Самый яркий свет - ночь

Peter Manos — In my head Каждой ночи необходимо своё меню ©       — Ты спереди или сзади? — внезапно спросил Чон.       — Внутри него пробка. Прям как будто специально для тебя, — произнёс Юнги и рванул штанину Джина по шву.       — Что происходит? — взвизгнул Ким.       — Сегодня твой дебют в сексе на троих, — ласково объявил Мин и погладил спинку парня.       — Ч-что? — заикался Сокджин.       — Это не последний раз. Придётся привыкнуть, — Юнги говорил с усилением. Голос был бархатным, как любил Джин.       — Спустя столько лет отношений ты предлагаешь мне подобное? После того, что я сейчас видел? — парень всполошился и собирался было бежать прочь.       — Я обязан показать тебе контраст. Именно потому, что ты не послушался, — еле слышно прошептал Мин на ушко.       — Может, не надо? — слезинка покатилась из красивых влюбленных глаз.       — Надо! — два голоса мгновенно лишили Джина возможности сбежать.       Кима трясло, как осиновый лист на ветру, при этом неизвестных чувств было два: страх и непонимание, которые мгновенно смешались, и ядерный коктейль, что ударил в разум, лишая тело подвижности. Шок был в том, что прекрасный Юнги сделал из него шлюху, собираясь раздеть при чужом человеке. Джин хотел бы, чтобы это оказалось сном, пусть и самым страшным его кошмаром. Правда, на деле всё вышло не так просто. Два длинных острых языка уже вовсю ласкали ушко и шею парня, который в упор не понимал, что происходит. Будущее вообще уже оставалось смутным, потому что Ким перепробовал буквально все способы остановить это безумие. Он и отказывался подчиняться, и закрывал глаза, представляя себя в другом месте, но ничего не помогало.       Внутри была лишь паника. Как только его оставили в покое, Ким поднял глаза и увидел, что Мин удобно расположился в кресле, поглаживая его руку. Мужчина одним рывком усадил Сокджина на свои бёдра, лицом к себе, а Хосок встал напротив Юнги, за спиной парня. Четыре руки медленно обнажали идеальное стройное тело до тех пор, пока вся одежда в конце концов не оказалась разорванной в клочья. Парень от шока почти ничего не соображал. Страх всё сковал, а силы кто-то высосал. Джин нервно осмотрелся и неожиданно всхлипнул.       — Ну что за сладенький мальчик, — Хосок наклонился, вылизал хрящики ушей, шею и ключицы Джина. Юнги в это время играл языком с сосочками своего парня, пока тот подавлял истерику и стоны.       — А он умеет кричать? — в глазах Чона вспыхнул азарт. — Я бы послушал.       — Мышонок, сделай это для меня, — Юнги прошептал эту странную просьбу самым мягким голосом.       Парень хотел бы собрать себя в кучу, но не смог противиться любимому мужчине и громко выдохнул.       — Бля, какой охуенный у него голос. Мой член аж прям до предела встал, — Хоби схватился за свой пах, рванул ширинку джинсов и оголился снизу.       Ким был в шоке от услышанного и от реакции Мина, ведь его тело знало только одни руки с большими ладонями. Казалось бы, появилась прекрасная возможность заняться сексом с любимым, но вдруг откуда ни возьмись препятствие по имени Чон Хосок. Пальцы этого человека заставляли съежиться, а напряжение внутри было непередаваемым. Юнги резко встал, поставил Джина на ноги и лениво стянул свой пиджак, а затем рубашку. Брюки мужчина спустил сразу с бельём, при этом с вызовом поглядывая на Кима.       Три горячих голых тела прекрасно смотрелись в одной комнате. Они бы разошлись, если бы не одно обстоятельство. Мин желал наказать своего нетерпеливого парня, а Хосок мечтал попробовать сладкий десерт от товарища. Что до Сокджина... Он вообще не хотел находиться здесь. Любовь к Юнги сейчас казалась такой неоправданной, глупой и беспочвенной. Из-за неё Ким теперь стоял на коленях поперёк кресла. Из-за неё рот его уже насаживали пусть на знакомый член, но такой чужой без предварительных ласк языком. Из-за этого розового чувства попку Сокджина трахал пробкой неизвестный, несмотря на то, что тело протестовало и сжималось. Парень мог расслабиться только от прикосновений Юнги, который гладил и успокаивал, при этом позволяя Хосоку поиметь своего Джина.       — Резина где? — обозлился Мин, потому что член Хоби всё ещё был без защиты.       — Ой, совсем забыл при виде такого сокровища, — рассыпался в комплиментах Чон.       — Имей уважение к чужому, — наставлял Юнги, продолжая требовать внимательного и аккуратного отношения к Сокджину.       — Понял. Сейчас, — Хоби кинулся к своим штанам, шустро поднял их с пола и залез в карман. Оттуда он достал презерватив и раскатал по члену.       — Так-то лучше, — похвалил Мин и сделал приглашающий жест в попку Джина.       — Нет, пожалуйста, — заплакал Ким, но рот его тут же непривычно грубо заткнули.       Юнги насадил парня снова. Член Хосока оказался меньше и не доставлял парню особого дискомфорта. Другое дело проникновения в рот огромного члена Мина. Деваться было уже некуда, когда в конце концов два органа были одновременно погружены в одно трепетное худенькое тело.       Джин проснулся у себя в постели и сразу улыбнулся. Почему-то он был уверен, что это лишь кошмар. Нос уловил чужой парфюм, проблема оказалась в том, что аромат исходил от его собственного тела. Кима затошнило, ведь он осознал реальность происходящего. Разозлило всё: ситуация, Юнги, Хосок и он сам. Рвотные позывы усиливались, пока Джин списывал на мнительность. Потом его рвало так каждый раз, ведь страх и не примирение стали спутниками, а встречи с Чоном начали повторяться, пусть и не очень часто.

***

      Чон Хосок — один из тех в окружении Мина, кто прошёл сложный путь. Он видел настоящую изнанку жизни, поскольку вырос в трущобах. Хоби знал, каковы на вкус жареные крысы и голуби, с детства спал в обнимку только со старшей сестрой и никогда не отпускал её руку. Мальчишкой он всегда боялся оставаться один.       Однажды Джи У попросила брата помочь тётушке на рынке.       Именно в тот день и началось становление Чон Хосока в роли человека без души и принципов. Миловидного паренька с громким заливистым смехом и тёплой улыбкой приметил незнакомец.       — Привести, — приказал он.       — Будет сделано, — поклонился охранник и пошёл за ребёнком.       Поначалу мужчина ненавязчиво следовал за ним, чем походил больше на варана, который следит и таскается за добычей. Он не привлекал никакого внимания и был уверен, что цель скоро будет достигнута. Хос и понятия не имел, что через ничтожных пять минут он предстанет перед человеком, который резко перевернёт его жизнь.       — Чё надо? — агрессировал мальчишка.       — Ты мне нравишься! — объявил красивый мужчина.       — Извращенец что ли? — прищурил один глаз дерзкий пацан, это всё были его бандитские манеры.       — А если и так? Что будешь делать? — заигрывал некто.       — По яйцам дам! — храбрился ребёнок.       — А если я пообещаю тебе и сестре безбедную жизнь? — заинтриговал чужой человек.       — Ага, а мы тебе отсоси по очереди? Педофил, блять, — плюнул на туфли мужчины Чон.       — Он — то, что надо, забирай, — махнул рукой главный, а у лица Хосока в ту же секунду промелькнул платок с хлороформом.       — Вот ублюдок, — прошептал мелкий и отключился.       Дальше прошлое Чон помнил урывками. Сначала, по детству, как трахали его. Потом всё и всех ебал он. Джи У практически сразу выдали замуж. Некто хорошо наварился на девственности молоденькой невесты. Больше Хо сестру не видел.       Сначала на Чоне демонстрировали, «каким должен быть качественный секс». Чуть позже он сам наблюдал за соитием новеньких проституток, разбирал и указывал на ошибки.       Мужчина, похитивший его, оказался хозяином крупного бизнеса. Ему принадлежала целая сеть подпольных борделей в Кванджу. Он даже умудрился усидеть на двух стульях. Этот человек вдоволь повеселился с молоденьким Чоном, но и в долгу не остался, поскольку выполнил своё обещание. Хоби всю оставшуюся жизнь ни в чём не нуждался, носил шелка и дорогие люксовые бренды. Помимо прочего, ел всё, что пожелал, а параллельно учился и сразу вникал в нюансы управления секс-индустрией. Время не щадило никого, мужчина умер, и бразды правления перешли к Хосоку, когда завещание было оглашено.       Криминальный нотариус получил свою долю, а бывший хозяин сети борделей в Кванджу скоропостижно скончался. Обстоятельства были более чем странные, и очень немногие знали правду. Кто-то, конечно, догадывался, что именно Чон посчитал его обузой для себя и бизнеса, решив, что пришло время перебираться в Сеул. Там ему снова понадобились деньги на развитие, а знакомая сука — судьба по доброте душевной свела его с Мин Юнги.       