come and taste me now

Сынмин нервно рассматривает своё отражение в телефоне, проверяет не застряло ли что-то в зубах, как открывается дверь, и он замечает своего друга. — Сонбэ! — голос неожиданно ломается, Мин изо всех сил старается не уронить телефон, и неловко кланяется, покраснев. — Сынмини, привет! — Доюн тепло приветствует его, глаза мило морщатся, когда он кланяется в ответ. — Заходи, заходи. Спасибо, что так быстро пришёл. Он проходит внутрь, а мозг пытается выбрать между «не за что!» и «без проблем!» (восклицательный знак обязателен), пока Ким не выдаёт следующее. — Твои проблемы! — Прости? Сынмин неловко кашляет, Доюн растерянно смотрит. — Н-нет проблем! Готов помочь в любое время дня и ночи, ха-ха! — А, спасибо! — парень смеётся вместе с ним, у него слишком ангельский характер. Мин игнорирует желание закрыть лицо руками, развернуться и уйти, и лишь спокойно идёт за другом в гостиную, словно потерянный щенок; он опускается на диван и приглашающе похлопывает по месту рядом с собой. Сев, Сынмин начал ковырять ткань джинсов на коленке, и уставился в пол, чувствуя, как лицо разукрашивается румянцем. — Прости за беспорядок, — извиняется Доюн. — Всё... в порядке, — Сынмин морщит нос, ощущая запах характерный спортзалу, который трудно игнорировать. На полу валяются грязные носки и обувь, футболки и шорты беспорядочно разбросаны по мебели. Типичная комната студента. — Я старался убраться здесь, но, знаешь... в общем! Ещё раз спасибо, что быстро пришёл. — Мне не трудно, правда, — в этот раз Сынмин раздумывает над ответом, чтобы его верный ротовой фильтр не дал сбой перед лицом симпатичного парня. Доюн снова улыбается и легко сжимает его плечо. Бабочки в животе Кима оживают. — Так с чем конкретнее нужна помощь? — Сынмин спрашивает заикаясь, тело было напряжённо всё время, пока Доюн держал руку на его плече, но убрав её, тепло пальцев не ушло. Скорее всего речь пойдёт о репетиторстве для их класса, но Доюн писал очень размытые сообщения до их встречи. — Это из-за предстоящего проекта? — Ах, где же мои манеры? Выпьем? — Эм… ну… можно? Воды будет... будет достаточно, — Сынмин замолчал, когда Доюн резко встал и вышел. Он провожает друга взглядом и слегка подпрыгивает от испуга, видя парня, осматривающего его, и наблюдает, как Доюн за руку уводит того на кухню, шипя что-то неразборчивое, пока оба не исчезнут из виду. Сынмин сглатывает и нервно потирает бёдра, включая и выключая телефон. Его сосед по комнате, по совместительству лучший друг – Чонин, знает где он, как и Чанбин, с которым пришлось отменить ежемесячные посиделки за коктейлем в этот день. Слыша голоса на кухне, он начинает жалеть о своём нахождении тут. — Прости за это, — Доюн возвращается весь красный и улыбчивый, без бутылки или хотя бы стакана воды. Сынмин только улыбается в ответ и слегка ёрзает на месте; Доюн садится обратно, ближе, чем раньше. — Сынмин, я буду честен... Мне не нужна помощь с проектом. — А? — Да... эм... — Доюн нервно смеётся, убирая волосы с лица. Ким чувствует, как сердце безвольно забилось. Не может быть. Он же не влюб… — Ты же увлекаешься ведьмами, да? ...Что? — Что? — Типа... всякими магическими штучками? — он пытается быть точнее, суетливо оглядываясь на кухню. Сынмин делает то же самое и видит уже знакомого парня, стоящего у стены со скрещёнными руками и смотрящего на Кима. Сынмин чувствует, что сердце колотится совсем по другой причине. — Сонбэ, о чём ты? — Слушай, я... я слышал, что ты увлекаешься этим... и, вроде, неплохо разбираешься? Мне нужна твоя помощь, Сынмини, — Мин застывает на месте, когда Доюн кладёт руку ему на бедро и умоляюще смотрит. Сердце запуталось в том, что чувствует. — Эм... — Сынмини, смотри: мы с несколькими парнями были на вечеринке, и там была одна... суперсексуальная девчонка. Она казалась очень заинтересованной, ну, понимаешь? — Доюн смотрит на него так, будто Сынмин должен понять. Будто Сынмин не ярый гомосексуал со стремительно угасающей влюблённости в друга. — Но она продолжала меня отшивать?! Это очень странно... Короче! Она уронила эту книгу, и я хотел побыть типа джентльменом и вернуть её... но она сказала, чтобы я оставил книгу себе? Ну, и... мои друзья дурачились, а потом – пуф! – джинн. Мин глупо моргает с приоткрытым ртом, Доюн тревожно смеётся и продолжает свои попытки получше всё объяснить. — Честное слово, я не сошёл с ума! В книге сказано, что пришедший исполнит любое желание. Это джинн, да? Он просто появился в нашей комнате, зубом клянусь! Мы не были... под кайфом. Как минимум тогда не были. — Вы его призвали? — прохрипел Сынмин, в голове зазвенели тревожные колокольчики. Доюн немедля неуверенно кивнул. — Да, мы просто прикалывались и делали то, что написано в книге, понимаешь? Просто так, для галочки... Но потом он реально появился! Это было очень круто... — Доюн оглядывается на парня, который всё ещё смотрит на них, заметно протрезвев и прочистив горло. — Но он... отказывается что-либо исполнять. Продолжает требовать, чтобы его освободили. Мы сказали, что освободим его, как только он исполнит три наших желания, но он только посмеялся! Сынмин переводит взгляд с одного парня на другого и медленно съезжает в кресле, нервно нащупывая телефон в кармане. — Сонбэ, я... — Можешь просто поговорить с ним? Поможешь заставить его выслушать нас? Поговоришь на... ну, знаешь... волшебном языке... ла... что-то там. — Латынь? — неверяще предлагает. Доюн засиял, взволнованно начав щёлкать пальцами, и повернулся к своему другу. — Латынь! Вот оно. Видишь, Бенхо? Я же говорил, что Сынмин всё знает! Мин пытается как можно незаметнее встать, но оба парня замечают это: Бенхо выпрямляется, а Доюн поднимается на ноги вместе с ним. — Я... э-э... хён написал мне. У нас... свидание за коктейлем... — Ким запнулся, попятился и помахал телефоном. — Мы встретимся ближе к ночи, но мне нужно... Он удивлённо вскрикивает, ударяясь о что-то спиной, и поворачивается, видя за собой Бенхо. Тот крепко сжимает его запястье и тащит куда-то. — Бенхо, подожди... — Достаточно, Доюн. С этим отродьем мы ничего не добьёмся. Пусть сами разбираются друг с другом. — Ч-что? — попытки освободить запястье бесполезны, Бенхо мёртвой хваткой держит его. Он умоляюще смотрит на друга. — Сонбэ, я... я ничего не знаю. Я увлекаюсь травами, картами Таро и другими штуками, пожалуйста, что вы... Доюн встревоженно смотрит, но не останавливает Бенхо, тащащего Сынмина по коридору, только ловит телефон Мина, когда друг выхватывает его и швыряет в сторону. Протесты становятся всё яростнее: парень пытается освободить руку, пока Бенхо отпирает дверь. — Если наши желания исполнят – выпустим обоих, — Бенхо грубо вталкивает Сынмина в комнату. Тот спотыкается, но удерживается на ногах. Дверь закрывают на ключ прямо перед носом. — Подожди, что? Стойте... нет! Сонбэ, выпусти меня! Сонбэ! — он безрезультатно пытается открыть дверь, снова и снова прося выпустить его. — Сонбэ, я не... я ничего не знаю, пожалуйста... меня ждёт мой хён! Сонбэ! — Можно потише? Тут кое-кто пытается уснуть. Ким вздрагивает от нового голоса, абсолютно позабыв, что он в комнате не один. Он развернулся и прижался спиной к двери, чтобы быть как можно дальше от незнакомца. Пока не увидел лежащего на кровати парня, который для него вовсе не незнакомец. — Ты, — ядовито прорычал Сынмин, забыв о страхе при виде этого прекрасно-ужасно-разрушающего дом лица. Незнакомец моргает медленно и томно, по-кошачьи склонив голову набок. — Мы знакомы? — Ты переспал с моим парнем, придурок. С поджатыми от недовольства губами он продолжил любопытно разглядывать парня, и тяжело выдохнул – все силы покинули его так же быстро, как и появились. — Ты даже не помнишь. — Я спал со многими парнями, дорогой. Похоже он был таким скучным, что образ не отложился в памяти. — Козёл, — отвернувшись пробормотал Мин, продолжая попытки открыть дверь. Не хочется находиться в одной комнате с человеком, чьё лицо преследует тебя