В объятиях Демона

— Конечно же, и не только это, дорогая, я ещё могу тебя случайно съесть, потому что ты очень вкусно пахнешь для меня. — Сказал он полушутливо и полусерьезно, страстно прижимая меня к себе, светя глазами и громко принюхиваясь. Не выдержав, он своими руками нетерпеливо проник под мою блузку, чуть при этом не порвав её когтями. — Хорошо, милый, но перед тем как ты меня будешь есть, я с себя всё сниму, потому что в моей одежде ты запутаешься когтями или порвешь её на мелкие куски. Согласилась я, с неохотой выбираясь из-под одеяла и теплых объятий любимого, снимая с себя всю одежду. Всё же горячее желание совершить с ним первое соитие было сильнее страха. Под непрерывную трель Яр'реза и гипнотический взгляд его глаз, двумя красными угольками пылающих в темноте, я встала с постели и начала раздеваться. Блузка улетела прочь, а вслед за ней — брюки и мое нижнее белье. Стрекотание и щелканье Охотника умолкло, когда я запрыгнула назад, откинула в сторону одеяло и лихо оседлала Яр'реза сверху. Хоть в темноте я не видела, в отличие от него, зато из-за этого усилились мои ощущения в несколько раз. Руки Яр'реза прошлись вдоль по моим бедрам, словно изучая голое тело, и плавно поднялись вверх, остановившись на выпуклостях груди. Поиграв с ними, он легко взял их в руки, потирая и осторожно сжимая между двумя пальцами горошины моих сосков. Отправляя меня своими нежными прикосновениями в омут странных, сверхчувствительных впечатлений, когда от его прикосновений к моей груди начинает зарождаться внутри словно огненный торнадо, откликаясь по всему телу вихрем пожара, а главным центром возгорания становится участок между моими ногами. Потушить этот разыгравшийся, прожорливый огонь внутри влагалища возможно только ему, своим членом. — Вот же доигралась с огнём ведьма… — подумала я, вспомнив, как в конюшне я открыто радовалась, насилуя связанного по рукам и ногам беднягу Яр'реза, не имеющего возможности даже ответить на мои действия. Зато мне было интересно и увлекательно изводить его тело, доводя раз за разом до оргазма, наслаждаясь тем, что он не знал, куда себя девать от впервые полученных сладостных чувств. — А сейчас настала его очередь ответить мне, и он постарается оторваться со мной по полной программе. Я думала, едва удерживаясь от желания самой вонзиться на его пробужденный член, твердую основу которого я уже чувствовала под собой. Поэтому начала нетерпеливо двигаться по его бедрам своими, скользя влажной щелью по его стволу. Яр'рез от этого тихо взрыкнул, сел на постели и, перехватив мои руки своими, завел их мне за спину. — Ну, Яр'рез, дорогой, я хочу тебя целиком в себе почувствовать, хватит уже этой прелюдии, — расхныкалась я от нетерпения, чувствуя, что он тоже умеет играть на чувственных точках тела, как на музыкальном инструменте, выжидая подходящего момента. Охотник в ответ лизнул меня за ухом, медленно скользя языком по моей шее и задержавшись в том месте, где остались следы от его первого укуса. Он с нежностью принялся меня там зализывать, вызвав у меня сдержанный стон. Его голова склонилась ниже, обдав мои груди жаром от его дыхания. Шершавый язык, которым он ловко принялся орудовать по моему телу, осторожно касаясь моей кожи своими мандибулами и слегка покусывая клыками. От его действий волны жарких вихрей гуляли по всему телу. Язык Яр'реза проник в ложбинку между грудьми, потом неспешно начал делать круги над холмиком, то над одним, то над вторым, сужая все больше свой круг, подбираясь языком к горошинке в центре. Он ловко подобрал её в свой жаром пышущий рот, легко зажимая мой чувствительный сосок между своими клыками. Отчего я ощутила такой удар, словно сквозь меня пропустили разряды молнии. Выгнув спину и немного отклоняясь назад, Яр'реза обхватила ногами за талию и бёдра, почувствовав, как его немалого размера достоинство упирается в меня. Он отпустил мои руки и наклонился надо мной, длинные косы с его головы упали на меня. Недолго думая, я запустила руку в его густую гриву приятных отростков, перебирая и пропуская их сквозь пальцы, ловя каждый отросток ртом и вылизывая языком. Рубиновые глаза светились напротив моих. Одним легким движением Яр'рез острожно вошел в мое лоно, не на полную длину. Сдерживаясь, он давал мне привыкнуть к размерам и объему своего немаленького члена. Прорвав мою девственную плеву, головка вызвала испуг в моей вагине, и она сжалась внутри от того, что в нее проник такой исполин. Это вызвало пронзительную боль, отдающую вплоть до пяток. Вздрагивая, Яр'рез почувствовал это и сразу