Забытые клятвы

Пламя костра рвалось ввысь. Сэйери смотрела сквозь горячие языки, словно через расписные алые фусума. Разбойники рассыпались вдоль обочины, готовясь к засаде. Щуплые забрались на деревья, другие, крупные и косматые, укрылись за валунами. Среди них выделялась Юмэ. Она не суетилась, её звонкие команды заставляли бандитов выпрямляться, как под ударом кнута. Веревки врезались в запястья, и Сэйери заёрзала, пытаясь облегчить трение. Собственное дыхание казалось слишком шумным, сбивчивым, как у загнанной лошади. Она сжала губы и зажмурилась. Тревога сковывала тело, сжимала внутренности, постепенно сменяясь стыдом. Давно Сэйери не ощущала себя столь... уязвимой. Точно провинившийся ребёнок, знающий о неизбежном наказании, или заяц, в плоть которого вот-вот вонзятся волчьи клыки. Останься она подле Двуликого, любых неприятностей удалось бы избежать. Ей живо представился его разъярённый взгляд, вены, от напряжения выступающие на смуглой коже. Очередная попытка доказать мужу свою самостоятельность провалилась. Шанс ускользнул, словно кандзаси вывалившаяся из прически в грязь. Сэйери оставалась привязанной к колесам гисся, поэтому повернуться ей удалось лишь вполоборота к костру, который горел неподалеку. Только какой от него толк в погожий день?.. Она не успела ухватиться за мысль, как услышала голос сбоку. — Твоя уверенность до сих пор на месте, — Юмэ постучала себя по груди, привлекая внимание. — Вижу, сдаваться тебе нелегко. Привыкла, что всё делается по-твоему. Думаешь, и муженёк прибежит, стоит тебе захныкать? — Он придёт, — заявила Сэйери. — Точно знаю. — Да ну? — Юмэ склонила голову. Крупная серьга в её ухе блеснула на солнце. — Знание штука ненадёжная. Мои люди клянутся, будто завтра будут живы. А потом я вижу их кишки на дороге. Юмэ присела рядом, так близко, что Сэйери ощутила запах — дым, полынь и горьковатое нихонсю. Из-за пояса она достала кожаный мешочек, вынула горсть чёрных ягод и с хрустом размяла одну пальцами. Другую бросила в рот, медленно пережевывая пожелтевшими зубами. Разбойница протянула руку, улыбаясь так, словно делила трапезу с подругой, а не пленницей. На губах её остался след сока, похожий на свежую кровь. Сэйери мотнула головой, и растрёпанная коса окончательно рассыпалась. Белые локоны водопадом упали на её лицо и плечи, скрыв Сэйери от удивлённого взгляда Юмэ. Обрезанные передние пряди мгновенно выдали секрет, давая простой, но красноречивый ответ на вопрос, кого головорезы на самом деле пленили. Сердце в груди Сэйери забилось быстрее, будто её застали обнажённой. Она повела плечом, пытаясь убрать часть волос назад, но связанные за спиной руки не позволяли сделать это. — Я была слишком резка с тобой, о‑химэ‑сама, — с усмешкой сказала Юмэ, глядя на пленницу. — Долго же ты таилась под личиной свинарки. Теперь я должна поверить, будто и твой благоверный охотится без прислуги? — Он предпочитает уединение, — твёрдо ответила Сэйери. Теперь, когда скрыть своё происхождение было невозможно, она демонстративно выпрямилась и подняла подбородок. — Ему чуждо собирать подле себя стайку, — она кивнула в сторону прячущихся разбойников. Юмэ устроилась удобнее, небрежно положив локоть на колено. В её взгляде блеснул смутный интерес — лёгкая забава. Она вдруг напомнила Сэйери Сукуну в его хитрой, вечно ищущей развлечений ипостаси. — Ты или смелая, или юродивая. Обычно девки визжат да умоляют отпустить. — С чего бы мне унижаться? — Сэйери вздохнула, прикрыв глаза на мгновение, словно так ей лучше думалось. — Почему ты?.. — Почему краду и убиваю? — Юмэ оборвала её на полуслове. — Выживать в одиночку сиротой проблемно. Особенно если ты... другая, — голос её сделался тише. Сэйери разглядела линии на лице разбойницы, когда их взгляды пересеклись. Ей вспомнилось, как Сукуна рассказывал о первой татуировке, полученной в отрочестве — то ли за кражу горсти зерна на рынке, то ли за другой проступок. Неужели детство и юность одинаково безрадостны для каждого шамана, родившегося за пределами могущественных кланов? — Служить Его Величеству при дворе это великая честь, — Сэйери подбирала слова с осторожностью. Юмэ фыркнула и лениво закинула руки за голову. Жилы змеями заструились под её бронзовой кожей. Она повела пальцем в воздухе, словно уже мысленно подсчитывала заработанные монеты. — Свобода дороже какой-то там чести, — заметила Юмэ. — К тому же платят мало. Ты только посмотри — мы с моими ребятами вдоволь нажремся, а может, даже на новое снаряжение хватит, — она довольно похлопала по позолоченной обшивке повозки. Сэйери порывалась возразить, высказать нравоучения, но от неё это прозвучало бы нелепо — от жены Двуликого Сукуны, от женщины, которая уже мстила. Взгляд её упал на землю, и мысли потекли в странном направлении. Разве можно винить лису, что та ворует кур из курятника, чтобы выжить? Теперь и ужасы вокруг казались такими же естественными. И всё же... Всё же становиться добычей не хотелось. — Я должна спросить... — начала Сэйери. — Семь лет назад здесь погиб мой отец. Мне сказали, что это был проклятый дух. — Ты ищешь его убийцу? — уточнила Юмэ. Сэйери кивнула. Разбойница посмотрела вдаль — сначала на ту часть дороги, что вела в столицу, а затем на ту, что терялась за зелёными холмами. В глазах Юмэ на секунду промелькнуло сожаление, но тут же утонуло в карих глубинах. — Духов здесь нет, — произнесла она наконец. — А вот всадников столько, что не разберёшься, кто когда проезжал. Как иголку в стоге сена искать, химэ. Сэйери приоткрыла губы, силясь задать новый вопрос, но что-то вокруг изменилось. Воздух сгустился, как перед бурей. Сердце сбилось с ритма. Он близко. Юмэ тоже заметила перемены. Она медленно поднялась с земли, разминая запястья. Глаза прищурились, точно она видела нечто скрытое от остальных. Запахи дыма, влажной коры и пота не испарились, но к ним добавился новый, металлический и тревожный. Она сглотнула, ощутив на языке привкус крови. — К нам пожаловал гость, — сказала она себе. Сэйери закусила губу и сжала пальцы, насколько позволяли верёвки. Разбойники, прежде не ведавшие такой мощи, широко раскрыли глаза, когда из леса вышла гигантская фигура. Юмэ сразу оценила Двуликого: уверенная походка, гордая осанка, ленивый взгляд, словно его жена была напугана полевой мышью, а не захвачена разбойниками. В правой нижней руке он держал мешок с тушками пойманных на охоте животных, но тут же небрежно выпустил его, оставив на земле. Будь это обычный шаман — Юмэ атаковала бы. Будь это ёкай — приказала бы своим людям бежать. Но это было нечто иное. «Стихийное бедствие», — подумалось ей. — Значит, легенды не врут. Хотя по слухам ты был выше. Сукуна молчал, и молчание это пугало больше слов. Он медленно обвёл взглядом людей вокруг, считая. Один из бандитов не выдержал: — Юмэ… — выдохнул он хрипло, переступая с ноги на ногу. — Может, не стоит… Сэйери успела заметить, как Сукуна метнул смертоносный «разрез». Тяжёлое тело рухнуло в грязь, а голова по кругу покатилась под вопли разбойников, остановившись у ног побледневшей Сэйери. Тёплая кровь запятнала край её косодэ, и в нос ударил удушливый запах смерти. Она плотно сжала