Его любовь : Из пепла

            21 сентября, 9:43, 1985 год,       Из спальни доносились неразборчивые звуки, словно кто-то с кем-то спорит. Мужчина открыл глаза, пытаясь найти источник шума. Он лежал на животе, накрытый тёплым одеялом, повернув голову на соседнее место дивана, он не обнаружил никого возле себя. В голове всплыли события вечера, перерастающего в сладостную до дрожи ночь. То, как он сжимал нежную кожу, как осторожно проводил по ней пальцами приятно укололи где-то в области живота. Приподнявшись на кровати, он осмотрелся, и услышал, что Анжелика говорит из соседней спальни, он догадался, что по телефону. Голос её был строг, выражал явное недовольство. Найдя свою одежду возле дивана, он быстро оделся, как раз к тому времени телефонная дискуссия была завершена. — Ты проснулся, — сказала Анжелика с лёгкой улыбкой на губах, заходя в зал. Журов был как с иголочки, если не считать немного мятую рубашку и брюки. — Что случилось? — спросил он, указывая рукой рядом с собой. Настроение девушки тут же сменилось, лицо приобрело злые, но в то же время печальные краски. Сев рядом с ним она заговорила. — Мама звонила, сказала, что в обед она приедет и заберëт меня, — она опустила лицо в ладони, — папа в больнице, она сама приедет и с этого дня я буду жить снова с ними. Журов осторожно коснулся её плеча, Анжелика резко подняла на него свой взгляд, он был диким, а в уголках глаз были слëзы. — Так будет лучше, — сказал он, чуть сжав плечо, — тебе кажется, что я говорю это, желая уйти от тебя, но нет. Моё пребывание здесь изначально было опасным, ну а теперь, так как твой отец знает об этом, он будет выслеживать меня, и не позволит тебе видеться со мной. Поэтому в данной ситуации ты должна жить с ними. Анжелику эти слова резали изнутри, словно ледяным ножом полосовали внутренние органы. Распахнув глаза в изумлении, она сказала. — Неужели ты так просто сдашься? Ты хочешь, чтобы я жила с ними, но а как же ты? Я не смогу тебя оставить на произвол судьбы. Я же говорила тебе, что поговорю с папой, как только ему станет лучше. — Ты думаешь, что он послушает тебя и перестанет меня искать? Это не так, он не будет тебя слушать и вообще разговаривать с тобой об этом. — Ты его не знаешь! — Мне хватило несколько его ударов, чтобы понять. Не говори с ним об этом, ясно? Ты сделаешь только хуже. — Ну а как же ты? Допустим я буду с ними, а ты снова будешь жить в той развалине? — Для меня это привычное дело. Тут Анжелика обвила его шею своими руками и прижалась к нему ближе. — Пообещай, что ты будешь осторожен, что-то мне подсказывает, что ты прав. Вдруг отец начнёт серьёзную охоту и не остановится? — Я в этом уверен. Самое главное не заводи разговоров ни с кем из родителей обо мне, я говорю это не из страха того, что мне что-то сделают, нет. Я говорю это, потому что… Он замолчал на некоторое время. — Я боюсь за тебя, что ты пострадаешь. — Не беспокойся обо мне, — на самом деле девушке было очень неожиданно слышать от него такие слова, но тем не менее приятно. Она осторожно коснулась его губ своими, а он лишь приобнял её за талию, подбадривая её, намекая, что всë будет хорошо. Как им хотелось продлить этот миг, который возможно больше никогда не повторится. Анжелика полностью расслабилась, даже забыв об угрозе. Журов же целовал её уверено, стараясь отдать ей эту уверенность, так как ему не было страшно. Было страшно только за неё. Анжелика отстранилась от него и заглянула в его тёмные глаза, которые питали полную уверенность, в них не было ни капли сомнения. — Я уйду сейчас, — отрезал Журов, — я знаю, что делаю.       