Любовь и страсть

      — Ловушка знатока, — безрадостно заявил Сергий.       — Чё? — Катя ощутила всколыхнувшееся внутри предчувствия чего-то нехорошего, услышав его.       — Да ловушка такая, — начал пояснять он. — Ты если знаешь об этом месте, как о магическом — всё, запечатан здесь навсегда. Вишь вон, детишки граффити рисовали, а домой к мамашам вернулись, потому что не знали.       Ситуация складывалась максимально отвратительной.       — И как нам отсюда выбраться?       — Да никак, — Сергий осел на пол, спиной прислонившись к прохладной стене, и закурил — видать, от нечего делать. — Ну или вон, пока кто-нибудь случайно дверь вот не откроет.       — Не-не-не, сейчас мы Тётушке позвоним, — выудив из кармана телефон и набрав нужный номер, Катя с ужасом обнаружила кое-что, что холодным осознанием обдало её с головы до ног. — А, нет. Не позвоним. Потому сеть не ловит, — слегка истерическая интонация, с которой были сказаны последние слова, ясно давали понять, что прямо сейчас Катя находилась на грани от того, чтобы не выругаться как следует вслух.       Оно и не мудрено. Как-никак, их заперли тут, а выбраться без посторонней помощи им не удастся. А когда сюда кто-нибудь заглянет? Как много времени пройдёт? А что если сюда вообще не придут? Да даже если и придут, то останутся ли они живы или хотя бы в сознании? Вопросы и неозвученные рассуждения единым порывом пролетели в её голове, и с каждой секундой их становилось всё больше и больше.       Справедливости ради, разводить панику на пустом месте она не стала, а лишь пару раз глубоко вздохнула и взяла себя в руки. Слезами горю не поможешь, хотя в данном случае уместнее будет сказать не "слезами", а "истерикой".       Н-да, "повезло" же им двоим застрять здесь. Дай Бог, не на веки вечные.       — Логично, — отозвался Сергий на её замечание про отсутствие сети. — Чё у тебя по географии?       — Два у меня по географии.       — Так и знал, что ты необразованная. Щас бы сидели в города поиграли, — бывший священник, очевидно хотевший убить время, продолжил курить, а Катя, которая говорить не хотела от слова совсем, — сидеть на окне и сверлить взглядом то потолок, то пол.       Пауза затянулась, но никто не спешил нарушать тишину комнаты. Каждый думал сейчас о своём, но в конечном счёте любые мысли о грядущей схватке с Вием или о недавних событиях сводились к нежданной-негаданной проблеме с комнатой. А обсуждать её, предпринимая бессмысленные попытки выбраться, глупо и нелепо. Чай, не подростки, чтоб таким страдать. Они оба понимали, в какой заднице оказались, но поделать ничего не могли.       — Слушай, дочь моя, — Катя повернула голову в сторону исходившего сбоку прокуренного голоса, — а ведь я знаю отличный способ скоротать время и расслабиться.       — Даже не думай об этом, — отрезала следовательница, сурово сдвинув брови.       — Чего сразу нет-то, — Сергий выудил откуда-то закрытую бутылку коньяка: в данный момент Катю интересовало лишь то, как, а главное зачем этот горе охотник за нечистью пронёс на столь опасное задание алкоголь. Впрочем, её скорее бы удивило отсутствие чего-то подобного, нежели его наличие. — Нормальный коньяк. Всё равно сюда нескоро кто-то заявится. А так хоть отдохнём, расслабимся там, ну, сама понимаешь.       — А-а, ты про коньяк, — в голосе слышались нотки облегчения. — Не, воздержусь. Не время сейчас бухать.       — Ну, как знаешь, — пожал он плечами, откупорив бутылку и сделав небольшой глоток. — Погодь, а ты о чём подумала?       — В смысле "о чём"?       — Ну, ты ж в начале отказалась. А об этом, — он приподнял коньяк, — ещё даже не знала. Так и, о чём же ты, раба божия, Катрин, подумала, а?       Сергий, судя по его игривой интонации, явно над ней издевался.       — Ни о чём, — она резко встала с насиженного места, чтобы немного пройтись и размяться, предварительно положив оружие на пол возле окна.       — А я знаю, о чём, — продолжал насмехаться он.       — Святой отец, держите свои похабные мыслишки при себе.       — Бывший святой отец, попрошу. А во-вторых, не я первый начал, — резонно в каком-то смысле, но следовательница на попятную идти не собиралась.       — Вот чё тебе неймётся, а? Подумала о своём и подумала. Собрался бухать — вот и бухай сиди. Меня только не нервируй, — она встала у противоположной стены, ощупывая поверхность, размышляя о том, можно ли снести её к хренам собачьим (или, иными словами говоря: она пыталась сделать всё лишь бы не развивать дальше этот разговор).       — Да ладно-ладно, не кипятись, — хмыкнул Сергий, вновь отпив. — А вообще... Давай так, я от тебя отстану, но ежели ты со мной выпьешь, — она перестала глядеть на стену и обернулась.       Первым желанием Кати был порыв послать бывшего священника нахуй, но слова, благо, не успели сорваться с губ. С одной стороны, ей абсолютно ничего не стоило, как обычно, начать игнорировать Сергия и закатывать глаза при каждой его пошлой шуточке или напоминании о случившемся в комнате-ловушке.       С другой же... Сергий — человек слова. По крайней мере, он определённо старался. А уж с появлением в его жизни следовательницы Земцовой точно встал на "путь праведный", пускай и шёл он к нему черепашьими шагами, но всё-таки шёл. А значит, если сейчас она разопьёт с ним эту несчастную бутылку, то и обещание сдержит. А это было ей только на руку.       — Хорошо. Я выпью. Но при условии, что ты прекращаешь шутить на эти темы в отношении меня. Ни единой шутки или намёка.       — Согласен, но только на неделю.       — Три месяца.       — Эй, три много, давай месяц?       — Три и точка.       — Ай, да хер с ним, по рукам, дочь моя.       — Сергий, я серьёзно. Никаких шуток, подколов или намёков, ясно?       — Да ясно-ясно, хорош бухтеть, иди сюда.       Сергий правой рукой похлопал по полу подле себя, и Катя приблизилась, сев рядом. Коньяк оказался недурным, но нельзя сказать, что ей понравилось. Она всё же предпочитала вино или сидр на худой конец. Водка, коньяк, виски — всё это было чересчур крепким (и зачастую не таким вкусным), да и напиваться — дело такое себе.       Но чего не сделаешь, чтобы этот хренов развратник заткнулся. С последним, к слову, возникли некоторые трудности, так как под градусом он начал болтать ещё больше, чем когда ходил трезвым и смурным.       — А потом я ей башку-то и снёс. Ну, вот с тех пор на дно залегла эта тварь. Наверное, объявится только если сдохну. А уж сколько я тогда бабла-то от Тётушки получил... Почти лям!       — М-м, понятно, — Катя сделала глоток из протянутой бутылки, расстегнув куртку и кофту, так как из-за расширенных в крови сосудов ей стало жарко, а пьяная дымка всё не отпускала голову.       — Я потом целую неделю жил, как в сказке, — он вернул себе коньяк, которого оставалось не так уж много. — Жаль, кончилось быстро... Слушай, Катюх.       — Внимательно.       — Вот.. если б у тебя был выбор, с кем переспать: со мной или с Кракиным — ты б кого выбрала?       Катя вопросительно изогнула бровь.       — Что за вопросы тупые пошли? Или уже всё, мозги от спиртного поплыли?       — Да чё ты сразу начинаешь, — следовательница закатила глаза. — Или уже просто спросить нельзя?       — Можно, но не такое же ребячество, — Катя покачала головой, но против воли мысли потекли в русло, заданное Сергием. Ведь если так задуматься, то ответ был очевиден. Настолько очевиден, что становилось смешно, так как она ни секунды бы не сомневалась в выборе. Серьёзно, а кто бы в здравом уме стал выбирать Кракина? Разве что какой-нибудь глухой, слепой и немой человек. Хотя, наверное, даже такой не сделал бы выбор в пользу полоумного полицейского. То ли дело Сергий: высокий, сильный с упрямым характером и низким хриплым голосом, от которого порой по спине пробегала не одна сотня мурашек... Чёрт бы его побрал с такими вопросами. — Вот.. вообще ничего святого в тебе нет.       — В смысле? — переспросил Сергий.       — В прямом, — Катя вздохнула. — Кракина я бы не выбрала.       — А тут, Катюх, уточнить важно: "Кракина бы не выбрала" или "выбрала бы меня"?       — А есть разница?       — Большая.       Опять повисло недолгое молчание.       — Ну так? — предпринял очередную попытку добраться до истины Сергий.       — Тебя бы выбрала, — сухо выдала Катя, отводя взгляд в сторону. — Доволен?       — Кать.       — М?       — Ка-ать.       — Да чего те... — она стремительно развернулась, намереваясь высказать накопившееся раздражение в нахальное лицо, но гнев испарился за секунду, стоило ей только встретиться с его взглядом, который был совсем таким же, как тогда, когда они ловили Горыныча и когда так некстати появился Кракин.       Сергий находился близко. Слишком близко. Настолько близко, что в нос бил плотный запах коньяка, сигарет и мужского одеколона. Будь она трезвее — сразу бы очертила границу между ними двумя. Сказала бы что-нибудь резкое, мол, ничего у них не было, нет и не будет, и пусть о таком не мечтает. Но в этот самый момент она не могла. Не хотела, если говорить на чистоту.       Считанные сантиметры разделяли их лица. Время словно застыло: секунды длились непозволительно долго, но расстояние почти стремительно сокращалось. Ещё несколько мгновений и вдруг Катя поймала себя на мысли, что её губы сминали в порывистом поцелуе обветренные губы Сергия. Куртка, кофта и прочая верхняя одежда довольно скоро оказались на полу. Их руки блуждали по полуобнажённым телам друг друга, в особенности руки Сергия, от прикосновения которых Катя дрожала, чувствуя пробегающие по спине мурашки.       Поцелуй был сладостным и пылким. Вся бурлившая в них страсть, все чувства, всё желание, что копилось у них так долго выплеснулось наружу, охватив обоих. Они давно мечтали об этом, но постоянно отодвигали на потом из-за сомнений, непредвиденных обстоятельств или, чёрт бы его побрал, Кракина, появляющегося в самый неподходящий момент в самых неподходящих местах.       И, видимо, звёзды наконец сошлись в их пользу: они были вдвоём, никто их не отвлекал и они сполна восполняли упущенные в прошлом возможности. Хоть Катя, говоря по правде, не так представляла себе их первый раз, она послала все эти мысли псу под хвост, просто наслаждаясь долгожданным поцелуем, жаждущими прикосновениями и возникшим напряжением, требовавшим скорейшей развязки.       Катя и не заметила, как переместилась с пола на бёдра Сергия, а поняла это, когда почувствовала его возбуждение через ткань джинс. Как только полное осмысление произошедшего настигло её, она с некоторой неохотой отстранилась, но лишь затем, чтобы уточнить одну важную деталь:       — Презервативы есть? — она глубоко и часто дышала.       — Обижаешь, дочь моя, — чуть более хриплым и низким голосом прошептал он, опалив своим дыханием её ухо, вызвав новую волну мурашек. — Блять, да где, — Сергий ощупывал свои карманы, но не мог ничего найти. — Нет, кажется, их нет.       — Твою ж... — Катя вздохнула и собралась было встать, но её остановили, схватив за руку и притянув обратно. — Серж, без защиты..       Её перебили.       — Мы обойдёмся без гандонов. Для некоторых вещей они ведь не нужны, а? — следовательница с трудом соображала и не понимала намёков, потому склонила голову на бок, нахмурившись. — Только вот тебе, Катюх, для этого встать придётся.       