В чем польза демонической крови в постели

      Что ж…       Взгляд ученика был до невозможности просящий, в уголках глаз блестели еще не пролитые, но готовые вот-вот скатиться по румяным щекам, слезы. Эта щенячья картина вызывала в голове у Шэнь Цинцю диссонанс. И не зазря, ведь сам Ло Бинхэ в это время устроился у него между ног, практически по-хозяйски раздвигая их своим коленом. От одной только формулировки лицо Цинцю искажалось гримасой. Не говоря уже о бесстыжей просьбе этого не менее бесстыжего демоненка!       — Учитель, разве вы не доверяете этому ученику?       Низкий голос прозвучал до безобразия жалко, а чужие глаза сильнее заблестели от влаги. Шэнь Цинцю на дух не переносил, когда его маленький черный лотос проливал слезы попусту, отчего сразу поспешил заверить:       — Конечно, доверяю. Разве может быть иначе?       — Тогда почему же учитель не соглашается? — Ло Бинхэ склонился ниже, мазнув кончиком носа по чувствительной шее. — Мы ведь с учителем уже столько всего перепробовали…       Мелкий засранец! Да, перепробовали, столько всего, что язык не повернется перечислить хоть треть без всеобъемлющего стыда. В браке они уже не первый год, и Шэнь Цинцю, конечно, давно привык к тяге ученика к экспериментам в постели. Разве у него вообще был выбор, привыкать или нет? В общем, Цинцю думал, что более его ничем не удивить и готов он к любым методам поползновения на его хризантему. Однако же, Ло Бинхэ не был бы самим собой, если бы не выдал новую, еще более смущающую, или даже пугающую, идею.       — Учитель, если вы боитесь, что я причиню вам боль, то…       Шэнь Цинцю не дал ему договорить, с серьезным лицом перебивая.       — О каком страхе перед супругом может идти речь? Выбрось из головы подобные мысли, Бинхэ.       Ладно, на самом деле, может Цинцю немножко и побаивался. Или переживал? Но как тут не переживать, когда Ло Бинхэ предлагает использовать в их любовных игрищах свою демоническую кровь, покоящуюся в теле наставника еще с давних пор основного сюжета? В целом, подобное предложение не сильно отличалось от BDSM-тематики, ведь, как Шэнь Цинцю понимал задумку, суть остается как раз-таки в причинении может и небольшой, но боли. Цинцю не представлял, как его ученик собирался использовать собственную кровь во время секса и во что для них это может вылиться. Стоит вообще напоминать ему, что его обожаемый наставник имел весьма пагубный опыт «общения» с такими демоническими штучками?       — Тогда… Позвольте этому… Ученику… — с придыханием, наконец, начал демон, и Шэнь Цинцю почувствовал клыки на шее, впивающиеся в кожу на границе с болью, — попробовать…       Чужая рука скользнула по стройному телу, сжала в крепкой хватке талию, и Цинцю едва сдержал судорожный вздох. Впрочем, Ло Бинхэ далее никак не продвигался, лишь покусывал шею супруга и выводил непонятные круги на его торсе. Словно мелкий вредный песик ждал разрешения хозяина, прежде чем накинуться на манящее лакомство. Цинцю вновь скривился от подобных метафор в собственной голове (и мысленно обвинил братца-Самолета за плохое влияние).       — Ладно. Делай, что хочешь, — наконец, сдался он, полностью расслабляясь под горячим телом демона.       Рука на его торсе дрогнула, и Шэнь Цинцю тотчас же взмолился, чтобы хотя бы это одеяние осталось в целости, не повторяя судьбы прошлых. И Ло Бинхэ здорово удивил — вместо привычной несдержанности, он проявил невиданное терпение. Развязав пояс, длинные пальцы подцепили верхние одежды и стянули их с чужих плеч, до того аккуратно, что Цинцю не смог сдержать ошарашенного взгляда. Что это приключилось с его импульсивным Бин-мэем?       