Devils and humans

13 августа, 21:30

За окнами цветочного дрожал выцветающий закат. Минхо старательно перебирал гвоздики и собирал их в букет, обвязывал лентой и заворачивал в пленку. За стеной шуршали часы. Был уже вечер, но Джисон так и не ответил на сообщения. Минхо не хотел звонить, не хотел отвлекать, но непрочитанные сообщения сидели на краю черепа и постоянно скреблись. Ему казалось, что сборка букетов немного его успокоит, но аромат цветов только раздражал. Был слишком мягким и летним, хотя внутри все трещало от холода. Он сам не понимал, почему так сильно боится. Джисон не первый раз не отвечал подолгу. Он часто пропадал ночами и возвращался под утро. Но раньше Минхо казалось, где-то в глубине наивной души, что все это несерьезно. Что опасность всегда где-то далеко, сидит и прячется, что с Джисоном просто не может что-то случиться. Он ведь не такой человек, который просто исчезнет. — Не такой, — прошептал Минхо вслух и осекся, потому что колокольчик на двери звякнул, впуская внутрь поздних посетителей. Недавно Джисон подарил ему кулон – самый обычный, в форме капли на тонком шнурке, – и сказал, чтобы Минхо постоянно носил его. Минхо не понял тогда, почему он так настраивал, но не стал спрашивать. С тех пор он и правда каждое утро надевал его, иногда даже забывался, и засыпал с ним. Только позже он поймет, почему Джисону было так важно, чтобы кулон всегда был с ним. Остаток вечера в цветочном Минхо не мог избавиться от фальшивой улыбки. Заметил в кресле за ширмой брошенную книгу с потертой закладкой. Спустя долгое время вновь зачесались шрамы. До дома он почти бежал, влетая в лужи от прошедшей грозы и замерзая под вечерним ветром. Дома все было так же, как он оставил. Чонин развел на кухне еще больше беспорядка, а сам опять наматывал круги на втором этаже. Минхо вышел на прогулку с Чейзом и вернулся с промокшим с ног до головы щенком. Покормил его и Демона, и решил убить время за готовкой. Спустя время рассеянной возни с тестом он наконец понял, что это было. Что не давало ему дышать все это время. Бессилие. Он ничего не мог сделать, и это душило. Проводил свои обычные дни обычного человека, в то время как Джисон руководил поисками днем и сражался ночью. Минхо казалось, что когда он сдаст свою кровь, он почувствует хоть какое-то успокоение, но этого не произошло. Этого было не достаточно. Минхо рассеянно готовил выпечку и пытался заставить себя поверить, что все хорошо. Все было хорошо. Джисон обещал ему, что с ним ничего не случится. Минхо ему верил. Всегда верил. * * *                                            

