Devils and humans

— У тебя есть машина? — в голосе Минхо звучало нескрытое восхищение, когда он обходил черную машину и заглядывал в тонированные окна. — Почему ни разу не сказал? — Я ей редко пользуюсь, — Джисон пожал плечами, сдерживая улыбку при виде этой детской радости у Минхо в глазах. — Я обычно на служебной езжу. — Можно я поведу? — Минхо оглянулся с просьбой в глазах. — У меня есть права. Джисон был готов к такому вопросу, поэтому сразу же согласился. Правда, Минхо не хватило надолго – он стушевался перед узкими городскими улицами и множеством светофоров. Передал Джисону руль с виноватым выражением и сказал, что снова поведет, когда они выедут на трассу. Тот иногда поглядывал на его красивый профиль – он то смотрел в окно, то следил за дорогой, и с его лица не сходила детская полуулыбка. Машина выехала на проселочную дорогу, и они вновь поменялись местами. Джисон наблюдал, как его пальцы бегают по рулю, выбивая какой-то одному ему известный ритм. Минхо долго переключал радио передачи и недовольно качал головой, и в конце концов просто подключил свой телефон и включил свой плейлист. Джисон до этого ни разу не слышал таких песен – но, почему-то ему казалось, что все они ему знакомы. Они были похожи на самого Минхо – такие же летние, с ароматом полевых цветов и отблесками радуги. Джисону было безумно хорошо в тот момент – и было неважно, что где-то там в городе за спиной по прежнему гулял страх. Здесь было лето, которое он наконец замечал через окна машины, и море. Оно показалось справа – пенилось совсем рядом, обнимало солнечные скалы, а потом убегало куда-то далеко за горизонт. Машина вильнула – Минхо засмотрелся на отражение радуги в соленых брызгах и совсем забыл следить за дорогой. — Удивительно, тут всего пару часов до моря, а я ни разу тут не был, — мечтательно протянул он, переключая очередную песню. — Только в детстве. Но эти воспоминания уже померкли. — Я знаю эти места, — Джисону хотелось схватить море в охапку и подарить все без остатка одному единственному человеку. — Я покажу тебе красивые побережья. Минхо взглянул на него – солнечный зайчик брызнул на улыбающиеся глаза и запутался в волосах. — Спасибо тебе, — совсем мягко произнес он. Замедлил время. Может быть, совсем остановил. — Я люблю тебя. Безумно люблю. Соленый ветер бился о машину и не проникал внутрь. Море подступило к самым ногам – казалось, еще чуть-чуть, и оно разольется кругом, приглушая все звуки. И почему-то в тот момент страх, что остался далеко за спиной, снова вернулся. * * * Минхо еще никому не говорил таких слов – ему казалось, что они не так важны. Но в тот момент ему захотелось, чтобы Джисон не только почувствовал, но и услышал. Он заслуживал всей любви, которую Минхо мог подарить, и всех его слов. Так хотелось ехать в этой машине вечно – далеко от черных городских улиц и запаха крови, прямиком в утопающее в горизонте море. Забрать Джисона с собой, закутать в себя и больше никогда не отпускать. Он дождется этого момента. Обязательно дождется. Джисон был рядом – и будет. Сквозь ночные ливни и черные лезвия. Сквозь страх и до конца этой теплой дороги в лето. — Ты переживаешь? — осторожно спросил Минхо, делая музыку потише. Джисон притих и будто бы задремал, но его взгляд рассеянно следил за мелькающими за окнами бликами. — Не знаю, как он отреагирует, — признался Джисон. — Просто... ты сможешь раскрыть себя перед ним? Минхо понимал, что Джисон спросит об этом. Он был готов это сделать. — Смогу, — твердо произнес он, потянулся свободной рукой к Джисону и нашел его ладонь. — Я уверен, что он не сделает нам ничего плохого. Хан по привычке принялся бегать пальцами по его шрамам, обводя их в бессознательном жесте. — Не сделает. — согласился он. * * * Дом был похож на потрепанную старую банку желтой краски. Кое-где крышка банки потрескалась, и краска вытекла по краям, неровно расплескалась и оставила желтеющие полосы. Подходная дорожка поросла травой