прервал акт. Поясняя мне, что это не страшно, как на первый раз, он сказал, что у него есть ещё один длинный орган во рту, которым он может меня удовлетворять в ложбинке. Доставлять боль он мне не хочет и не собирается. Сказал он, прикрывая веками свои горящие огнём в темноте глаза. Но я его эмоции тоже очень хорошо чувствовала, как и он мои. Я погладила его рукой по голове. – Яр'рез, ну ты чего, миленький... Я девственница, то есть и опыта у меня никакого в этом, и ты у меня мой первый самец. – И надо, чтобы ты мою дырку разрабатывал своим членом, а не хухал на меня и не дул, как на фарфоровую цацку. Я сказала ему правду и, нащупав в темноте рукой его прижатую к клыкам мандибулу, легко потянула за неё пальцем. Его глаза, открывшись снова, загорелись в темноте красными угольками – и от моей игривой проделки, и от услышанного. – Я тебя никуда не отпущу! Слышишь меня? А ещё возьму и привяжу тебя уже на этот раз к своей кровати за руки и ноги, оседлаю тебя с твоим членом и буду наси… Договорить свою речь я не успела, потому что Яр'рез вжал меня собой в постель, соединяясь со мной в страстном поцелуе. С жаром и пылом он проникал в моё влажное влагалище своим членом. Лонo моё на этот раз приняло его со всей голодной похотью и страстью, перерастая в пылкую любовь, когда двое становятся одним целым и время в эти моменты останавливается. – Люблю тебя, мой античный Бог, – прошептала Яр'резу, целуя его лицо и вздрагивая под ним в экстазе. – Люблю тебя, моя Королева, – в унисон услышала от него, тоже содрогающегося в экстазе. Рука моя скользнула по его голове и плечам, рассыпанным длинными косам. "Ах, как же он хорош собой, мой Яр'рез, мой красавчик!" - подумала я. Влагалище ритмично сжалось тугими волнами, обхватывая стенками напряжённый член любимого. Наши соединённые тела охватили волны одновременного оргазма, прошедшего, как цунами после землетрясения. Член Яр'реза взорвался возле самой матки, затопляя тёплой спермой моё голодное лоно. Я обняла его вздрагивающее тело, прижавшись своим лбом к его лбу, почувствовав его жаркое, ускоренное дыхание на своих губах. Яр'рез пощекотал меня по лицу кончиками своих бивней. - То, что произошло между нами сейчас, такое новое и глубокое для меня в ощущениях. - Знаешь, милая, не думал, что будет так потрясающе, - сознался он, смутившись, и лизнул меня по губам своим языком. - А как ты думал до соития, на что будет похоже заниматься любовью со своей избранницей? - поинтересовалась я у него, поглаживая рукой по спине Охотника. - На что похоже?.. Тяжело мне сказать, - озадачился он, почесав себя когтями по затылку. - Наверное, потому что я был нетронутым всё это время, и плевать мне было на самок. Только когда полюбил тебя, меня начал донимать собственный член. – Пока ты не решил дело, занимался рукоблудием, – подколола я любимого, выдохнув смех ему на ухо. – Ой, милая, ну хватит уже об этом. И мне совершенно не смешно, – фыркнул, рыча, Яр'рез, не разделяя моего веселья. – А что мне было делать, если оно давило мне в паху? А брать тебя силой мне не хватало наглости. Вот и пришлось поддаться инстинкту, подёргав себя, – буркнул Охотник. После чего он откинулся на подушку, увлекая меня за собой в свои объятия и не выходя из меня. – Ну и если тебе интересно, что я думал дальше о соитии, то думал, что оно по ощущениям будет приблизительно похоже на самоудовлетворение. Только разница в том, что там себя лапаешь за член руками, а при соитии суёшь член в желанную дырку. А вышло так несравненно и в сотню раз сильнее, – ответил мне Яр'рез, удовлетворяя моё любопытство. Скользнув языком по моей щеке, он поинтересовался: – Ну а тебе как было, милая, со мной в первый раз? – Когда ты меня языком баловал на груди и по телу, было очень ярко и необычно. От этого становилось между ног мокро, а внутри вагины жарко. Хотелось почувствовать в себе целиком твой член. В момент, когда ты вошёл в меня глубже, мне стало больно… При словах "больно" Яр'рез обнял меня ещё сильнее, зарываясь лицом в мои волосы. – И ты, чувствуя это, сразу же вышел из меня, прекратил свои действия… От этого стало внутри лона сразу пусто и нехорошо мне… Не хватало ощущения полноты и твоего присутствия внутри. — Пока я тебя не раздраконила по-новому, после чего ты снова ворвался в меня своим огромным членом, утопив с головой в своих чувствах, и каждое твоё движение погружало меня всё больше в пучину незабываемого наслаждения, — поделилась я с Охотником своими ощущениями, поглаживая милого по щеке. Некоторое время мы молча отдыхали и нежились в объятиях друг