В это же время, чужие руки, не останавливаясь, полностью стащили верхнее ханьфу, оставляя мужчину под ним лишь в нижних белых одеяниях. Стремительно краснеющие радужки глаз демона дернулись, взгляд прошелся по открытым участкам желаемого тела. Сегодня Ло Бинхэ и правда удивлял. Методично скинув с себя одежду на пол, он остался в одних лишь штанах. Цинцю едва не выпалил:       «Раз себя раздел, чего ж меня оставил и в одежде, и в штанах?»       Но рта он так и не открыл, отвечая на неожиданно глубокий поцелуй.       Раньше их поцелуи с Ло Бинхэ и поцелуями-то назвать трудно было. Не сказать, что Шэнь Цинцю был экспертом в подобных вещах, тем не менее он все же знал, что попытки откусить своему партнеру губы или сожрать его уж точно не поцелуи! Нет-нет, это даже ничем не похоже на хоть какой-нибудь, даже самый варварский поцелуй. И именно поэтому Цинцю пришлось переучивать своего мужа и все еще ученика во благо собственным устам. Со временем Ло Бинхэ отучился от этой привычки и стал целоваться, как человек, но, видимо, ореол главного героя все еще высился над ним, оттого каждый новый поцелуй получался в разы лучше предыдущего.       И, сейчас, Шэнь Цинцю с трудом сдержал стон, когда чужой язык скользнул по его зубам, нёбу, зацепился за его в ярко выраженном желании.       «Эй, а ведь в начале это я учил тебя целоваться! Так с какого перепуга сейчас все выглядит так, будто нерадивый ученик — этот старик Шэнь?!»       За поцелуями Цинцю не заметил, как горячая рука Ло Бинхэ скользнула под нижнее одеяние. Только когда подушечка пальца зацепила чувствительный сосок, Шэнь Цинцю дернулся, почувствовав разряд тока, прошедший по груди прямо до шеи. Ему не особо нравились эти ощущения, но все же не приносили и дискомфорта. Спустя пару мгновений вся одежда, которая только была на Цинцю, безвозвратно полетела на пол. Спасибо, что хотя бы целая.       Он давно прошел стадию стеснения наготы, — потому что с Бинхэ не пройти её было попросту невозможно, — потому даже не пытался прикрыться от алых испытывающих глаз. Конечно, это не запрещало ему краснеть под ними, но делал он это хотя бы с достойным видом.       Тонкие штаны Ло Бинхэ не скрывали черты его возбужденного огромного члена. Вероятно, ткань натирала, поэтому он поспешил их сбросить. Цинцю сглотнул. Хотя эта штуковина побывала в нем уже бог… черт знает, сколько раз, ее размеры все равно пугали. Тем не менее, сегодня Ло Бинхэ не спешил к собственному удовлетворению. Цинцю в очередной раз подивился его прежде незнакомой выдержке. Это что, получается, этот засранец и раньше мог себя контролировать? Только Шэнь Цинцю открыл рот, чтобы высказать свой праведный гнев, рука демона оказалась на его члене, вышибая все прочие мысли из головы. Чуть сжав, Бинхэ старательно провел пальцами по всей длине, поднялся к головке и внезапно наклонился, лизнув самый кончик. Не ждавший такой резкой ласки, Цинцю дернулся, но свободная рука демона пригвоздила его к кровати, не давая и попытки сбежать. Каковой бы в любом случае не было, — отметил про себя Цинцю.       Горячая влага языка чувствовалась по всему члену, отчего тот стремительно твердел, тем самым подгоняя комок возбуждения внизу живота. Однако Шэнь Цинцю все еще помнил просьбу супруга, потому в любой момент был готов к боли или напряжению, созданными кровью любимого.       — Учитель, прошу, расслабьтесь…       — Бинхэ, — считай, что прорычал в ответ Цинцю, и демон сразу его понял.       — Да-да, прости, муж. Этот Бинхэ просит прощения…       В целом, в движениях его рук и языка никакого раскаяния не было. По телу заклинателя прошлась неконтролируемая волна дрожи, когда Ло Бинхэ взял его член в рот, слегка посасывая. Рукой он помогал себе, надрачивая причинное место до легкого жжения, но оттого не менее приятного удовольствия. Цинцю потерялся в ощущениях, рука сама собой нащупала длинную гриву супруга, пальцы зарылись в темные кудрявые волосы и сжали у основания, слегка оттягивая; в ответ тот удовлетворительно промычал, посылая волну вибрации по члену и паху. Цинцю болезненно выгнулся в спине, мысленно ругая всеми правдами и неправдами демона. Если сам заклинатель учитель до мозга костей, то его ученик не далеко ушел! Ведь как за такой относительно непродолжительный срок их интимной жизни Ло Бинхэ так искусно научился делать минет?       Этот гребанный ореол главного героя! К черту его!       Если вначале Цинцю лишь громко дышал, то теперь меж резкими выдохами вырывались всеми силами сдерживаемые стоны. Боже, он и правда чувствует себя какой-то распутной девицей.       В это же время движения руки и рта Ло Бинхэ ускорились, комнату наполнили до жути неприличные причмокивающие звуки, а перед глазами Шэнь Цинцю заблестели звезды, и он был готов уже кончить, однако неожиданно, прямо у самого основания члена, ощутил непонятное чувство. Словно кто-то прочно, но безболезненно обхватил его, не давая кончить. И это было не ощущение горячих пальцев, а…       — Бинхэ, — снова процедил Цинцю.       — Да, учи… Муж? — невинно переспросил он, поднимая блестящий взгляд.       — Твоя кровь… — заклинатель не смог договорить, задохнувшись от очередного резкого движения.       — Но ведь муж сам разрешил мне пользоваться ею. Не понимаю, в чем проблема…       В методе, хрен тебя дери! Кто ж вообще так использует демоническую кровь?! Да даже этот извращенец Самолет не додумался до такого разврата в своих жалких книжках!       В ответ на эти невинные слова тело Шэнь Цинцю пробила дрожь, он разрывался между желанием умолять о разрядке или скинуть этого подлого демона с кровати, при этом пнув пару раз ногой. Бедра неконтролируемо толкались в рот Бинхэ, и все же тугой узел не желал рассасываться, так и находясь в основании его естества. От скопа ощущений и эмоций хотелось рыдать. Еще чуть-чуть, и Цинцю бы начал, но демон отстранился, выглядя при этом чересчур довольный, словно объевшийся сметаной… Ну нет, Шэнь Цинцю уже по горло все эти метафоры!       — Ну и что? Ты даже не поможешь этому мужу в разрядке? — между вздохами выдал он.       — О, но ведь это еще не все!       У Цинцю закружилась голова от восторга в голосе супруга. И, наверное, задергался глаз.       — Я бы хотел, — Ло Бинхэ поднялся, выцеловывая ключицы заклинателя, — показать этому мужу, — он слегка прикусил выпирающую косточку, отчего сразу получил легкий шлепок по лбу, — что кровь демона может быть весьма… Полезной.       Его длинные пальцы скользнули по бледной груди, прошлись по ребрам, цепляя каждое ногтем и посылая волну мурашек вдоль позвоночника, а после ловким движением соскользнули с дрожащего тела. Среди складок одеял и простыней Ло Бинхэ быстро нашел смазку. В комнате неожиданно послышался приятный запах.       Шэнь Цинцю был знаком дальнейший сценарий: сейчас Бинхэ максимально быстро его растянет, а после войдет всей своей чудовищной длинной, буквально вдалбливая бедного учителя в кровать. Но сегодня Ло Бинхэ и правда был сам не свой: вместо привычных действий он на секунду замешкался, а после на его лице расплылась довольная улыбка. И эта улыбка совсем не понравилась Шэнь Цинцю — после такого не жди ничего хорошего от этого засранца. И, как обычно, он не прогадал.       