Солнце цвета пиона

Феликс откинулся на спинку кровати, держа в руках фотоаппарат. Хенджину нравилось смотреть, когда Ли с особым вниманием просматривает кадры и отбирает самые лучшие. В такие моменты блондин мило поджимал губы и сводил брови к переносице, немного щуря глаза. — Ангел, ты не хочешь перекусить? Уже столько часов сидишь за работой. — Вдруг подал голос Хван. — У нас осталась лапша? — Хван кивнул. — Тогда приготовим ее. — Феликс убрал фотоаппарат в сторону. Он встал с кровати, медленно размял шею и плечи. — Ты, кстати, очень хорошо получился на фотографиях. Даже хочется написать твой портрет. — Все потому, что ты прекрасный фотограф. На самом деле, я люблю то, как ты делаешь свою работу. И я бы тоже хотел написать твой портрет, — Хван аккуратно взял чужое запястье и потянул парня на себя. Он оставил нежный поцелуй на ладони, губах, щеках, подбородке, глазах. Он дотронулся губами до созвездий. — Я так люблю тебя, ангел. — И я тебя, сокровище, — Феликс таял под трепетными прикосновениями своей любви, он наслаждался каждым новым поцелуем и ощущал биение сердца по собой. Блондин так долго ждал того человека, который будет любить его веснушки и шрамы. Будет вытирать его слезы и ценить чувства. Не станет осуждать за прикосновения и за прошлое. Будет любить его, а не тело. Феликс нашел свое сокровище спустя долгие годы на темном дне океана, он держался за него обеими руками, боясь, что вот-вот и оно вновь затеряется где-то внизу, пусть Ли уже сидел на суше. — Знаешь, когда мы были в коридоре университета, в тот момент я ощущал пустоту, будто остался совсем один в этом чертовом мире, что больше никто не способен мне помочь и понять мою боль, и даже я сам. В момент, когда ты пришел, честно сказать, мне хотелось убежать, но ты стал говорить со мной, не стараясь выудить что-то и потом обнял, тогда мое сердце полюбило тебя окончательно. Ты меня спас, Хенджин, — он скользнул губами по щеке любимого, оставляя мокрый след. Затем оставил поцелуй на виске, носу и губах. Полностью опустившись на Хвана, Ли аккуратно накрыл пухлые губы брюнета своими. Он дарил самые теплые прикосновения и самые сладкие поцелуи, в такие моменты Хван попадал в другой мир, в другую Вселенную. Его окутывали звезды и буря наслаждения. Феликс медленно водил по талии парня одной рукой, а вторую держал у шеи. Ли с трепетом проводил рукой по оголенной части тела, поднимаясь выше и спускаясь обратно. В этот момент Хенджин ощущал только их двоих, больше в мире не существовало ничего. Спустя несколько минут, Феликс немного отстранился. — Хочу сказать глупость. — Дождавшись одобрения во взгляде напротив, Ли продолжил. — Ты заставляешь чувствовать бабочек. Но не те, что о тревожности, а те, которые порхают по лицу, рукам, животу. Ты заставляешь меня чувствовать. — Признаешься мне в любви? — Крепче прижав к себе блондина, мурлыкал Хенджин куда-то в шею. — Признаюсь тебе в любви. — Подтверждает он. — Это не похоже на меня, честно говоря. Обычно я сам не свой, всегда где-то тону, ощущаю пустоту внутри. Точнее я был таким, но ты вселил в меня столько любви, что я могу делиться ею со всеми. — Сморщив нос Ли все же продолжил. — Но не буду, это только мое. Самым приятным для пары было то, что возлюбленные лежали совсем рядом, их руки сплетались вместе, а иногда они отвлекались на поцелуи и любовались друг другом. — Скажи честно, ты повелся на мою мордашку в день знакомства? — Самодовольно спросил Хван. — Не такой уж ты и красивый, знаешь ли. — Спокойно протараторил блондин. — Но, вообще-то, да, ты тогда показался мне довольно привлекательным. — Все же признался он. — А ты, небось, подумал: «Что за уродливая серая мышка?». — Ты действительно так думаешь? — Блондин кивнул. — Тогда ошибаешься и очень сильно. Не знаю, когда точно я прям влюбился, но с