Бледный Принц

…Там когда-то я с верой внимал

Голосам и громам роковым.

А теперь, как больная змея,

По расселинам мглисто-сырым

Пробираюсь медлительно я.

Многоцветная ложь бытия,

Я отравлен дыханьем твоим.

Сологуб Ф.К.

⟣─࿈──﴾❦﴿──࿈─⟢

      За годы неустанной службы многие вещи из прошлого блекнут, высыхают и отмирают, словно крылья подростка-петры, когда приходит пора стать взрослым богомолом. Тело само отбрасывает то, что перестаёт быть нужным.       Вот и она успела забыть, как когда-то бродила по Садам Королевы. Как ноги увязали в жирной земле, отрываясь от нее с тихим хлюпаньем, пушистые грозди лиан щекотали шею и плечи, а сердце в груди колотилось от восторженного волнения, когда она кралась через заросли в поисках гнёзд маскокрылов. Она забыла проваливающиеся под ногами платформы, что служили вместо лифта, и уютные павильоны, где она, спрятанная от всего мира, просиживала часы напролёт, зачитываясь свитками, утащенными из библиотеки. Забыла, как когда-то прыгала, отталкиваясь от стен, в погоне за неуловимыми алюбами, как стрелой проносилась сквозь стаю шипоскоков, крепко сжимая ракушечный гвоздь на вытянутых руках, словно герой из древних легенд. Как она предвкушала время, проведённое с Белой Леди — самой прекрасной и доброй женщиной на свете!       Теперь, когда она осторожно шла по ровной тропинке чтобы не запачкать сабатоны и белый парадный плащ с эмблемой Короля, воспоминания возвращались как будто они так и остались в Садах и терпеливо дожидались неё, разбросанные по полянкам и кустам. Они возвращались, но не оживали. Сухие, словно отпавшие крылья, они не вызывали никакого отклика в её душе. Она перебирала их, одно за другим, отмечая про себя, словно старые служебные записи, вытащенные на свет из пыльного ящика письменного стола.       Когда Мономона объявила о «положительном исходе» процедуры, Королева немедленно удалилась в свои сады, дав рыцарям наказ оставаться во Дворце на своих постах. И тем не менее, она здесь, среди зелени садов. Там, где не должна была находиться. Предстоящая встреча камнем давила на сердце. Она чувствовала, что подводит свою Госпожу. Прежде она бы ни за что на свете не нарушила приказ. Что же изменилось теперь? В её вмешательстве не было нужды. Всё шло по плану Короля — «как нельзя лучше», если верить Драску. Так почему же?..       Временами, лежа в раздумьях на каменной плите, заменявшей ей постель, в мыслях она возвращалась к врагу, что страшнее Старого Света. К силе, способной в одиночку разрушить Халлоунест до основания. Врагу, которому не нужна чума, затмевающая разум, ведь он уже живёт там. Он там всегда, с самой первой мысли. Сомнение, вот его имя. Стоит лишь маленькому зёрнышку просочиться в душу, как оно начнёт множиться, разрастаться как эти буйные сады, выпивая верность из души, словно живительную влагу. Бывали минуты, когда ей казалось, что она покончила с этим врагом навсегда. Но он воскресал вновь и вновь, чтобы обрушиться на неё с новой силой.       И сейчас она понимала, что подставляется под удар.       Кипящая в Садах жизнь и яркие ароматы раздражали чувства и утомляли разум. Ей хотелось поскорей вернуться во Дворец, чтобы болото насущных дел поглотило её без остатка. А их накопилось особенно много перед турниром: приползут лорды богомолов и их ненасытная свора, воины всех мастей, а заодно и весь высший свет из столицы. Дурное сочетание! Всем им не терпится посмотреть на Колизей, в который вскорости будет превращён Дворец. Богатые и бедные, смелые и трусы, сильные и убогие… Всем они жаждут одного: крови. И чтобы эта кровь не была их собственной.       