и сорняками, среди которых проглядывали головки маков и диких ромашек. Минхо оставил машину подальше от дома и первым вылез на улицу, разминая затекшие ноги. Здесь даже пахло по другому – ветер принес соленый запах моря и чуть-чуть хвои. Теперь было ясно, почему от Джисона всегда исходил едва слышный аромат леса. — Он так и не перекрасил стены, — со вздохом сообщил Джисон, замирая рядом с Минхо. — И траву не подстригает. — А мне и так нравится, — Минхо видел тень печали в его глазах. — Полевые цветы такие милые. А дом напоминает банку краски. — Думаешь? — Джисон заулыбался, разглядывая дом новыми глазами. — И правда похож. Он стоял на месте и не решался. Тогда Минхо взял его за руку и потянул за собой. Такой бесстрашный человек, а не решается прийти в гости к своему отцу. — Пойдем. Ты ведь сам хотел. — оглянулся и скрыл свой собственный страх за улыбкой. Никто не открывал дверь, кажется, целую вечность. Минхо теребил облезлую желтую краску на подоконнике. Нет, он не боялся отца Джисона. Он боялся того, что он может им сказать. Замок щелкнул. Дверь скрипнула. На них смотрели такие же черные, как и у Джисона, глаза с недоверчивым прищуром. Минхо представлял его статным высоким мужчиной, но тот, кто показался перед ним, был лишь тенью такого человека. — Джисон? — его голос, правда, не утратил силы. И хоть выглядел он как человек в возрасте, голос остался молодым. — Пап, — Джисон, кажется, перестал переживать, как только увидел его. Улыбнулся своей привычной спокойной улыбкой. — Это я. Дверь открылась шире, и Джисона сгребли в охапку. Его ладонь выскользнула из руки Минхо, и тот отступил назад. Джисон был очень похож на своего отца – те же глаза и волосы, и даже черты лица. Мужчина обнимал Джисона, и Минхо видел, как улыбаются его глаза и как расслабляются плечи. Отец Джисона отстранился от него и наконец обратил внимание на Минхо, неловко стоящего в стороне. — Джисон, почему ты не предупредил, что приедешь? Так еще и не один? Джисон взглянул на Минхо и поманил его рукой. — Пап, это Минхо, — мягко сказал он, снова сжимая его руку в своей. — Минхо, это Хан Тэмин. Минхо вежливо поклонился, чувствуя предательскую дрожь в ногах. Господин Хан перевел на него взгляд и задержал его на его глазах немного дольше, чем требовалось. Конечно, он заметил их необычный цвет. — Приятно познакомиться. — он снова повернулся к Джисону. Минхо видел тень замешательства в его глазах. — Мы с Минхо вместе. — с ходу сообщил Джисон. Честно говоря, Минхо едва сдержался, чтобы не закрыть лицо руками от смущения. Все таки, они здесь не для простого знакомства. Тень замешательства исчезла с лица господина Хана. Он повернулся к Минхо и совершенно искренне ему улыбнулся. — Извини, я что-то совсем невежливый. Проходите в дом. Рассказывайте все. Изнутри дом еще больше напоминал краску, только теперь уже намешенную на палитре и разбрызганную в беспорядке. Совсем ничего не напоминало дом Джисона в городе – тут были разноцветные старые ковры и потертые комоды; деревянные стеллажи с книгами, к которым, кажется, никто целую вечность не притрагивался, и семейные фотографии на стене. Господин Хан провел их на кухню – такую же беспорядочную, но излучающую уют. Джисон едва переступил порог и замер, оглядываясь на Минхо с вопросом в глазах. Минхо задержал дыхание на секунду и кивнул. — Пап, — окликнул Джисон, и господин Хан оглянулся. — Тебе нужно кое-что увидеть. Минхо почувствовал, что начинает задыхаться, и схватился за пальцы Джисона. Его руки принесли тепло и мягко сжали, будто бы говоря: «все хорошо, не бойся.» Минхо видел отражение темных теней у себя за спиной в глазах господина Хана. Свет лампы задрожал и чуть померк, задушенный наползающими тенями. Отец Джисона смотрел на него, не моргая, а потом отступил и помотал головой. — Джисон, — он обратился к нему уже совсем другим голосом. От него внутри все противно заскребло. — Ты же знаешь... — Знаю, — а голос Джисона совсем не