Что в вашем бокале?

      Один и тот же день повторялся каждый вечер. Будто день сурка. Такой ненавистный и неизбежный. В последний раз.       Она с неохотой приоткрыла глаза, тело болело после очередной пьяной попытки зачать наследника. Ей это не было нужно, только ему и его тараканам в голове. Но сегодня на её лице вдруг появилась улыбка. Сегодня.       Выбравшись из своих тесных покоев, что почему-то больше походили на каморки слуг, она съехала по широким перилам вниз. Чуть не сбила дворецкого, спешившего поднести оздоровительный бокал его святейшеству.

«О, как я мечтала, чтобы он захлебнулся однажды спросонья и наконец отстал от этого мира и моего тела»

      Светлая гостиная встретила её суетливыми слугами, старающимся успеть накрыть шикарный завтрак, пока Господин не спустился вниз. Так много блюд ради одного мерзкого вампира, который даже и половины всего не съест, отдав приказ кинуть всё свиньям. О, как разжирели эти прелестные создания за несколько лет, что здесь находится Селена, казалось, они могли поглощать пищу без перерывов. Неутолимо.       На неё почти никто не обращал внимание, даже иногда и не накрывали бы на неё, если бы не дворецкий. Она угрюмо провела вилкой по пустой тарелке, едкий скрежет пронзил уши слуг, заставив в нервном приступе обернуться на раздражитель. Госпожа лишь усмехнулась. Знали бы они, усмехнулась бы вместе с ней.       Вот он. Широкие исполинские плечи будто с трудом проходили в проход, а заспанные глаза и отёкшее лицо сигнализировало об довольно позднем засыпании. Хотя она покинула его покои рано утром. — Снова до вечера пачкал простыни со шлюхами, — поинтересовалась молодая вампирша с ярким алым взглядом. Она была одета в один лишь атласный халат, а её смоляные вьющиеся волосы даже не были расчёсаны. — Они понесут от меня быстрее, чем твоя дряхлая пизда, — отрыгнуло чудовище, запивая своё недоразумение бокалом вонючего рома. — Достойные матери твоим детям, — откинувшись на спинку громоздкого стула, сказала супруга. Его лицо вспыхнуло гневом: — Молчи, дрянь. Думаешь я не знаю, что мать твоя — человеческая шлюха?! Если бы не деньги твоего дурачка-папаши на тебя бы и блохастый пёс не вскочил бы. — Лучше бы уж пёс, чем ты, дорогой, — съехидничала Селена, наклонив голову.

«Злись. Кричи. Ори. Пусть все знают.»

      Волосатая рука схватила первое, что попалось под руку. Деревянное яблоко метким суровым броском впечаталось в грудь девушки, бокал выпал из её рук и разбился о пол. Дыхание сбилось, а на коже выступил кровоподтёк.       Гостиная наполнилась слугами, все настороженно следили за движениями хозяина, ждущего извинений от жены. И она извиниться, она ведь не хочет быть избитой и в этот раз. Жертва. — Извини, дорогой. Меня занесло, — проглотив слёзы и боль, выдавила вампирша и подняла взгляд. — Знай своё место, мерзавка. Сегодня, по утру, у меня будут гости и я буду пировать с ними весь день. Наконец-то мне выпал шанс познакомиться с этим графом Сторельген, говорят, он женился. Надеюсь его жёнушка лучше, чем моя, — сменился в лице Господин. Размышления о балах, выпивке и сексе приводили его в лучшее расположение духа.

«Сегодня круг твоих знакомых расшириться куда меньше, чем ты ожидаешь»