губы, сдерживая подступившую к горлу тошноту. — Ещё звук, — прогремел Сукуна, не сводя взгляда с Юмэ. — И я сокращу твою шайку до нуля. Предупреждение Двуликого стёрло усмешку Юмэ. Она отступила назад, схватив пленницу за волосы, больно запрокидывая голову. Холодный металл коснулся шеи. Сэйери задохнулась, вцепившись в верёвки, словно те могли удержать её на этом свете. Кожа под лезвием покалывала, сердце колотилось так гулко, что, казалось, его ритм слышали все вокруг. Она не смела даже сглотнуть, лишь обречённо смотрела на мужа широко раскрытыми глазами. — Десять… Нет, дюжина мешков золота, и я верну её, — утвердила Юмэ. Сукуна шумно выдохнул, будто разговор уже успел изрядно утомить его. Рассечённая бровь дёрнулась в раздражении. — Поздновато торговаться, — произнёс он, потирая затылок. — С чего ты решила, что можешь назначать цену за то, что принадлежит мне? — Не моя баба сейчас под ножом, — прошипела Юмэ. Разбойники зашевелились, почуяв опасность — их лидер теряла контроль. Лезвие плотнее прижалось к коже. Боль вспыхнула, и по шее Сэйери потекла тонкая струйка крови, скрывшись в ключичной впадине. — Думаешь, я боюсь сдохнуть? — продолжила Юмэ. — Да я назло её прирежу. Сто раз видала таких, как ты: воин добротный, а вот мужик из тебя паршивый. Сэйери заметила, как челюсти Двуликого сжались. Мышцы напряглись, словно внутри он удерживал нечто гораздо более разрушительное, чем гнев. Взгляд его сделался тяжёлым, колючим, точно слова разбойницы пронзили его стрелой. Но, вопреки ожиданиям, Сукуна неспешно сложил верхнюю пару рук на груди вместо атаки. Показательное хладнокровие сбивало бандитов с толку. Даже самые безобидные движения Двуликого заставляли их дёргаться и хвататься за оружие. Его чёрное косодэ слегка распахнулось, обнажая пасть на животе. Язык медленно скользнул по верхнему ряду зубов. — Бери, — Сукуна кивнул в сторону мешка с добычей. — Это всё, что я готов оставить после охоты. Юмэ прищурилась. Один из разбойников нервно хохотнул, но тут же умолк, устрашившись её ярости. — Ты издеваешься. — Издеваешься ты, когда крадешь у меня из-под носа женщину и просишь за неё плату. Сомневаюсь, что ты способна на что-то большее, чем ребячиться. Плохое предчувствие царапнуло Сэйери изнутри по рёбрам. Угроза повисла в воздухе, подобно занесённому над шеей клинку палача. Она слышала, как дыхание Юмэ за её спиной сбилось, будто та боролась с собой — поддаться или отступить? Юмэ почти толкнула пленницу в руки к её супругу, но в последний момент передумала и ещё крепче вцепилась в её затылок. Если бы Двуликий не убил одного из её людей, она не приняла бы этот вызов. — Клык за клык — таков путь разбойника, — произнесла Юмэ, слегка опустив лезвие, но не ослабив давления на кожу Сэйери. — Коли готов расплатиться ею, я дам тебе бой. Сэйери закрыла глаза. Холод у горла стал невыносимым. Сукуна молчал, и мгновения эти тянулись бесконечно. Тишину разорвал смешок, когда он наконец заговорил: — Как в былые деньки, — он сделал шаг вперёд, и Сэйери мгновенно уловила ход его мыслей. Воспоминания о сражении Двуликого с Годзё вспыхнули в сознании яркими красками. — Разрешаю напасть первой. Юмэ небрежно оттолкнула Сэйери в сторону, спрятав нож за пазухой. Сэйери оказалась в куче мокрой листвы — земля ударила в плечо, выбив воздух из лёгких. Сукуна бросил на неё быстрый взгляд и, убедившись, что та жива, приготовился к схватке. — Назад! — рявкнула Юмэ, не оглядываясь. — И потушите костёр. Разбойники отступили, спотыкаясь о корни. Кто-то из них плеснул в огонь студёной воды. Сэйери