не первый год. Дверь не поддаётся, всё бесполезно. Сынмин оглядывает помещение, держась на расстоянии от кровати и пытаясь понять, можно ли отсюда сбежать. Ни инструментов, ни биты, ни вазы, ни даже книги... и ни одного блядского окна. — Я Минхо. — Я знаю, — Сынмин так просто не забудет, как его тогдашний парень выстанывал это имя, как весь терялся в чувствах, пока Минхо, покрасневший и такой невероятный возвышался над ним. — В этот момент ты должен представиться. — Не буду я этого делать. Мало ли для чего тебе нужно моё имя. — Умный щеночек, — лепечет Минхо, его тон мрачный, но одобрительный. Ким не показывает, как дрожит его тело, и делает вид, что не замечает слежку за каждым своим движением, пока сам он роется в пустых ящиках. — Жаль, что твои приятели любят шуметь... Ким Сынмин. Сынмин замирает и всё же поворачивается в сторону Минхо. Тот ухмыляется, явно довольный тем, что наконец привлёк к себе внимание. И только тут Ким замечает, как неудобно он расположился: парень сидит на кровати, руки находятся над головой, словно… — Ты привязан к кровати? — Зависит от того с каким тоном спрашиваешь: с угрожающим или сексуальным? — С беспокойным, — сухо отвечает, переводя взгляд на руки Хо, которые словно связанны невидимой верёвкой. А вот его ноги устроены вполне удобно и Минхо их раздвигает, показывая бёдра в неприлично обтягивающих брюках. — О, как мило, щеночку не всё равно, — воркует тот, глаза сверкают весельем. — Почему ты... неважно. Плевать. Почти все друзья называют его щенком, и Сынмин не чужд сравнений с этим животным, как по внешности, так и по характеру. Но Минхо так тянуще произносит это, так грязно и сладко... Сынмин точно покраснеет, если услышит это слово от Минхо в следующий раз. Главное не вспоминать эту ситуацию перед друзьями. — Похоже, разозлившаяся ведьма была довольно сильной, — Минхо указал на пол, и Сынмин, опустив взгляд, увидел там беспорядочную кучу. Он сглатывает, глядя на предметы: мел и размазанные символы, бутылка с маслом, специи, наполовину съеденная плитка шоколада; не хватает только самой книги. У него и так были подозрения насчёт Минхо, а теперь он убедился, что не ошибся в своих предположениях. Ким вздохнул и продолжил избегать взгляда Хо, продолжая искать что-то, что могло бы помочь ему покинуть эту почти адскую дыру общежития. — Я, кстати, тут от голода умираю, — Минхо издаёт раздражающий плаксивый звук, который не вписывается в его сексуальный образ. — Разве ты тут не должен разговаривать со мной, Сынмини? Поговори со мной! — продолжает жаловаться Хо, по-детски поджав ноги. — Я торчу здесь несколько дней, скука убьёт меня раньше, чем голод. Сынмин решил держать рот на замке и не смотреть на парня, но в конечном итоге сдался и, сделав паузу, повернулся к нему. — Несколько дней? Они держат тебя здесь уже несколько дней? — Да, — Минхо тяжело вздохнул. — Они очень решительно настроены на исполнение своих глупых желаний. Даже если для этого мне придётся буквально сдохнуть от голода... Когда Сынмин явно не клюёт на эту наживку, Минхо снова вздыхает, совсем не мило надувая губы. — Не хочешь спросить, чем я питаюсь, Сынмини? — Думаю это связанно с человеческой плотью. Исходя из логических соображений. Минхо фыркнул, глаза снова потемнели пока осматривали Кима с ног до головы. — Подтверждаю, что это связано с плотью. Сынмин медленно выдыхает, с досадой потирая лицо руками. — Как насчёт сделки, Сынмини? — мурлычет Хо, хлопая длинными ресницами. — Я бы исполнил твоё желание. — Не буду я с тобой сделки заключать, — Сынмин еле сдерживается, чтобы не нагрубить и разглядывает деревянный ящик с узорами. — Ох, ты же знаешь кто я? — молчание говорит само за себя. Минхо издал радостный звук; кровать заскрипела, когда он попытался наклониться и посмотреть на лицо Сынмина. — Ну же, Ким Сынмин. Скажи это. Вслух. Парень фыркает и закатывает глаза на серьёзный тон Хо, играя с ручкой одного из ящиков. — Демон, — тихо отвечает, ржавая ручка издаёт характерный звук. — Демон… секса. — Инкуб будет вернее, куколка, — Минхо хмыкнул, это был ужасно самодовольный звук. — Искренне благодарен, что после долгого времени в одиночестве, я разговариваю с кем-то, у кого есть функционирующий мозг. — Инкуб... — пробормотал Сынмин, тяжело дыша на подтверждение своих мыслей. Он действительно заперт в одной комнате с настоящим, блять, демоном. Ким снова смотрит на Минхо, не в силах удержаться от того, чтобы не спросить тоненьким любопытным голоском. — Чем... ты питаешься? — Задницами. Сынмин таращится на него, а Минхо смеётся как угорелый. — Что случилось с твоим лицом? — Отъебись. Минхо улыбается, его розовый язык медленно и целенаправленно высовывается и смачивает губы, оставляя на них манящий блеск. — Я питаюсь сексуальной энергией, — тихо говорит он и, наклонив голову, в который раз принимается изучать фигуру Сынмина своими тёмными глазами. — Ну же, Ким Сынмини. Как насчёт сделки? Я уверен, что ты хочешь что-то интересное. Славу? Удачу? Вечную молодость? Здоровье? Долгую жизнь и естественную смерть? Двадцатипятисантиметровый член? Самый вкусный бургер в твоей жизни? — Я в силах добиться этого самостоятельно, — Сынмин вклинился в разговор, покраснев, когда осознал всё сказанное Минхо. — Большинство даже присуще мне. — Сексуально, — Минхо смеётся, возвращаясь в расслабленное состояние. — Жаль, что твой абсолютно дерьмовый вкус в парнях постоянно мешает. Непонятно почему, но это задевает. Ким осознаёт это, он знает, что Минхо прав. Но понимание в какой ситуации он сейчас находится, что у него нет выхода кроме как заключить сделку с дьяволом, и всё потому, что он решил прибежать по зову своего краша, как потерявшийся щенок, вместо того чтобы попить смузи со своим любящим и надёжным хёном. Он перебирает все свои влюблённости и отношения: то, как все использовали его знания и тело, как с ним встречались лишь бы разозлить бывших, чтобы поэкспериментировать. Вспоминает, как решил сделать сюрприз своему парню на дне рождения друга, вместо похода в кино с друзьями, и попал на целую оргию, где его парня нагибал инкуб. Сынмин громко задышал, прижал руку ко рту и окончательно разрыдался, осознавая всю тяжесть того, что сделал с ним его нынешний краш. — Подожди... Сынмо... ты серьёзно?.. — удивлённый тон Минхо звучит пиздецки неловко после его милой и нежной речи, и это сильнее разжигает смущение Кима. — Ты можешь закрыть рот на две ебаные секунды? — он срывается на крик, сдерживая хныканье, и, прижав руку к комоду, наклоняется, задыхаясь от слёз. Минхо прислушивается к его словам и затихает. Стало только хуже, ведь единственным звуком в комнате теперь являются тихие всхлипы Сынмина. От этого он плачет ещё сильнее, его тело трясётся, он плачет и плачет, закрывая лицо руками. Он выплёскивает разочарование, гнев и предательство через слёзы и икающие всхлипы, жалко вытирая лицо, но оно снова становится мокрым. Со временем получается успокоиться, кожа быстро высыхает от частого вытирания, он тихо выдыхает, ком эмоций медленно покидает тело. Сделав несколько успокаивающих вдохов и в последний раз вытерев лицо, Сынмин прочистил горло и развернулся. — Ты можешь это исправить? — М-м? О? Ты уже закончил свою вечеринку жалости? — Минхо передёргивает плечами, откидываясь назад, и впивается взглядом в Сынмина. — Что исправить? Ким агрессивно фыркнул и снова прочистил горло, изо всех сил стараясь казаться спокойным и невозмутимым, будто он не пережил нервный срыв минуту назад. — Мой хреновый вкус. Минхо моргает, его рот дёргается в попытке сдержать смех. Сынмин не уверен, проявляет ли тот тактичность или просто пытается сохранить мирную обстановку в разгар разговора о потенциальной сделке. — Я знаю, что ты пошутил. Но я не шучу. Исправишь это? Хо снова пристально смотрит на него, а Сынмин сопротивляется желанию съёжиться под этим взглядом. После долгой паузы он улыбается, неожиданно и странно, как-то по-кошачьи. — Конечно, я могу это