друга, лаская наши тела. Мне было очень комфортно лежать на его мощном теле, чувствовать его член внутри своего лона, поглаживать ладонями его сильные плечи и грудь. Я с удивлением пришла к выводу, что мне было мало нашего соития за сегодня. И я хочу ещё раз почувствовать в себе всю его острую твёрдость, его пульсации и освобождение. Хотя, с одной стороны, казалось, что сегодня у нас уже не должно быть сил на любовные баталии в постели. Особенно у Охотника, которого я так хорошо до изнеможения подоила в конюшне, плюс ещё с часок назад в постели. – Однако, может, я просто недооцениваю его возможности? – подумала я, чувствуя на своей спине нежные пальцы Яр'реза, который, балуясь своими когтями, выводил какие-то узоры на моей коже. – Знаешь, дорогой, мне кажется, что мне мало, и я ещё хочу тебя, – сказала я ему, потершись щекой о его щеку. Яр'рез застрекотал, его глаза горели в темноте, как две красные лампадки. – Я такого же мнения, милая, но боялся тяготить тебя... Как на твой первый раз... – заурчал он, словно большой кот, игриво потёршись о моё плечо щекой. – Сейчас покажу тебе, кукуняш, как ты меня тяготишь, – буркнула я, сильно сокращая стенки своего влагалища, туго обжимая им сразу же пробужденный член Охотника, двигаясь по его стержню плавно вверх-вниз, покачивая попкой. – Ну как тебе такое "обременение", милый? – спросила я у него, хохотнув и переведя дух. Яр'рез громко засопел в ответ, сразу обхватив руками мои ягодицы. Быстро опрокинув меня на постель, не разрывая плотской связи, он накрыл меня своим телом сверху. Его косы рассыпались по мне и подушке непослушным водопадом. Опираясь на локти, он возвышался надо мной, словно тёмная скала, и только его рубиновые глаза пристально смотрели на меня, пылая жаром любви. Я погладила ладонями его лицо, скользнув ими на мускулистую грудь и напряжённый живот Охотника. – Мой милый, – трепетно произнесла я, обращаясь к своему любимому. Поглаживая ладонями его бока, я перебралась на мощную спину, ласково и с негой прикасаясь к следам его прошлого, оставшимся в виде жутких шрамов на коже от порки кнутом, чутко обводя каждый шрам подушечками пальцев. Он трепетно вздохнул, наклонившись ко мне и соприкасаясь плотнее с моим телом. Прикрыв глаза, он опустил голову и зарылся лицом в мои волосы. Его движения на этот раз были замедленны и неспешны. Он входил в меня очень глубоко, заполняя собой полностью, наслаждаясь ощущениями. Вместо дикой страсти и похоти, на этот раз с каждым его толчком во мне я словно умирала и возрождалась вновь, как птица феникс в огне. От переполняющей нежности я снова и снова поглаживаю его спину и руки, пропускаю сквозь пальцы его длинные косы, прикасаясь ладонями к его шее и лицу, запоминая подробно каждую деталь. Мне совсем не хочется отпускать его, я бы многое отдала, чтобы наша близость продолжалась вечность. Но физически тело уже сдаётся, силы на исходе. Сильно содрогаясь в его руках от неконтролируемого чувства, пронзивший меня от кончиков пальцев до макушки головы, сильный оргазм подхватил и закружил в бурном водовороте. В тот же миг я ощутила, как сбилось его дыхание, и почувствовала в себе ритмическую пульсацию. Поцеловала Охотника в клыки, ощутив на своём лице его горячее, сбившееся дыхание. — Давай, дорогой, укладывайся на меня. Обхватив его голову руками, уложила к себе на грудь, погладила по длинным косам, рассыпанным по спине и плечам. — Это было такое невероятное ощущение, моя козочка, что мне трудно его описать словами, — проговорил он, отдышавшись, прикрывая глаза, заласканный мной. — Любовь она именно такая... — Действительно, тяжело это всё описать одними словами, — согласилась я, ласково погладив Охотника по руке, которой он меня обнимал. Чувствуя, что мои глаза слипаются и я начинаю дремать в объятиях своего роднули, то же почувствовал и Яр'рез, несколько раз громко зевнув у меня на груди и моргая глазами. Вчерашний и сегодняшний день нас хорошенько встряхнули, переполнив событиями и яркими эмоциями. За ночь я несколько раз просыпалась от рыка Яр'реза, раздававшегося во сне, хотя он и дальше продолжал спать. Голова Охотника лежала там же, на моей груди, где я и оставила её раньше, поглаживая его по щеке и косам. Нежно посмотрев на любимое нахмуренное во сне лицо Охотника, я снова уплыла в дрёму. Во сне его мучил по кругу один и тот же кошмар: как он своими ки'тчи-па пригвоздил Иларию к стене конюшни, словно мотылька. А она в ярости, брызжа злостью, со всей силы била его по лицу; в разные стороны брызгала зелёная кровь Охотника, а гневная и