— И лучше тебе до утра не высовываться, через несколько часов я распущу слуг на отпускные, но до этого мы отобедаем и я снова попробую кончить в тебя, жёнушка, — харкнув на пол, сказал он, — В доме остаются лишь дворецкий и Кэролайн. Им нужна будет помощь, поэтому ты оденешься в одежды прислуги и будешь угождать моим гостям.       Еле заметная улыбка промелькнула на лице вампирши, пальцы собрались в тугие кулаки под столом. Она вытерпит всё, она не сдастся на полпути. — Молчание - знак согласия. А теперь сдрысни и позови Кэролайн, мне нужно разогреться, — скомандовал он, заливаясь мерзким хохотом. Скрипучим и липким, застревавшем в голове.       Оказавшись в своих покоях, она с безумной силой впечатала кулак в темную стену. Вот бы вырвать этот грязный язык и засунуть его ему же в нижний проход, чтобы он уже наконец смог удовлетвориться. Тонкие пальцы скользнули в ящичек письменного стола и нащупав отверстие, коготки подняли тайное дно, достав снизу заветный маленький флакончик с парой капель желтоватой жидкости. В лунном свете блеснул бутылёк и смеющиеся глаза.       В дверь постучали и заботливый мужской голос позвал Госпожу на обед. Она дернулась, впервые за последние несколько часов, всё тело затекло в ожидании этого момента. Пальцы, крепко сжимающие заветный бутылёк, наконец расплелись и спрятали стекляшку в глубокий карман.       Каждый шаг отдавался рокотом в сердце. Комната. Лестница. Холл. Гостиная. Никого нет, все заняты на кухне, на стол уже накрыто. Снова блюд больше, чем может сожрать эта волосатая скотина. Сегодня будет вкуснее. Две жёлтые капли растворились в стакане с излюбленным ромом. Выдох. Глубокие глотки вина со своего бокала. Она нервозно вглядывалась в темноту коридора со своего стула, ожидая жертву.       А вот и он, всё в том же засаленном халате, но уже с зализанной прической и припудренным лицом. Он всегда любил чуть-чуть приукрасить собственное свинячье рыло, чем вызывал смех за своей спиной из раза в раз. Но она ему об этом не говорила. — Ты намыла своё дряблое ведро? — поинтересовался он, потерев руки друг о друга, затем взял ложку и вилку. — А ты удосужился хотя бы сполоснуть свою трость после служанки? — в горле пересохло от напряга, но она старалась говорить как и прежде. — О, не переживай. Она как следует его облизала и пылинки не оставила, — хрюкнул он, отправляя в рот очередную порцию харчей. От такого зрелища пропадал всякий аппетит, если вообще и был. — Может тогда выпьем за благополучие сегодняшнего бала? — схватившись за бокал, вдруг вскрикнула фальцетом вампирша. — Чего? Пить с тобой, полукровка? — он расхохотался пуще, чем было утром, — Всё равно, что смешать себя с грязью. Соси своё мерзкое пойло и молчи, пока я твои кривые клыки тебе не выбил, — снова харкнул он на пол, замяв всё куском черного хлеба. — А знаешь, я бы хотела попробовать то, что нравится тебе, дорогой, — она поднялась с места и подняв увесистую бутылку с середины стола, отлила себе в стакан. Он с удивлением и любопытством наблюдал за происходящим. Когда это его жёнушка выказывала интерес к нему? Чудеса. Подозрительно. Подняв прозрачный хрусталь и рассмотрев в свете свеч содержимое, она сделала пару быстрых глотков. Крепкий алкоголь огнём обжёг нежное горло, к глазам подступили слёзы. Сразу ещё два глотка. Утерла влагу с глаз салфеткой и приблизилась со стаканом в руке к супругу. — И как тебе? — ухмыльнулся он, увидев покрасневшие лицо Селены. — Знаешь, вначале мне показалось, что я пью лаву, но затем я распробовала и… Это напиток настоящих мужчин, — демонстративно отпила ещё немного и заставила себя проглотить это. — Я так и говорил! — вдруг задорно подхватил он и рука его потянулась к бокалу, — Настоящих вампиров, а не этого низшего отребья третьего и второго порядка, — рука вдруг остановилась и взялась за проклятый хлеб. — Знаешь что, — приблизилась вампирша к припудренному лицу, — Может я распробую сегодня не только ром, но и своего широкоплечего мужа? — Может и я смогу насладиться твоей тощей пьяной задницей в коем-то веке, — хрюкнул тот, схватившись левой рукой за бедро жены, стоящей рядом. Хватка была грубой и раздражающей, хотелось отдёрнуть нахальную кисть и вырвать вместе с плечом, купаясь в фонтане крови. Она осадила себя, вытерпливая как жирные пальцы подобрались к промежности. — Может в этот раз у меня? Что-то новенькое? — сказала она, поднимая его бокал и медленно поднялся его к своему рту.       Волосатая клешня вырвала стакан из рук вампирши и поднесла пойло к отвратительному рылу, уже тянувшегося губами к мерзкому напитку. Глоток, два, три и ещё, и ещё. Как же он был жаден. Сердце Селены замерло, щекочущие иголочки атаковали кончики пальцев, сбивая и без того неровное дыхание. — Да, не хочу пачкать мои дорогие шелка перед предстоящей оргией, — расплылся в гоблинской улыбке вампир, оторвавшийся от стакана.

«Вкусно, свинья?»