перекатилась на спину, засучив руками и ногами, хватаясь за призрачный шанс освободиться. Она потёрлась связанными запястьями о кривой пень, надеясь зацепить веревку. — Слышьте, мужики, девка-то вот-вот дёру даст! — крикнул один из разбойников, указывая на Сэйери. Однако никто не успел вмешаться. Лес взорвался движением. Юмэ ринулась вперёд, схватив из костра тлеющие угли голыми руками. Двуликий с мрачной ухмылкой вскинул руку, посылая в её сторону несколько «разрезов». Юмэ инстинктивно отскочила. Охваченные страхом разбойники припали к земле — за их головами пронеслась мощная волна сжатого воздуха, разрубая деревья в щепки. Угли в руках Юмэ заискрились, прежде чем она метнула их в сторону Сукуны. Пространство разорвалось от свиста. Встревоженные птицы взмыли в небо, покидая кроны деревьев. Их резкие, пронзительные крики вторили грохоту битвы. Сукуна резко выставил предплечье — уголь на лету изменился, превращаясь в нечто более жесткое и прочное, разрывая плоть и кости. Кожа мгновенно покрылась ожогами, но он лишь усмехнулся, активируя обратную проклятую технику. Раны затянулись, словно их никогда не было. Воспользовавшись краткой заминкой, Юмэ бросилась вперёд, точно рассвирепевшая волчица. Она выставила кулак, готовясь нанести сокрушительный удар. — Усиление эффекта, да? — проскрежетал Сукуна, поймав её запястье стальной хваткой. — А неплохо, но с нуля ты не создашь урон. Одним угольком поле не подожжёшь. Юмэ зарычала, глаза её вспыхнули гневом, прежде чем она успела разжать ладонь, выпустив горсть песка. Двуликий поморщился, чувствуя, как лицо его рассекли тысячи невидимых «разрезов». Кровь хлынула из царапин, заливая веки, окрашивая белки в красный. Он отбросил Юмэ так, что платформа её гэта оставила глубокие борозды в грязи. Она рухнула, ладони вжались в гравий, а проклятая энергия хлынула потоком вниз. Гравий забурлил, дробясь под ногами Сукуны. Однако давление сломалось, когда Сукуна контратаковал. Сеть «разделки», направленная в землю, разорвала воздействие чужого проклятия. Лицо Юмэ исказилось от напряжения. По виску скатилась капля пота, смешиваясь с пылью. Она уже потратила больше проклятой энергии, чем рассчитывала. В этот момент Двуликий оказался рядом, его тень зловеще скользнула по земле. Юмэ решительно развернулась, но Сукуна ударил её в плечо, отшвырнув спиной в камень. Валун треснул, и из груди Юмэ вырвался рваный вздох. Она собрала остатки проклятой энергии, тело дрожало от напряжения, точно натянутая струна бивы. Сукуна, напротив, стоял расслабленно, лицо его озаряла ухмылка, а глаза блестели холодной уверенностью. Разбойники, почуяв приближающуюся гибель своей предводительницы, сильнее припали к земле. Освободившаяся Сэйери подалась вперёд, не успев вымолвить ни слова. Воздух наполнился гулом, и теперь в нём ощущалась угроза. Юмэ вытянула кончики средних пальцев, соединив остальные в суставах, а большие — друг с другом. — Расширение пространства: Сокровищница тысячи Будд. Вокруг Юмэ и Сукуны возник барьер, отрезавший их от остального мира. Лес исчез, хвойный влажный аромат растворился в пустоте. Окружение преобразилось в тесную пещеру с неровными сводами, уходящими ввысь. В полумраке тускло блестело золото, повсюду стояли выцветшие сосуды и лампы, а под ногами звенели монеты. Юмэ шагнула вперёд, уверенно коснувшись ближайшего сосуда. Золото отозвалось глухим звоном, и изнутри хлынула вода. Плотный поток понёсся вперёд — вода жгла, как расплавленный воск, заставляя ткань на теле истончаться и расползаться. Сукуна сбросил косодэ с холодной ухмылкой. Она