холодная, словно лёд, Илария гнала его от себя прочь. – Нет, нет, пожалуйста, не надо... – Пожалуйста, только не это... – Прости меня... – произнес Яр'рез, разговаривая во сне. – Прости... Я не могу без тебя... – Ты меня не простишь никогда… – Хочу умереть... умереть... Метался Охотник беспокойно на мне, вздрагивая и дрожа. Отчего я проснулась вся потная и влажная на груди, подпрыгнув в постели, словно оса меня за жопу ужалила, ещё сонно моргая после сна глазами. Испуганно поглядела на Яр'реза, голова которого снова беспокойно заметалась на мне. И снова его лихорадочное бормотание: – Нет... – Прости меня... – Пожалуйста... С его глаз по щекам струились слезы, стекая на меня. "Бедолага мой, это я мучаю тебя в кошмаре..." – пронеслось в моей голове, яркой вспышкой догадки. Обняла его рукой за шею, другой погладила по голове, перебирая пальцами его косы, стараясь своими ласками успокоить его боль, прислушиваясь к его бормотанию и всхлипам. – Прощаю тебя, солнце мое, прощаю... – Давно уже простила... – Я люблю тебя и только тебя, целиком и полностью... – Я не брошу, не выгоню тебя... – Отпусти ты наконец эти воспоминания... Не мучай уже себя, милый. – Успокойся, это только сон... Плохой сон... Говорила я, поглаживая его рукой по щекам, с нежностью вытирая слезы, поцеловала в лоб. После моих слов он успокоился, прекратив метаться, и, притихший, спокойно спал, тихо посапывая во сне, обнимая меня. А я с обожанием смотрела на него и на то, как он спит с таким безмятежным, умиротворенным лицом. "Охота мне было взять его за щеки и зацеловать по всему лицу. Но пусть лучше отдохнет и хоть выспится", – подумала я, поглаживая кончиками пальцев его висок. — Ты почему не спишь, любимая? — красные, яркие глаза Охотника удивлённо смотрели на меня в утренней заре, когда я опустила над ним свою голову, решив поцеловать его в лоб. Когтистая рука осторожно погладила меня по лицу кончиками пальцев. — Я очень громко храпел во сне? — спросил он подозрительно, щёлкая мандибулами. — Да нет же, всё хорошо, родной, ты не храпел во сне, — успокоила я его, развеивая его беспокойство. Поцеловав Охотника в лоб, я удобнее устроилась на подушке, взяла его руку в свою. Свободной рукой он обхватил мою ногу. — Как же я тебя люблю, моя Илария… — Ммм… Ты так сладко пахнешь… — произнёс он в упоении, нюхая меня и облизываясь, с нежностью покусывая за шею клыками. Недолго думая, я намотала его косы на свою руку, легко потянув за них назад, и устроила голову Охотника на подушку. Он послушно откинул голову назад, закрывая глаза. С удовольствием легко провела своими ноготками по его подставленному горлу, быстро нагнувшись и укусив его. Сразу испугавшись своего поступка, поцеловала место укуса и зарылась лицом в его космы. Положив голову на его плечо, рукой погладила по груди Яр'реза, отчего он громко застрекотал на всю комнату, обнимая меня рукой и прижимая к себе. Поправив одеяло, натянула его на нас, после чего мы, ещё немного повозившись, заснули в объятиях друг друга. На дворе за окном вовсю настал рассвет, и всё живое вокруг проснулось, бодрствуя. Но когда хорошо измучишься в бесконечных актах любви со своим яутом, то спать после таких подвигов можно в любое время суток. И как-то уже фиолетово, что сейчас на дворе: утро, день, вечер или ночь. Яр'рез первым проснулся и просто валялся, ему не хотелось двигаться, чтобы случайно не разбудить свою любимую вошканьем. Которая сладко спала на нём, вместо уже ставшей для неё неудобной постели и подушки, положив свою голову ему на грудь, а ногу закинув на его бедро, обнимая его одной рукой за грудь. Одеяло сползло куда-то в сторону, валяясь отдельно на полу. Открывая хороший обзор столетним паукам, обитающим под потолком комнаты, на картину лёгкого эротического характера: двух сплетённых между собой нагих тел. Одной хрупкой фигурки женщины с бледной фарфоровой кожей, каскадом рыжих волос, разбросанных по спине и на тёмной груди инопланетного мужчины. А силуэт, лежавший рядом, возле рыжеволосой дамы, был мощный собой, похожий на статую античного титана с рельефами мышц и тёмной кожей с серебристыми разводами, и не совсем человеческим лицом с глубоко посаженными глазами яркого красного цвета, мандибулами с костяными бивнями, скрывавшими под собой длинные клыки во рту. Яр'рез с чувством нежности во взгляде рассматривал спящую Иларию на своей груди, взяв в свою руку рыжую прядь её волос и ловко пропуская их сквозь свои когтистые пальцы. — Такая хрупкая и нежная полюбила такого монстра, как я... Надо же... — думал он, вздрагивая от