все было наоборот. Она стала сдержанной, и кровь внутри неё будто остыла. Листья зашелестели от резкого порыва ветра, и кошка, уютно устроившаяся на коленях хозяйки, зевнула, обнажив маленькие клыки. Уголки губ Сэйери дрогнули, и ей пришлось заправить прядь волос за ухо, чтобы дуновение ветра не разрушило её прическу. За время, проведенное вдали от дома, Сэйери научилась самостоятельности. Она предпочитала не обращаться за помощью к Урауме, полагаясь на свои собственные воспоминания о работе её прежних служанок и следуя своему вкусу. Отражение в зеркале всегда радовало. Взгляд её поднялся туда, где стоял Сукуна, о чем-то переговариваясь со слугой, который, как всегда, держал руки за спиной, слегка опустив голову. Они встретились лицом к лицу только два раза за все время: когда Урауме принес поздний завтрак в комнату, ведь пара проснулась к обеду после первого совместно проведенного времени, и тогда, когда слуга и госпожа случайно столкнулись пару дней назад. Во дворец снова заехал иностранец, намереваясь лично обсудить с Сэйери важные дела. Ей стало так неловко перед Чэн Юншэном, зная, что он прекрасно слышит почти каждую мысль и видит обрывки воспоминаний... Она поспешно кивала на каждое его слово и предложение. Король Проклятий ожидал, что теперь Сэйери станет совершенно послушной и будет спрашивать его разрешения постоянно. Однако этого не произошло, и она с тех пор искала компромисс, давая Сукуне понять, что его мнение важно, но подтолкнуть такого упрямого мужчину к изменениям оказалось сложнее, чем она думала. Но не невозможно. Ей несколько польстило, когда он стал больше прислушиваться к ней и спрашивать совета. Это была маленькая, но важная победа. Услышав шаги, Сэйери успела взмахнуть ресницами лишь пару раз, прежде чем Сукуна оказался рядом с ней. Движения его излучали привычную уверенность, но в тот момент, когда их взгляды встретились — в глазах Сукуны промелькнула теплота, от которой щёки Сэйери запылали. — Наслаждаешься одиночеством? — Сукуна прислонился спиной к дереву, смотря на сидящую у его ног, на зеленой траве, Сэйери. Она подняла голову вверх, глядя на его лицо и неповторимую улыбку. Сэйери пришлось приложить усилия, чтобы не улыбнуться ему в ответ, но она не смогла сдержаться: — Здесь очень мирно. И погода сегодня просто замечательная, — её пальчики перебирали кошачью шерсть, на что любимица отозвалась довольным мурлыканьем. — Если бы ты провела время со мной... — Если это доставит вам удовольствие, — ответила Сэйери, поднявшись с земли, и кошка выскочила из её рук. — Доставит, — отозвался Сукуна, притянув её к себе за плечи и вдохнув аромат цитруса и солнца, задержавшийся на коже. Сэйери положила ладони на его широкую грудь, пока они стояли, не решаясь нарушить тишину. Об их ноги терлась кошка, прося ласки, но пара была занята друг другом. Сэйери подняла голову и сорвала золотистый юдзу, привстав на носочки. Она снова обратила внимание на мужа и протянула ему плод. — Вы любите юдзу? — с любопытством спросила она. — Нет, — он взял фрукт и, оценивающе взвесив его в руке, сказал: — Он кислый. Он вернул плод жене, и та удивленно подняла брови. — Тогда зачем вы посадили здесь это дерево? Двуликий молчал, осматривая свои владения. Затем, вновь поймав взгляд Сэйери, он медленно зашагал с ней по тропинке, придерживая её за плечи. — Иногда я делаю что-то просто потому, что хочу, — голос его звучал без особого восторга, он просто делился тем, как действительно жил и мыслил. — До сих пор я ни о чем не пожалел. Сэйери кивнула, прекрасно поняв, что он имел в виду. Значит, их брак тоже не был поспешным решением для Сукуны? Мысли об этом смущали, но она ощущала приятное волнение и тепло рядом с ним, а ещё — безопасность. Теперь она была под защитой и чувствовала, как сама становится сильнее, не телом, а по-другому. Быть может, им все-таки удастся создать прочный союз?.. Дать друг другу нечто большее, чем клятвы. — Значит, и о нас вы не жалеете? — её вопрос прозвучал тихо, когда они проходили мимо благоухающих белых лилий. — С чего бы? — он засмеялся, покачав головой, словно Сэйери предположила нечто глупое. — Думаешь, ты можешь стать моей слабостью? Вместо ответа, она смутилась еще сильнее и опустила взгляд. Сэйери сама не понимала, на что вдруг понадеялась, но движения Сукуны, когда он внезапно сорвал цветок, вырвали её из раздумий. Лилия оказалась убрана ей за ухо. — Разве не ты говорила, что сила в любви? — Тогда вы ответили, что... Он не дал ей закончить, накрыв её губы своими. Поцелуй длился долго, им потребовалось время, чтобы в полной мере насладиться друг другом, и оба почувствовали, как внутри нарастает жар. Король Проклятий поднял жену на руки, и она ахнула от неожиданности. Сэйери крепко обняла его, прижавшись всем телом, а он прижал её к себе с особой нежностью.