Он встал, выпуская её из объятий, но пошёл он не к выходу, а в спальню, девушка пошла за ним. Он встал напротив кроватки и опëрся руками об её ручки. Девочка не спала, а смотрела на колыбель, которая раскачивалась и кружилась по кругу, а на её лице была улыбка. Анжелика взяла девочку на руки, а той явно не понравилось, что её оторвали от такого интересного занятия, она стала хныкать, сначала тихо, потом громче. Анжелика старалась и укачивать её, и петь колыбельную, но ничего не помогало. — Дай её мне, — попросил Журов. Девушка осторожно передала её Журову. Как только он взял её на руки, то постарался снова смягчить свой суровый взгляд, может это поможет ей успокоиться. Журов с лёгкостью держал её на руках, медленно поглаживая. И это помогло, сразу же, не прошло и нескольких минут, как девочка успокоилась и даже стала зевать. — Я всё тебе удивляюсь, как у тебя это получается, — произнесла Анжелика, чуть понизив голос, — знаешь, хоть мы с тобой не виделись около года и тебя не было рядом, но я тебя не забывала. Я помнила о тебе всегда, и если бы не опасность, преследующая нас, то мы бы с тобой жили очень хорошо. — Поверь, опасность является моей, ты здесь не причём. — Я предпочитаю называть еë общей. Анжелика подошла к нему и положила голову на плечо, а он еле заметно улыбнулся, радуясь этим скоротечным моментам. 21 сентября, 18:13, 1985 год.       В квартире Набоевых была тишина, иногда нарушаемая небольшими диалогами между матерью и дочерью. — Отца через три дня выписывают. — Сказала мать, домывая посуду. — Это хорошо. — Ответила Анжелика, вытирая пыль со шкафчиков. — Надо будет ему фруктов купить, которые врачи пропишут, лекарств купить, ты уже готовишься к разговору с ним? — О чëм? — Спросила Анжелика, повернувшись к матери. — О том, что почему в квартире, которую мы купили тебе жить вместе с Леной, оказался этот подлец. — Сказала с недовольством в голосе мать. — Я не собираюсь говорить на эту тему ни с ним, ни с тобой, — Так же ответила девушка, — ты что-ли хочешь, чтобы у него снова стало плохо с сердцем из-за этого? — Я ничего не хочу, просто предостерегаю тебя быть готовой, парой слов ты от него не отделаешься, он больше тебе вообще доверять не станет, если не расскажешь в чëм дело, потому что я не верю в то, что ты просто решила его пожалеть и поселить в квартире, впрочем как и отец не поверит. Скорее всего он что-то хотел от тебя. — Мама, — коротко сказала девушка, — запомни, что я не буду ничего вам говорить об этом, это только моё дело и ничьë больше. — Как же только твоё, — мама эмоционально всплеснула руками, — если он тебе что-то сделает, то ты сразу придёшь к нам и будешь просить помощи, чтобы мы спасли тебя от него. — Такого не было и не будет, — со злостью проговорила Анжелика. — Всë не пойму, чего ты так в него вцепилась, он ведь сумасшедший, который мучил тебя, но видать психиатры, которых мы нанимали, не закончили своё дело, иначе я не понимаю твоего поведения. — Потому что он я люблю его, так же, как и он меня. Мать застыла в одном положении, заглянув ей в глаза, она тихо сказала. — Как же я его ненавижу… — Не говори так. — Видать ума у тебя так и не появится, неужели ты не понимаешь, что он плохой человек, не то что плохой, а ненормальный, который совсем не думал о тебе, которому было важно только своё благополучие, как ты вообще смеешь говорить такие вещи, что ты в нём нашла? Тебе нравится, когда над тобой издеваются? — Он не издевался. — Да прям уж, что аж ребёнок у тебя появился. Тебе всего было семнадцать лет, а ему около сорока пяти может быть, я не знаю! — Говорила мама с отчаянием в голосе, а он начинал дрожать, — и ты считаешь, что такой старый мужчина, который чуть младше твоего отца любит тебя всей душой и ребёнка вы по обоюдному согласию сделали? — По крайней мере он никогда не бил меня и всегда был обходителен со мной, да, я признаю, что он странный, но он не сумасшедший. Мама села за стол, уткнув лицо в ладони, а когда она его подняла, то оно было залито слезами. — Теперь я совершенно уверена, что врачи тебе не помогли. С этими словами она ушла из кухни, а Анжелика лишь смотрела ей вслед, взглядом, полным тоски, даже не зная от чего, то ли от того, что Журов был ей дорог, а мама просто оскорбила и её и его, то ли из-за того, что мама и папа переживают из-за ничего.