неожиданности, когда тёплые пальцы Иларии взяли его за подбородок, погладив по скуле. — И снова ты за своё, мой милый... Ты так критичен к себе... Может, уже хватит, а? — изумрудные глаза Иларии с укоризной смотрели в рубиновые омуты. — Ты тоже читаешь мои мысли, милая? — смутился Яр'рез. — Читаю твои мысли, так же как и ты мои. И хватит о себе думать всякое дерьмо. Мне плевать, что там о вас, яутах, думают в иных галактиках Вселенной. Для меня ты совсем не монстр, а мой единственный и самый прекрасный самец в мире и во всей Вселенной. — Твой самый прекрасный самец вчера, или это было ещё позавчера, убил четырёх уманов в лесу во время своей прогулки, — заявил Яр'рез, глядя на меня своим пронзительным взглядом. — Хм... Четыре самца? Ну, это же совсем неплохо для прогулки, дорогой. А перед ними ты ещё и двоих оборотней убил, не забывай, — напомнила я Яр'резу. — И, кстати, Яр'рез, а где черепа тех четырёх убитых уманов? — спросила я, меняя свою позу на охотничью, опираясь головой о руку, чтобы удобнее лежать и смотреть на него. Рука с чёрными когтями, скользя по моей коже, выписывала на ней загадочные символы, начертанные кончиком длинного когтя охотника. Это было очень приятно по ощущениям и немного щекотно. Его красные глаза, не моргая, заглянули мне в глаза, проникая глубоко в мысли. После нашего соединения это стало открыто и легко. – Я их голов на трофеи не брал по простой причине: они мне показались недостойными для этой цели, – фыркнул Яр'рез. – Зато я очень красиво подвесил их тела на деревьях, сняв с уманов кожу. – Они меня называли каким-то чудилой и ещё кем-то, я не запомнил... – И видела бы ты, милая, как мой вид их испугал! – сказал Яр'рез, радуясь и вспоминая свою охоту. – Ага, вспомнил ещё то, что у самцов были шкуры убитых ими животных и какие-то железки в мешках. Наверное, это были приспособления для отлова и умерщвления тех бедных животных... Так я думаю, – буркнул он, хмурясь. – Правильно думаешь, милый. Потому что это были охотники, их всегда в окрестных лесах полным-полно. Они охотятся на животных, ставя на них капканы ради их шкур. Животное, которое попадёт лапой или ногой в этот капкан, обречено на очень страдальческую и мучительную смерть. – Даже если зверь и вырвется из этого капкана, отгрызая себе лапу, то потом умрёт от кровотечения или захиреет, уже не в состоянии выжить в лесу без одной конечности... – Дорогой, ты хоть и сильный и опытный воин, но будь всё-таки осторожен, Яр'рез. Уманы вооружены до зубов, они очень хитрые и коварные. – Никогда не верь ни одному из них, – сказала я ему. – Обещаешь мне, милый? Он, не выдержав, схватил меня за талию, обнимая и прижимая к себе. – Хорошо, я обещаю ради тебя быть осторожным с уманами. А что по поводу доверия, я и так никогда никому не доверял всю свою жизнь, кроме тебя, моя Королева, потому что я люблю тебя до безумия. Руки Яр'реза плавно скользили по моей спине, легко и нежно щекоча мою кожу когтями. Его прикосновения вызывали во мне отчаянную похоть, которая умоляла его удовлетворить её. Я жаждала его, страстно желала его, так желала, словно у нас век не было близости. – Ах, как бы я тебя сожрала целиком, мой сладенький… – заявила я, погружая свою руку в его длинные косы, немного запрокидывая его голову назад, чтобы игриво укусить его за открытую красивую шею и нежно провести по ней языком. После чего надо ещё поцеловать миллиметр за миллиметром его кожи, каждый его шрам и шрамище, которые виднеются разбросанными на его груди, неспешно целуя Охотника, опускаясь и поднимаясь дальше по его торсу. На миг я оторвалась от него, с интересом заглядывая в его затуманенные глаза. Он аккуратно наклонился ко мне, придерживая рукой мое лицо. Потершись щекой об его руку, я поцеловала его между приоткрытыми мандибулами, в длинные клыки, легонько кусанула его за язык, который он в ответ подсунул мне, а затем провела языком по его верхним клыкам. Если твой любимый не имеет губ, как люди, зато имеет четыре мандибулы с бивнями на концах, а еще челюсти с набором длинных острых клыков, то нужно уметь импровизировать, ловко приспосабливаясь к его рту. Такая же история была и у него со мной в начале, однако это нам не помешало, и мы быстро приспособились к строению своих ротовых полостей и к тому, как извлекать из этого пользу для нас. Яр'рез не отставал от меня с поцелуями; он осторожно захватил меня за губу, зажимая ее между своими клыками, а потом, словно нехотя отпуская, лизнул меня по зубам. Осторожно обхватив меня мандибулами за лицо, словно в объятиях, мы с ним сомкнулись вместе