      Игриво подмигнув, она хотела уже отвернуться на выход, как вдруг мерзкая хватка оцепила её тонкую кисть. С исполинской силой он дёрнул её за руку и подставил свой бокал вперёд, буквально впечатав вампиршу зубами в свой обслюнявленный стакан. Послышался звон хрусталя, столкнувшегося с зубами. Дрожь пробежала по ногам, удушающий запах подошёл к горлу. — Пей. Чтоб наследник был настоящим мужиком, а не как твой слабоумный отец, — он с силой протолкнул хрусталь в рот вампирше, прихватив её за шею второй рукой.       Ярость. И страх. Иссушали и без того изнеможденное тело. С нарочитым удовольствием она здорово отхлебнула рома с его мерзкой слюной. Хватка разжалась и она упала на пол под оглушительный смех, произошедшее показалось ему высшей степенью комедии. Поднявшись, она заметила, как стакан полностью опустел, его жадность победила здравый смысл. — Идём к тебе. Кажется мой жезл в полной готовности, — скомандовал он, волоча её за собой.       Поднимается по лестнице, кажется, будто спускается. Голова кружится. Ноги путаются. Резкий толчок в спину. Кровать. Сколько слёз видел этот матрац, а эти стены. После она прикажет залить здесь всё смолой и заколотить дверь.       Неуклюже удалось перевернуться на спину, атласная ткань уже сползла с её тела, оголив перед вампиром россыпь оставленных им гематом и ярких царапин, уже сделанных ею. Ухмылка. Как же ему нравилось, когда она калечила себя, такая жалкая и беззащитная. Он скинул замасленные шелка, открывая своё грузное тело и округлое волосатое пузо, под которым можно было с трудом различить хоть что-то похожее на то самое мужское «достоинство». — Иди сюда, паршивка. Сейчас я тебя насажу по самые гланды, — всё ещё крепкие руки до боли сжали лодыжки и потянули к краю кровати.       Она пыталась вырваться, но всё без толку. Силы резко исчезли. Её худое тело скользит прямо к своей боли. Руки в конвульсиях пытались зацепиться хоть за что-то, но простыни предательски волочились за ней. Сердце отбойным молотком колотилось в груди.       Широко расставив свои жирные ноги, он приподнял живот и ухватился за своё орудие, попутно издав какой-то лошадиный рёв. Неужели всё было зря? Всё точно также, как и все дни до этого, сейчас её снова впечатают в кровать, навалятся на неё всем центнером трясущегося жира, разворотят всё внутри и грязную бросят на полу?

«Чтоб ты сдох, урод»

      Вдруг неминуемое приближение остановилось. Он с удивлением поднял голову, лицо исказилось непониманием и удивлением. — Что ты сказала?! Повтори, тварь! — Я ничего не гово-… — резкая боль пронзила низ живота, сведя обе ноги сразу. — И не скажешь!       Грязные жирные пальцы забрались прямо в хрупкий рот, до натуги натягивая кожу на губах. Слёзы проступили на глазах, похожее болезненное растяжение царапающей болью скрутило снизу. Грубый толчок выдавил со рта сдавленный крик.       Ни вздохнуть. Толчок. Ни сказать. Толчок. Ни крикнуть. Толчок. Ни отключиться. Толчок. Только терпеть. Толчок. Только страдать.       Вдруг затишье, животное замерло, в глазах читалось недоумение. Груз, давивший на грудь будто удвоился, кажется его руки ослабли.

«Сработало»