исправить. — Круто. Супер, — Сынмин вытирает нос, возится с одеждой, и смотрит на Минхо. — Так в чём заключается... сделка? — Дай мне поесть и освободиться. — А. Сексуальная энергия... точно. Значит, я помогаю тебе... поесть... чтобы ты мог освободиться, а ты исправляешь мой дерьмовый вкус в парнях. Договор? — Ты кормишь меня, чтобы я мог освободиться и надрать им задницы, — Минхо разворачивает голову в сторону двери. — А я помогу исправить твой дерьмовый вкус. Правильно? — Да. Хорошо. Отлично. Тогда договорились. — Я бы пожал тебе руку, но... — Хо усмехается, поднимая ногу и шевеля пальцами. — Могу предложить пожать ногу. — Пас, — сухо отвечает Сынмин, даже не желая закатывать глаза. — Так... э-э-э... как это работает? Мне... отсосать тебе? Минхо смеётся и смотрит на него с чем-то подозрительно похожим на ласку. — Щеночек, если бы я получал энергию от собственных оргазмов, не кажется ли тебе, что я бы тут не находился? — А как бы ты... — начал Ким, глядя на связанные руки парня, и тут же замялся, а Минхо хмыкнул. — Неважно. Ладно, да. Инкуб. Значит, ты... трахнешь меня? — Кое-кто знает латынь, — Минхо одобрительно мурлычет, снова облизывая губы. Сынмин хочет, чтобы он прекратил это делать. — В конечном счёте да. Но сначала придётся меня завести. Я слишком долго голодал. — Завести? — Позволь мне отсосать тебе. Трахнешь мой рот и кончишь в горло. Этого хватит для… разогрева. Сынмин краснеет ещё больше, лицо становится похожим на помидор. Минхо снова смеётся над ним, радуясь полученной реакции. — Ты же не девственник? — Что? Нет! Нет, я... просто... давно ни с кем... — Чуток заржавел, да? — Минхо разводит ноги, теперь они не скрещены в лодыжках, снова выставляя на обозрение накачанные бёдра. — Не волнуйся, Сынмини. Я позабочусь о том, чтобы вытрахать из тебя всю ржавчину. Сынмин вздрагивает от этого непристойного обещания и тягучего тона. Глубоко вздохнув, он набирается уверенности, чтобы трясущимися руками снять рубашку, затем брюки. Подняв взгляд, он замирает, видя, что Минхо сосредоточенно смотрит на него, с хитрющим лицом. — Пялиться обязательно? — Больше не на что смотреть. Мне отвести взгляд, прекрасная дева? — Хуесос хренов, — бубнит Сынмин, стягивая трусы. — Да. Положи свой член прямо в мой рот. По желанию можешь делать это ежедневно. Ким вздыхает, забираясь на кровать и неловко, на коленях, подходит ближе, пока не устроится над Минхо. Тот подмигивает ему, похотливо и неспеша натягивая улыбку на лицо. Сынмин чувствует разливающееся тепло в животе. — Вот и всё. Сынмин медленно выдыхает, пытаясь остаться при здравом рассудке. Он чувствует онемение, словно душа покидает его тело. Будто он оставил её в дверях, прямо перед тем, как его похитили и посадили в импровизированную тюрьму, перед тем как его заперли с реальным демоном, перед тем как он позволил этому демону отсосать ему. Сплошной сюрреализм или сон. Мозг Сынмина ещё не до конца осознал происходящее, что не могло не радовать. Но в будущем стоит ожидать полное расстройство психики. Он заставляет себя сосредоточиться и обхватывает рукой мягкий член, несмотря на явные попытки Минхо соблазнить его. — Может, мне нужно... — Я помогу тебе возбудиться, — Хо мягко и маняще бормочет, не переставая мило улыбаться. — Иди сюда, детка. — Хорошо... хорошо. — Сынмин? — М-м? — Трахни мой рот так, как я трахал твоего парня, договорились? Сынмин смотрит на него с раскрытым от шока ртом. Минхо улыбается шире, выжидательно раздвигая губы. Ким чувствует разгорающийся жар, похоть и гнев, и, взяв себя в руки, направляет член в ожидающий рот демона. Хо хмыкает, глаза закрываются, тело почти сразу расслабляется. Сынмин опирается одной рукой на изголовье кровати, а другую зарывает в волосы Минхо, перебирая мягкие каштановые локоны между пальцами. Минхо начинает медленное, влажное скольжение: он покачивает головой на сколько позволяет нынешнее положение, губы непристойно растягиваются по мере того, как член Сынмина увеличивается. Сынмин крепко сжимает его волосы, но позволяет Минхо делать то, что тому нравится, и не на секунду не отводит взгляд от его идеального носа, длинных ресниц с красивым изгибом, разглаженных бровей. Он выглядит до смешного спокойным, хотя Ким ловит себя на мысли, что демон секса должен чувствовать себя как рыба в воде с членом во рту. Минхо открывает глаза, когда Ким полностью твердеет и истекает предэякулятом, и смотрит на него с явным вызовом. Сынмин медленно дышит, его хватка становится крепче, а бёдра подрагивают, когда Хо одобрительно хмыкает. Минхо просто принимает то, что ему дают, не замечая рвотного рефлекса, когда Сынмин проникает в самое горло. Парень вздрагивает, тяжело выдыхает, его задница подрагивает, когда он вжимается в этот мягкий, идеальный рот и выходит из него. «Как я трахал твоего парня». Тот образ снова преследует его: Минхо трахает его парня, руки впиваются в кожу, когда демон насаживает того на свой член. Это было бы абсолютно порнографическое зрелище, если бы мир Сынмина не начал рушиться в тот момент. Теперь он насаживает Минхо на свой член, низко стонет, прижимает к своему лобку его нос. Хо тоже стонет, с трудом сглатывая, слюна стекает по его губам. Ким дёргает его за волосы, то вверх, то вниз, и в то же время делает поступающие движения бёдрами, яйца шлёпаются о подбородок Минхо. Хо просто принимает его, ему это явно нравится: он бесстыдно стонет, ресницы дрожат, когда он смотрит на Кима снизу вверх. Сынмин изо всех сил сдерживает свои звуки, упрямо не желая доставлять Минхо удовольствие, несмотря на то, что поддаётся своим животным желаниям. Окружающие звуки такие мерзкие: влажное хлюпанье его члена, скользящего во рту Минхо, сосание и облизывание члена, низкое хныканье в горле при каждом толчке в его рот. — С-скоро... блять... — хрипит Сынмин. Минхо мычит, голова движется быстрее в хватке парня над ним, с жадностью покачиваясь вверх-вниз. Сынмин не может сдержать жалкого хныканья, которое вырывается с его губ, глаза закрываются, он цепляется за изголовье кровати и выгибается, когда сильно кончает, прямо в ожидающее горло Минхо. Минхо полностью заглатывает член, посасывая его до тех пор, пока он не станет мягким и чувствительным, и выпускает орган только тогда, когда Сынмин отталкивает его, прижимая ладонь ко лбу. Сынмин опускается на задницу и пытается отдышаться. Когда Ким наконец-то успокоился и перестал дрожать, он посмотрел на Минхо – у того сытое выражение лица, губы красные, по подбородку течёт сперма. Сынмин инстинктивно вытирает её большим пальцем. Минхо открывает глаза, и они молча смотрят друг на друга, пока Хо не опускает взгляд на его руку и не открывает рот, выражая невысказанное требование. Сынмин не в силах контролировать себя: рука живёт своей жизнью, прижимая большой палец к языку Минхо. Ким с затаённым дыханием следит за тем, как тот облизывает его, нежно посасывая. Тёмные глаза не отрываются от лица Сынмина, и Ким резко, мучительно, напряжённо ощущает на себе пристальный взгляд; внезапная тревога, как при виде хищника, заставляет его отдёрнуть руку. С усилием выдохнув, он садится обратно, быстро моргая, пока в мозгу не перестаёт мутиться. — Так-то лучше, — пробормотал Минхо, и его хриплый голос заставил Сынмина вздрогнуть. — Я согрелся. — А мы не можем... просто делать это, пока ты не высвободишься отсюда? — слабо спросил Сынмин, чувствуя себя не в своей тарелке от одной мысли о том, что Минхо будет трахать его. Позволить Минхо войти в себя, дать ему возможность исследовать мягкие и интимные части его тела. — Можем, — отвечает Минхо. Тон непринуждённый, но от его взгляда Сынмин чувствует себя растерзанным. — Просто это займёт гораздо больше времени. И кто знает, не забудут ли тебя покормить. Не хотелось бы, чтобы ты потерял сознание до того, как мы закончим сделку. — Верно, — промямлил Сынмин. Он пытается дышать нормально, пока обводит глазами комнату. — Сомневаюсь, что здесь есть смазка. Что ж, пожалуй, масло