самого первого дня ты мне приглянулся. В том смысле, что мне показалось милым твое лицо и веснушки. Но меня так беспокоило то, что ты такой маленький и худенький. Когда я узнал о твоих диетах, злился и был расстроен, что такой человек как ты занимался такой ерундой. — Я рад, что все же слез с этого. Говоря о еде, хочешь что-то определенное на ужин или будем импровизировать? — Суп из говядины и овощей. Давно не ел хот-пот. Мясо у нас есть и овощи тоже, так что бегом на кухню. Их кухня была просторной и светлой. Большой белый стол стоял возле стены, параллельно ему плита, множество шкафов и большой холодильник. Хенджин достал необходимые овощи и хорошо помыл их, в это время Феликс начал резать мясо и готовить бульон. Парни нередко случайно касались руками друг друга, это было так нежно и тепло, по-родному. Хенджин подошел сзади Феликса, обнял его, гладил живот и бока, шептал на ухо всякие милые вещи и оставлял дорожку поцелуев от шеи к ключицам. Ли покрывался мурашками от нежных прикосновений губами и теплого дыхания, он всегда таял под своим парнем. Феликс любил, когда Хван обнимал его, когда целовал и шептал на ухо комплименты. У них была своя любовь и она была сладкой, теплой и никогда не похотливой. Хенджин медленно опускал руки на бедра возлюбленного, сжимал их и гладил. Хван никогда не предполагал пошлости в своих действиях, Феликс никогда об этом и не думал. Для них двоих любовь не была сексуальным влечением, вечными поцелуями, прикосновениями. Это было что-то больше. Это что-то о доверии, касании душ, ночные разговоры, совместная готовка, цветы, встречать вместе рассвет и провожать закат. Любовь — это чувство из глубины души, которую нельзя разделить со всеми. В любви столько маленьких, казалось бы совершенно неважных частичек, но все они важны. Важны для этих двух людей, для их сердец и их душ. — Что такое, ангел? — Спросил Хван, почувствовав, что Ли смеется. — Столько лет я искал тепло и любовь, странно, что никогда не вступал в случайные связи, наоборот в какой-то момент закрылся от всех и всего, считал любовь самым ужасным бредом, а потом появился ты и все это во мне разрушил. — Феликс поставил тарелки с супом на стол. — И теперь мы на кухне нашей квартиры, готовим вместе, я делю кровать с тобой и делюсь с тобой душой. — Это так интимно. Интимнее секса и поцелуев. Когда наши руки сплетены, мы ходим полуголыми, готовим вместе, я слушаю твои романы, о которых известно только нам, а ты кушаешь со мной вафли, потому я безума от них. Когда для всех ты холодный, но со мной веришь в любовь и улыбаешься так, что можешь заменить все освещение в нашей квартире. Когда не существует «твоих проблем» или «моих проблем», есть только «наши». — Когда счастлив ты и уверен я, — Хван расплывался в улыбке. Он любит своего ангела. Это не влюбленность, а любовь и самая настоящая. Ведь когда человек влюблен, он носит розовые очки, не видит в объекте обожания ничего плохого, словно он воплощение божества. А когда человек любит, он не надевает розовых очков, знает обо всех скелетах в шкафу, но не осуждает, а помогает идти с этим дальше, принимает и покорно следует за своим человеком. — Да, сокровище. Вот, что в разы дороже всех поцелуев. Хотя твои губы довольно привлекательные. — Парни ели и говорили. О чем-то своем, может неважном, а может и важном. Их квартира уже хранила в себе множество разговоров и это явно нравилось хозяевам. После ужина, пара продолжала говорить и на часах уже было заполночь. — Помнишь, когда в доме я впервые сказал «люблю тебя»? Ты первый, кто услышал это из моих уст. — Ли перебирал волосы Хенджина. — Забавно, но для меня имеет значение расстановка слов. «Я тебя люблю» означает, что я тебя просто люблю. Например, любовь к книгам или к другу. «Я люблю тебя» означает, что я люблю тебя и только