Чтобы богачи не превратились в добычу для богомолов, ей, как коменданту Дворца нужно будет обеспечить безопасность: испытать новую партию каролингов, проинспектировать два склада с грибными спорами и гвоздями. Вдобавок, по корпусу слуг гуляли тревожные слухи. Она не придавала им большого значения, пока одна горничная не заметила выцарапанные на стене плодильни круглые символы с расходящимися во все стороны радиальными линиями. Весьма опасный знак! Во Дворце и так было неспокойно, а тут ещё — орава богомолов.       Но была забота важнее безопасности Дворца. Мысль, от которой она не могла избавиться. Именно это дело, лежавшее далеко за пределами её прямых обязанностей, и заставило её покинуть Дворец впервые за долгие годы.       Сколько она не была за его пределами? Времена жгучей тоски по битве прошли, и незачем было вести счёт. Да, прежде ей казалось, что она заперта во Дворце, словно пленница. Тело изнывало по вихрю смертельной пляске гвоздей и клешней. Разум жаждал холодной ярости и ясности, контроля и свободы. Он молил о всемогуществе, рождённому неотвратимой близостью смерти — чувству, достижимому лишь в пылу сражения. Но то было так давно! Сейчас она нужна на своём посту. И не соступит с него, пусть пролетит хоть целая вечность. По крайней мере, она была в этом убеждена до недавнего времени.       Возле маленького родничка она остановилась. Из прозрачной, почти неподвижной воды смотрело узкое бледное лицо с тёмными провалами глаз —такое же белое, как и её доспехи. Их пластины так плотно прилегали к её телу, что казалось срослись с ним воедино.       Вид собственного отражения вызвал в ней безотчётную грусть.       — Так ты совсем заржавеешь, Свирепая Дрия, — В тщетной попытке приободрить себя, она коснулась тонким пальцем водной глади. Поверхность воды зарябила, бледное лицо расплылось. Она не хотела на него смотреть.       Комья грязи, вопреки её отчаянным стараниям, плотным слоем облепили ноги до самой голени, перепачкали кромку плаща. Она со вздохом присела на бортик родника и стала отмывать ноги.       За пышными кустами, украшенными маленькими, светящимися цветочками уже виднелся круглый домик, напоминающий то ли кокон, то ли клубок корней. Дрия могла отступить прямо сейчас. Развернуться и той же дорогой дойти до вокзала, вернуться во Дворец, как будто бы ничего не было. Но ей стало противно от одной только малодушной мысли. Если уж приняла решение, нужно идти до конца.       Некоторое время она неподвижно вдыхала насыщенный звуками влажный воздух и вслушивалась в мелодичное журчание воды.       «Рано или поздно тебе придётся признать, Дрия: ты слишком привязалась к нему, — нежеланная мысль зазвучала в голове, словно чей-то ехидный голос».       «Нет. Просто ставки слишком высоки. Один сосуд. Одна попытка».       «Но он — не сосуд…»       Сколько сосудов прошли через её обучение лишь для того, чтобы быть беспощадно отброшенными? Она перестала вести счет, когда распознала в себе потакание своим сомнениям.       А потом появился он. Такой же как они, и всё же другой. Храбрый и ранимый, с наивной детской хитростью. Он делал неуклюжие попытки казаться дерзким и сильным чтобы впечатлить её. Он дурачился и смеялся, если и плакал, то скрывал это от неё. Он любил и ненавидел, думал, надеялся, мечтал…       «Возлагать надежды всего королевства на такое существо было сущим безрассудством, — Дрия резко обрубила опасную мысль».       Именно эта нестабильность и требовала к нему особого внимания. Может план Короля и безупречен, но даже самый лучший гвоздь иногда нуждается в заточке.       Дрия поднялась с холодного камня и решительно двинулась вперед. В дверном проёме маленького круглого домика, напоминающего то ли кокон, то ли клубок корней, было темно: значит, Королевы нет в своих покоях. Дрия сразу же почувствовала облегчение, но тут же укорила себя за малодушие.       