изменился. Все такой-же безумно мягкий и спокойный. — Я стал Охотником. А потом встретил Минхо. И теперь все зашло уже слишком далеко. — Ты стал Охотником? — господин Хан переводил взгляд с Джисона на Минхо и обратно. При этом не выглядел шокированным или потерянным. Наоборот. Он вздохнул и потер глаза. — Я так и знал, что ты не сможешь ничего не предпринимать. Джисон мимолетно улыбнулся. — Это все еще не то, ради чего мы приехали, — он запнулся, не решаясь, и на выдохе. — Аями, убивший Сохи. Он вернулся. Стрелки на настенных часах замерли на секунду, чтобы с треском врезаться в застывший воздух. Отец Джисона отреагировал совсем не так, как Минхо предполагал – он отвернулся и уставился в окно, будто бы видел там свое будущее. Джисон молчал и не пытался ничего больше сказать. Минхо потянул его за руку и посмотрел с вопросом, но Джисон лишь покачал головой. — Что-то слишком много потрясений за пару минут, — господин Хан снова обернулся. Голос спокойный, точно такой же, как и у сына. — Ничего другого я от тебя не ожидал. Садитесь. Рассказывайте все с самого начала. Минхо выдохнул с облегчением и только сейчас заметил, что все это время практически не дышал. Отец Джисона ему нравился – своим спокойствием и сдержанным взглядом, и неторопливой манерой речи, от чего складывалось ощущение, что он все знает наперед, хотя, конечно, это было не так. Они сели за круглый стол – Минхо и Джисон с одной стороны, господин Хан с другой – и Джисон рассказал все с самого начала. С наводки на цветочный и до беспорядков в городе последние несколько недель. Господин Хан слушал молча и не пытался перебивать, хмурил брови и нервно теребил пальцы, и Минхо видел его напряжение и даже какое-то нетерпение. Джисон замолчал. Пару минут стояла тишина, и Минхо слышал, как скрипят ветви яблонь за окном. — Это Со Хэвон, — господин Хан поднялся с места и снова уставился в окно. — Это снова он. Джисон тоже поднялся. Минхо слышал, что его дыхание больше не такое спокойное, к какому он привык. — Ты знаешь его имя, — тихо сказал он. — Откуда ты знаешь его имя? — Мы были друзьями, — Минхо слышал, как ломается его голос, и чувствовал, как ломается что-то внутри Джисона от этих слов. — Прости, Джисон-и, что не говорил тебе этого. Ласковое обращение, как к маленькому сыну, которого уже давно не было. — Я не знал тогда, что он не человек. И я бы принял его любым, если бы он не стал убивать. Я говорил ему, что не буду его трогать, если он не будет убивать. Он сказал тогда, что я ему не доверяю. Что мы больше не можем быть друзьями. — он снова сел, переплел пальцы, не смотря на Джисона. — Спустя время... Агенство схватило очередного Аями, и... Хэвон взбесился. Я не знал, что это был его сын. Он никогда даже не говорил, что у него есть сын. — А потом он отомстил, — безжизненно закончил за него Джисон. Минхо потянулся к нему и сжал его пальцы, но Хан никак не отреагировал. — Это было три года назад. Что ему нужно сейчас? Отец и сын долго смотрели друг на друга и молчали. Господин Хан первым отвел взгляд. — Я его оказывается совсем не знал. Расскажи, что ты успел узнать. — Я все рассказал. — Ты рассказал только последовательность событий. Но не связь между ними. Джисон моргнул. Минхо переводил взгляд с одного на другого и не мог понять, что творится у них в головах. Господин Хан смотрел понимающими глазами, а плечи Джисона все больше и больше напрягались. Они будто бы вели какой-то бесшумный диалог, понятный лишь им. Тишину можно было уже резать ножом, и Джисон сдался. Напряженно переплел пальцы, опустил голову, собираясь с мыслями. — Хорошо, — с этими словами Джисон наконец посмотрел на Минхо. Взгляд оставался безэмоциональным, хотя голос изменился. Стал чуточку теплее. — Я тебе этого тоже не рассказывал, — он замер на секунду и прикрыл глаза. — Я с самого начала играл по его правилам. Минхо не понял. Переспросил. Наверное, надеялся, что Джисон возьмет свои слова назад. Но этого не