тебя. Даже своему бывшему я так не говорил никогда. — Будет грубо, если я спрошу у тебя о бывшем? — Феликс мотнул головой. — Что стало причиной расставания? — Абьюз. Нет, первое время он меня сильно любил, души не чаял. Мы много гуляли и много целовались, но, — усмехнулся он, — никогда у нас не доходило до секса. Он уделял мне много времени, помнил все важные для меня события, мои любимые ароматы и все в таком духе. А потом отдалился, честно, до сих пор не понимаю причину. И потом начался абьюз с его стороны. Он мог сказать мне что-то очень обидное, прилюдно унизить. Унижал морально и физически, да и много чего плохого еще делал, но люди считали нас примером. Еще он хотел изнасиловать меня, но к тому времени я уже был готов сбежать, заранее собрал сумку и потом, поймав нужный момент, быстро выбежал из своей же квартиры. Сейчас этот мудак сидит. Не из-за меня лично посадили, на него много чего нарыли позже, — Ли говорил без капли сожаления, ему не было грустно или больно. Сейчас парень счастлив и это перечеркивает всю былую боль. — Хорошо, что ты все же ушел от него. И я рад, что мы встретились. — Хван был счастлив все эти месяцы. Он каждый день задавал себе вопрос: «Чем же я это заслужил?» и ответ всегда крылся на поверхности. — Твои родители часто ругались и ты рос в несчастливой семье, так что ты заслужил любить и, безусловно, быть любимым. — Хван неожиданно встал с колен Феликса и быстро ушел в комнату, оттуда он вышел с холстом, красками и кистями. — Что ты собираешься делать? — Запечатлеть тебя на холсте. Ты будешь первой живой натурой. Хенджин поставил мольберт, на него холст и рядом краски с кистями. Он подошел к Феликсу, чтобы посадить его в нужную позу. Поднял руку, затем опустил ее, согнул ногу в колене и старался сделать изгиб менее резким. Он поворачивал голову, переставлял руки и ноги, менял позы и укладку. В итоге, парни остановились на сидячей позе, чуть согнута нога, рука лежит на колене, а пальцы чуть касаются губ. — Сможешь сидеть так долго? — Смогу. Хенджин сделал набросок карандашом, то стирая, то вновь нанося штрихи. Затем понемногу он стал добавлять мазки краски, тени и объем картины. Затем соединял мягкой кистью все мазки, добавляя новые, рисовал более мелкие детали и тени, попутно сглаживая и их. Феликс сидел неподвижно, влюбленно наблюдая как у художника пачкаются пальцы и одежда, как волосы спадают на лицо, от чего Хван бесился и наконец подвязал волосы резинкой, как он высовывал язык, поглядывая на Ли и вновь возвращаясь к холсту, как он иногда останавливался на своем возлюбленном и восхищался им. Ли много раз видел как его парень занимается рисованием и столько же раз наблюдал за появлением новых картин. Блондин часто говорил, что однажды Хван станет одним из лучших художников своего времени и откроет свою галерею. — Еще немного, ангел. Ты не устал? — Я никогда не устану восхищаться тобой. — Хван глупо улыбнулся, задержав взгляд на ангеле. — Не смущайся, это от всего сердца. — Брюнет еще несколько раз провел по холсту и наконец убрал кисти. — Я знаю, что ты первый раз пишешь с человека, но будь уверен, что мне понравится, потому что ты вложил в свою работу любовь. — Ли медленно встал со своего места, расстянув шею и ноги. Все же длительное нахождение в одной позе забивает мышцы. Подойдя к Хвану, он развернулся к картине. Глаза его тут же загорелись и улыбка озарила лицо, в груди поселилась гордость и восхищение. — Хенджин, это так красиво! Правда, мне безумно нравится. Очень похоже на меня. — Я старался написать максимально похожий портрет. Спасибо, что был моей натурой, — он поцеловал Феликса в губы, обнимая его за талию. Феликс еще раз осмотрел картину, подробно разглядывая маленькие детали и не мог поверить в то, что это сделал его Хенджин. «Он точно сокровище и только мое».