      Адреналин прилил к тонким рукам, позволив выжать вдруг нечеловеческую силу и помочь освободиться от туши над ней. Скатившись на пол, она зарыдала, схватившись за горло, всхлипы медленно переросли в болезненный скрипучий безумный смех. Вампирша с трудом поднялась на дрожащие ноги, пытаясь выдрать из-под тела свой халат. Получилось. Завязывая на тонкой талии пояс она всё ещё смеялась, часто глотая холодный воздух, губы дрожали.       Пришло время полюбоваться своей жертвой. Вот она, распласталась по кровати, без малейшей возможности пошевелиться, только быстрые бегающие свинячьи глазки выдавали в нём жизнь. Пришло время. Вот он. Этот миг. Этот час. Эта сладость. — Страшно, свинья? — хрипло спросила вампирша, наклонившись над испуганным парализованным лицом, — Лучше бы тебе было захлебнуться ромом.       Собрав всю злость в кулак, она впечатала его в щеку супруга, что отозвалось резкой болью в костях. Всё равно. Ещё удар. И ещё. И ещё. Легче не становится. Запыхавшись, она отошла к письменному столу, рука вновь скользнула в потайное отделение. Через мгновение в темноте сверкнуло лезвие. — Парализован, но всё чувствуешь. Прелесть, верно? — с болезненной улыбкой прохрипела Селена, приближая кончик ножа к глазу супруга, уже давно покрывшегося холодным потом.       Одно неловкое движение и отмщение гарантированно. Но это слишком, омерзение пробежалось по плечам. Нож отдалился от очей, вызвав шумный выдох у тела на кровати. — Хотя знаешь, я передумала.       Лёгкий металл как масло разрезал бледную кожу лба, выпустив алую жидкость наружу. О, как красиво. Как приятно. Ещё разрез на щеке, на плечах, вдоль предплечья и парочка уколов в трясущееся пузо. Разум покинул взгляд вампирши, уступая место бешеной ярости и злости, двигающей руки.       Белые шелка давно намокли и окрасились в её любимый цвет, а он всё ещё хрипло дышал и даже умудрялся завывать. Руки по локоть в вязкой жидкости, с удовольствием растираемую по рукавам. — Ты потерял столько крови и до сих пор не испустил дух, — сказала она, усевшись рядом с его головой, на котором было сложно распознать в кровавом месиве лицо, — Длины ножа не хватает, чтобы пробить толщу твоего жира и добраться до твоего жалкого сердца. Но ничего, я с удовольствием перережу тебе горло, как и подобает грязной скотине, — утирая брызги с лица рукавом, проговорила Селена и с удовольствием выдохнула, — Даже если ты бы вдруг выжил, то смог бы работать только уродом в цирке, без члена и сосков путь только туда. Господи, да как ты ещё дышишь?       Она поднесла нож к окровавленной шее, надавливая на заплывшую жиром кожу: — И чтобы ты знал. После я скормлю твою тушу твоим излюбленным свиньям. Они сожрут всё, что им кинешь, кроме металла, — прошептала вампирша и осуществила задуманное, разрезая жирную кожу от уха до уха. Он начал захлёбываться, из глотки исходили мерзкие всхлипы вперемешку с удушающим бульканьем.       Она с удовольствием наблюдала за последним моментом предсмертной агонии своего насильника, пока не надулись последние смертельные кровавые пузыри. Месть тёплой рекой разлилась по телу, обволакивая дрожащие сердце и ноющие мышцы. Свершилось. Наконец. Можно вздохнуть полной грудью. Можно быть… Хозяйкой?       Яркий лучик света, скользнул по лицу девушки от тихо открывшейся двери. В комнату вошёл дворецкий и застыл в ужасе. В голове не укладывалась вся жестокая картина, стоящая перед глазами. Море липкой крови отблёскивало в свете лунных окон, изуродованное тело и хрупкая Госпожа, еле перебирающая ногами по направлению к нему. — Терентий, помоги, гости скоро придут, — сипло прошептала она, повиснув на шее у своего самого близкого человека в этом доме. Крепкие руки осторожно приобняли и потёрли спину. — Как и договаривались, Госпожа. Кэролайн уже умостила лестницу тряпками, — проговорил он и разорвав объятия, направился к окровавленному телу. — Мы сольём с него оставшуюся кровь, — тихо добавила она, в голове вновь завертелись злобные мысли. Довольное хрюканье. Походит больше на заливной смех. Голодавшие несколько дней животные с охотой набросились на ещё горячую тушу, разрывая своими уродливыми ртами мягкую плоть. Облокотившись на заборчик, она завороженно наблюдала за действием, пока высокая служанка кидала последние проклятия вслед мертвецу. — Кэролайн, помоги мне собраться, я приму гостей, — скомандовала вдруг вампирша, с трудом стоящая на ногах, — Терентий, не отсылай письма. Сегодня будет праздник.       Слуги переглянулись и одновременно кивнули.       Час настал. Дверь задрожала от настойчивого напора столпившихся нетерпеливых гостей. Нарастало недовольство, двор был заполнен вампирами разных мастей, желающих напиться и предаться утехам.       Вдруг тяжелые дубовые двери с лёгкостью отворились. И пред взором гостей предстала хрупкая фигура в рубашке, утянутой тугим черным корсетом, кожаных штанах и высоких грязных сапогах. Не все сразу признали в ней жену Семмересткого, прежде мельком проскальзывавшую в его тени, укутанную в разные цветастые платья. — Где Саммересткий? — вдруг кто-то выкрикнул из нервозной толпы. — Он срочно сорвался по важным делам и наказал мне сегодня быть главной Госпожой, — громко сказала она, подняв бокал с алой жидкостью, — Сегодня особенные напитки. — Тогда распробуем их, Госпожа Саммересткая, — протянул высокий седовласый юноша в алом костюме. — В его отсутствие зовите меня Селеной Ангст, друзья, — вручив бокал вампиру, крикнула девушка и жестом пригласила всех в особняк.