можно применить чуточку иначе. Минхо фыркает. Сынмин перегибается через кровать и достаёт бутылку с маслом, лежащую в круге для вызова ведьм, и сгорает от стыда, видя, как дрожат собственные руки. Он делает несколько медленных вдохов, выливает масло на ладонь и старается не упасть, стоя в этом неудобном положении, чтобы масло не растеклось по запястью. — Чёрт, ладно. Ладно... Я просто... Минхо только хмыкает, явно забавляясь. Сынмин отворачивается, его лицо пылает; он смазывает пальцы, а затем падает на спину. Делает ещё несколько вдохов, чтобы успокоиться, затем сгибает ногу, упираясь ступнёй в кровать, и медленно вводит в себя палец. Он всё ещё немного расслаблен после оргазма, поэтому скольжение происходит плавно, его тело легко принимает проникновение. Ким пару раз двигает пальцем внутри, затем добавляет ещё один; он медленно дышит, глядя в потолок, и старается не думать о том, кто за ним наблюдает. Минхо, конечно же, воспользовался моментом, чтобы напомнить о своём присутствии. — Дай мне посмотреть, — Сынмин вскрикивает, когда его двигают. Хо с помощью ног поворачивает его так, чтобы парень лежал прямо перед ним, и Минхо оказывается в первом ряду, наблюдая, как пальцы Сынмина проникают в его задницу. — Что ты... — Дай мне посмотреть, Сынмини, — Минхо хмыкает, снова используя свои ноги, чтобы расположить ноги Кима как можно дальше друг от друга. Сынмин старается оттолкнуться от него, с трудом пытаясь не задеть пальцами простату. — Нужно убедиться, что ты всё делаешь правильно. — Отъебись, — ворчит он, нанося масло на другую руку. Парень сжимает член, пока вводит пальцы туда и обратно, добавляя третий. Сынмин чувствует на себе взгляд Минхо, как физическое прикосновение, и пытается сосредоточиться на удовольствии, умоляя мозг отсрочить очередной нервный срыв. В комнате тихо, только противно хлюпает масло, смазывающее его дырочку, раздаются дрожащие выдохи и шевеление простыней. Сынмин ненавидит то, что, несмотря на молчание, он чувствует присутствие Минхо, даже если не видит его из-за своего нынешнего положения, – присутствие демона такое масштабное и предвкушающее, что почему-то доставляет больше дискомфорта, чем пошлые фразы и его самодовольное лицо. Он вынимает пальцы, когда чувствует, что готов: член снова твёрдый, лицо раскраснелось. Ким садится, дыхание сбивается при виде выражения лица Минхо, такого откровенно и бессовестно голодного. — Готов? — спрашивает Хо с тошнотворной сладостью. Сынмин не стал отвечать на этот вопрос, просто придвинулся ближе, избегая его откровенного взгляда, и помог Минхо снять штаны, не удивившись тому, что на нём больше ничего нет. — Почему они такие, блять, тесные? — Обычно их не нужно снимать руками. Сынмин вздыхает, наконец-то сумев стянуть ненужную вещь с ног, и даже не жалеет, что испачкал ту маслом. Он на секунду поднимает глаза на его свитер и, решив не заморачиваться со всей этой ситуацией со связанными руками, снова опускает взгляд вниз. И тут же отвлекается на мягкую кожу бёдер Хо, длинные пальцы скользят по ним ещё до того, как Ким успевает подумать. Пальцы легко касаются кожи: на ощупь они такие же мягкие, как и на вид, упругие и в то же время твёрдые. — Сосредоточься, дорогой, — Минхо весело шепчет, смеясь, когда Сынмин вздрагивает. Не обращая внимания на смущение и горящие щёки, Сынмин проводит рукой по члену Минхо, полностью эрегированному и налитому кровью. Он чувствует жар в животе при мысли о том, что Минхо наслаждался зрелищем того, как он подготавливал себя, как его член твердел, во время откровенного разглядывания того, как дырочка Сынмина всасывает пальцы. Он прогоняет эту мысль, пока не закружилась голова, и сосредоточивается на смазывании члена Минхо маслом. И только когда он расположился на бёдрах Минхо, в голову пришла мысль, которая не посетила его раньше. Например, когда его блядский член был во рту Хо. — Это... безопасно? — Никаких венерических заболеваний, никаких беременностей, — Минхо ухмыляется, шевеля бровями. — Профессиональные льготы. Сынмин фыркнул, слегка расслабившись. Он опирается рукой на плечо Минхо, а другой нащупывает его член и направляет в свою дырочку. Он изо всех сил старается расслабиться, пальцы впиваются в свитер Минхо, и член погружается в него, Ким принимает сантиметр за сантиметром, пока Хо не оказывается полностью внутри, а задница Сынмина не прижимается к его бёдрам. Сынмин прижимается к шее Минхо, сжимая его плечи, пока тело снова привыкает к проникновению. — Блять... — шипит Минхо, и от его болезненного тона по коже бегут мурашки. — Ты такой тугой, чёрт возьми... Сынмин сдерживает хныканье, зарываясь лицом в ткань свитера Минхо и сильнее прижимаясь к его шее. Он начинает медленное движение, и, несмотря на подготовку и масло, ему всё ещё больно. Но Сынмину нравится это, нравится его физическое состояние, нравится, какой горячий Минхо внутри него, и он не в силах сопротивляться желанию сжаться. Минхо втягивает воздух сквозь зубы, ругаясь под нос – Сынмин чувствует тепло в животе, возбуждение неуклонно нарастает. Он наращивает темп, вращая бёдрами, те напрягаются при каждом движении. Он изо всех сил старается сглатывать звуки, испытывая иррациональное смущение от мысли, что Минхо его слышит, что Минхо становится свидетелем того, как он нуждается и становится уязвимым. Но тишина – это слишком, она даёт мозгу Сынмина возможность переосмыслить происходящее, приглушая удовольствие. Он чувствует себя неловко и нелепо, задаваясь вопросом, что, чёрт возьми, он делает, трахая себя на члене демона. А всё потому, что хотел хоть на пару секунд привлечь внимание своего краша. Как жалко. — Минхо... — бормочет Ким, зажмурив глаза и подавляя смущение. — Поговори со мной. Пожалуйста. — Поговорить с тобой? О чём? — Хо спрашивает негромко, так же тихо, как и Сынмин. Сынмин разочарованно хмыкает и слышит смех со стороны Минхо, а затем тот поворачивает голову, прижимаясь щекой к виску Кима и обдавая горячим дыханием его ухо. — Могу я открыть тебе секрет, Сынмини? Сынмин вздрагивает и кивает, бёдра начинают двигаться быстрее от такого голоса Минхо. — Я уже был достаточно голоден, чтобы съесть кого угодно, но ты... ох... я хотел попробовать тебя на вкус. — Нгх... — Сынмин хнычет, сильнее прижимаясь лицом к шее Минхо. Тот снова смеётся, слегка прикусывая мочку его уха. — Да, вот так, щенок... такой породистый, такой умный. Чувствительный, но такой собранный. Позволяешь себе поплакать всего четыре минуты, прежде чем снова приступить к делу. Так крепко завязан в клубок, но наверняка где-то есть свободная ниточка, а? Один рывок, и ты развалишься для меня на части, не так ли? Сынмин хнычет, но качает головой, сильнее прижимаясь к нему, и начинает по-настоящему трахать себя, подпрыгивая на члене Минхо, и шлепки кожи о кожу эхом разносятся по комнате. Минхо смеётся, тяжело дыша, и снова приникает ртом к его шее. — Ещё один секрет, сладкий? Да? Я помню твоего парня. Сынмин замирает и распахивает глаза, словно ему на спину опрокинули ведро с ледяной водой. Он отстраняется и смотрит на Минхо, слегка подрагивая от того, как идеально его заполняет член. — Я помню его, — Минхо улыбается, проводя языком по губам, взгляд бегает по всему лицу. — Я никогда не забываю свои блюда. — Ты... — Продолжай, я расскажу тебе больше. — Ублюдок, — Сынмин сжимает губы, чувствуя, как слёзы затуманивают зрение, и отказывается двигаться. Он шумно выдыхает, когда Минхо неожиданно ускоряется, и наслаждение пронзает позвоночник с такой силой, что Сынмин выгибается – он забыл, что Минхо всё ещё контролирует нижнюю часть своего тела. — Давай, щеночек. Продолжай использовать мой член, а я продолжу говорить. Сынмин тяжело дышит, вытирает лицо, но затем подчиняется и начинает медленно двигаться, поглядывая на Хо. Тот издал низкий, довольный хмык, расслабленно смотря на Кима. — Он хотел трахнуть меня. Умолял трахнуть меня. В конце концов я, конечно, убедил его в обратном. Я всегда