потянулась к следующему сосуду - в воздухе повеяло морозом, и холод мгновенно окутал пещеру. Сукуна сложил ручную печать, активировав Корзинку полной пустоты, отсекая воздействие гарантированного эффекта чужого пространства. Лёд раскололся, и вместе с ним в воздух взметнулось облако гравия. Острые камни вонзились в кожу, оставив глубокие рваные раны. Юмэ тяжело дышала, её плечи дрожали от напряжения. Барьер рассыпался прежде, чем она успела атаковать снова, и она рухнула на колени. Кровь заливала её голову и внутренности после огромных затрат проклятой энергии. Разбойники, словно тени, бросились врассыпную, не решаясь подойти к раненой предводительнице. Двуликий окончательно утратил интерес. Теперь его внимание привлекла подбежавшая Сэйери, растрёпанная, в испачканной, помятой одежде. Она опустила глаза, ожидая упрёка, но Сукуна лишь снял с её макушки прилипший лист. — Господин, я узнала от неё кое-что важное... Про отца. Сукуна приподнял бровь, и его пальцы коснулись царапины на шее Сэйери. Тепло обратной проклятой техники мгновенно залечило рану, не оставив следа на бледной коже. — И ты решила её пощадить? Весьма великодушно, особенно если она солгала. — Не лгала, — Юмэ вытерла рот тыльной стороной ладони. Голос её звучал хрипло от кровавой мокроты. — Проклятых духов на этой дороге нет... Их что-то или кто-то отпугивает отсюда. Во взгляде Сукуны мелькнуло удивление. Он ожидал услышать поток грязных ругательств, но вместо этого встретил честный ответ. Не произнеся ни слова, он жестом поманил жену за собой. Сэйери кивнула, бросив последний взгляд на Юмэ и разбойников, прежде чем раствориться в тени тропы рядом с Сукуной.

***

Деревянные половицы тихо скрипнули, когда хозяин дома, скинув грязные сандалии, переступил порог. Родные стены встретили теплом. В воздухе витал пряный аромат сандала и таяющего воска. Сэйери задержалась у входа, впитывая знакомые очертания: мягкий свет, разлившийся по углам, низкие тени от бумажного андона и умиротворяющую тишину особняка. Она медленно выдохнула, пытаясь вытолкнуть наружу напряжение, которое всё ещё цеплялось за тело и разум, как колючая трава. Футон был аккуратно разложен, а в углу на низком столике дымился ячменный чай. Верный слуга, предчувствуя возвращение хозяина, подготовился заранее. За сёдзи послышалось приглушённое мяуканье, но Сукуна лишь раздражённо пробормотал что-то себе под нос и не пустил Момо внутрь. Уголки губ Сэйери приподнялись в едва заметной улыбке. Всё происходящее казалось нереальным… Эфемерным. Недавно её держали чужие руки, грубые и жадные, а теперь она стояла здесь. Дома. В безопасности, и наблюдала, как муж убирает влажные волосы назад, вытирает лицо и шею тёплым полотенцем. Капли воды стекали по его коже, повторяя линии мышц и татуировок, исчезая за поясом хакама. Румянец вспыхнул сам собой, затопив щёки. В груди поселилось тягучее, приятное томление, требующее протянуть руку навстречу желанию. Бесшумно, словно осторожная лиса, Сэйери скользнула за ширму. Теперь она прислушивалась к каждому движению, к шороху ткани, к тому, как Сукуна сел на татами и придвинул к себе поднос. «Сейчас», — решила она. — Господин, — тихо позвала Сэйери, выглядывая из-за ширмы. — Самой мне не справиться с поясом. Она поджала губы, чувствуя, как стыд разливается по телу. Едва ли эта нелепая шалость удастся... Верхняя часть косодэ соскользнула с плеч, оставшись болтаться на талии. Пот неприятно лип к коже, мышцы саднило. Но Сэйери проигнорировала боль — она замерла, прислушиваясь к звукам за бумажной перегородкой. Пол жалобно