***

Ночь выдалась непростой. Сэйери чувствовала себя ослабленной, её знобило с самого вечера. Она провела некоторое время в спальне, надеясь перетерпеть, как ей казалось, ежемесячную боль. Почему-то, она запомнила испуганное лицо слуги перед тем, как сознание покинуло её, оставив один на один с темнотой. Чтобы Урауме испугался? Из-за Сэйери?.. Ей подумалось, что она умирает, раз тот был шокирован её состоянием. Во сне она чувствовала, как низ живота пронизывает боль, словно острие меча проходит сквозь её тело раз за разом. Эти ощущения не утихали долго, ноги дрожали, и Сэйери слышала только обрывки разговоров: ругань Короля Проклятий, уверенного, будто его жену посмели отравить, и непривычно обеспокоенного слугу, предположившего совсем иное. — Нет, нет... — шепнула она, медленно приходя в себя. — Где я?.. — Сэйери, — знакомый голос вывел её из оцепенения. — Ты меня слышишь? Утренний свет мешал рассмотреть лицо супруга, но когда Сэйери привыкла к яркому солнцу, она увидела мужа. Сукуна сидел у её постели и крепко держал правую ладонь жены в своей. Казалось, он сам пережил ее боль и прошел через эти мучения вместе с ней. Она слабо протянула руку, зацепившись тонкими пальчиками за темную ткань его хаори, и этот жест заставил его сжать губы в тонкую нить. — Ты слышишь меня? Тебе больно? — он повторил вопрос, медленнее. Сэйери кивнула, но Двуликий так и не понял, с чем именно она согласилась, но это больше не имело никакого значения. Она очнулась, она дышит, она будет в порядке. — Вы должны поесть, — обратился Урауме к Сэйери, глядя на нее с каким-то странным сожалением, которого прежде не было в его взгляде. Она мотнула головой, явно не испытывая голода. Позволив себе немного успокоиться, Сэйери тихо, едва шевеля губами, спросила, уже заранее зная ответ: — Что со мной случилось? Слуга и хозяин обменялись взглядами. Сукуна позволил Урауме ответить, но тот начал издалека, говоря слишком расплывчато: — Иногда это бывает, если это в первый раз, если женщина не была достаточно подготовлена... — Я же спросила, что случилось, а не почему, — Сэйери перебила его, и ладонь Сукуны остановилась в её спутанных волосах. Урауме замолчал. Он отошёл к раздвижной двери, которая вела из спальни прямо на веранду, и слегка приоткрыл её, впуская в комнату свежий воздух с едва уловимым цветочным ароматом. Урауме сам не понимал, почему не сказал ей правду прямо. Он не был расположен к Сэйери с самого начала, но теперь ему не хотелось еще больше расстраивать её. Глядя куда-то в глубину сада, Урауме дал ответ: — Вы потеряли ребенка. Сердце в груди Сэйери забилось так громко, что, казалось, его стук услышали все. Сильнее сжав её ладонь, Сукуна напрягся. На лице человека, прошедшего через войны и бесконечные сражения, чьи руки всегда были по локоть в крови, отразилось горькое и болезненное сожаление. Он думал, будто его жена вот-вот разрыдается и бросится к нему в объятия... Вопреки, она лишь прошептала: — Это моя вина.