Куда могла пойти Королева? Может, она любуется видом на озеро из-за стекла павильона? Или ухаживает за цветами в тени статуи Короля? Да она могла быть где угодно!       Вдруг, что-то тяжёлое и мягкое с силой врезалось в спину. От удара Дрия шатнулась вперед, упав на одно колено. Теряя равновесие, она выхватила гвоздь и воткнула в землю. Парадный плащ зацепился за острый камень и немного надорвался. Дрия почувствовала острый укол досады.       «Чумная напасть! Пропустила удар! Нельзя так сильно погружаться в свои мысли!»       Дрия оглянулась. Зелёная гусеница, свернувшаяся в плотный клубок, катилась назад. Значит, ударила и отскочила. Дрия не раз встречала подобных врагов. Главная их сила — внезапность. В открытом бою им нечего противопоставить. Такого врага нужно удивить. Тогда он полностью растеряет не только превосходство, но и свою уверенность. Она замерла в нарочито слабой позиции: вполоборота к врагу, согнувшись над гвоздём, словно всё ещё не оправилась от удара. Гусеница восприняла это как близость победы.       — Ма-му-у-у! — с писклявым боевым кличем она катилась на Дрию, быстро набирая скорость.       Дрия усмехнулась про себя. Когда гусеница почти коснулась её своим мягким панцирем, она выдернула гвоздь из земли, вильнула в сторону, отскочив по дуге оказалась за спиной у противника. Гвоздь снова воткнулся в землю и Дрия, оттолкнувшись от него, ударила гусеницу ногами в мягкое брюшко.       — Мпу-у-у! — пискнула гусеница.       Из-за удара Дрии она не смогла остановиться и на полной скорости провалилась в дверной проём, накрепко там застряв вниз головой. Гусеница задергала шестью коротенькими пухлыми лапками в судорожной попытке освободиться, но она быстро поняла безнадёжность своего положения и стыдливо прикрыла желтое пузо. Глазки-бусинки влажно заблестели.       «Пусть она ещё ребенок, — подумала Дрия, — но раз решила напасть на взрослого, пусть получает по-взрослому. Это послужит ей хорошим уроком: не все будут относятся к ней с таким снисхождением».       — Мпу, мпу, мпу, мпу, мпу! — у гусеницы вырывались всхлипывания, похожие на икоту.       — Кто ты? — спросила Дрия.       — Я, мпу! Марму, — пискнула гусеница.       — Марму — кто? — неумолимо допрашивала её Дрия.       — Я, мпу! страж этого места.       — А Белая Леди знает, что некая Марму называет себя стражем её садов?       Пухлые щёчки гусеницы раздулись от искреннего негодования. Какое-то время она даже не могла говорить от возмущения. Дрия терпеливо ждала, глядя в черные глаза.       — Как! Как ты… Не может быть! Да я!.. мп! да Королева!..       — Успокойся, у меня не было намерения тебя оскорбить. Как страж, ты должна понять бдительность королевского рыцаря.       Обида исчезла с лица гусеницы, как не бывало. Глаза вновь заблестели, но теперь уже от любопытства.       — Так ты — королевский рыцарь? — ахнула она.       — Собственной персоной, — ответила Дрия.       — Ого! Значит, я почти что победила королевского рыцаря! — сказала Марму с гордостью. Она как будто бы забыла о своём неприятном положении.       — Ударить в спину — не значит победить, — холодно ответила Дрия.       — Это была боевая хитрость! — возразила Марму. — Королева учила побеждать не только силой, но и умом. А Королева о-о-очень умная!       — Я рада за вас, — ответила Дрия. Злость за испорченный плащ и не думала утихать. — Хочешь, я тоже покажу тебе одну боевую хитрость, которую ты запомнишь надолго?       — Давай! — охотно воскликнула Марму.       — Оставлю тебя здесь, а сама пойду искать Королеву.       — Нет, нет, не надо! Только не это! — Марму испуганно задёргала лапками. — Я знаю где Королева, я видела, куда она пошла! Хочешь, я отведу тебя к ней!       — Если скажешь мне сейчас, то я освобожу тебя, — ответила Дрия.       На лице Марму вспыхнула улыбка облегчения, слова уже рвались из неё наружу, но, вдруг, она застыла, улыбка сошла с её лица, и, не сказав ни слова, она отвела от Дрии взгляд и глубоко вздохнула. Лапки безвольно повисли.       — А вдруг ты меня обманешь? — сказала она потускневшим голосом. — Узнаешь то, что хочешь, а сама меня бросишь?       Дрия молчала, выжидающе глядя на Марму. Внезапно, у той лицо исказилось от испуга.       — А если то вообще не рыцарь! — воскликнула она. — Ты пробралась сюда и хочешь сделать королеве что-то плохое! А знаешь, что? Я вообще тебе ничего не скажу.       Она замолчала, плотно сомкнув губы и сложив лапки на груди.       «А она вовсе не глупа».       Они молчали. Марму, застывшая вверх тормашками, упрямо смотрела на Дрию.       Выждав немного времени, Дрия подошла к Марму. Она положила гвоздь на ладонь посредине, в идеальном равновесии.       — Смотри. Знаешь, что это?       Марму упорно молчала.       — Это чистый гвоздь. Его отливают из бледной руды, которую добывают на высотах Кристального Пика. Только королевские рыцари обладают таким редким и благородным оружием.       Марму тут же воспряла духом.       — Ого! Значит ты в самом деле — рыцарь! — воскликнула она. — Поможешь мне вылезти?       «Конечно, я могла убить рыцаря и завладеть его гвоздём, но ладно. Она неплохо проявила себя для начинающего стража и заслужила поблажку».       — Да, — коротко ответила Дрия.       Дрия брела по узкой замшелой тропинке, уходящей глубоко в заросли кустов. Марму катилась впереди, то и дело оглядываясь на Дрию, проверяя, что та не отстала.       — Знаешь… — Марму окинула Дрию взглядом с ног до головы, когда они остановились перед хлипким мостиком, раскинувшимся над бурным ручейком. Подвижные чёрные глаза задержались на гвозде. — Твой гвоздь… Он такой красивый и блестящий! А ты не одна из Пяти?..       — Существует много королевских рыцарей кроме Пяти Великих. И все они владеют чистым оружием, — отрезала Дрия.       Отвечать на новые восторженные расспросы этого существа она не собиралась.       — Понятно, — разочарованно протянула Марму. — А я подумала, ты похожа на Свирепую Дрию.       — Ты ошибаешься, — ответила Дрия.       Дрии удалось немного передохнуть от расспросов, пока Марму катилась впереди, весело напевая и подпрыгивая на кочках, но молчание продлилось недолго.       — Знаешь, — сказала гусеница, — Королева сказала, что я тоже смогу стать рыцарем. Ну… когда она меня научит летать.       — Замечательно, — сказала Дрия.       — Но пока не очень получается, — призналась Марму. — Королева говорит, что обязательно получится, если я очень сильно захочу. Что однажды я проснусь в своей постели и — мпу!       Марму подпрыгнула на месте, словно мяч.       — Великолепно, — сказала Дрия.       «Несчастная тварь! Она даже не представляет, через что ей предстоит пройти. Её тело будет плавиться и выворачиваться наизнанку внутри тесного кокона, пока она не вывалится наружу, перемазанная в собственных внутренностях, уже не тем, чем была прежде».       — А королевские рыцари умеют летать?       — Не все. Некоторые предпочитают драться на земле.       — А тебя Королева учила летать?       — Мне это не нужно.       Вдруг, Марму радостно взвизгнула.       — Вот она! Королева! — крикнула она и рванулась вперед.       