Завтра ветер переменится

      Простые джинсы, чёрная футболка, красные глаза и синяки под ними такие, будто она провела последние несколько ночей гораздо веселее, чем просто ворочалась в постели без единого намёка на сон. На её взгляд слишком длинные волосы и потрескавшиеся от сухого воздуха губы. Гермиона стояла возле зеркала и оценивающе на себя смотрела. Она испытывала чувство тотального неудовлетворения всем, что ее окружает. Ей казалось, что что-то не так. Будто она не могла смириться с тем, что видела в отражении. Пыталась найти то, чего нет. И будто улавливала это в уголке своего глаза, когда отводила взгляд. Но нет, ничего не менялось. Что-то не так с волосами, как-то странно сидит на ней футболка, веснушки какие-то не такие, как были всегда, глаза какого-то непонятного цвета. Что-то поменялось, а что конкретно, даже она не могла никак уловить. С дня окончания войны прошло четыре года. И четыре года как она не могла найти себе места в собственной жизни. Ее кидало из стороны в сторону: странные, неудачные, недоотношения с Роном, попытка работы в министерстве, непродолжительная жизнь с Гарри и обиженным Роном на Гриммо. Поездка в Австралию к родителям, где она не смогла сделать вообще ничего, кроме как показаться странной незнакомой, сталкером, следящим за ничем не примечательной семьей проживающий в окрестностях Сиднея. Всё шло не так. В руке она держала большие, очень острые ножницы. Взяв в свободную руку прядь волос, Гермиона выдохнула и отрезала её, глядя на то, как приличной длины локон падает на пол. Она прислушалась к своим ощущениям, чуть прищурив глаза, рассматривая себя в зеркало: часть волос, вьющихся, чуть рыжеватых, с выцветшими то тут, то там прядями, стали немного длиннее плеча. Ей понравилось. Она вошла во вкус. Что там говорят про неудовлетворённых женщин и их желанием стрижки покороче? Спустя буквально пять минут и пару незамысловатых невербальных заклинаний подравнивания, на неё смотрела все та же девушка, которая выглядела до сих пор странно, но хотя бы с приемлемой, на ее взгляд, причёской. Ничего не изменилось. Вообще. Гермиона раздражённо кинула ножницы на кровать, не обращая внимания на разбросанные по полу волосы, направилась в ванну, чтобы привести себя в порядок. По пути она скидывала с себя одежду, оставляя её так же то на полу, то на кровати, на кресле, пока совершенно обнажённая не ступила в душ. Включив воду, не дождавшись пока она нагреется, Гермиона, казалось, пыталась заморозить все мысли, ошпаривая их затем практически кипятком. — Черт! — выругалась она, проклиная магловское изобретение, которое не могло сразу подавать воду адекватной, для живых людей, температуру. Она была зла. Она была чертовски зла на себя, на работников министерства магии, на чёртовых журналистов, которые за два года с лишним так и не смогли оставить её в покое, на дурацкий душ, после которого она была больше похожа на варёного рака, чем на человека, на проклятого Рональда, который за все время так и не смирился с тем, что он просто друг. *** Гермиона целых четыре года искала себе место, которого, казалось, не существовало в этой вселенной. Сразу после войны и экстерном сданных ТРИТОНОв она отправилась в Австралию. Но что-то в очередной раз пошло не так и заклинание, которое должно были вернуть память её родителям явно не сработало. Гермиона только выставила себя дурой, появившись у них на пороге, помахавшей палочкой возле их лиц и произнесшей какую-то тарабарщину. Дверь открыл отец и в тот момент, когда Гермиона уже почти договорила заклинание, подошла её мать, как она впоследствии поняла благодаря конвертам в почтовом ящике — Джин и Джеймс Преско. На руках у неё сидел маленький, черт возьми, ребёнок, в голубых шортах и футболке с жирафом. Если бы Гермиона хоть раз в жизни видела маленьких детей вблизи, то поняла, что ему было не больше полутора лет. Он был точной копией Гермионы в этом же возрасте, если верить фотографиям, которые остались теперь только в её памяти и то не совсем чёткими. — Черт, черт, черт, — Гермиона резко развернулась и стала быстро уходить от дома своих родителей. — Простите, я ошиблась. Хорошего дня, — прокричал она, даже не оборачиваясь, не заботясь о том, слышали ли её. Гермиону никто не видел на протяжении трех лет. Изредка она отправляла сообщения Гарри и Рону, сообщала что жива и в целом невредима. Она исколесила почти весь мир. Искала различные проявления магии коренных народов разных стран, пыталась найти ответы на свои вопросы, отвечала на чужие. Связалась с разрушителями