отлично переубеждаю других, — Сынмин вздрагивает, когда Минхо снова входит в него, и пытается продолжать смотреть на него слезящимися глазами, пока демон тихонько смеётся, наблюдая за ним с откровенным голодом. — Он у меня слюнки пускал от удовольствия. Всё время лепетал о том, что его парень вечно заставлял его быть сверху, чтобы он делал всю работу. У Сынмина дрожит нижняя губа, он раздражённо впивается ногтями в плечи Минхо. Хо шипит, но продолжает ухмыляться, выглядя настолько самодовольным, что Сынмину хочется врезать ему прямо в его идеальный рот. — Но ведь всё было иначе, правда, Сынмини? М-м? — улыбка Минхо сходит на нет, а глаза ещё больше темнеют. Сынмин вздрагивает и с трудом сглатывает, чувствуя, как нервозность снова берёт верх над гневом. — Я знаю, что было иначе. Ты всегда так много работаешь. Несмотря ни на что, да? Готов поспорить, что ты так же тёрся своей маленькой попкой о его член. Делал всю работу, а он лежал, как бесполезный дилдо, не так ли? Сынмин поджал губы, сглатывая хныканье. Он зажмуривает глаза, чтобы не видеть пристального взгляда Минхо, и издаёт удивлённый звук, когда тот подтягивает его к себе, прижимаясь грудью к его груди. Сынмин снова прячет лицо в шее Хо и вздрагивает, когда губы демона вновь находят его ухо. — Наверняка тебе приходилось часто это делать: работать, прилагать все свои усилия. Бегаешь за этими старшекурсниками, надеясь, что один из них наконец-то отнесётся к тебе должным образом. Будет обращаться с хорошим щенком так, как он этого заслуживает, а? Сынмин тяжело дышит, но при этом продолжает свой бешеный темп. В животе всё бурлит и кипит, а внутри всё так восхитительно горячо и туманно. — М-м-м... как ты этого хочешь, Сынмини? На спине? Чтобы на тебя навалился весь груз, пока тебя трахают приятно и жёстко? Так хорошо, что ты не можешь удержаться и не поцарапать всё, до чего можешь дотянуться... плечи, руки, спину? Да, не сомневаюсь. Беспомощный, но довольный, что лежишь и принимаешь, да? Хоть раз не нужно делать всю работу. Тебе просто нужен хён, который оттрахает тебя как следует, сделает тупым и бесполезным, действительно позаботится о тебе, верно? — Хнг... ах... — Сынмин хнычет, опускает руку вниз и обхватывает себя, подпрыгивая на члене Минхо, чувствуя жар и дрожь во всём теле. Он отчаянно дрочит, прижимаясь задницей к бёдрам Хо, заглатывая задницей каждый сантиметр его члена и приближаясь к оргазму. — Да, вот так, — Минхо сладко произносит, прижимаясь лицом к шее Сынмина и глубоко вдыхая. — Дай мне попробовать тебя на вкус. Сынмин стонет от напряжения в животе и горячо кончает на руку. Он продолжает насаживаться на член Минхо, сжимаясь вокруг него снова и снова, сперма стекает по запястью, когда он кончает. Он опускается на Хо, отчаянно пыхтя на его плече, всё тело сотрясает дрожь. Минхо глубоко вдыхает, нос по-прежнему прижат к его коже. Сынмин вздрагивает, в горле пересохло и саднит, когда он переводит дыхание. Он отодвигается, когда начинает чувствовать себя спокойнее, хоть сердце всё ещё колотится в беспорядочном ритме. Минхо лежит с закрытыми глазами, прижавшись головой к изголовью кровати, лицо его выглядит довольным и удовлетворённым. Когда он поднимает глаза на Кима, тот сглатывает, чувствуя, как его затягивает в эту темноту. — Дай мне свою руку. Сынмин послушно протягивает ладонь и вздрагивает, когда язык Минхо скользит по коже, поворачивая языком руку так, чтобы он мог поочерёдно брать в рот каждый палец, полностью вылизывая ту. Минхо сглатывает, язык снова окрашивается в розовый цвет, а в уголке губ мелькает улыбка, словно он просто не может насытиться младшим. Головокружительная сцена. — М-м-м... то, что нужно. — Тебе этого достаточ… — Нет, — Минхо прерывает его, глядя на парня с голодом, который всё ещё ясно светится в его глазах. — Сказал же... я умираю от голода. — Ладно... хорошо, — Сынмин бормочет и шипит, когда немного сдвигается, и всё ещё пульсирующий твёрдый член Минхо безжалостно трётся о его чувствительные стенки. — Ты не кончил. — Я создан, чтобы быть ебучей секс-машиной, Сынмини, — демон смеётся, забавляясь. — Мне нужно некоторое время, чтобы кончить. Но ты можешь попробовать довести меня, мой прилежный маленький щеночек. Сынмин краснеет, кожа нагревается, когда он вспоминает раннее сказанные Минхо слова, теперь, когда он не в муках наслаждения. Он чувствует себя слишком уязвимым, слишком открытым, обнажённым не только в физическом смысле. Он задаётся вопросом, есть ли у Минхо какая-то врождённая способность улавливать скрытые желания, или Сынмин действительно настолько открытая книга. Он не уверен, что из этого хуже. Он сглатывает, чувствуя сухость в горле, и заставляет себя продолжить, чтобы довести дело до конца, чтобы выбраться отсюда и отправиться домой. Сынмин откладывает свои кружащие мысли на потом, когда у него будет время и пространство, чтобы переварить их, пополняя растущую кучу дерьма из проблем, из-за которой, как он уверен, можно свихнуться. После двух оргазмов его тело немного напряжено, но не слишком сильно, так что Сынмин снова начинает скакать на Минхо, способный преодолеть это чувство, сосредоточившись на конечной цели. На животе Хо застывает его сперма, слюна Минхо высыхает на его руке и пальцах, но Ким не обращает на это внимания, пряча лицо в изгибе шеи Минхо, пока крутит бёдрами. Но это физическая нагрузка, к которой тело не привыкло. Он чувствует, как дрожат бёдра, и знает, что завтра всё будет болеть. Без возбуждения, притупляющего чувства, боль трудно не заметить, и он не может удержаться от расстроенного вздоха, продолжая двигаться, всё больше наваливаясь на Минхо, пытаясь снова найти тот идеальный угол. — Уже устал? — Сынмин подавляет дрожь, когда Минхо целует его прямо под ухом. — Бедный щенок. — Хватит разговаривать, — Сынмин скрипит стиснутыми зубами, его заглушает свитер, к которому он всё ещё прижимается. Минхо смеётся, поглаживая его по шее. — А ведь раньше ты умолял об этом? Стонал и ныл, а теперь хочешь, чтобы я... Сынмин поворачивает голову и целует его. Просто плотно прижимается к губам, отчаянно пытаясь заткнуть Минхо, так как его лицо пылает от стыда. Но когда Ким пытается отстраниться, демон преследует его губы, жадно впиваясь в них. Тихое хныканье Сынмина только подстёгивает, и Минхо целует его так, будто хочет поглотить парня целиком. Этот удивительный язык заставляет тело накаляться, возбуждая настолько, что Сынмин начинает быстрее двигать бёдрами, мокро дыша в рот Минхо, пока трахает себя на его члене. Он стонет, когда удаётся попасть в простату, и от удовольствия по позвоночнику пробегают искры. По всей его коже, особенно на бёдрах, разливается тепло – это приятно, чужие пальцы впиваются в болящие мышцы, заставляя его член истекать смазкой с каждым сжатием. Постойте... пальцы? Сынмин резко замирает и с чавкающим звуком отстраняется от поцелуя. Опустив взгляд, он обнаруживает, что тёплые руки Минхо обхватили его бёдра и впились в кожу. Когда он поднимает взгляд, Минхо как раз открывает глаза – сердце Кима подскакивает к горлу, когда он видит, как цвет буквально вливается в зрачки демона, превращая глаза из карих в темно-красные. — Что… В тот момент, его резко переворачивают на кровати, запястья оказываются зажаты над головой. Хо нависает над ним, глаза светятся, улыбка мягкая и одурманивающая. Ошеломляющий кошмар. — Ты, ты, ты, — Сынмин заикается, сердце бьётся в груди в бешеном ритме, ему действительно, искренне страшно. — Я, я, я, — дразнит в ответ Минхо, наклоняясь к шее Сынмина и раздвигая его ноги, устраиваясь между них. — А я уж было собрался разочароваться, что ты успел отупеть за это время. — Ты... ах! — Ким застонал, когда Хо опустил одну руку вниз и схватил его за бедро, а потом обхватил его за талию, снова засовывая свой член внутрь. Сынмин давится вдохом, а Минхо сразу же задаёт бешеный темп, кровать скрипит от каждого безжалостного толчка его бёдер. Он удерживает одно запястье