***

Легкие порывы ветра ласкали кожу и волосы. Луна, полная и яркая, освещала бледное лицо, на котором застыла грусть. Сэйери тихо вздохнула, сидя на деревянном полу и глядя с энгавы на звездное небо. Она провела ладонью по плечам, словно пытаясь смахнуть усталость. Ночь эта была тише и спокойнее, чем предыдущие. Она не могла сказать, что всю жизнь мечтала о детях и что материнство могло бы принести ей удовольствие. Сэйери смотрела на своих сестер, у каждой из которых были дети, чей вид и поведение никогда не вызывали у Сэйери особенно теплых чувств. Малыши шумели и требовали внимания, а о родах и говорить нечего. Она знала много семей, в которых матери погибали, и никакие лекари не могли помочь ни одной из этих несчастных женщин. Однако что-то изменилось внутри неё, когда она узнала, что и сама была в шаге от того, чтобы стать матерью. Сэйери положила ладонь на свой живот. Ей следовало бы избавиться от этой привычки, выработавшейся за прошедшие дни, но она никак не могла перестать. Она закусила губу, злясь на себя. «Любое проклятье можно снять. У нас с Вами еще достаточно времени», – напомнил ей Чэн Юншэн перед тем, как на время отправиться за границу. Сердце тонуло в печали — Сэйери казалось, будто ничто уже не сможет её спасти. Она могла продолжить свой род и род человека, с которым так сильно сблизилась, несмотря на все противоречия. Могла передать ребёнку свои знания и подарить всю нежность, на которую только была способна. Сэйери была бы счастлива увидеть черты своего мужа в их сыне или дочери, только этому не бывать. Она не станет матерью, а он не станет отцом. Половицы на веранде скрипнули, и Сэйери обернулась, встретившись взглядом с Сукуной. Он не спешил со словами — Двуликий переживал потерю настолько глубоко внутри, что Сэйери вовсе не была уверена, было ли ему жаль. Она знала, что он не думал о детях, но ведь и о браке он когда-то не размышлял, верно?.. И вот теперь они здесь — оба по-своему проклятые судьбой. Она медленно поднялась, муж шагнул ей навстречу, и через секунду они уже стояли рядом. Сукуна молча прижал её к себе. Сэйери казалась особенно хрупкой в последнее время, и ему хотелось защитить её от всего на свете. — Все хорошо? — спросил он, поглаживая её поясницу. — Здесь прохладно, пойдём, вернемся в дом. — Нет... Я не замёрзла. Сукуна вздохнул, и на губах его заиграла привычная улыбка. Сэйери оставалась такой же непокорной. Это давало надежду, что скоро все наладится, и она станет прежней. Он наклонился, прислонившись своим лбом к её, и взял женскую ладонь в свою. — Не упрямься, — Двуликий нежно помассировал её пальчики, и Сэйери вдруг смущённо зашевелилась в его объятиях. — У тебя холодные руки. Она расслабилась. Присутствие мужа помогало, и она смогла это признать лишь сейчас. На её щеках появился румянец, когда Сэйери вдруг придвинулась ближе и привстала на носочки. — Тогда согрейте меня, — шепнула она перед тем, как коснуться его губ своими. Они еще крепче прижались друг к другу, и Сукуна, не разрывая поцелуя, подхватил её на руки. Почти не глядя, он нащупал раму раздвижной двери их спальни и, не заботясь о том, чтобы закрыть сёдзи, вошёл в комнату, осторожно опустив Сэйери на мягкую постель. Он нежно погладил её шею, ладонями спускаясь ниже, распахнул её кимоно. Чёрная шёлковая ткань оказалась отброшена в сторону, и Сукуна принялся раздеваться сам. Сэйери не забывала отвечать на его ласку страстными поцелуями, прерывисто дыша от каждого прикосновения. Покончив с одеждой, Сукуна вдавил её тело в матрас, придерживая за талию. Жар поднялся внутри Сэйери, от кончиков пальцев ног до макушки, с каждым толчком и новым движением разливаясь по телу. Души и тела их соединились крепче любых обещаний. Взгляд Сэйери был устремлен в алые, мерцающие в ночном лунном свете глаза, которые, казалось, уносили всю её боль куда-то далеко. Нет, она не любит Сукуну, никогда не любила, и никогда не сможет полюбить... Тогда почему она сейчас вдыхает его запах, чувствует, как бьётся его сердце, позволяет вытворять с собой всё, что угодно? Сэйери не нашлась с ответом, растворившись в ласке, точно сахар в кипятке. Ночь продолжалась, обещая стать особенной.