произошло. — Все, что происходило последние пару месяцев, было спланировано. Даже наша встреча. В раковине капала вода. Ветви яблонь особенно громко бились о стекло. Минхо помотал головой. Не понимал. Не хотел понимать. — Я не рассказывал тебе этого, потому что не был уверен, — Джисон видел его скованность и недоверие, но не останавливался. Продолжал говорить. — Первая встреча в цветочном произошла благодаря неизвестной наводке. Я спросил у Минджи, от кого из Сети она поступила, но она сказала, что это был неизвестный информатор. Потом была схватка в метро. Минхо, ты помнишь, как оказался там? — Я... — он запнулся, задыхаясь. Хотел протянуть руки и сжать запясться Джисона, но его опередили. — Минхо, — Джисон наклонился к нему и провел пальцами по его волосам, убирая их со лба. Минхо почему-то чувствовал исходящий от него аромат леса особенно сильно.  — Не бойся. Расскажи, что помнишь. Он смотрел тепло и с долей невообразимой нежности. Это был его Джисон. Всегда будет им. Неважно, что он был сейчас рядом только из-за чьей-то игры. Это было совершенно неважно. — Он подошел сзади, — конечно, он помнил. Но только сейчас он задался вопросом, почему Аями появился именно там, где был Минхо. — Спросил, не хочу ли я поучаствовать и притащил к метро. Я тогда уже не мог сопротивляться. Джисон кивнул, смотря расфокусированным взглядом. — Ты до этого часто помогал людям, верно? — Минхо кивнул, чувствуя холод в пальцах. Джисон снова не смотрел на него – он был далеко. — Я еще тогда задавался вопросом, зачем ему заложник. Он достаточно силен, чтобы убить нас и без этого. Но он притащил тебя туда, а потом сражался не в полную силу. Ранил Хенджина, но не достаточно серьезно, чтобы убить. И оставил тебя в метро. — Ты хочешь сказать...? — Он подстроил всю эту сцену, чтобы заставить тебя помочь нам. Чтобы познакомить нас. Скрип ветвей за окном врезался в мозг. Минхо хотелось встать и убежать отсюда. Спрятаться в своем любимом цветочном и забыть обо всем, кроме аромата ромашек. Вместе с Джисоном. Конечно, вместе с ним. — Зачем ему это? — слабо спросил Минхо, чувствуя противную скребущую боль где-то в легких. — Он сошел с ума, — эти слова произнес господин Хан. Точно таким же безэмоциональным голосом, что и его сын. — Я понял, что он не остановится, еще той ночью, когда он убил Сохи. Ему нужно уничтожить все Агенство на корню. Разрушить жизни каждого, кто причастен к смерти его сына, — он прижал руки к лицу. — Мне так жаль, Джисон-и. Минхо не успел понять, что произошло, как оказался в объятьях Джисона. Уткнулся носом ему в шею, чувствуя, как бьется жилка. Его дыхание трепетало под ухом – скованное и рваное – но голос звучал спокойно, когда он шептал ему в волосы. — Прости, что я не делился этим. Мне казалось, что эти мысли слишком безумны, чтобы быть правдой, — Минхо почувствовал, что он дрожит. Это был конец. — Мне страшно, Минхо. Мне так страшно. Минхо придвинулся ближе и обнял его за спину. Попытался избавиться от противного скрежета в животе, но получилось плохо. Нельзя было показывать свой страх. Не перед Джисоном, который в тот момент казался лишь тенью себя прежнего. — Не бойся, — он попытался улыбнуться. Взял лицо Джисона в свои ладони и заставил посмотреть на себя. — Пожалуйста, не бойся. Мы теперь знаем его планы. Он всего лишь человек, и он не может выигрывать вечно. А ты не один. Ты сражаешься не один, — он выдохнул. Это не конец. Конечно нет. Было еще миллион возможностей начать все сначала. — Теперь я понимаю, почему последние недели ты был сам не свой. Ты думал об этом, да? Делись со мной, пожалуйста. Джисон закрыл глаза и положил голову ему на плечо, медленно выдыхая. Минхо больше не чувствовал его дрожь на своих руках. Джисон не мог нести все в одиночку. Минхо больше не позволит. — Спасибо, — Джисон тихо улыбнулся и отстранился, вновь повернулся к господину Хану и посмотрел на него другим взглядом – в нем, казалось, застыл осколок льда. — Прости, что