Апокрифы Белерианда

Намо Мандос постановил повесить в чертоге, где обитал дух Феанора, гобелен, бесконечно транслирующий избранные сюжеты из жизни его потомков. По его замыслу, глядя на страдания и тяготы своих сыновей и внука, мятежный сын Финвэ скорее приблизится к раскаянию и пониманию важности смирения перед могуществом Валар. Мириэль, которой велено было выткать этот гобелен, не сопротивлялась воле Судии. В великой мудрости своей она, желая смягчить участь сына, пошла иным путём. Вместе с гобеленом она передала в Чертоги пульт. — Нет, погоди, дай мне, я знаю, что включить! — Стой, я на первую брачную ночь Атаринке перемотать хочу! — А ну не смей! — Эру Единый, Курво, уймись, что они там не видели… В сороковой раз будут пересматривать. — Мне нравится момент, когда под смешение света в шатёр заползает абсолютно пьяный Турко и ищет свои штаны, по-моему, это был лучший момент той свадьбы. — Я вас ненавижу. Лучше пересмотрите мою смерть. — Это и была твоя смерть, братец, твоя моральная смерть… — Я потом включу тот момент, где вы, твари рыжие, мелкие пытаетесь в один горшок помочиться, а попадаете друг в друга! — Не надо, я знаю момент лучше — где они это делают, будучи взрослыми. — Морьо, предатель! — А кто сотню раз на повторе пересматривал день, когда я первый раз был в Белегосте и собрал лбом все дверные притолоки и потолочные балки? И ржал при этом каждый раз как первый? — Но это было смешно. — Мне не было! — Но ты смеялся вместе с гномами. — Мне надо было как-то сохранить лицо! — Конечно, раз макушку уберечь не удалось… Мятежный дух Феанора мысленно застонал. Некогда он сделал сыновьям и жене палантиры числом по одному на каждого — чтобы они не дрались, выбирая, что посмотреть. Теперь же гобелен был один. И пульт был один. А желающих им воспользоваться было семеро, и не было никакой возможности скрыться от них. И других развлечений не было тоже. Феанор давно уже не хотел завладеть пультом — он хотел, чтобы проклятый гобелен полыхнул синим пламенем. Кстати, о пламени… Он обратился к Келебримбору, чей дух присоединился к семейному собранию не так давно. — Ты серьёзно отдал Кирдану Корабелу Нарью? — Ага, — безмятежно отозвался тот. — Корабелу. Тэлеро. Кольцо огня? — Именно, — подтвердил внук. — И кто ты после этого? Тот развёл руками. — Вообще-то, я задумывал это кольцо для себя… Но раз уж не довелось самому воспользоваться, почему бы напоследок не отдать дань семейной традиции? Всё равно умирать. Феанор взглянул на него, потом на сыновей, среди которых всё ещё кипела битва за пульт от гобелена. — У всех в нашем семействе отвратительное чувство юмора, — заключил он. — У всех.