Апокрифы Белерианда

— Феанаро, ну куда? — причитал Арафинвэ, единственный глас разума в семействе, к которому Феанаро хотя бы иногда делал вид, что прислушивается. — Куда вы собрались пятого рожать? — Дал Эру зайку — даст и лужайку, — философски повторил Феанаро раз слышанную от отца поговорку. Отец, правда, что-то такое говорил на третьем внуке. Когда на подходе был четвёртый, он уже больше молчал. Очевидно, взгляды на распределение заек и лужаек волей Эру претерпели некоторые изменения под влиянием обстоятельств. — У тебя комнат в доме сколько? — не сдавался Арафинвэ. — Три? — Есть ещё чердак, — справедливо возразил Феанаро. — И чулан. — То есть, младшего в чулан, да? Феанаро смерил брата снисходительным взглядом, как бы говоря, сколь мало тот понимает в распределении детей по площадям. — В чулан — старшего, — принялся он растолковывать очевидные вещи. — Второго — на чердак, там лучше шумоизоляция. Третий и четвёртый вполне помещаются в одной комнате и даже почти не дерутся. Ещё одну комнату занимаем мы с Нерданель, ну а младенцу отдельное помещение пока не нужно. Как видишь, помещаемся с запасом. Арафинвэ покачал головой. — Ты только забыл, что в одной комнате мастерская твоей жены, в другой — твоя собственная, в которой малахитовая пыль стоит коромыслом, в третьей — склад барахла. А в комнате с младшими детьми живёт еще и собака! — Собака там почти не бывает, — Феанаро пожал плечами. — Третий, честно говоря, тоже. Большую часть года они отлично размещаются на конюшне. — Какой её части — той, где коновязь, или где навес для сена? — Где каптёрка с сёдлами. Но пёс в этом году туда уже не влезает, так что, видимо, спят на сене. Арафинвэ застонал. — Феанаро, ты понимаешь, что так нельзя? — Что нельзя — спать на сене? — уточнил Феанаро. — Нельзя заводить детей, содержание которых ты не тянешь! О чём ты думал, когда делал жене пятого?! Вещи, о которых Феанаро думал в тот момент, определённо не предназначались для обсуждения с сиблингами, так что он просто пожал плечами. Откровенно говоря, в его сердце некоторое время жила надежда, что Финвэ всё-таки проспонсирует содержание нового внука или хотя бы уже имеющихся. Но счастливый дед только поздравил с очередным расширением семейства. — Ты же говорил, что хотел большую семью, — попенял отцу Феанаро. — Я и сейчас хочу, — согласился тот. — А Индис хочет новую арфу. А поскольку от того, получит ли мачеха требуемое, немало зависело расширение собственной семьи Финвэ, приходилось идти на жертвы. В создании новых детей отца всегда увлекал не только результат, но и процесс. — А кормить их чем? — не унимался Арафинвэ. — Одним лембасом на всю семью? — Ну, третий уже подался в ученики к Оромэ, — с нежностью произнёс Феанаро. — Сам добывает еду себе и собаке. Ему нравилось, когда дети достаточно рано понимали, где им повезло — или не повезло — родиться, и делали соответствующие выводы. — А остальные? — Четвёртого мы пока кормим, так и быть, — Феанаро загибал пальцы. — Второй подался в менестрели, потому что менестрель никогда голодным не останется. А старший... Тут он поморщился, потому что старший нашёл самый простой и одновременно самый неудобный для отца способ решения проблемы — он ходил обедать к Нолофинвэ. Почему именно к нему и как это связано со старшим из сыновей полубрата, Феанаро предпочитал не задумываться. Он утешал себя мыслью, что это, определённо, лучше, чем если бы сын Нолофинвэ, этот, как там его, с косичками, ходил обедать к ним.