***

— Доброе утро, — девушка выглядела уставшей, синяки под глазами и потрепанный вид. — Звездочка, что такое? — Ханна себя ужасно чувствует, она в больнице. Говорит, что у нее ломит все тело. Я так переживаю за нее, — не в силах сдерживать себя, Сеын заплакала. Она упала в руки Феликса, уткнувшись лицом ему в плечо. Ли знал, что потом на рубашке будет след, но это его подруга, его близкий человек и она в ужасной беде. Ни одна рубашка не волнует его больше, чем такая Сеын. — Вчера все было хорошо, а ночью… — и ее накатило новой волной. — Тихо, звездочка. Все хорошо, врачи обязательно помогут ей. Ханна поправиться, как и ее брат. Она сильная, у нее есть все шансы выздороветь. Не плачь, звездочка, от этого никому легче не будет. Будь сильной, словно у нее ничего не болит, пусть твоя дама знает, что ты со всем справляешься. Будешь сильной и она последует твоему примеру. — Девушка не вставала с плеча друга, слезы все еще текли, но гирь на сердце стало меньше. Словно с этими слезами уходила вся боль и весь страх за любимую. — Крис с ней? — Она кивнула. — Доен тоже там. Они меня выгнали, сказали, чтобы я шла домой и поспала. — Тогда я пойду с тобой. Я не буду принимать возражения, тебе это нужно. Все, пойдем. — По пути до выхода, Феликс написал Хенджину, что сегодня на лекциях его не будет, на вопрос «Что случилось?» Ли обещал ответить немного позже. Дорога до дома была спокойной, девушка на заднем уснула почти сразу. Феликс, припарковавшись у нужного здания, аккуратно вынес девушку из салона. Вплоть до квартиры, она была на его руках. Зайдя в дом, блондин положил подругу на кровать и снял верхнюю одежду. Накрыв ее одеялом, парень вышел из комнаты. На кухне он нашел пару продуктов и приготовил что-то на скорую руку. Его тревожило состояние подруги, он лишь однажды видел человека в таком состоянии и ему этого хватило. — Алло, Крис. Как Ханна? — Феликс старался говорить тише, чтобы не разбудить Сеын, пусть она крепко спала. — Да, привет. Ей дали обезболивающее и успокоительных закапали, пока что спит. А Сеын как? — Ответил Бан. В его голосе было волнение, которое он старался скрыть, но получалось плохо. — Она спит, в машине уснула. Я ей приготовил поесть, буду ждать пока проснется и накормлю. Вы с Доен себя хорошо чувствуете? Если что, могу завести еды. — Да, все в порядке. Спасибо, что позвонил. На счет еды не переживай, мы зашли в круглосуточный возле больницы. — Ханна и для меня сестренка. Если что, на связи. Пока. — Ли отключил звонок. Телефон почти сразу завибрировал — пришло уведомление. Хенджин волновался и спрашивал не нужно ли приезжать. Феликс рассказал все как есть и попросил Хвана все же заехать. Сеын проспала до самого вечера. Проснулась она лишь от того, что сильно хотела пить. Выйдя на кухню, за столом сидели двое парней. Феликс, увидев подругу, тут же подскочил. — Не маленькая, сама дойду, — осипшим голосом говорила она. — Я долго спала? — Около двенадцати часов. Ты себя хорошо чувствуешь? Я приготовил поесть. — Я не откажусь. Да, хорошо себя чувствую. Как Ханна? Крис звонил? — Она села за стол рядом с Хенджином. Он старался не смотреть на нее, чтобы не выдать сожаления — она не любила этого. Но скрыть этого не получилось. Сеын чуть улыбнулась, говоря этим, что все в порядке и Хван может немного ее пожалеть. — Ханна спит, ей вкололи успокоительные и обезболивающие. Она под капельницей и под присмотром врачей. С ней все будет в порядке. — Блондин поставил перед девушкой тарелку с едой, ложку и какао. — Завтра она должна проснуться, сможем вместе поехать. Сеын после ужина вновь ушла в кровать, ей был необходим отдых. Парни быстро убрались на кухне и разложили