мы вот так ворвались без предупреждения. Я приехал к тебе, потому что не знаю, что мне делать. Не знаю, каким будет его следующий ход. Выдавил быстро и горько. Впервые признавался даже самому себе, что не может справляться со всем в одиночку. Минхо видел его профиль – видел, как дрожит нижняя губа, и как темные глаза становятся совершенно непроницаемыми. А ведь столько раз Минхо видел в них тепло и невообразимую мягкость. Но в тот момент Джисон снова стал тем излучающим опасность человеком, что пришел тогда в цветочный. Но Минхо больше не боялся. * * * Джисон видел боль в глазах Минхо, когда рассказывал все, что мешало ему дышать последние недели. Видел, как он сжимается и молчит, хочет встать и убежать. Но вместо это цепляется за руки Джисона и остается рядом. Джисон увидел в глазах отца отблеск своих собственных в тот момент, когда завершал свой рассказ. Он точно так же, как и Джисон, понял, что все это связанно. Лишь услышал и сразу понял. А Джисон проживал это и ничего не видел. Это душило. Минхо сидел рядом и молчал, смотря прямо перед собой пустым взглядом. Джисон ужасно поступил по отношению к нему. И сейчас боялся даже смотреть в его сторону. Боялся увидеть злость и разочарование в шалфейных таких теплых глазах. Отец наконец подал голос. — Как долго длятся беспорядки? — Около двух недель. — еще ужасно хотелось спать. Хотелось на море. Забыть об этом страхе и сбежать с Минхо куда-нибудь далеко-далеко. — А потом ты решил ехать ко мне, — Джисон поднял глаза. Внутри стыло тянуло. — Ты кому-то сказал, что уедешь? В тот момент, когда Джисон хотел ответить, тишина взорвалась от протяжного телефонного звонка. Он наощупь достал телефон и ответил, даже не смотря, кто звонит. — Джисон, — это была Юки. И по ее голосу он понял, что опоздал. — Ты не знаешь, где Хенджин? Мир замер. В легких что-то потрескалось и осыпалось. Вот оно. Теперь Джисон видел следующий его шаг так, будто делал его сам. Это все из-за него. Это он запутался. А монстр почувствовал его страх и воспользовался им. — Он не пришел на работу, — продолжала Юки несмотря на его молчание. — И на телефон не отвечает. Я съездила к нему домой, но там никого нет. Джисон чувствовал, что проваливается куда-то под пол, когда клал трубку и набирал другой номер. Он слышал, как бьется сердце где-то в горле, и совсем не слышал тянущиеся друг за другом гудки. Они тянулись целую вечность. — Джисон, что случилось? — спрашивал Минхо где-то далеко, но Хан его не слышал. Он чувствовал исходящее тепло от человека рядом и его взгляд на себе. Гудки расплывались на краю черепа и рассыпались несуразными фигурами. Ему казалось, что часовые стрелки бились уже бессчетное количество раз. На том конце провода так никто и не отозвался. Джисон уронил руку и выдавил тихо: — Хенджин пропал. Может быть, это было всего лишь совпадением. Может, Хенджин просто решил отдохнуть и сейчас сидит где-нибудь в клубе. Может быть, монстр не следил за каждым его шагом. Но отец смотрел на него с тревогой и пониманием, и Джисон знал, что таких совпадений не бывает. Телефон чуть не выскользнул на пол. Минхо что-то ему говорил, но Джисон больше не слышал. * * * Минхо был рядом и поймал его, когда он попытался встать, но пошатнулся. Его голова упала Минхо на плечо, а тело обмякло в его руках. Волосы разметались и совсем закрыли лицо, а Минхо не мог их поправить. — Джисон, — он опустился на пол, утягивая его за собой, и взял его лицо в ладони. Провел руками по щекам и шее, пытаясь привести в чувство. — Что с тобой? Посмотри на меня. Он зажмурился, пытаясь сдерживать слезы. В животе один за другим раскалывались ледяные осколки. Он зарылся пальцами в волосы, легонько потряс за плечи, сжал ладони, но голова Джисона все так же безвольно лежала у него на плече. Он весь будто бы стал меньше в тот момент – хрупкий и слабый, измученный постоянным напряжением и недосыпом, скрывающий тяжелые мысли глубоко внутри и заставляющий себя