проклятий Египта, Южной Америки. Провела несколько недель с монахами в Тибете, даже прожила со странной, старой и совершенно слепой ведуньей, в невероятно холодной избе, где-то в Сибири. Она изучала шаманов на Бали. Отшельник в Индии за три месяца показал ей, как с помощью медитаций можно легко обучиться беспалочковой магии да так, что палочкой Гермиона теперь пользовалась скорее по привычке, пользуясь магией исходящей изнутри, напрямик из её магического ядра. Зачем, спрашивается, семь лет учиться в школе, если за несколько месяцев ее обучили гораздо большему и намного полезному волшебству? Однажды, она попала в племя Африканских аборигенов, которые встретили Гермиону очень радушно, усадили её на бревно и стали завораживающе танцевать вокруг неё, украшая ее шею венками из красивых мелких цветочков, намазывая её руки ароматным маслами. Девушка заподозрила что-то не так в самый последний момент. Она успела аппарировать, чуть не расщепившись по пути, когда осознала, что племя предпочитает обедать симпатичными девушками, а не ягодками и орешками. Несмотря ни на что она была счастлива. Счастлива, собирая книги, свитки, рукописи, артефакты и просто устные знания со всего мира, хотя прекрасно понимала, что просто попала в колею прокрастинации. Надо было возвращаться домой, или, по крайней мере, в то место, которое когда-то им было и найти себе применение. *** Гермиона вернулась в Англию всего пол года назад, а по ощущениям, она будто никогда не уезжала. — Прости, Рон, но я думала, что моё отсутствие хотя бы намекнуло тебе, что у нас нет, и не было отношений и не могло бы быть. — Да, возможно слишком резко, но Гермиона даже не подозревала, что они начали встречаться, поцеловавшись однажды в Тайной комнате на адреналиновом пике. О таких вещах девушку в приличном обществе вообще-то предупреждают. Репортёры, будто находились в режиме накапливания энергии все время её отсутствия, так как сейчас доставали её каждый день, где бы она не находилась. Однажды она прокляла одного, который прятался в соседней кабинке туалета министерства непонятно что, пытаясь разузнать. От одного чудом оторвалась в магловском районе Лондона, в последний момент успев забежать в вагон метро и умчаться на другой конец города, лишь бы ее не трогали. Бесконечные вопросы, бесконечные просьбы интервью, преследования, все это вы-ма-ты-ва-ло. *** Гермиона высушилась с помощью магии, надела обратно одежду, которую с себя скинула, предварительно очистив её парой простейших заклинаний, попыталась завязать волосы в пучок на макушке. Передние пряди оказались для данного мероприятия слишком короткими, упав, обрамляли лицо. Взглянув на себя последний раз в зеркало Гермиона беззвучно аппарировала. *** Кингли Бруствер, министр магии, стоял у потертой деревянной двери, на самом нижнем этаже министерства, куда даже ему нужно было получать допуск, не решаясь постучать. За дверью что-то издавало громкие звуки, сразу после них женский голос злобно чертыхался и все повторялось вновь. Гермиона Грейнджер. Ему нужно было с ней поговорить, но прекрасно понимал, что несколько месяцев назад, появившаяся у него в кабинете девушка была не той школьницей, которая вместе в двумя мальчиками обвела вокруг пальца и победила Того Кого Уже Четыре Года Как Нет и Больше Никогда Не Будет. Он увидел в её глазах нечто такое, что не оставило следа даже за 8 лет почти беспрерывной борьбы со злом, но смогло там обосноваться за три с небольшим года её отсутствия. Честно, ему не хотелось заходить, пока, судя по звукам, у неё что-то шло не так. Спустя несколько минут, когда все вроде затихло, мужчина откашлялся и негромко постучал. — Да? — послышался ответ из-за двери. Он открыл и зашёл, оглядываясь по сторонам. Все было какое-то… Пыльное? Будто человек, работающий здесь, решил открыть филиал пляжа, песок завёз, а воду решил оставить акулам. Везде валялись небольшие железки, разной формы и размеров, стояли миски и колбы с песком разных цветов и разной фракции. Стены были чёрные от копоти, кое-где виднелись вмятины. — Гермиона, добрый день. — Поприветствовал он девушку, сидевшую за столом, заваленным кучей пожелтевших пергаментов. — О, министр, добрый день. — Гермиона подняла голову от стола и с улыбкой поприветствовала своего гостя. — Что привело Вас в мою обитель? Кингсли сделал несколько шагов по направлению к столу, за которым сидела девушка и сел на стул, взяв какой-то небольшой предмет с него и без понятия куда его деть, оставил его у себя в руках, чтобы потом положить обратно. — Чем