себе постель в гостиной. — Думаешь, Ханна выздоровеет? — Я это знаю, Хенджин. Болезнь может вернуться, но вылечить ее точно можно. Моя мама болела лейкемией и у нее была ремиссия. До ее смерти, она прожила замечательных шесть лет. Я верю, что Ханне можно помочь, если будет нужно, сам помогу. Сеын моя подруга, а Ханна ее девушка — они моя семья. Я готов бороться за ее здоровье. Сеын заслуживает быть счастливой и любимой. Она, как никто другой, должна быть любимой. Не хочу видеть ее такой, это больно. Я сделаю все, что в моих силах и обязательно помогу. — Твой папа таким был? — Догадываясь спросил Хенджин. Феликс кивнул. — Но он был сильным, не показывал людям, что горюет и боиться за жену. Мой папа потухал вместе с мамой, каждый день. В конце концов, все стало хорошо. Но видеть отца разбитым было до чертиков больно. — Хенджин всегда знал, что не зря Феликс — ангел. Таких людей иначе не назовешь. Этому парню не хватает лишь нимба над головой, а крылья у него уже есть — друзья. — Я устал, давай спать. — Хван невесомо коснулся виска Феликса и, укрыв его одеялом, прижал к себе. Утро было солнечным. Феликс проснулся рано и приготовил завтрак, сейчас же он сидел в гостиной и шептал своему любимому разные милые вещи. Скоро вышла Сеын. Она села на подоконник на кухне, опираясь головой об окно, глядя куда-то вдаль, оно было холодным и влажным, но это мало волновало девушку, главное, что батарея была теплой. Девушка посмеялась от своих мыслей, вслушиваясь в тишину, она поджала под себя колени и не заметила, как подкрался Феликс. — Звездочка. — Феликс беспокойно оглядел девушку. — Доброе утро. Ты выспалась? Сеын медленно повернула голову в сторону Ли. — Я хорошо себя чувствую, бусинка. — Ли привалился спиной к дверному косяку, недоверчиво изогнув бровь. — Правда, все хорошо. Было бы неплохо попить какао и чего-нибудь поесть. — Тебе повезло. Я приготовил вафли. Тесто куплено в магазине, но вкус не сильно отличается. — Сеын спрыгнула на пол. Она вышла из кухни, расчесалась, завязала волосы в небрежный пучок и наконец, выйдя обратно, села за стол. — Вафли так себе. Твои я люблю больше. Но какао всегда вкусное. Хенджин не уезжал? — Феликс мотнул головой. — Пропускаете из-за меня пары? Не стоило. — Уж лучше так, чем ты будешь лежать хрен знает где и, возможно, уже мертвая. А вопрос с парами мы уладили, не переживай. — Спасибо. За все спасибо, ты для меня как старший брат. Без тебя бы я уже зачахла. — Ты сильная. Не забывай, с чем ты справилась, я всего лишь небольшой берег, где ты можешь отдохнуть. — Не «всего лишь». Ты единственный берег. С золотым песочком, — она одарила парня легкой улыбкой. Сеын наконец доела и допила какао, вымыла посуду и ушла в свою комнату. Девушка проверила свой телефон и прочла все уведомления за последние сутки. Одно было важнее всех. — Ребят! Ханна проснулась, она написала мне! — С криками она выбежала в гостиную. — Поехали быстрее! Ребята поспешно собрались и быстро выехали. Феликс держал одной рукой руль, а второй поглаживал ладонь любимого. Хван нелепо улыбался и удивлялся тому, что рядом с ним он просто никто. — Вы мило смотритесь. И все же как хорошо, что ты по парням, Ликси. Иначе тебе пришлось бы встречаться с той фифой. — Огонь по своим, солнышко. Но я остаюсь верен себе, поэтому мне не важно девушка или парень, главное душа. — Артистично он сделал акцент на последнем слове. — Не забывай, что я изначально выбрал Хенджина. — Парень не сразу понял о чем сейчас говорит Ли и смотрел на него с недопониманием. — Ты мне понравился сразу, я ведь говорил тебе и Сеын знала об этом, потом ты позвал меня в кино, вся эта влюбленность и бла-бла-бла, ну а потом я