Дрия осторожно отодвинула сеть лиан, перекрывавшую проход, словно кисея. Королева была одна. Она неподвижно сидела под кровом резного шатра посреди ровного, круглого поля. Это странное место казалось инородным среди пёстрых нарядных садов. Земля была сухая — ни единой травинки. Поле было покрыто большими круглыми рытвинами. Жуткое мёртвое пятно посреди буйства сочной зелени. У Дрии перехватило дыхание. Она невольно отпрянула. Но Марму уже кубарем мчалась вниз и с размаху вкатилась прямо в объятья Белой Леди. Дрия медленно спустилась вниз по тропе, чувствуя, как ноги наливаются тяжестью, и остановилась на почтенном расстоянии, застыв в низком поклоне.       — Ты здесь! Я так скучала!.. Так ждала тебя!.. — до Дрии долетали отрывистые возгласы гусеницы.       — Марму, мы не виделись меньше часа, — глубокий, спокойный голос Королевы.       — Не покидай меня больше! Мпу! Пожалуйста! — гусеница снова начала всхлипывать.       — Хорошо, моя милая.       Королева нежно обнимала гусеницу, оплетала ее тело ветвями. В объятиях госпожи Марму довольно замурлыкала. Очередной питомец Белой Леди. Её любящее материнское сердце всегда питало слабость к маленьким неокрепшим созданиям. Теперь у неё эта Марму. Прежде — Ксеро. А когда-то на их месте была и сама Дрия. Внутри зашевелилось нечто, похожее на горечь, обиду и даже злость. Почему ей было так неприятно смотреть, как Королева обнимает и баюкает это существо? Возможно, это ревность. Когда-то давно Белая Леди заменила ей мать, которую она потеряла в раннем детстве. И теперь у нее есть Марму. Пусть Дрия и корила себя за гадкие чувства, но едкий комок внутри не проходил, а лишь нарастал, угрожая вытеснить собой всё остальное.       Когда Королева, наконец, подняла взгляд на коленопреклонённую Дрию, от неё повеяло холодом. Голубые глаза были безжизненны, словно ледяная пустыня.       — Свирепая Дрия! Не ожидала увидеть тебя здесь, в моих садах!       — А я знала, что ты и есть Дрия! — пискнула Марму довольным, сонным голосом и тут же засопела на груди у Королевы.       — Встань с колен и подойди ко мне, — приказала Белая Леди.       Дрия повиновалась этому мягкому и мелодичному, но не терпящему возражений голосу.       — Моя Королева… Я знаю, что должна быть во Дворце…       — Тогда что привело тебя сюда?       Дрия не ответила. Она вновь взглянула на Марму. Эта гусеница уже не такая глупая чтобы не понять ничего. Говорить в её присутствии было опасно. Королева проследила за взглядом Дрии, но словно не заметила её колебаний.       — Это Марму. Верный страж этих садов и моя подопечная.       Королева нежно погладила мурлычущую гусеницу по круглой голове. Марму пошевелившись в полудрёме, сонно пробормотала:       — Я люблю тебя, Королева…       — И я тебя, милая.       Склизкий ком горечи рос и наливался, сдавливая грудь. Дрия решила побыстрее покончить с делом, ради которого сюда пришла.       — Госпожа! Я здесь из-за вашего сына, — твёрдо сказала она. Дрия нарочно не стала говорить «Его Высочество», как всегда называла Принца в присутствии Короля или Королевы. Слова подействовали. Королева вздрогнула, и отвела взгляд от Дрии, которая неотрывно смотрела её прямо в глаза.       — Марму, иди поиграй возле статуи Короля, — сказала она, ослабляя свои объятия.       Гусеница тут же проснулась.       — Но Королева! Вдруг я уйду, а ты снова исчезнешь, как в тот раз?       — Не волнуйся, я тебя не брошу, я обещаю.       — Но я не хочу играть, — заупрямилась Марму.       — Чтобы научиться летать, тебе нужно много упражняться.       — Ладно, — вздохнула Марму, но тут же повеселела. — А ты знаешь, у меня один раз уже получилось взлететь! Только чуть-чуть!       — Ты молодец, у тебя всё получится. Стоит только сильно захотеть.       И Марму с радостными воплями укатилась по тропинке вверх по склону.       — Чудесный ребенок, — сказала Королева.       