в ласковом, трепетном поцелуе. Я коснулась руками его головы, просовывая свои пальцы глубоко в косы Охотника — такие приятные, теплые и эластичные. Охотник крепко прижал меня к своему торсу, обхватывая руками. Наши поцелуи были слаще самого сладкого мёда, и это всё очень дурманило, погружая нас в состояние блаженства, неземного счастья и сладкой эйфории. Как же этот хитрец обожает свою игру: совсем никуда не спешить, растягивая время прелюдии. И повсюду достать меня своими руками, приласкать, пожать, а если не руками, то языком побаловать грудь. Покусывая меня периодически с нежностью клыками то за живот, то за мою шею. Охотник легко опрокинул меня на постель, убрав мои жадные руки от себя подальше, особенно от своего члена, игнорируя моё недовольство. — Ах, ты ж изворотливец мой, не думаешь, что, может, я хочу побаловать тебя, а ты тут так… оййй, аййй, шааалуун… — умолкла я поспешно. Когда пальцы Яр'реза ловко погрузились в мою влажную щелочку между ногами, играя внутри меня на ощущениях, как виртуоз на виолончели. Длинные когти Охотника ещё больше усиливали эффект, едва прикасаясь к чувствительной точке. От этого моё тело содрогнулось, дыхание перехватило, и я судорожно вцепилась обеими руками в матрас, ища поддержки. – Ну, всё правильно, козочка моя, ты меня сейчас балуешь изысканной вкусняшкой… Проурчал он пылко, светя красными огнями глаз, вытаскивая скользкие и мокрые от обильных выделений пальцы из моего лона, слизывая с них своим длинным языком мою слизь и облизываясь. – Ты такая сладко-кисленькая на вкус, очень приятная, мокренькая, так и хочется вылизать и съесть до дна… Яр'рез лизнул меня по напряжённому животу, опускаясь ниже пупа, его тёплые ладони обхватили мои бёдра, не давая даже пошевелиться. Длинный шершавый язык Охотника горячо проник в глубину ожидающего его влажного лона, деловито блуждая и хозяйничая там, как полноправный правитель влажных мокрот. Легонько нажимая кончиком языка на клитор и точку G, отправляя меня в рай сладострастных ощущений. В голове всё начало таять, а тело плыть по бурному течению наслаждения. Содрогаясь от волн мощных оргазмов, я почувствовала на себе тёплые руки Яр'реза и ухватилась за них. Переведя дыхание, я отдувалась от шока и потрясения. Яр'рез радостно облизывался, как кот после сметаны, после чего, урча, лизнул меня за руку, потершись о мою ногу щекой, очень рад и горд мной. А я не совсем была рада, потому что мне тоже очень хотелось довести его до такого же состояния, как он довёл меня. Притянула его за руку к себе, а то ещё снова распустит свой язычок по моим горячим точкам, шныряя лицом рядом с моей промежностью. А он такой, что долго не зевает с этим и сразу раз – и за дело. Поцеловала его в клыки. Щекоча, ноготками провела по его подрагивающему от моего прикосновения животу и, нежно коснувшись рукой его стоящего камнем члена, скользнула вдоль по влажной головке, обхватила его ниже за ствол ладонью. Свободной рукой, надавив немного на его грудь, заставила Яр'реза лечь на спину. – Теперь моё время хозяйничать! – подумала я, усаживаясь поудобнее возле лежащего рядом Яр'реза, держа его налитый, отяжелевший член в руках, нагнув к нему свою голову ещё ниже. Когда моё горячее дыхание едва коснулось его ствола, а язык легко задвигался по кончику его головки, Яр'рез потерял самообладание. Дыхание охотника стало прерывистым, когда мои губы сомкнулись вокруг большой головки, взяв её в рот, он и вовсе откинул голову, почти утонув ею в подушке, дрожащие когти, вцепившись в матрас, пропороли в нём полосы. — Ого, горячий же он парень у меня, — подумала я, исправно работая ротиком над членом Яр'реза. Как же приятно видеть его в таком чувственном состоянии! — И добавить для него жару не помешает, — подумала я. Сильнее губами обхватила его напряжённый член, осторожно покусывая за головку зубами. Яр'рез, содрогаясь всем телом, запустил руку мне в волосы, сжимая рыжие пряди в пальцах. — Ты так меня мучишь, моя дорогая, изводишь своим сладким ротиком, а я так жажду в тебе утонуть целиком… — простонал он, прикрывая глаза рукой, вздрагивая от ощущений всем телом. Я прервалась, ублажая Яр'реза оральными ласками, ощущая, что он уже на грани и вот-вот кончит. Ловко запрыгнула на него верхом, оседлала бёдра Яр'реза, впустив его жаждущий член в себя. Движения его бёдер наполнились силой и быстротой, наслаждение и напряжение между нами нарастало, заставляя напрягаться все мышцы тела. Приподнимая таз навстречу ему, я придерживалась руками за его широкие плечи. Мы были уже близки к грани. Ещё совсем