занимаешься? — Он заинтересовано окинул взглядом Гермиону, улыбаясь ей в ответ, осознавая, что сегодня день хорошего настроения. Правда, скорее всего, он пришёл ей его испортить. — Министр, Вам, как никому, прекрасно известно, что я не могу ответить на Ваш вопрос. — Она кинула быстрый взгляд на свою правую руку. — Да, да, я знаю. Клятва Невыразимых и все такое. — Усмехнулся Бруствер, показывая, что это вопрос был скорее из вежливости. Серьёзному разговору ещё только предстояло произойти. Мужчина не задумываясь крутил в пальцах предмет, который взял со стула, перекидывая тонкую дужку из проволоки то на одну сторону, то на другую. Если бы мужчина был внимательнее, то заметил, как что-то внутри шарика иногда вспыхивало разными цветами, когда проволока двигалась. — Вы что-то хотели или просто пришли составить мне компанию и попробовать меня убить нарушением клятвы? — Гермиона подняла одну бровь, вставая из-за стола, все ещё улыбаясь, показывая, что этот разговор, по крайней мере сейчас, скорее шутливый, чем нет. — Мисс Грейнджер… — начал Кингсли, на что Гермиона подняла уже обе брови, чуть поджимая губы — а вот и тот самый серьёзный разговор, время которого наступило. — Еще ни один приятный разговор не начинался с таких слов, — пробубнила она себе под нос, вздыхая. — Прости, — немного стушевался министр, — Гермиона. — Справился он, кивая, все ещё крутя в руках серебристый предмет. — Я думаю ты в курсе, что скоро годовщина битвы за Хогвартс. — Начал мужчина, на что Гермиона закрыла глаза и снова обречённо вздохнула. Она начала чувствовать себя паровозом на перроне. — Да, конечно, мистер Министр, — передразнила она его предыдущее «Мисс Грейнджер». — Но я думаю, что вы в курсе, что я не… Раздался щелчок и Гермиона обратила наконец внимание на руки Кингли. — Можно? — Она протянула раскрытую ладонь. Мужчина положил предмет, который крутил в руках последние несколько минут и который как раз таки и издал этот громкий неожиданный щелчок. Гермиона взяла его, поднося ближе к глазам. Это был небольшой серебристый шарик, внутри которого будто в невесомости перемещался песок. Она попыталась перекинуть полукруглую дужку на другую сторону, но она не поддавалась. Приложив чуть больше сил, концентрируясь и направляя небольшой заряд энергии через пальцы из своего магического ядра, Гермиона перещелкнула проволоку на другую сторону шарика и в ту же секунду исчезла из кабинета, оставляя Кингсли сидеть на стуле в одиночестве и непонимании происходящего. *** День близился к своему плавному и логическому завершению. Из окна открывался завораживающий вид на тёмный лес, над которым садится солнце, освещая верхушки крон деревьев в нежно жёлтый цвет. Если присмотреться, то у озера можно разглядеть слабое движение множества людей. Кто-то лениво отдыхал на берегу, наслаждаясь последними тёплыми вечерами наступившей осени, кто-то, проведя весь день у воды, неспешно собирался возвращаться к ужину, складывая вещи в сумки. Гермиона стояла скрытая в тени кромки леса, прищурив глаза, наблюдая за людьми, пытаясь понять где она оказалась. Замок, который она видела впереди, явно указывал на место где она оказалась. Запретный лес Гермиона узнала сразу. Этот пронизывающий, особенный запах, который исходил от трав для зелий, посаженных по краю леса кем-то очень давно, впивается в память на всю жизнь. Правильный вопрос, который беспокоил Гермиону прямо сейчас - это “Когда” она. В руках у девушки все ещё находился серебристый небольшой шарик. Дужка вновь легко перекидывалась со стороны в сторону. Гермиона пока не могла понять, почему вообще эта штука сработала. Она сделала его одним из первых, и он ни разу даже не намекнул на то, что может выполнить свою функцию. Когда Гарри, на пятом курсе, решил поиграть в героя и спасти того, кого спасать не надо было бы, стоило только во время включить голову, их разношерстная компания разгромила комнату с маховиками времени, не оставив ни одного целого и работающего экземпляра. Свои ошибки (если честно, ошибку Гарри, но кто считает) нужно было исправлять. Что в конечно итоге и стало работой Гермионы в течении последней половины года и должно было быть ещё какое-то время, если бы сапожника не пнул бы собственный сапог. Невыразимые пять лет назад собрали весь песок, который ещё не успел исчезнуть вникуда и законсервировали его до тех пор, пока Гермиона не пришла в их отдел. Тема времени заинтересовала девушку ещё на третьем курсе, когда одно из этих чудесных приспособлений попало к ней в руки. Время интригует. Время завораживает. Время