Отношения у этих двоих сложились потребительские. Чон получил от инвестора необходимую сумму, и взамен пообещал безлимит на лучших шлюх и VIP эскорт, правда Юнги отказался.       — Я выбираю тебя, а не твоих девок. Хочу, чтобы моей сучкой по вызову стал лично ты! — по слогам диктовал условия Мин.       — Но ты дашь мне пару раз себя трахнуть? Универсалы — это кайф… — слова лились как мёд из уст привлекательного хозяина борделей.       Он был развращённый, горячий и сексуальный. Полная противоположность чуткому и кроткому Джину.       — Это вряд ли, — холодно процедил Мин. — А если совсем точно, то никогда!       — Да ладно, тебе понравится, тем более, если вести будешь ты, то мне просто может стать скучно... — строил глазки Чон, а потом понял, что ошибся.       Каждый их секс был ярким, запоминающимся и обжигающим. Смены позиций, в которых Юнги брал Хосока, рвали сознание хозяина борделя просто в лоскуты, заставляя того повторять всё снова и снова.       Время шло. Постоянным партнёром Юнги так и оставался изящный и хрупкий Джин. Именно он дарил спокойствие и умиротворение, коих очень не хватало в бешеном потоке жизни директора. Мину это было необходимо, мужчина жил в постоянной гонке и сам страдал от этого. Хосок же, как секс-партнёр, помогал в эмоциональной разрядке, с ним директор выпускал агрессию и трахал так жёстко, как только мог. Игра в договор превратилась в постоянное доминирование Мином, и именно он диктовал время и график встреч. Причина прогиба и согласия Хосока на подобное обращение оказалась понятна и проста. Хоби жил в своей струе и на своей волне, а Юнги матерел и становился из года в год всё более диким и порой пугающим до безумия.       Джина всё время ломало. Он уже несколько раз обещал себе, что уйдёт, что откажется от этого страшного, пусть и любимого человека. Каждый раз Ким щепетильно взвешивал все «за» и «против», хотя поводов уйти было несравнимо больше. Каждое утро Сокджин просыпался и клялся себе, что всё, при этом опять терпел и со слезами матерился в подушку после очередного тройничка с Чоном. Горло саднило, ягодицы болели от хватки, потом ему всё надоело, и парень несколько раз умудрился даже собрать вещи и хлопнуть дверью квартиры.       Он стремился к новой жизни, хотел начать всё с чистого листа, с начала, но нет. Буквально на следующие сутки после звонка Мина он возвращался обратно. Мягкий тембр, ласковые слова, просьбы о близости. Этого было достаточно, чтобы Джин приходил домой и падал на колени перед Юнги, умолял простить. Каждый раз сам же и приползал.       Потом он опять несколько раз становился свидетелем секса Мина с Тэхёном. Не считая бесчисленных минетов от Хосока, о которых Сокджин знал. Жизнь парня превратилась в замкнутый, бесконечный круг, в котором он уходил и возвращался вновь. Временная петля, где события повторялись, а вырваться из них оказалось невозможно. Ким пытался слишком много раз.       «Я не чувствую себя с ним хорошо. Более того, мне с ним стало нереально плохо, — убеждал себя Сокджин, — но я не могу оставить его».       В конце концов жизнь сама расставила всё по местам. Родители Джина собрались уезжать в другую страну, и парень испугался. Он не был готов бросить Юнги, понимая, что тот не выживет без островка любви и спокойствия. Получив шанс, он, конечно, сам стремился сбежать подальше, но чувства к Мин Юнги были сильнее здравого смысла. Настолько, что Ким решился на страшный поступок и принёс жертву во имя удовлетворения эгоизма и успокоения собственной совести.       Он оставил короткое письмо — послание Мину. Там он рассказал о чувствах, о боли, о радостях и о любви. Парень с самыми тёплыми чувствами написал кучу искренних пожеланий. Важнее всего был конец, где Сокджин предложил Мину влюбиться в кого-то.       Юнги это письмо в итоге так и не дочитал, зато сжёг. Алое пламя поглотило всё, но только не последнюю фразу. По странному стечению обстоятельств клочок бумаги вылетел из очага, нагло приземлившись у ног разъярённого несогласованным побегом директора. Мужчина опустил глаза и прочёл.

Если ты не смог полюбить меня за десять лет, то рискни влюбиться в кого-то за минуту…