окончательно в тебя втюхался, когда понял свои чувства. Или думаешь, что я бы с одного твоего разговора соглашусь на отношения? Наивный. — Двое смеялись, пока Хван переваривал всю новую информацию. — Дьявол. Я ведь думал, что вообще тебе никто не интересен, ты ведь весь такой холодный и ничего на лице у тебя не написано, — наигранно обижался старший. — Поссорила двух голубков. Я довольна, — Сеын похлопала в ладоши, словно ей сейчас пять лет и родители купили много сладостей. — О, мы подъезжаем! — Сказал Феликс, подъехав ближе к зданию. Сеын пулей вылетела из машины и побежала в сторону входа. Словно на автомате она нашла нужную палату, вбежала с горящими глазами и яркой улыбкой. — Ты напугала меня, солнце мое. Как ты себя чувствуешь? — Под обезболивающими ничего не чувствую, но эффект немного сходит. Но мне лучше, честно. — Она мягко улыбнулась, смотря на свою девушку влюбленными глазами. Пусть все болит от болезни, но сердце будет биться только из-за нее. — Ты сама как? Хорошо спала? Кушала хоть? — Без Феликса и Хенджина я бы лежала в больнице или где-нибудь на улице. Они накормили меня и уложили спать. — Ее лицо сияло, от улыбки глаза были в виде полумесяцев. — Я так переживала за тебя и на сердце было много гирь, повезло, что у меня есть платок, в лице моего любимого друга. — Наше счастье разрушит только твой отказ от официальной подписи, но уж точно не болячки. — Отозвалась Ханна, Сеын наклонилась ближе к девушке и поцеловала ее, ждала этого. — Я люблю тебя, свет моих очей, помни это. В палату вошел доктор. Выглядел он забавно, очки чуть сползли с переносицы, на голове виднелась небольшая лысина, губы тонкие и это смотрелось нелепо на его большом лице. — Как ты себя чувствуешь, Ханна? — Доктор Мин! Пришла моя подруга и стало в разы лучше. Меня скоро выписывают? Не хотелось бы пропускать занятия. — Твои сегодняшние анализы хорошие, думаю, что завтра или послезавтра можно выписывать. Но мне нужно кое-что вам рассказать. Ваш брат не уехал? — Она мотнула головой. Доктор быстро вышел за дверь, взглядом нашел парней и позвал к себе. — Кристофер и Ханна, у меня для вас новость. У нас есть донор, — Сеын внимательно вслушивалась в слова доктора и не могла поверить, что ее возлюбленную можно спасти, — и мы можем провести операцию уже сегодня. Показатели в норме и у нее, и у донора. Химию вы проходили и все обследования тоже. Так как Вы единственный родственник, соответственно решение за Вами. Крис смотрел на сестру и видел в ее глазах надежду, последний шанс стать здоровой и полноценной. Он знал, что девушка не хотела умирать, у нее были планы на жизнь, она хотела построить семью и быть просто счастливой, она хотела жить, а не существовать. Они лишились родителей и уже давно Крис не видел свою сестру такой счастливой, как когда она с Сеын, а видеть радость в глазах своей малютки ему хотелось всегда и, если здоровье станет еще одной причиной блестящих глаз, то так тому и быть. — Я согласен. Что-то подписать нужно? — Мужчина протянул бумаги и ручку, Бан поставил свою подпись, после подошел к Ханне. — Пока ты будешь на операции, мы сядем возле дверей и будем ждать тебя. Все будет хорошо, я верю в это. — Он аккуратно поцеловал ее в лоб, за ним подошли Феликс и Хенджин, они погладили ее по голове, а потом вышели, оставляя девушек одних. — Я ведь говорила, что никакие болячки нам не помешают. Это все ты, мой свет. Твоя улыбка заставляет радоваться меня. Мне повезло с тобой. — Я так счастлива и все же безумно тревожно. Но я всегда с тобой. Как сказал Крис, мы будем у дверей. Тебе нужно готовиться к операции. Я люблю тебя и уже скучаю, — Ли вновь поцеловала Ханну в губы и тихо вышла.