скрипнул под медленной поступью Сукуны. Точно волк, привлеченный лунным светом, он приближался. — Вот здесь, — шепнула Сэйери, поёрзав, словно маленький зверёк, молящий о спасении. Жар, волнами исходящий от его тела, окутал её, когда он остановился сзади. Тёплые ладони скользнули по плечам, опускаясь ниже, проверяя и заново обозначая территорию. Сукуна дотронулся до пояса — слишком уж осторожно для того, кто одним пальцем мог одолеть сотни... нет, тысячи смертных. Ткань поддалась, зашуршав, как сухая листва. Он потянул мучительно медленно, и узел начал распускаться, теряя форму, точно противник, признавший поражение. Одной рукой он осторожно расправил спутанную прядь волос Сэйери, а другой огладил пунцовую щёку. Веки закрылись сами собой, тело с благоговением принимало ласку. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Невидимые струны души оказались потревожены. Страх испарился, превратившись в спокойную мелодию. И всё это делали его руки, с которых стекали невидимые реки крови и боли, принесённой другим. Сэйери мотнула головой, отгоняя наваждение прочь. Не сейчас. Пояс оказался отброшен в сторону, и ткань раскрылась, словно напитанной влагой цветок. — Ты напряжена, — не упрекнул, а тихо заметил он. — Мне просто подумалось, будто сегодня вы другой, — неуверенно произнесла Сэйери. — Значит, мне стать прежним? — шепнул он ей на ухо, вызывая волну мурашек по коже. Он провёл рукой по краю ткани и резко отдёрнул в сторону. Сэйери ахнула, едва удержавшись на ногах. Свет от андона скользнул по её обнажённому телу, и Сукуна задержал взгляд на манящем изгибе бёдер. Желание охватило Сэйери, и она, ведомая инстинктом, прогнулась в пояснице. Руками она упёрлась в столик за ширмой, опасаясь, будто бумажная конструкция рухнет. Не глядя, Сэйери смахнула гребень и баночку с тушью прочь — та прокатилась по татами, чудом не раскрывшись. Сукуна низко зарычал, распяв Сэйери под собой. Колени глухо стукнулись о пол, но боль только усилила возбуждение. Пальцы его скользнули вниз, собирая влагу с нежных складок, смазывая и сжимая основание его твёрдой плоти. Щёки Сэйери вспыхнули, грудь тяжело поднималась. Она заёрзала, чувствуя, как внизу живота нарастает напряжение. — Господин... — проскулила она. — Пожалуйста... Тяжёлый член дразняще скользнул по промежности. Сэйери задрожала от предвкушения, но Сукуна лишь лукаво усмехнулся, неторопливо толкнувшись между её бёдер. Сэйери жалобно пискнула. — Ш-ш, — его ладонь легла на подбородок, заставив поднять лицо от стола. Мягким движением он провёл пальцами по её раскрытым губам, резко прижавшись к ягодицам. Сэйери вскрикнула. Удовольствие растекалось волнами, поднимаясь от сжатых пальцев ног, по горячим венам, до самой макушки. Сукуна сразу взял быстрый темп, жадно прикасаясь к каждому сантиметру её кожи — то сжимая бёдра, то оттягивая назад волосы. Его дыхание и запах наполняли Сэйери, оставляя почти звериные метки. Ногти Сэйери впились в стол, а лицо менялось с каждым толчком, отражая блаженство. Сукуна уткнулся ей в плечо, прикусывая кожу, и тут же обводил губами, желая вновь ощутить вкус. Когда он толкнулся глубже, Сэйери сжалась вокруг его члена особенно сильно. Низкий стон вырвался из его груди против воли. Сукуна двинулся резче, впившись зубами в её шею, удерживая дрожащую, уже достигшую пика Сэйери на месте. Она прикрыла слезящиеся глаза, чувствуя, как тело мужа вновь наполнилось похотью. За чернотой век блестели искры пережитого наслаждения. Пара не спешила к футону… Не спешила, так и не заметив оставленного на нём белого конверта.