Щёки Кати тотчас вспыхнули.       До неё дошло.       — Ты.. ты щас серьёзно?       — А ты как будто этого не хочешь.       — Я-я, я не... — Сергий аккуратно прервал её запинание тем, что склонился к её шее, быстрыми невесомыми поцелуями добрался до мочки уха, а затем полушёпотом заговорил:       — Дочь моя, я дважды предлагать не буду, особенно такое. А вот тебе стоит подумать, действительно ли ты хочешь остановиться прямо сейчас, — он мягко огладил её солнечное сплетение и осторожно надавил на пах. — Ка-ать...       Вроде, и священник, пускай и бывший, но искушал так, словно был тем самым прислужником Асмодея во плоти и крови. Хотя... Нет. Священник был гораздо лучше. И более убедительнее в околдовывании. Уж больно хорошо распутник с крестом на груди знал, на какие точки надавить.       — Ну так? Чего решила? — она пару раз моргнула, возвращаясь в реальность.       — Хрен с тобой, — она осторожно привстала, держась руками за стену, стараясь не смотреть вниз из-за нахлынувшего смущения.       Неужели он серьёзно собрался...       Закончить мысль Катя не успела, так как почувствовала, как Сергий, приспустив её трусы, языком прошёлся по половым губам. Следовательница охнула, рефлекторно попытавшись закрыться или уйти, но крепкие руки аккуратно удержали на месте, а язык снова лизнул то же самое место, заставив Катю ещё больше покраснеть. Нервно вздохнув, она решила по крайней мере сделать всё возможное, чтобы отключить мозги и сосредоточиться на ощущениях, что казалось практически невозможной задачей, учитывая не только саму ситуацию, но и время от времени проскальзывающие словесные поддразнивания со стороны Сергия.       — А я смотрю, давно у тебя мужика не было. Раз от таких ласк уже дрожишь, — будто в подтверждение собственных слов, он огладил пальцами внутреннюю сторону бёдер, оставив пару поцелуев в районе паха, с удовольствием наблюдая результат своих действий. — О чём я и говорю.       — З-заткнись, просто заткнись — выдавила из себя Катя, судорожно сглотнув.       — Хорошо-хорошо, дочь моя, умолкаю.       — Сергий, я щас тебя-ах! Блять... — язык проник внутрь, принявшись неспешно двигаться.       Пальцами Сергий, аккуратно раздвинув половые губы, нащупал клитор, отчего у Кати натурально подкосились ноги. Она закусывала губы, чтобы сдержать рвущиеся с губ громкие стоны, однако это было непросто. Зажмурившись, следовательница выдохнула, почувствовав, как язык проник ещё глубже, умело двигаясь внутри, заставив её издать звук, похожий на тихий скулёж.       Сергий хотел что-то сострить, но, к сожалению для него и к счастью для Кати, он был слишком занят процессом. Но несмотря на эту досадно упущенную возможность, он наслаждался реакцией Земцовой. До безумия возбуждало её беззащитное положение. Ведь Катрин, что обычно всегда позиционировала себя, как сильную и смелую женщину (и в принципе таковой являлась), теперь же находилась в его полной власти. Господь, как же чертовски сильно хотелось взглянуть на это зрелище со стороны...       Катя хныкнула и несдержанно застонала. Низ живота скрутило, от любого прикосновения к набухшему клитору всё внутри напрягалось, сладко ныло и требовало срочной разрядки. Но Сергий, точно нарочно, никуда не торопился, а в какой-то момент вовсе замедлился, отстранившись от девушки.       — Се-ергий... Агх, Серж, блять, если ты.. мфгх! Если ты сейчас остановишься.. я за себя не ручаюсь, — охотник за нечистью на эту угрозу только хмыкнул.       — Не остановлюсь, не парься. Просто кое-что услышать хочу перед тем, как ты кончишь, — он облизнул губы.       — Фак... И что конкретно?       — Как ты меня умоляешь продолжить.       — Ты ебанулся что-л-мгх... — Сергий лизнул клитор, а затем несколько раз быстро-быстро провёл по нему кончиком языка и прекратил, когда понял, что Катя вот-вот кончит.       — Ну как? Ты ж знаешь, я ведь настырный. И так могу делать очень-очень долго, а спешить нам некуда.       — Какой же ты... Окей, как скажешь. Пожалуйста. Достаточно? — раздражённо огрызнулась она.       — Как-то ты это не искренне, Катька. Давай-ка, дочь моя, постарайся, я знаю, что ты можешь лучше, — с этими словами он вновь прильнул к её паху, чтобы языком скользнуть внутрь влажного влагалища.       Он двигал языком всё также медленно, а пальцы ласкали клитор с осторожностью, чуть что останавливаясь, отчего Катя недовольно хмурилась, неудовлетворённо хныча и матерясь сквозь зубы.       Терпение было на исходе, а принципы трещали по швам.       — Сергий... Блять, а-ах, Сергий.. пожалуйста, пожалуйста быстрее, мм-ах-хн..! — ноги практически перестали её слушаться, следовательница с трудом держалась за стену: даже руки подводили от переизбытка ощущений. — Умоляю тебя, пожалуйста...       — Ну вот, другое дело, — Сергий усмехнулся, в ту же секунду вернувшись к делу и ускорившись, ведь в противном случае его снова обматерят, но уже за несдержанное обещание.       Тело забилось в сладкой судороге, стоны разносились всё чаще и чаще, отражаясь от стен и потолка, отчего становились только громче, сердце бешено стучало, а удовольствие нарастало с такой скоростью, что Кате хватило буквально секунд десять, чтобы достичь кульминации. Она выгнулась, насколько позволяла поза, вздрогнула и, замерев, всё ещё чувствуя язык Сергия, дарящий ей удовольствие и после оргазма, самостоятельно сделала шаг назад, но в глазах неожиданно потемнело и она не смогла удержаться на ногах, оглушённая всем, что только что случилось.       Земцовой потребовались добрые пять минут, чтобы прийти в сознание и понять, что она была полностью одета и сидела (но точнее будет сказать лежала) в объятиях священника, который так нежно и заботливо гладил её по спине. Заметив, что Катя пришла в себя, он ухмыльнулся.       — С возвращением на Землю, раба божия! И как ощущения? — он взял ту самую бутылку, протянув её следовательнице, но она отрицательно покачала головой, поэтому Сергий сам допил остатки.       — Ахуенно, как будто в Раю побывала, — слегка отстранённо, но тем не менее честно ответила она. — Но вот за то, что ты тянул до последнего, я тебе ещё отомщу.       — Да я и не против. Можешь хоть прям щас этим заняться, — он осторожно коснулся её подбородка, притянув ближе к себе для поцелуя, одну руку запустив Кате в волосы, а другой взяв её ладонь и положив себе на пах. Да, он всё ещё был возбуждён. И при этом однозначно не дрочил, пока она была без сознания — удивительное явление, не иначе, но благодаря такому поступку уважение к нему только возросло. — Чувствуешь, как я..       Неожиданно резко распахнулась дверь.       — Вот вы где, отродья Сатаны! — Катя вмиг отпрянула от Сергия, метнувшись вперёд и схватившись за оружие.       — Кракин, ну что ж ты, блять, за человек такой, на пять минут бы позже, — про себя высказался Сергий и, среагировав также быстро, направил пулемёт на полицейского, что в свою очередь держал в руках один единственный осиновый кол. Мысленно оба борца с нечистью успели насадить этого чокнутого на его же оружие, но с другой стороны, хоть их прервали, они наконец-то могли выбраться отсюда.       Жаль, что закончат начатое они исключительно после того, как расправятся с Вием. Впрочем, Сергий не унывал, так как продолжение банкета намечалось весьма увлекательным. А ради такого можно было и потерпеть возню с поиском логова, кучу убитых демонов, освобождение пленной Тётушки и поток вопросов одного приставучего, как банный лист, Кракина.