улыбаться для другого человека. Невыносимо. Он боялся сделать Минхо больно, но не замечал, как делал больно себе. Но его боль уже давно стала и болью Минхо тоже. Господин Хан тоже опустился рядом и сжал запястье Джисона. Минхо поднял на него глаза и нашел в них отражение своих чувств. — Это из-за переутомления и напряжения, — Минхо слышал, как он пытается сдерживать дрожь в голосе. — Такое раньше случалось? Минхо покачал головой. Поправил неаккуратно спавшие на лицо черные волосы. Одна соленая капля застыла на ресницах, и он хотел ее смахнуть, но она уже скрылась за подбородком. — Вечно ты так, — сквозь скрежет в горле упрекнул Минхо негромко. Обвил руками плечи, попытался закутать в себя и согреть, но все казалось недостаточно. — Говорил мне не вредить себе, а сам делаешь то же самое. — опустил голову, зарылся носом в мягкие волосы, чувствуя привычный аромат хвои и кофе. Нельзя было терять время. Минхо не совсем понял, что произошло и почему Джисон так испугался. Хенджин пропал. Слишком безумные мысли, чтобы в них сразу поверить. Но Минхо уже понял, что нельзя было недооценивать безумие Со Хэвона.  Так же, как и ум Джисона. Поэтому он поднялся с пола с Джисоном на руках. Он уже держал его так – и честно говоря, хотел бы забыть тот вечер навсегда. Господин Хан тоже поднялся. Минхо видел тень тоски в его глазах, а еще очень много решимости. Он подошел ближе, протянул руку, но не прикоснулся к Джисону. Вместо этого он сжал плечо Минхо в мягком жесте. — Вам надо ехать, — сказал со строгостью в голосе, хотя Минхо слышал, как тяжело ему даются эти слова. — Мне надо доделать кое-какие дела, и я поеду за вами на первом поезде. Минхо мотнул головой. Весь страх прошел. — Не надо ехать. Джисон точно будет против, когда узнает. — Я больше не могу оставаться в стороне, — господин Хан отвернулся, заломил руки, и Минхо больше не видел мужчину в возрасте с тенью прожитых лет в глазах. Перед ним был всего-лишь маленький сломанный человек, решающий в тот миг наконец посмотреть монстру в глаза. — Не хочу основа оставлять Джисона одного. Я ничего не видел все эти годы. Наверное, потому-что не хотел... — Он не один, — Минхо перебил его и осторожно замер. — Господин Хан, он не один. Отец Джисона улыбнулся. У них даже улыбки были похожи – чуть-чуть задевали уголки глаз. — Спасибо тебе. Я всегда боялся, что с его характером он никого не сможет найти, — он рассмеялся. Наверное, пытался отвлечься. — Прости, что я так отреагировал, когда увидел крылья. Я никогда не считал тебя или других таких же как ты врагами. Минхо знал. Конечно, он знал. Отец и сын были похожи не только внешне. * * * Такое же солнечное и гладкое море, те же скалистые берега, покрытые блестящей солью. Бьющее в окна солнце, которое однако не слепило, и плавящиеся тени листьев на асфальте. Минхо сдержал вздох и переключил песню, которая казалась слишком громкой. Хотя он и так включил радио на минимальную громкость. Тот же безумно красивый пейзаж, но без улыбающегося Джисона он казался не так уж и завораживающим. Джисон конечно же был рядом – Минхо завернул его в найденый на заднем сиденье плед и время от времени следил за дрожью ресниц через зеркало заднего вида. Его состояние душило Минхо. Хотелось разорвать свои вены и завернуть в них Джисона, лишь бы они всегда давали ему сил. Если бы он только мог, он бы отдать всю свою кровь одному единственному человеку. Но Джисону от этого стало бы только больнее. Минхо улавливал малейшее изменение в его дыхании, поэтому он сразу понял, что Джисон пришел в себя. Но не стал оборачиваться к нему и что-либо спрашивать. Лишь взглянул через зеркало заднего вида на полуоткрытые веки и рассеянный взгляд из-под ресниц. Не хотел заставлять Джисона что-то говорить, пока он сам не захочет. Но он все же оторвал вторую руку от руля и протянул к Джисону, раскрыв ладонь. Дал понять, что он готов слушать. Что он рядом. Он почувствовал, как чужие пальцы выводят круги