Дрия промолчала.       — Ты хотела сказать мне что-то про моего сына. Я хочу услышать, как он держится после, как показывает себя на ваших тренировках, — во взгляде Белой Леди на мгновение мелькнула жадность, но тут же пропала.       — На тренировке сегодня он был как никогда усерден и полон решимости.       — Я слышала, он получил новый гвоздь.       — Он заслужил его, и принял с достоинством и благодарностью, как настоящий рыцарь.       — Мой мальчик… — Белая леди улыбнулась светлой, грустной улыбкой.       — Он никак не изменился, — продолжала Дрия. — Всё тот же веселый и жизнерадостный каким был всегда.       Глаза Королевы ожили, словно растаял сковавший их лёд. Дрия чувствовала, что она хотела задать ещё десятки вопросов про своё дитя. Наверняка, она хотела знать даже про то, что он съел на завтрак и в какие игры играл в перерывах между занятиями. Но она лишь спросила сдержанно:       — Если с ним всё хорошо, почему ты здесь?       — Моя Королева… — Дрия замялась, спешно подбирая слова. — Он прошёл сквозь худшее и вышел прежним.       — А почему ты думаешь, он должен был измениться? — спросила Королева.       Дрия молчала. Королева пристально и настороженно вглядывалась в её лицо.       — Ты пришла за тем, чтобы что-то мне сказать, Дрия. Так говори! Какой прок в молчании! — в глубоком голосе Королевы была такая властность, что Дрия почувствовала себя зажатой в ловушке. Она не могла отступить, но ей казалось, что её собственные слова столкнут её в пропасть, откуда нет возврата.       — Госпожа, — сказала, наконец, она. — Он перенёс пытку. Нечто гораздо хуже телесных истязаний. Как он может вести себя так, как раньше, словно позабыл о боли, что пережил?       — Всё так и было задумано по плану: он отверг пробуждение, отринул свою истинную сущность и сделал верный выбор.       Дрия чувствовала: что-то было не так. Может, это было в пустом бесцветном взгляде Королевы, в мертвой земле под её корнями, в слишком спокойном голосе… Хоть она и корила себя за то, что сомневалась в словах госпожи, но не могла себе лгать.       — Мне кажется, что-то заглушило его мысли. Это сработала защита? Он и правда ничего не помнит? Он не задаёт вопросы. И больше не думает о свете и тьме. На нашем занятии на следующий день после… — Разум пронзила неожиданная догадка. На той тренировке метательная игла отскочила от стены и воткнулась Принцу в руку. От предложения Дрии прекратить тренировку он с улыбкой отмахнулся, сказал, что это — всего лишь царапина. Он не использовал фокус чтобы заживить рану. Лишь несколько капель чёрной крови упало на пол, прежде чем она затянулась сама собой. — Скажите мне, Госпожа, — от волнения Дрия невольно повысила голос, — это Драск закачал в него бальзам неувядаемости?       Королева ответила не сразу.       — Бальзам неувядаемости… Ты говоришь про напиток, что продлевает жукам жизнь? Сыну богов он ни к чему. Что навело тебя на эту мысль?       Запретный напиток, который жуки из высшего света Города Слёз всё равно тайно пускали его в ход. Дрия вспомнила свою богатую родственницу, у которой ей пришлось пожить после гибели родителей. Как вместо вечной надменности и раздражительности на лице загоралось почти исступлённая радость после глотка заветной жидкости.       — Я знала жуков, которые пили этот бальзам. Я видела, как все тревоги и заботы покидали их после одного маленького глотка.       — Ты зря тревожишься. Что бы ни сделал Драск, это было во благо Принцу.       