немного, и нас прорвёт бурный оргазм, словно плотину ранней весной. Я это почувствовала. Яр'рез, чувствуя наше освобождение, резко толкнул себя в меня так глубоко, насколько мог. Наше дыхание сбилось, тела забились от волн оргазма, член Яр'реза, изливаясь, приятно пульсировал во мне, погруженный во влагалище до самого основания. Голова Яр'реза оперлась лбом о мое плечо, его горячее, прерывистое дыхание щекотало мне шею. Переведя дух, я откинулась спиной на постель, увлекая за собой немного заартачившегося Яр'реза. – Да не задавишь ты меня, милый, не бойся, не фарфоровая я, – успокоила я его, убедив любимого прилечь на меня, так и не вышедшего из меня. Мне это нравилось – чувствовать его член в себе в любом состоянии. Тут в тишине комнаты уныло заныл мой желудок, издавая противные звуки, протестуя от голода и прося немного еды. Хозяйка снова забыла о нем, занявшись любовью нон-стоп. – Слушай, кукуняш, надо действительно что-то пожрать, а то мы здесь друг друга залюбим до смерти скорее, чем сдохнем от голода, – буркнула я на ухо Яр'резу, сопевшему мне в шею. Охотник мне в ответ прошипел что-то совершенно непонятное. – Что, что ты бормочешь, милый? – не поняла я, переспросив его. – Пить хочу… И что-нибудь такое выпил бы, но пока мне очень лень двигать задницей, и, по правде, неохота… Не горю желанием уходить из такого теплого, уютного и влажного гнезда. Сказал он с двойным смыслом, намекая на свой член в глубине меня. И, нежно касаясь, своими пальцами двигался ими по моей щеке. – Я бы тоже, но мой желудок требует больше пожрать, чем пить. И, зная его, скажу, что это только начало концерта, – ответила я. Словно в подтверждение моих слов, мой желудок снова взвыл, забулькав, как лава в кратере вулкана. – Ну ладно. Тогда решили. – А когда мы пожрем и напьемся, можно будет продолжить наш банкет в постели, моя сладкая. Правда же? – язык Яр'реза игриво лизнул меня по шее. И пока я заглядывала в его прикрытые веками рубиновые глаза, чтобы увидеть, серьезно он говорит мне об этом или шутит, Охотник потерся об меня своей головой, урча на полную грудь. Звуки были вибрирующие, чем-то похожие на кошачьи, но более специфические. Отчего глаза у меня стали круглые, как тарелки. – Это ты так умеешь хорошо мурлыкать, Яр'рез? Как большой кот? – восхитилась я сильно урчащим свойством своего любимого. – А это… хм… это первый раз такое у меня получилось выдать. Мощно. – До нашей встречи не было как-то особо подходящего случая, да и времени у меня мурлыкать и урчать… – Да я многое умею, не только хорошо мурлыкать, но ещё и воевать, и убивать, снимать заживо кожу, четвертовать, брать черепа и... – И затрахать до смерти свою Королеву? – расхохоталась я, прерывая его урчащую трель своим хохотом и поцелуем в его нахмуренный лоб. Ярко перебив перечень достоинств Яр'реза последним, я хорошо его смутила. Отчего он неохотно слез с меня, плюхнувшись спиной на свое место, а потом резко сел. – Нет, это неправда, я тебя не затрахал до смерти. – Первое – это очень приятное и волнующее, а другое – не совсем. – ответил он, хмурясь. – Ну, это я так, для смеха сказала, милый. У уманов бывают такие сравнения... Сказала я и, приподнявшись со своего места, обняла Яр'реза, прижавшись к его спине и наклонив над его плечом свою голову с взлохмаченными волосами. – Глупые у уманов сравнения, как и шутки их глупые, – сказал Яр'рез, повернув ко мне голову, щекоча своими мандибулами мою щеку и обхватывая рукой мою голову. – Но если серьезно... то я утонул в тебе, сгорая в пламени любви, и это чувство во мне становится всё больше и сильнее. Говорил он, повернув ко мне голову и прожигая меня своим пламенным взглядом. – Ох, Яр'рез, милый мой... Люблю тебя, мой дорогой... – сказала я, ещё крепче его обнимая. Там, где двое любят друг друга, никакие больше слова и не нужны. – Илария, моя сладенькая козочка, можно я, по нашему закону яутжа, сделаю тебя своей официальной женой? Ты согласна быть только моей? – спросил он вдруг у меня, ещё более проникновенно заглядывая не только в глаза, но и в душу. Перехватив меня одной рукой и усадив перед собой, он ждал ответа. От его предложения моё сердце затрепетало и упорхнуло в небеса. – Да, милый мой, конечно можно! Мой ответ тебе – только да! Я согласна быть твоей женой и в горе, и в радости, – ответила я. А сердце от счастья порхало в небесах. На что он молча снял с кончика своей косички золотое колечко с выгравированными на нём символами и надел мне его на безымянный палец правой руки. – Какое красивое обручальное кольцо, милый! – хотела ещё что-то