парня, но свободная рука Сынмина, кажется, не поддаётся чужому контролю и болтается по простыням, пока его трахают без пощады. Бедренные кости Минхо ударяются о его задницу с каждым толчком, несомненно, оставляя синяк за синяком. Внезапное, интенсивное наслаждение и боль слишком сильны – Ким не может перевести дух, рот открыт, язык высунут, как у маленькой глупой собачки, слюни стекают по подбородку. Он слышит свои жалкие, сдавленные крики. Сынмин закрывает рот рукой, зубы впиваются в ладонь, когда Минхо вбивается в него, снова, снова и снова. Хо выдёргивает руку и проглатывает жалкий скулёж Сынмина. Целует его, посасывая язык, обхватывает пальцами шею, чтобы удержать младшего на месте, когда Сынмин корчится, пытаясь вырваться, чтобы восстановить дыхание. — М-м... м-м... — Сынмин пихает Минхо в плечо, пока тот, наконец, не отпускает его, задыхаясь и глядя в потолок, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Оргазм захлёстывает его, и воздух, который Ким успевает вдохнуть, снова покидает его, когда он кончает, внезапно и неистово, будучи абсолютно нетронутым. Это было настолько интенсивно, что стало больно. Сынмин хнычет от удовольствия и дрожит. На животе у него беспорядок, конечности дёргаются от продолжающихся толчков, он пытается перевести дыхание. Он не помнит, когда в последний раз кончал нетронутым, не помнит, когда кончал так безудержно, чувствуя себя совершенно беспомощным и неуправляемым. Он хнычет, когда Хо замедляется, но не останавливается, погружаясь внутрь с силой и пульсацией. Сынмин смотрит на него, губы дрожат, тело инстинктивно пытается выгнуться, когда Минхо чуть откидывается назад, снова нависая над ним. Сынмин больше не может оставаться распростёртым на члене Минхо, зажатым под его телом. Минхо проводит своими нежными пальцами по бедру парня, Сынмин вздрагивает, когда тот касается его влажной, чувствительной головки – Хо облизывает свои испачканные спермой пальцы, хмыкая в знак явного удовлетворения. — Ты чертовски вкусный, Сынмини. Должно быть, в тебе есть какая-то магия. Может, в роду были ведьмы? — Ты... свободен... наш уговор... — Освободить меня и надрать им задницы, щенок. Ты же согласился, помнишь? — Сынмин краснеет, сдерживая хныканье, когда Минхо раздвигает его ноги ещё шире, откровенно глядя на то место, куда продолжает входить и выходить его член. — Сейчас у меня хватит сил только на то, чтобы сбежать. Мне придётся залечить раны, прежде чем вернуться. А зачем мне это делать, когда у меня есть лучшая еда прямо здесь, а? Минхо смеётся, когда Сынмин рефлекторно отдёргивает ногу и крепко сжимает его член внутри. — Тебе нравится, когда секс такой влажный, да, Сынмини? Уверен, что да. Весь мокрый и развратный для хёна, не так ли? Сынмин дёргается, задыхаясь, когда Хо снова трёт его головку. Он чувствует тёплое, покалывающее ощущение – и вдруг он становится таким мокрым и влажным, словно кто-то только что опрокинул целую бутылку смазки прямо в его дырочку. — Ч-что... а... Минхо стягивает с себя свитер и небрежно отбрасывает его, после чего откидывается назад. Сынмин подавил стон, а его руки затряслись и упёрлись в плечи демона. — Не могу... не могу, пожалуйста, я уже три раза кончил, я не могу... — Можешь. И будешь, — пробормотал Минхо, обхватывая рукой его измученный член. Сынмин чувствует тепло, поднимающееся от основания его члена к головке. Минхо дрочит ему, чувственно поднимая и опуская руку, и только через несколько мгновений Сынмин снова становится твёрдым. Он в недоумении смотрит на собственный член, который стал перламутровым на головке. Минхо отпускает руки Кима, чтобы положить свои на его бёдра и потянуть парня на себя. Теперь Минхо не так яростен, как раньше, он задаёт плавный, томный темп. Сынмин чувствует каждый сантиметр члена, проходящего по его стенкам, уверенно и неумолимо. Он смотрит в потолок, стараясь не шуметь, его лицо раскраснелось от смущения. Хо впивается в его грудь, осыпая её влажными поцелуями и покусывая кожу, а затем обхватывает губами сосок. Сынмин дёргается, поднимает руки, чтобы схватить демона за голову, но останавливается и сжимает простыни. Минхо приостанавливается и с хлюпающим звуком отпускает сосок. Сынмин сглатывает, прежде чем поднять голову, и с трудом удерживает зрительный контакт с яркими красными глазами, и с тем, как Минхо смотрит на него – голодно и напряжённо, острые зубы еле проглядывают, когда он ухмыляется. — Почему ты сдерживаешься, Сынмини? Боишься, что друзья тебя услышат? Сынмин замирает, а глаза расширяются, когда он понимает, что совсем забыл о их месте нахождения, будучи слишком сосредоточенным на Минхо и его члене. Он краснеет от стыда и сжимает губы, а Минхо пытается раздвинуть их большим пальцем, обхватывая лицо парня. — Ну же, щенок. Пусть твой сонбэ услышит тебя, — Сынмин давится стоном, когда Минхо резко дёргает его за бёдра, и начинает вбиваться внутрь, и, воспользовавшись моментом, надавливает большим пальцем на его язык, удерживая рот открытым. — Пусть он услышит, какая ты маленькая шлюшка. Сынмин хнычет, трясёт головой, содрогаясь, когда Минхо наращивает темп, резко входит в него, а затем медленно вытаскивает член, повторяя эти движения снова и снова. Он не может сдержать вырывающиеся из него придушенные стоны – Хо держит его рот приоткрытым и смеётся, рука скользит вниз и закидывает ногу Кима на своё плечо, ещё глубже проникая внутрь. Сынмин хнычет от напряжения, беспомощно пуская слюни с каждым толчком этого огромного члена внутри. — Ну и тупица этот твой сонбэ, — Минхо говорит непринуждённо, дышит спокойно, как будто и не он сам вбивается в податливое тело Сынмина. Ким смаргивает слёзы удовольствия и жалобно скулит, подгибая пальцы ног, когда каждый толчок попадает прямо в простату. — Даже не предположил, как бы ему было хорошо. Готов поспорить, ты бы прогнулся перед ним, если бы он только попросил, да. — Н... нгх... м-м-м... — промычал парень и застонал, когда Минхо стал трахать его ещё быстрее. — Ты бы так и сделал. Позволил бы всём своим друзьям трахать себя. Так, блять, хочется им угодить. Такая хорошая маленькая дырочка, — всё тело накаляется, когда Сынмин пытается покачать головой, слёзы катятся по щекам. Он хнычет, когда Минхо крепче сжимает его лицо. — Но это очень плохо. Потому что теперь ты мой, — хрипит Хо, толкаясь в такт каждому слову, выбивая из Сынмина отчаянные стоны. Наслаждение бурлит в его нутре, и Сынмин чувствует, что он близок к оргазму, чувствует, что сейчас он снова кончит нетронутым. Он плачет, пускает слюни, потеет – тотальное месиво. Он не может думать, не может дышать, он может сосредоточиться только на том, что Минхо неистово двигает бёдрами, его член неудержим. Сынмин задаётся вопросом, не перестроились ли его внутренности под Минхо, захочет ли его дырочка кого-то кроме старшего. — Кончи, щенок. Кончи для меня, — Минхо вытягивает большой палец из его рта, чтобы поцеловать Кима, и прикусить его губу. Сынмин зажмуривается, напряжение захлёстывает его с головой – глаза закатываются, всё тело сотрясается, он кончает от удовольствия. Его тело натягивается и дрожит, оргазм накатывает на него волной, грудь вздымается от вздохов. Он слышит, как издаёт жалкие, икающие стоны, ему нестерпимо стыдно и так чертовски приятно. Сынмин падает спиной на матрас, судорожно дыша, рот липкий от слюны. Его тело покалывает, оцепенев от переполняющего восторга. — А... хён... пожалуйста... — он хнычет, как только теряет контроль над своим сознанием, потому что Минхо всё ещё трахает его, грубо и неумолимо. Он всхлипывает, когда Минхо не останавливается, не сбавляет темп, лишь отпускает его ногу, чтобы прижаться ближе. Он смотрит на него, всё ещё такой голодный, и наклоняется, чтобы облизать щеку Сынмина, пока тот плачет от перевозбуждения. — Так и должно быть, Сынмини. Ты лежишь здесь и принимаешь меня как хороший мальчик, — Минхо мурлычет, снова обхватывая парня руками. Сынмин хнычет, цепляясь за его