По голосу Королевы невозможно было распознать, скрывает она что-то или нет, и Дрия поняла, что ответа от неё не дождётся. Она твёрдо решила поговорить с Мономоной и допросить Драска. Скользкий подонок под маской угодливости прятал алчное любопытство. Он наслаждался страданиями сосудов, как будто это был захватывающий научный эксперимент. Дрия, хоть и питала к нему отвращение, никогда не вмешивалась. Но в этот раз она припрёт его к стене и заставит ответить.       — Я бы не стала так доверять Драску, — сказала Дрия. Её грызла досада и гложила вина за эту досаду.       — Может Драск и неприятен, но он не давал повода в себе усомниться. — жёстко сказала Королева. — А теперь ступай. Дай мне насладиться покоем и одиночеством.       Нет. Она не уйдёт так просто. Дыхание участилось. Сердце заколотилось в груди. Дрия понимала, что совершает немыслимое — идёт наперекор воли своей госпожи. Наперекор той, которая была, и остаётся для неё всем миром. Но уже не могла себя остановить, даже если бы захотела.       — Но вы тут не одни, — осмелилась она. — Марму не отходит от вас ни на шаг.       — Компания этого дитя придаёт мне сил.       И тут, ядовитый ком разорвался. Дрия поняла всё. Не по своему прошлому она тосковала. Не из-за себя внутри пробудилась болезненная ревность. Другое существо, маленькое и бледное, бродило по бесконечным коридорам совсем одно. Должно быть, он ждёт её, может, зовёт по ночам… Это он должен отдыхать в тени её ветвей, прижимаясь к широкой груди! Она нашла ему замену, в этом наивном создании, в этой Марму. Она ошибается! Она никем не сможет заменить его, это видно по пустоте в её глазах.       Слова, на которые Дрия никогда бы не решилась прежде, вырвались сами собой.       — Вы не предавали его.       — Что… что ты сказала?       — Вы не предавали своего сына. Вы поступили, как того требовал долг.       — О чём ты?..       Дрия знала, что зашла слишком далеко, но отступать было поздно.       — Вы нарочно отгородились от него. Но вы поступили правильно, и вам не должно быть стыдно за свой поступок. Когда-нибудь ваш сын станет достаточно взрослым чтобы это понять.       И тут, Королева рассмеялась. Дрия вздрогнула.       — Дитя! Милое дитя! Что ты знаешь о долге! Что ты знаешь о предательстве! Предаёт ли пастух жужжалку, которую растит на убой? — Её голос вознёсся над садами. Всё замерло кругом, затихли маскокрылы, листья перестали шуршать на ветру. Даже родник перестал журчать.       — Я просто не хочу, чтобы вам было одиноко!       — Что ты можешь знать об одиночестве? Когда одиночество — твоя суть, твоя плоть и кровь, твой вечный холод, вгрызающийся в душу! Иди на свой пост и живи счастливо, ибо счастлив тот, кто не способен это чувство познать! Ты права, Дрия! Он простит меня, обнимет при встрече. Но лучше бы он ударил меня, плюнул мне в лицо! Но он не сделает этого никогда. Ты размышляешь о зернах сомнений. Я выжгу их из его души, как вражеская армия выжигает поля. Чтобы не осталось ни одного побега! Я убаюкаю его совесть, затуманю его разум! Вот какова я, твоя возлюбленная госпожа!

⟣─࿈──﴾❦﴿──࿈─⟢

      Дрия брела к вокзалу по влажной земле. Она раздвигала завесы зелёных лиан, перешагивала через острые шипы кустов. Год от года отбрасывая мешающие чувства, она думала, что делает себя неуязвимой, приближается к идеалу, которого так и не смог достичь Король. Но она лишь создала множество пустот в своей душе. И сейчас они болезненно саднили.       Но пустота внутри неё ни в какое сравнение не шло с тем, что творилось в душе Белой Леди. Она думала, что сможет ей помочь. Совершить то, на что не способно божество. Как наивно!       Дрия поняла, что это было за место. Она никогда не была там прежде, но во Дворце ходили о нём слухи. Сосуды высосали из госпожи не жизненные соки, кои она могла бесконечно черпать из души Короля, а её собственную душу.       Теперь внутри неё лишь ослепительно белая пустошь.