самый жестокий палач и не щадит никого. Гермионе было до дрожи в руках интересно. Ей жизненно необходимо было разобраться во всем, что не понимала не только она, но и все остальные. Песок в шарике был не однородный и, до этого импровизированного путешествия, разноцветный. Песчинки не поддавались никаким законам физики и магии, то зависая внутри, то двигаясь вверх, то кружа, то перемещаясь хаотично. Сейчас же, весь песок был какой-то тусклый, бесцветный, лежал внизу, как будто ребенок вытряхнул его из своего кроссовка после прогулки. Хотя в свете солнечных лучей можно было уловить слабый отблеск перламутра. Так не должно было быть. - Что, черт возьми, произошло? - Первый признак сумасшествия это разговор с самим собой. - Поздравляю, Гермиона, всего пол года в Англии и можно смело отправляться в больницу Святого Мунго. - Тихо проговорила она самой себе, смотря на, почти уже скрывшееся, солнце через стеклянный шарик. Гермиона пыталась разглядеть хоть какой-то цвет, хоть какой-то намёк на дорогу домой. Ни-че-го. Дужка бесцельно двигается, песок так и выглядит безжизненно. Сделав глубокий вздох, она убрала его в карман и от осознания другой патовой ситуации её глаза округлились. У неё не было с собой палочки. Во время работы она была ей не нужна и Гермиона клала её на стол, обходясь только лишь внутренней магией. Нужно было все обдумать. Сделать это немедленно и как можно глубже. Девушка осмотрелась, замечая большое дерево, с небольшим углублением в толстом стволе. Отличное место, чтобы человек, сидящий рядом, не сильно бросался в глаза. Быстро подойдя к намеченному месту, она села на землю, подогнув под себя ноги, не беспокоясь о грязи и колючих ветках. Индийский отшельник хорошо обучил ее не замечать никаких посторонних стимулов, ничего вокруг, когда нужно было сосредоточиться на определённой вещи. Её голове сначала было очень сложно, ведь обычно она была ответственна за множество задач сразу: ни умереть, ни дать умереть Рону и Гарри, найти множество информации в книгах, которая поможет не провалить первые два пункта, сделать все уроки, посетить все занятия, получить лучшие оценки... Но спустя несколько недель в Индии, Гермиона поняла, как можно отключить все вокруг, войти в свое внутреннее ядро, нащупать магию, которая струилась по ее венам вместе с кровью. Это позволяло сосредотачиваться над самым важным в данный момент, дать своему разуму возможность работать над конкретной, сиюминутной задачей. Сейчас ей нужно было понять на сколько её отбросило по времени, кто вообще из знакомых в этом времени есть. А все остальное можно будет решить при помощи этих людей или человека. Ей надо успокоиться. Слишком много лишнего в голове. Просидев на земле, входя в более глубокие слои медитации, Гермиона осознала, что солнце, видимо, давно село, так как даже земля стала уже холодной и её саму бьёт дрожь. Тонкая футболка не подходит под климат ранней осени в Великобритании. Нужно было что-то начинать делать. Гермиона встала с земли, предварительно магически согрев себя, и пошла в сторону замка, надеясь, что её не заметят. Она увидит знакомое лицо, желательно кого-нибудь, кто имеет законченное образование и немного власти в магическом мире. Гермиона шла по траве, сканируя взглядом окружающую обстановку. Всё было вполне обычно, так же как когда она училась в Хогвартсе. Но внутреннее чутье подсказывало ей, что саму себя она тут не встретит. Она где-то дальше по времени. Форма на учениках, которых она видела ранее у воды, немного отличалась. Чуть-чуть другие оттенки и крой. Юбки длиннее, штаны шире. Почти ни на ком не было обычной магловской одежды, которую старшие курсы предпочитали носить во внеучебное время, накинув на нее мантию. Такую она в живую не видела никогда. В траве то и дело встречались фантики и обертки от сладостей, свидетельства хорошей погоды и большого количества неорганизованных детей на улице. Этот Хогвартс ещё не видел войну. Сражение не разрушало его. Под замком все ещё спал Василиск, а мерзкая жаба не оскверняла стены своими декретами, да и Выручай комната ещё целая, не пропахнувшая дымом и смертью. Эти дети и подростки не находятся под гнетом бывших и ожиданием будущих сражений. Она дошла до ворот и только потянула за ручку, чуть приоткрывая дверь, как та резко широко открылась и мимо пронёсся вихрь. Было что-то знакомое в этом месиве волос, мантии, рук и ног, но Гермиона даже не успела осознать что произошло, как этот комок чёрного безумия скрылся за углом, оставив её стоять в полнейшем одиночестве.