спину, ноги обхватывают талию старшего, когда он чувствует знакомое ощущение, поднимающееся по основанию члена. — Разве хён не заботится о тебе, малыш? Когда Сынмин не отвечает достаточно быстро, Минхо резко подаётся бёдрами вперёд. Ким скулит, яростно кивает, глаза его закрыты, он плачет. Хо трахает его всё сильнее и быстрее, дроча ему в том же темпе. Сынмин чувствует, как приближается к очередному оргазму, и он уверен, что это из-за магии секс-демона, которую применяет Минхо. Он хочет возразить, хочет спросить, какого хуя он делает, тратит силы на этот секс, ведь всё это началось буквально из-за его голода. Но эта мысль покидает его так же быстро, как и появилась: Сынмин не в состоянии много думать, когда его кормят удовольствием так охуительно и усердно. Он отчаянно цепляется за Минхо, царапая ногтями его руки, плечи, спину – всё, куда только можно дотянуться, – и наслаждение становится слишком сильным. Минхо стонет, вжимаясь в него ещё сильнее, бёдра шлёпаются о его задницу. Сынмин задыхается, глаза закатываются, тело яростно содрогается, когда он кончает, задыхаясь от того, что Хо продолжает трахать его, а рукой выдаивает его член. Минхо отпускает член парня, но не прекращает толчки, упираясь руками в кровать, продолжая вколачиваться в беспомощное, податливое тело Сынмина. Ким всхлипывает, впиваясь ногтями в кожу Минхо, и закрывает глаза, когда возбуждение переходит в боль. Тепло разливается по телу, и Минхо громко стонет, в последний раз вжимаясь в него, а затем останавливается, опускаясь на младшего сверху. Сынмин застонал от неожиданной тяжести и уставился в потолок, пока Минхо прижимал своё лицо к его шее. Минхо кончил. Он действительно кончил, причём внутрь Сынмина. Он вздрагивает от этой мысли и чувствует, как из него вытекает сперма Хо. Минхо отстраняется от него, и Сынмин не может сдержать стон, когда тот вытаскивает член из его дырочки, внезапно и ужасающе пустой. Из него вытекает ещё больше спермы, и Ким не может удержаться от того, чтобы не зажмуриться: несмотря ни на что, тело снова жаждет этой заполненности. Он поднимает голову, дыхание задерживается в горле при виде Минхо. На его голове красуются гладкие рога ярко-красного цвета, совпадающие с красным оттенком глаз. Они ярко выделяются на фоне чёрных волос, более тёмных и длинных, чем раньше. Кожа, которая казалась Сынмину просто раскрасневшейся, тоже приобрела красный оттенок, неуклонно темнея с каждой секундой. Хо в своём истинном, подлинном облике. Насытившийся едой. Сынмином. Минхо улыбается ему, соблазнительно и томно, и наклоняется, чтобы нежно поцеловать Кима. — Тебе нравится? — прошептал тот, небрежно поглаживая кожу Сынмина, которая стала теплее. — Я бы сказал, что сейчас мы оба выглядим наилучшим образом. Сынмин моргает, с трудом выговаривая слова. Минхо прижимается к его щеке и снова целует парня, лениво поглаживая челюсть. Он недоумённо замолкает, а улыбка исчезает. Вяло моргая, Ким поворачивается к двери, и на его лице появляется раздражение. Сердце подпрыгивает, когда он слышит, как дверь отпирается, и с ужасом наблюдает, как в комнату входит Доюн. — Прости, Сынмин, игра слишком затянулась, но я принёс тебе кое-что... — друг поднимает глаза и в шоке роняет пакет с едой. Он натыкается взглядом и на Бенхо, который таращится на них обоих. — Что за хуйня! За их спинами появляются ещё несколько парней. — Получилось? Мы получим... о боже. Ким корчится, пытаясь закрыть тело в отчаянной попытке сохранить достоинство. Минхо вытягивает руку и удерживает его на месте, заставляя хныкать. — Ты... ты демон, — Доюн вздохнул, переводя взгляд с лица Хо на его рога. — Ну разве ты не умничка? — сухо произносит он. Сынмин краснеет, когда Доюн смотрит на него, его глаза расширяются. — Сынмин, что... Парень закрывает лицо дрожащими руками, желая, чтобы земля поглотила его целиком. Минхо заливисто смеётся, царапая ногтями его бёдра, отчего тот начинает скулить. — Честно, я подумывал убить вас всех... но раз уж вы принесли мне такую чудесную еду, полагаю, я могу легко отпустить вас. Хороший урок, который поможет научиться различать джиннов и демонов, да? Затем раздаётся резкий шум, и Сынмин в ужасе оборачивается, чтобы увидеть, как несколько демонов внезапно появляются и утаскивают всех жильцов общежития по одному. Раздаются крики и шаги, Доюн с испуганными глазами поворачивается к другу. — Сын... — раздался придушенный крик, когда демон оттащил его за воротник рубашки. Сынмин тяжело дышит и с ужасом смотрит на Минхо – тот наблюдает за происходящим с довольным лицом, и ему виднее, что сейчас будет. Но по раздающимся хлюпающим звукам и стонам, Ким догадывается, что происходит. Он снова корчится, пытаясь сползти с кровати, и хнычет, когда оказывается на животе, после чего Минхо грубо тащит его обратно. — Сынмин... — Хватит! Отпусти меня... — он замирает, почувствовав постороннее присутствие, поднимает взгляд и чувствует, как почти что задыхается, видя демона, стоящего в дверном проёме и смотрящего на него. — Нет, — ледяным тоном произносит Хо, когда демон делает шаг к ним. — Он мой. Они напряжённо смотрят друг на друга, затем демон кивает и исчезает в клубах дыма. Сынмин тяжело выдыхает, смаргивая слёзы, и дрожит как лист. Замирает, почувствовав на талии тёплые руки – этого достаточно, чтобы снова начать ёрзать. — Сын... — Пожалуйста... Я хочу домой, — парень хнычет, снова пытаясь уползти. Минхо притягивает его к себе, обхватывая пальцами шею и надавливая на неё. — Щенок, будь хорошим. Сынмин вздрагивает, его тело напрягается, а затем плавится на матрасе, и вся борьба покидает его. Он слышит смех Минхо и жалобно вздрагивает, когда тот целует его шею. — Конечно... Я должен был предугадать это. Будь хорошим мальчиком, детка. Хён вымоет тебя и отвезёт домой, хорошо? Минхо, похоже, не ожидает ответа, и это радует, потому что Сынмин даже не знает, что сказать. Он просто прижимается лицом к простыням и слушает, как Хо откидывается назад, как скрипит матрас. Затем тёплые руки оказываются на его заднице, раздвигая её. Ким вздрагивает, когда прохладный воздух попадает на его дырочку, и струйки спермы стекают вниз. Что-то мягкое и влажное проникает в его дырочку, и Сынмин вздрагивает, понимая, что это язык Минхо. Он пытается вырваться и хнычет, когда старший притягивает его к себе, дёргая за лодыжки, чтобы парень не смог подтянуть под себя колени. Он поднимает ногу Кима и перекидывает её через плечо, держа дрожащее тело вот так, полностью в своей власти, а затем наклоняется и впивается ртом в дырочку Сынмина. Только один парень был готов сделать ему римминг. Правда, в итоге ничего особенного не вышло: он явно потерял интерес на полпути, пока Сынмин не сжалился и не попросил просто отсосать ему. А вот Минхо... — Ах! Нгх... Сынмин корчится, отчаянно хватаясь за простыни, а Минхо вылизывает его так, будто умирает от голода. Его лицо полностью скрыто между половинок Сынмина, он лижет и сосёт его кожу, трахает языком внутри. Влажные чмоканья и стоны звучат так непристойно, но при каждой попытке Сынмина отстраниться, Минхо прижимается ближе, голодный и беспощадный. Парень чувствует себя таким мокрым, грязным и открытым, он вздрагивает, когда слюна Минхо стекает по его коже. Он тоже пускает слюни, смачивая простыни под собой, и издаёт жалкие, прерывистые стоны с каждым жадным посасыванием и движением языка Хо. Рука Минхо обхватывает его член, и Ким хнычет, чувствуя, как в нём разгорается страшное тепло. Минхо старательно дрочит ему, продолжая вылизывать, пока удовольствие снова не берёт верх над перевозбуждением и смущением. — Ох... пожа... блять… Сынмин в отчаянии прижимается ко рту Минхо, насаживаясь на его язык, пока в животе бурлит жар. Его член истекает в хватке демона, который продолжает сжимать и разжимать орган, безжалостно подталкивая Сынмина всё ближе и ближе к разрядке. Сынмин вцепился в простыни так сильно, что они порвались, и тут же закричал от нахлынувшего на