сказать ему, но мои слова застряли клубком в горле. Поэтому я просто нырнула в его объятия, спрятав своё лицо в глубине его кос. – Мы теперь официально муж и жена не только по яутовскому обычаю, дорогой. Здесь также есть такой обычай у уманов – одевать жениху обручальное кольцо на правую руку своей избранницы, – сказала я, нежно смотря в глаза Яр'резу. – У нас на Масхират Де Шам это делают только самцы. Не зря я так игнорировал всех яуток в своей прошлой жизни. Теперь я понимаю почему. Потому что Кетану мне приготовил лучшую судьбу, – со страстью выпалил Охотник. – Ох, мой Яр'рез... Любимый... – выдохнула я, обнимая его крепко, поглаживая рукой по спине и косам. Он также обнимал меня в ответ, прислонившись лбом к моему плечу. – Яр'рез, а как эти золотые и серебряные кольца, одетые на каждый твой отросток, называются? Я спросила у него мучающий меня давно вопрос, поглаживая его за плечо. Меня интересовало всё, связанное с Охотником. Яр'рез вздохнул, приоткрыл глаза, снова их закрыл и, щелкнув бивнями, ответил: – Эти кольца называются унтары. Их элдеры, старейшины Сендара, надевают на косы-валары воинам яутжа, которые отличились в специальных или опасных задачах. – Эти унтары мне одели ещё когда я был Арбитром, в награду за уничтожение особо опасных изгоев, – ответил он, снова щелкнув бивнями и сверкнув глазами. – Слушай, кукунясик, вижу, что ты таки солидно их нашинковал там… – пролепетала я, открыв от удивления рот и хаотично перебирая его валары с множеством унтар на каждом. – Я очень старался в убийствах изгоев, мне нравилась моя работа Арбитром. И вижу, что она того стоила, чтобы сейчас увидеть твой открытый от изумления рот, – заявил он, радуясь и ловко воспользовавшись моментом, чтобы просунуть свой язык в мой рот, щекоча меня им. И прилетевшие ко мне, но не воплотившиеся вопросы от его действий начали испаряться из моей головы. Затем неожиданно снова подал голос мой звонко голодный желудок. Яр'рез с неохотой оторвался от меня и только щелкнул своими мандибулами. – Он напоминает тебе, хозяйка, что надо таки тебе пожрать, – сказал он, наклонив голову, прислушиваясь к моему вопиющему животу и громко поскребя когтями себя за ногу. – Иди уже покушай, любимая, а то будет он потом вопить и мешать нам заниматься делом… Сама знаешь каким, – фыркнул Охотник, поражаясь голодной шарманке в моем животе. - Слушай, тебя тоже надо мне накормить хорошо. Я не позволю, чтобы я жрала, а ты смотрел. Чтобы мой муж голодал и гремел костями. Недопустимо! - заявила я, поднимаясь с постели. - Я не голодаю, просто не привык много есть. У меня же не ворчит, как у тебя в брюхе, дорогая, - сказал он мне серьёзно, щёлкая бивнями, вставая с постели и потягиваясь в полный рост. От такой соблазнительной картины у меня снова открылся рот, и губа к пупку отвисла. - А ты и правда очень аппетитно выглядишь, что тебя хочется тоже съесть, весь такой атлетический и красивый. С очень упругой попкой... - замурлыкала я, поглощая силуэт супруга жадными глазами. Яр'рез надел на себя свою юсу и развёл руками в стороны. - Будешь дальше так говорить, моя вкусненькая, то я за него не отвечаю, - сказал он, показав пальцем на то, что прикрывала его юса. - Лучше иди поешь. - Да ладно тебе, и пусть. Мы же и так продолжим свой банкет, - ответила я, застрекотав Яр'резу на его ответ. И подошла к своему шкафчику с одеждой. Надела на себя чистую юбку и блузку. Глянула в зеркало и чуть не села на задницу, сама себя испугавшись до усрачки. Оттуда на меня смотрела взлохмаченная зеленоглазая замухрышка. Действительно, уманы так и видят ведьм. Только ещё коровьего хвоста под юбкой не хватает. На голове у меня кукушка в волосах гнездо свила. Волосы хаотично расплелись и запутались колтунами после постельных баталий с Охотником. Хорошо же Яр'резу с его валарами, и расчёсывать их не надо. - Ты куда, милый? - спросила я его, распутывая свой рыжий колтун, глядя в зеркало на себя и на отражение супруга, когда Яр'рез направился к двери. - Мне нужно освежиться, дорогая, колодезной водой, - ответил он, сверкая своими глазами-рубинами. - Ммм... хорошо, ладушки... поняла. - Солнце, вспомнила я, что там ещё те две твои охотничьи зловонки-оборотня в погребке лежат. Я думаю, ты их вынюхаешь по запаху и что-то с ними сделаешь, - сказала я Яр'резу, наконец распутав колтун в своих волосах. - Ну да... Хорошо, милая, наведу с ними лад. Но два черепа в трофейнице - это как-то мало, думаю, что надо будет пополнить нашу коллекцию, - сказал Яр'рез, загадочно светя своими красными глазами, и исчез за дверью.