***

Девушка не знала сколько точно прошло времени, но уходить никуда не собиралась. Феликс принес всем кофе. Он поглядывал на девушку, если она замечала, то коротко улыбалась и вновь смотрела на дверь операционной. Сеын обещала и обещание сдержит. «Я всегда буду с тобой» — крутилось у нее в голове уже, наверно, целую вечность. Ли изредка вставала, ходила из стороны в сторону, вновь садилась и так по кругу уже пару часов. — Бусь, сколько прошло? — Почти два часа. Не переживай, скоро должны выйти. — Ответил Феликс, как из операционной вышел главный хирург. Все тут же подскочили со своих мест, подходя ближе к мужчине. — Операция прошла успешно. — Сеын облегченно выдохнула и на лице вновь появилась улыбка. — Пока она будет в реанимации, через пару дней переведем в обычную палату и сможете ее навестить. — Он попрощался с ребятами и ушел, оставляя их со спокойной душой. Девушка знала о всех возможных проблемах и о периоде наблюдения, но этот риск того стоил. — Поехали, я довезу тебя до дома, звездочка, — парень слегка приобнял Сеын за плечо и повел в сторону выхода. На улице уже темнело и на небе появлялись звезды. Ли мечтательно смотрит вверх и улыбается все шире. — Спасибо, мам. — Феликс освобождает подругу и дает ей сесть в машину. Он сам быстро огибает авто и садиться за руль. Видя девушку в зеркале, его душа понемногу становится спокойнее, тревога уходит, на лице появляется неконтролируемая улыбка. Хенджин смотрит на эти двух и сам невольно улыбается, от положительных эмоций своего ангела ему всегда хорошо. — Спасибо, что были со мной. И, бусь, дашь свою рубашку, я ее постираю. — Не переживай об этом. Ни одна вещь не будет дороже тебя, а рубашку я и сам могу постирать. — Ли завел машину и выехал с парковки больницы. За окном мелькали дома, рестораны, какие-то новые постройки. Сеын улыбалась и что-то постоянно щебетала, то посмеиваясь, то переходила на серьезный тон. Она иногда толкала Хенджина в плечо, когда тот пропускал шуточки и мягко касалась Феликса, когда сама шутила. Она чувствовала себя хорошо и это ее радовало. Ее любовь жива, ее семья рядом. Она готова окутывать их любовью, теплом и заботой, вплоть до самой смерти, ведь никого дороже нет. — Извини за вопрос, но почему ты благодарила маму, когда смотрела на небо? — Задал вопрос Хенджин и тут же пожалел, завидев как уголки губ девушки опустились. Феликс кинул недоумевающий взгляд на парня и посмотрел через зеркало на Сеын. — Прос– — Она умерла, — перебила его Ли. — Уже давно ее нет, но, честно говоря, я не знаю ничего о том дне. Так случилось, что из-за болезни я попала в больницу и узнала о случившемся от докторов, а потом из приюта меня сразу забрали приемные родители и увезли в Сеул. Но моя мама болела, еще до того как умерла, и я попросила у нее помощи во сне, она помогла, — грустно улыбнувшись, закончила она. — Мне жаль. Еще раз извини, что спросил, я не думал, что все так… — Ты не знал и я не обижаюсь, не умею. Хоть ты и зараза, но я тебя люблю. Наконец машина остановилась у дома девушки. Она быстро вышла, перед этим попрощавшись с друзьями. Феликс, еще раз помахав подруге, уехал. Он вновь посмотрел на Хенджина, на этот раз немного обеспокоенно. — Сокровище? Что-то тебя тревожит? — Ли взял чужую руку в свою, медленно поглаживая ладонь большим пальцем. — У меня просто не складывается в голове. Твои родители погибли в пожаре и твоя мама болела, мама Сеын умерла, а до этого болела. — Нет, у меня было только две сестры. Никакой другой быть не может, — чуть качая головой, ответил Феликс. — Мне, конечно, тоже показалось это странным, но может это совпадение. — Больше они ничего не говорили. Им было хорошо и молчать, держась за руки. Хенджин мельком поглядывал на ангела и поверить не мог в свое счастье. Любит. — Что думаешь о Минхо? — Это на него не похоже и я немного волнуюсь. — Больше волнуюсь за Джисона. Мой мальчик… Он ведь такой хрупкий, его сердечко не выдержит, — делая акцент на «мой мальчик», добавляет Ли. — Твой мальчик? Хорошо, я тебя понял. — Показательно цокая и закатывая глаза, возмутился Хван. Феликс выруливал во двор дома и парковал машину. — Ревнуешь? Хочешь, чтобы я извинился? — Хенджин резко посмотрел на него. — Тогда быстро отрывай свою жопку от сидения и бегом домой.