него оргазма. Бёдра толкаются то в руку Минхо, то назад к его рту, он слепо гонится за наслаждением, всё кончая и кончая, извиваясь в руках Хо. Как только Минхо закончил, то Ким сразу выпрямился на кровати, дрожа и задыхаясь. Он заскулил, когда его перевернули обратно на спину, и с изумлением посмотрел на старшего. Губы того припухли и порозовели, подбородок мокрый от слюны. Сынмин наблюдает, как он вылизывает свою руку, а затем наклоняется и проводит языком по его животу и промежности, лаская языком член, не обращая внимания на слабые протесты парня. Минхо приподнимается и целует его, вытирая щёки Сынмина чистой рукой, а затем откидывается назад, чтобы заключить его в свои объятия. Он снова целует Кима и тихонько шепчет ему в губы. — Отвезём тебя домой? Ещё один поцелуй, и Сынмин на мгновение ощущает головокружение, после чего его снова опускают на кровать. Но когда он открывает глаза, его встречает знакомый потолок, и парень вяло наклоняет голову, чтобы увидеть, что он находится в своей спальне. — Как?.. — Когда я питаюсь, то... узнаю кое-что интересное о своей еде, — Минхо убирает волосы с лица Кима и ухмыляется. — Спасибо за ужин, Ким Сынмин. Сынмин слабо сжимает его запястье, прежде чем Минхо успевает отстраниться. — Наша сделка... Старший улыбается, нежно убирая пальцы Кима от себя, а затем наклоняется и снова целует его, мягко прижимаясь к губам. — Всё уже улажено. Теперь спи. И хотя Сынмин хочет расспросить о подробностях, его веки становятся слишком тяжёлыми, и он не может противиться манящему сну. Поэтому он поддаётся чувствам и засыпает.

***

Сынмин продержался ровно три недели и три дня, прежде чем обнаружил, что в этот момент наносит последние штрихи на свой круг вызова ведьм; руки трясутся, когда он открывает книгу, чтобы приступить к чтению заклинания. Проснувшись наутро, он не почувствовал ни боли, ни следов; он был почти уверен, что ему приснился очень яркий влажный сон – или, лучше сказать, кошмар. Этот сон преследовал его несколько дней, отчего он был на взводе и суетился, делая вид, что не испытывает возбуждения, а эрекция стала его постоянным спутником. Когда Сынмин наконец сдался и подрочил, это не помогло, а лишь усилило жажду тёплых рук и притворно сладкого голоса. Единственная причина, по которой он был уверен, что всё это ему не приснилось или не привиделось, заключалась в том, что Доюн избегал его, нервничал, метался и не мог установить зрительный контакт с другом. Сынмин пытался рассуждать здраво, искал информацию о секс-демонах, о том, способны ли они вызывать привязанность или одержимость. Ничего полезного не попалось на глаза, в интернете и книгах говорилось только о суккубах и их потенциальной зависимости от спермы – не особо полезно, ведь Минхо был инкубом, а Сынмин – зависимым. Он наведался в общежитие, испытав странное чувство удовлетворения от того, как Бенхо побледнел и убежал, увидев его, оставив дверь приоткрытой, чтобы Сынмин мог войти. Комната, в которой они находились, осталась нетронутой: все обитатели явно были слишком напуганы, чтобы заходить туда. Заметив испачканные простыни, Ким почувствовал тепло в животе, одновременно испытывая и ужас, и облегчение от того, что это вещественное доказательство произошедшего. Одежда Сынмина и Минхо тоже была на месте, и он осторожно собрал её в кучу. Доюн с радостью сунул ему в руки книгу. Сынмин изучил её от корки до корки, с досадой осознавая, что это всего лишь учебное и бесполезное пособие, поскольку оно не помогает понять, почему он такой одержимый, почему он никак не может выбросить Минхо из головы. В конце концов пришлось признать поражение и смириться с тем, что единственный способ найти ответ – самостоятельно покопаться в своём мозгу. Так Сынмин оказался в своей комнате, где заготовил идеальный круг призыва. Нервы грозят превратить его внутренности в кашу, и он начинает читать заклинания настолько уверенным голосом, насколько может. Поначалу ничего не происходит, и Сынмин, прищурившись, смотрит на книгу, размышляя, не напортачил ли он. — Ты продержался дольше, чем я ожидал. Сынмин вскакивает и, подняв глаза, видит Минхо, сидящего прямо напротив него, в кругу. При виде демона у него пересыхает во рту, сердце бешено колотится, а тело физически жаждет переползти к нему на колени. Сынмин сопротивляется, с трудом захлопывает книгу и, собрав весь свой гнев и разочарование за последние несколько недель, бросается на Минхо. — Что ты со мной сделал? Хо поднимает брови, наклоняясь так близко, как только может – а расстояние не такое уж большое, учитывая барьер, который воздвиг Сынмин. Парень подавляет дрожь, когда тёмные глаза Минхо скользят по его телу, а язык скользит по губам, после чего демон усмехается. — Это мой свитер? — Отвечай на вопрос. Что ты со мной сделал? — Я много чего сделал, Сынмо. Ты уже забыл? — Минхо прикладывает руку к барьеру, слегка царапая его. Сынмин вздрагивает – он клянётся, что чувствует, как ноготь Минхо царапает его мозг. — Я с радостью напомню тебе обо всём. — Минхо. — О... теперь я просто Минхо, да? Щенку нужно напоминание. Сынмин вздрогнул и сделал нервный шаг назад, тяжело дыша и чувствуя, как в животе закипает жар. — Что ты со мной сделал? — спрашивает Ким в третий раз, его голос едва слышен. Минхо вздыхает, продолжая легонько трогать барьер. — Я просто сделал то, что ты просил, Сынмини. Убрал твой дерьмовый вкус. — Это не то, что я... — возмущается Сынмин. — Тогда следовало быть конкретнее, — Минхо надулся. — Как человек может быть совершеннее демона? — Что за хуйня? — стонет Сынмин, потирая лицо руками, чувствуя себя ещё глупее после этого разговора. Он не может в это поверить. — Да ладно, детка, — бормочет Хо, снижая тон, его голос снова становится мягким и сексуальным. По коже Сынмина пробегают мурашки, практически Павловские. — Разве хён не заботился о тебе? Думаешь, хоть один человек сможет сделать подобное для тебя? Любое существо? Мне даже магия не понадобилась, понимаешь? Это всё я. Мой рот, мой член, мой голос... всё я. Сынмин проглотил хныканье, когда Минхо снова погладил барьер, глядя на него голодными глазами хищника, настигающего свою жертву. — Выпусти меня, щеночек. Хён умирает от голода. Я почешу тебе спинку, если ты почешешь мою, хорошо? Мы оба знаем, как хорошо ты умеешь чесать. Сынмин не должен его слушать. Он должен использовать заклинание изгнания, которое выучил наизусть, и отправить Минхо обратно в адский уголок, где тот прячется. Он должен выйти на улицу и найти кого-нибудь другого, кто бы удовлетворил его потребности, будь то чей-то член или грёбаный психотерапевт. Он роняет книгу, шатко подходит ближе и опускается на колени. Минхо тут же набрасывается на него, валит на пол и сжимает запястья, после чего наклоняется и сжимает их рты. Ким стонет, отчаянно целует в ответ, словно делает первый глоток воздуха после того, как чуть не утонул. Минхо просовывает бедро между его ног, Сынмин хнычет, прижимаясь к его губам, хватаясь за прочные мышцы. — Чёрт, не думал, что это займёт несколько недель. Я должен был знать, что ты упрямый засранец, — Минхо прикусывает губу, руки скользят вниз и жадно хватают задницу Сынмина. — Теперь ты пахнешь ещё лучше, детка; вот как ты это, блять, делаешь, — Минхо проводит носом по его шее, глубоко вдыхает, разминает его задницу и издаёт жалкий скулёж. — Травами... и магией. О, я съем тебя живьём. — Хён... — Сынмин хнычет, отчаянно прижимаясь к нему, не в силах определиться между тем, чтобы прижаться к бедру Минхо и оттолкнуться от его рук, беспомощно извиваясь. — Да... да... — вздохнул Хо, снова целуя его челюсть и шею, похоже, так и не определившись, с чего начать. — Хён здесь, щенок. Хён здесь. Глаза Минхо становятся красными – словно лужи лавы, готовые сжечь Кима изнутри. Сынмин прогибается под ним, позволяя целовать себя с жадностью, давая раздвигать свои губы, когда Минхо проникает языком в его рот. Он закрывает глаза и позволяет себе утонуть.