на его ладони, и понял, что только сейчас смог нормально дышать. Джисон молчал очень долго. Минхо старался фокусироваться на дороге, но взгляд каждый раз возвращался к уставшим таким красивым чертам и к тяжелым векам. Он выглядел потерянным, увядшим в мыслях, но все еще боящимся о них говорить. Минхо не мог его заставлять – он лишь хотел, чтобы Джисон увидел в нем не толко любовь, но и защиту. Они ведь обещали друг другу. — Когда все закончится, я хочу еще раз приехать сюда, — Минхо улыбнулся, разглядывая хвойный лес по обе стороны дороги. — Тут не только море красивое, но и лес. Люблю запах хвои. Джисон молчал. Минхо чувствовал его взгляд на себе, но не оглядывался. — Хочу еще раз познакомиться с твоим отцом – в этот раз по-человечески. Вы очень похожи. И внешне и характером. Он мне нравится. — Он бывает упрямым. — совсем тихо добавил Джисон. — Ты весь в него, — фыркнул Минхо и наощупь провел рукой по его шее – чуть-чуть коснулся и снова опустил, возвращая ладонь в его руки. — Я заметил, что на заднем дворе много яблонь. Ими стоит заняться и будет вам яблоневая ферма. Он скорее почувствовал, чем услышал, как Джисон бесшумно смеется. — Спасибо, — тихо улыбнулся, смотря на него грустными глазами. — Мне жаль, что я все испортил. Минхо оторвался от дороги, чтобы наконец посмотреть Джисону в глаза и заметить там очень много сожаления. — Ты ничего не испортил, — начал он и прежде, чем Джисон успел что-то возразить, продолжил. — Я знаю, о чем ты думаешь. Что это все из-за тебя. Что ты ничего не видел. Что допустил такое. Это не так. Единственный, кто виноват, это этот неадекватный Со Хэвон. Ни ты, ни твой отец не виноваты в том что случилось, — он замер на пару секунд, собираясь с мыслями. Чувствовал, как Джисон тоже замер, зная, что он скажет дальше. — Юки еще раз звонила на твой телефон, и я ответил... Ты был прав. Руки Джисона замерли на его ладони, больше не вырисовывая круги. Он весь будто бы сжался, закрыл глаза и опять долго молчал. — Я запутался, — выдавил он наконец сквозь пепел в горле. — Совсем потерялся. Он только и ждал, когда мне станет страшно. Его привычный невозмутимый Джисон в тот момент исчезал. Минхо видел, как он тонет и задыхается. Страх обволакивал за спину и топил. Нельзя. Нельзя было, чтобы страх победил. Минхо крутанул рубль и съехал на обочину. Обернулся к Джисону и сжал его плечи. — Джисон, послушай меня, — он видел, как его глаза открылись шире. Джисон смотрел на него, и в глубине взгляда скользили искры. — Ты ведь не хочешь снова играть по его правилам? Его игра заключается в том, чтобы заставить тебя бояться, — он наконец понял. Только сейчас понял. — Ему даже не нужно никого у тебя забирать, чтобы выиграть. Он уже превращает твою жизнь в ад. Каким бы сильным он не казался, он всего лишь человек. Такой же, как ты. Пожалуйста, не позволяй ему получать преимущество. Джисон смотрел на него большими глазами, в которых не отражался свет солнца, но Минхо видел, как плещется беззвездная ночь в их глубине. Он молчал, кажется, целую вечность, а потом поддался вперёд и зарылся носом в шею Минхо. Обхватил руками и почти перетащил на пассажирское сиденье. Минхо не сдержался и захихикал, отстегнул ремень и перебрался сам. Затих практически у него на коленях, зарываясь щекой в его ключицу. — Спасибо, — мягко выдохнул Джисон, и в его голосе больше не было вязкого страха. — Я тоже тебя люблю, Минхо. Давай вместе размажем его по стенке и поедем на море? — Другой разговор! — рассмеялся Минхо, чувствуя, что задыхается от этого мимолетного счастья. — Если опять станет страшно, то обнимай меня и говори мне обо всем. Джисон кивнул, щурясь от улыбки. Минхо вернулся на водительское сиденье и выехал на дорогу. Хотелось сидеть в этой машине вечность, но сначала надо было разобраться со страхом. Раз и навсегда. Только спустя время, когда Джисон сонно вздохнул и снова заснул, Минхо понял, что, наверное, Джисон не всегда сможет обнимать его.