13 августа, 22:00

Кучевые облака насмешливо густели и наползали, оставляя Джисона в темнеющем лабиринте из одинаковых железных клеток. Солнце ушло, остался ветер, что противно мазнул по рукам. — Помогите, пожалуйста, — слышался голос ребенка из темноты. — Я не могу встать. Здесь холодно. Кругом было тихо. Плакал ребенок, а Джисон застыл совсем рядом и не решался. Ужасно хотелось домой, на диван, зарыться в крылья Минхо и спросить, как прошел его день. Хотелось чувствовать его тепло. Хотелось забыться. Но он не мог. Не сейчас. Мимолетно он достал раскладной нож и засунул в щель между щеколдой дверей контейнера. Распахнул их настежь и сделал шаг внутрь – затрещал метал под его ногами, а сзади хрустнула галька. На секунду. А потом опять застыли все тени у него за спиной. — Я иду, — он выдохнул, расслабляясь, и нащупал холод стали под складками пальто. — Я не вижу тебя. Мальчик перестал плакать. В темноте блеснули темно-синие большие глаза. — Вы пришли меня спасти? — спросил он негромко. Джисон улыбнулся, хотя и знал, что его улыбку никто не увидит. Он был уже в середине контейнера, в глубине полумрака. Ребенок сидел у дальней стены, не пытаясь подползти к нему, и смотрел совершенно спокойными понимающими глазами. Взрослыми глазами. Противно заскрипела сталь. Нож мимолетно вытащили из щели и небрежно откинули в сторону. На эти секунды Джисон и рассчитывал – метнулся назад, толкнул ногой закрывающиеся двери, освобождая клинки из ножен. В темном контейнере было не развернуться, но он надеялся вырваться отсюда прежде, чем его полностью окружат. У него почти это получилось. Почти. Что-то холодное скользнуло по шее. Он дернулся в сторону, оступился. Тяжело распахнулись двери контейнера, и он увидел, как круг одинаковых черных масок сжимается плотнее. В растерянности он прикоснулся к шее – что-то теплое заливало воротник и скапливалось под ногами. Он едва чувствовал пальцы, когда отступал вглубь контейнера, задушенный натиском черных фигур. Скрежет разлетался по углам и утопал в его стенах, не возвращаясь. Тени тянулись к нему, растягивались и обвивали его тело. Жалобно тихо сжимали. Сзади что-то скользнуло. Из последних сил он развернулся и ушел в сторону. Пол был скользким и липким, и он врезался в стену до звездочек перед глазами. Пол был холодным. Вечер сгущался. Ужасно хотелось спать. Очень хотелось домой. Дома ждал Минхо. За стеной из черного огня все еще горел закат. Жалобно протягивал к нему руки, будто бы умолял и плакал. Джисон уперся руками в пол и дернулся наружу, проскользнул сквозь безликие маски. Монстры цеплялись за спину. Он не позволит им забрать его у Минхо. Только не сейчас. Он видел свою машину вдали, видел несущиеся куда-то кровавые облака. Его не пытались сдержать – он знал, что им не обязательно тратить на это силы. Им даже не нужно было высасывать из него жизнь – она и так капля за каплей растворялась в чернеющей гальке. Он обернулся. Клинки все еще были с ним – замерзшие пальцы, казалось, примерзли к рукоятям. Лицо мальчика пропало. Вместо него на Джисона смотрели два змеиных глаза. — Почему ты не убегаешь? — спросил мягко, почти что с искренним непониманием. Джисон ничего не ответил. Закрыл глаза, чувствуя давящую смертельную усталость, и метнулся навстречу. Он надеялся, наверное, забрать монстра с собой. Но он промахнулся. Он рассеянно думал об этом, когда сквозь красные искры в глазах видел его лицо прямо перед собой. Все тело горело, но руки и ноги замерзли. Он чувствовал, как земля вокруг пропитывается чем-то липким и теплым. — Ты хорошо постарался. Но все таки чуть-чуть промахнулся, — промурлыкал монстр, проводя холодом по шее Джисона и оставляя кровавые полосы. — У тебя такое красивое лицо. Оно бы хорошо смотрелось на мне. Минхо наверняка уже вернулся с работы и зажег свечи. Наверное, готовит что-то и мурлычет песни. Очень хотелось зарыться носом в цветочный аромат его волос и завернуть в свои руки. Он бы принес тепло. Он бы сказал, что все будет хорошо. Джисон ведь обещал ему. * * *