Внезапно тело мужчины выгнулось в дугу, пальцы на ногах поджались, а сам он не сдержал то ли стон, то ли вскрик. Приятно-болезненные ощущения растекались от низа живота по всему телу, заставляя прикусывать губы и вцепляться изящными пальцами в простыни. В то же время хотелось кататься по кровати, выставлять задницу и молить, чтобы ту поскорее трахнули. Только от мысли об этом Шэнь Цинцю стыдливо давился воздухом.       — Б-бинхэ, что ты…       — Я подумал, что этому мужу должно понравиться, — хитренько улыбнулся Ло Бинхэ, накрывая рот супруга влажным и развязным поцелуем.       В это же время он продолжал давить своими кровяными паразитами на простату, ловя губами каждый всхлип и стон и откровенно наслаждаясь всеми звуками, которые так трудно выдавить из учителя.       Пальцы скользнули по груди Цинцю и крепко сжали обе половинки, отчего тот снова не удержал громкий стон. Как же раньше тяжело было их услышать от него!       — Т-ты… Развратник!       — О. Учителю не нравится? — нежно поинтересовался Бинхэ, сокращая давление на заветную точку почти до нуля.       Тело под ним неконтролируемо задрожало и задергалось, и Шэнь Цинцю буквально стал всхлипывать, почти рыдая от перевозбуждения. Кажется, он никогда не ощущал такого болезненного удовольствия, как в эти ужасные секунды. Все его тело требовало стимуляции и прикосновений, но Ло Бинхэ ограничивался лишь короткими поцелуями и мимолетными касаниями, нарочно дразня и тем самым доводя до предела. Тут его пальцы прошлись в заветной близости от подрагивающего члена, однако так и не касаясь его; сжали ягодицы, но не настолько, чтобы стало приятно; чужие клыки прикусили нижнюю губу, но все еще не так, чтобы довести до экстаза.       Цинцю готов был молить, забыв про свою гордость и достоинство, лишь бы пришла поскорее желаемая разрядка, даже потянулся рукой к своему члену, однако попытка сразу же была пресечена. Бинхэ перехватил его запястье и, не удержавшись, впился клыками в ямочку чуть ниже ладони. Цинцю пронзительно вскрикнул и этого почти хватило, чтобы кончить. Почти. Чужая кровь все еще сдерживала его член от этого.       — Учитель, — нежно позвал Ло Бинхэ низким голосом, — учитель, чего же вы молчите. Попросите меня, ну же…       На пару секунд он вернул давление кровяных паразитов, но оно было настолько ничтожно мало, что лишь пощекотало простату. Цинцю снова болезненно выгнулся, считая звездочки перед глазами.       Боже, еще чуть-чуть, и он потеряет сознание.       — Шэнь Цинцю.       Всего лишь имя. Одно. Единственное. Имя.       На всю комнату раздался жалкий вскрик Шэнь Цинцю, кажется, на пару секунд он и правда потерял сознание от всепоглощающего наслаждения, которого в жизни не испытывал никогда. То ли сам Бинхэ отпустил паразитов, то ли они не сдержали удовольствия Цинцю, но тот все-таки смог обильно кончить прямо на живот демона, дрожа в конвульсиях от слишком сильного оргазма.       — Бинхэ, Бинхэ, Ло Бинхэ… — словно в лихорадке повторял Шэнь Цинцю, до сих пор пребывая в полуобморочном состоянии.       Над ним раздался протяжный стон, едва ли не похожий на скулеж, а в ключицу вперились демонические клыки, кусая до боли-наслаждения. Ло Бинхэ кончил вслед за ним, даже без стимуляции.       — Учитель… — едва ли произнося связные слоги через постанывания, пробормотал Бинхэ, — так нечестно…       Но Шэнь Цинцю уже возвращался рассудок, не зря он звался горным лордом. И вместе с рассудком возвращалось желание придушить своего мужа, который навалился на него всем своим немалым весом и все еще продолжал грызть его шею и плечи, как собака.       — Глупый, глупый Бинхэ! — проворчал он, отталкивая мужа от себя, — я едва не умер!       Ответом ему стал очередной глубокий поцелуй и упершееся в бедро чужое достоинство.       О, нет.       Он точно не переживет это снова.