14 августа, 03:40 

Минхо услышал шорох колес во дворе и почти что выбежал на улицу. Закат уже давно ушел, уступил ночи, когда Джисон наконец-то приехал домой. Остановил машину и не сразу вышел к Минхо. Тот стоял на пороге и раскрывал руки, приглашая в объятья. Они часто так делали – это стало своего рода традицией, что успокаивала Джисона. Он понял, что что-то не так, еще когда Джисон медленно шел к нему через тенистые полосы на земле. Руки упали, почему-то замерзая. Минхо вздрогнул под ночным ветром и заставил себя улыбаться. Хотел зарыться носом ему шею, уже почти чувствовал привычный аромат хвои, но от Джисона пахло лишь холодом и солью. Обычно он опускал голову ему на плечо и долго молчал, водя руками по спине, но сегодня отступил назад, не прикасаясь к нему. — Хочу съездить с тобой кое-куда, — сказал он, разглядывая его немигающими глазами. — Сейчас? — Минхо в растерянности потянулся к его рукам. Хотел ощутить мягкую грубость мозолей на пальцах, но Джисон сделал еще один шаг назад. — Это важно, — протянул он негромко, не давая Минхо сжать свои руки. Промозглый ветер зашевелил листву у него за спиной. Тени задели глаза, но не отбросили бликов. Знакомые глаза цвета ночного неба смотрели нетерпеливо. Тускло. Неправильно. Язык едва слушался, когда Минхо выдавливал тихое «хорошо» и следовал за этим человеком к машине. Он слышал неровность его походки – не плавная поступь, а тяжелые надрывные шаги, – и чувствовал, как краски мира вокруг выцветают и растворяются под ногами. От Джисона всегда пахло лесом – иногда совсем чуть-чуть хвоей с примесью черного кофе, а иногда насыщенный аромат как после дождя. Но этот человек был другим – Минхо чувствовал лишь стылый ветер и холод. Это было неправильно. Он чувствовал неправильность во всем – в том, как этот человек садился в машину, как двигались его руки на руле, как он мотал головой, следя за дорогой. Он не спрашивал, как прошел день Минхо. Не пытался найти его руки в темноте салона. Это был не он. Не его Джисон. Минхо молчал и смотрел в окно, стараясь запоминать, куда его везут. Пытался сдерживать дрожь в теле, но, кажется, она распространялась по всей машине. В голове стоял белый шум. Он пытался сфокусироваться хоть на какой-нибудь мысли, но они все растягивались и рвались, тащились за машиной окровавленным пеплом. Оставляли в легких лишь битые стекла и трещины. Человек, что сидел рядом, не был Джисоном. Минхо так долго ждал и так сильно уверял себя, что все будет хорошо, но в конце концов у него остался лишь запах соли от незнакомца. Он ждал, чтобы в конце дня снова услышать мягкие нотки в голосе, когда Джисон почти что мурлыкал его имя, растягивал и лелеял на языке. Но голос этого человека был другим. Чужим. Противным. — Где Джисон? — прохрипел Минхо, едва слыша свои слова за биением крови в ушах. Продолжил смотреть в окно, чувствуя, как незнакомец оборачивается на него. — Я прямо перед тобой, — хрипло хихикнул, мерзко, насмехаясь. Заставил все внутри покрыться ржавеющей корочкой. Тусклая лампочка салона моргнула и потухла. Затрещали стекла и оглушительно лопнули, осколки мазнули по лицу и рукам, но Минхо было все равно. Он сжимал шею монстра обеими руками. Машина неровно вильнула. Справа показалось море, ветер принес запах соли. — Где он? — повторил Минхо едва слышно, потому что говорить в полный голос не осталось сил. Джисон не вернулся к нему. Минхо ведь зажег свечи перед его приходом. Надрывно, сквозь боль в горле и потрескавшиеся ребра. Монстр с глазами его любимого человека даже не изменился в лице. Темнота теней дотянулась до до больного знакомых черт и утопила их. Кучевые облака над водой расползлись, бросили алые лучи на окна, вонзились Минхо в легкие. — Ты хочешь узнать, как я получил это прелестное лицо? — руки Минхо оторвали от шеи, а сам он врезался в дверь машины. Зажмурился, закрыл уши руками, пытался сбежать от слов, что врезались в разум кровавыми вспышками и дробили кости. Он не хотел. Не хотел этого слышать. — Не хочу. Не хочу. Не хочу, — кровавые полосы на стекле то вспыхивали в свете фонарей, то снова гасли. Он пытался вырваться из этой машины. Лететь далеко-далеко из этой черной ночи. Из этого окрасившегося кровью рассвета. Забыть о нем. — Нет, нет, нет. Не надо. Не хочу. Но монстр его не слушал. Протянул руку, сжал его лицо и заставил посмотреть на себя. Вслед за машиной тянулись горы пепла. Красные нити лучей натягивались и рвались одна за другой. — Для этого я сначала ослабил его, а потом забрал его жизнь.