Ненавижу пуньканье

💢💢💢

       Мой парень, он, «немного» тактильный и эмоциональный. Нет, я не осуждаю его за это и не пытаюсь изменить такие его черты, наоборот, мне нравится то, что он открытый со мной, а к тому же, ведёт себя так, как ему комфортно. Я не называю эти действия особой проблемой, но, иногда, это происходит в неудобный момент. Конечно, меня смущают его некоторые поступки по отношению к моему телу и личности в целом, а ему, видимо, слишком нравится доводить меня до столь непривычных ощущений, как смущение.        Джисон любит меня слишком сильно, точнее, я впервые ощущаю такую любовь, заботу и даже некую зависимость, здоровую зависимость, а она точно существует, как минимум в наших отношениях.        Ну так вот, он любит меня, поэтому часто касается, обнимает, кусает, с этим я смирился недавно, но когда он стал в меня тыкать и одновременно говорить «пуньк» или слишком милое «мяу», в моём теле просыпается жар от стыда. Вовсе не из-за своего парня, а от того, как я мог выглядеть в этот момент и почему он вообще решил сделать это.        Ладно, сначала такие тычки были тогда, когда мы были наедине и появлялся слишком милый или романтичный момент, поэтому я не реагировал на подобное так остро, как сейчас, но со временем тактильность стала появляться намного чаще и почти в любом месте.        На улице, дома, с друзьями, наедине, даже во время секса он может сделать это. В такие моменты я слишком сильно теряюсь, а адекватно продолжить занятие любовью сразу не получается. Я давно заметил, что во многих ситуациях он делает это специально.        Я знаю своего возлюбленного, его действия и мимику в той или иной ситуации, поэтому его взгляд, перед тем самым пуньк, слишком очевиден. Он играется и специально выводит на эмоции, так ещё и наслаждается моим растерянным поведением. В итоге, я принял решение поиграться в ответ, как только он вновь сотворит из меня эту непонятную и смущающуюся лужу.        Долго ждать не пришлось. Вечер, мы сидели в гостиной и смотрели фильм, приторная романтика, которая полюбилась даже мне, после очередного хановского: «Ну давай посмотрим, там ведь всё так мило!» В итоге многочисленные поцелуи актёров подействовали так, как надо, поэтому совсем скоро Джисон потянулся ко мне за поцелуем. Атмосфера слишком романтичная и расслабленная, поэтому я не успел заметить чужого хитрого прищура.        Хан наклоняется ко мне, почти целует, но вместо моих любимых губ, я получаю касание к носу чужой подушечкой пальца.        — Пуньк! — слишком довольная улыбка и смех. Он точно маленький чертёнок, который вовсе не познал всю серьёзность ада. Что ж, придётся его сварить в котле, он наверняка окажется вкусным.        Джисон уже было вернул своё внимание к фильму, но в моей голове были мысли только о моём плане, поэтому осталось совсем чуть-чуть потерпеть и я смогу вкусить эту очаровательную месть. А она правда очаровательная, особенно когда сидит рядом и лепечет что-то о персонажах фильма.        Наконец-то кинокартина закончилась и Хан направляется в душ, а я подготавливаю в спальне всё, что мне пригодится сейчас.        Звук воды вскоре перестает быть слышен, предупреждая о скором выходе моего возлюбленного, поэтому я прячу один нужный атрибут в карман, направляясь в сторону ванной комнаты.       Джисон открывает дверь и оглядывает своего парня напротив. Минхо в его глазах как всегда красивый, такой милый, у него глазки светятся и очередная кошачья улыбка. Наверняка что-то задумал, шкодник, но это не останавливает младшего протянуть в мою сторону обе ладони и вытянуть указательные пальцы, желая ткнуть обе щеки, но его опережают.        Я быстро хватаю за запястья и впечатываю открытую спину в холодную стену. Джисон пахнет моим гелем для душа, с кончиков волос стекает вода, а капли оставляют мокрые полосы на его торсе. Хан всегда невероятно красив, но когда я вижу его таким домашним и таким моим, мне хочется его либо зацеловать, либо трахнуть до беспамятства, либо съесть, иногда даже у меня появлялось желание пырнуть его ножом, но, в хорошем смысле, если так можно выразиться… В общем я точно не собираюсь убивать своего любимого! Только съем. Но сейчас у меня немного другие планы.        — Минхо, ну чего ты? Мне одеться нужно, ненасытный, — вредничает, но в глазах уже чертята пляшут, говоря о заинтересованности и желании. Слишком легко завести, а это приносит ещё больше удовольствия.        — Не переживай, тебе и не понадобится сейчас одежда, — шепчу на ушко и прикусываю хрящик, как любит парень у стены, поэтому я уже не удивляюсь судорожному вздоху.        — Ну Хо, не играйся, — начинает хныкать, ведь получить удовольствие хочется слишком сильно, но это не просто их игра, это месть.        Поэтому, спустя миг, Джисон оказывается без зрения. Точнее, на его глазах появляется чёрная маска, закрывающая весь обзор. Они редко использовали её, но она всегда делала свою функцию так, как нужно.        — С этого момента я для тебя не Минхо, а хозяин. — в моём голосе есть достаточная грубость и власть, но мой парень слишком сильно любит выводить.        — Хорошо, котёнок, — расплывается в ухмылке, пока сердце бешено стучит из-за неизвестности того, что Минхо может сделать.        Звонкий шлепок ладони о бедро разносится по коридору, заставляя Хана вздрогнуть и чуть вскрикнуть больше от неожиданности. Его поведение иногда доводит меня до излишней грубости, но этот ходячий комок вредности лишь наслаждается, сдаваясь только тогда, когда не получает нужных касаний и удовольствия, а я как раз не собираюсь давать ему то, чего он так желает, как минимум, сразу.        — Джисон, не выводи меня, либо ты окажешься всю ночь пристёгнутым к кровати и с вибратором в заднице. — а такое, поверьте, было, потом я несколько дней заботился об этой потрясённой белке. Примечание: ему понравилось.        — Прости, хозяин, я буду послушным, — слишком легко сдался. Его правда напугало наказание или таким волшебным способом действует маска? А, причина такой покладистости — натянутое полотенце от стояка, не удивительно и заставляет удовлетворённо усмехнуться.        Я хватаю любимое тело на руки и откидываю полотенце куда-то на пол, сейчас оно вовсе не понадобится. Единственное, что мне нужно — любимый парень, а довести его я всегда в состоянии, не важно чем и как, но на сегодня у меня припасена идейка.        Джисон сидит на стуле, а я в момент лентами привязываю его запястья, и немного выше, к подлокотникам, пока щиколотки оказываются обёрнуты теми же атласными полосами, оказываясь прикованными к ножкам стула.        Младший тяжело дышит, пока предэякулят сочится на его живот. Он всегда был таким чувствительным, что поначалу удивляло меня, но теперь приносит лишь слишком сильное удовольствие.       — Назови цифру от 3 до 7, — приказываю, пока Хан не сможет определить то, что я собираюсь сделать, ведь с таких слов у нас было слишком много вариаций игры, начиная от вибратора, заканчивая шлепками.        — Пять, хозяин, — я не возмущаюсь и лишь одобрительно киваю, скорее себе, ведь младший не видит, но подтверждаю соглашение лёгким поглаживанием бедра, следом проводя по коже ногтями, примечая то, как быстро появляется россыпь мурашек на теле напротив.        Пока я не собираюсь говорить, а единственное, что делаю, беру эрекционное кольцо, аккуратно насаживая на член младшего, в то время как тот вздрагивает и недовольно шипит, понимая, что доигрался.        — Ми… Хозяин, я хочу тебя в себе, чтобы ты взял меня и грубо трахнул в постели, ну или на столе, пожалуйста, — первое, что применяет Джисон во время таких игр — это грязные уговоры, надеясь, что я сдамся и возьму его, но сегодня я слишком хорошо настроен на наказание, хоть и член уже давно стоит.        — Нет, малыш, ты слишком долго доводил меня, поэтому сейчас моя очередь отыграться на тебе.        Джисон хнычет, ведь он уже так возбуждён и хочет ласки, а кто я такой, чтобы отказывать ему? Я с лёгкостью беру в ладонь его член и начинаю постепенно водить рукой, мигом ускоряя свои движения, ведь резкая и быстрая дрочка всегда являлась тем, что с лёгкостью может довести Джисона до оргазма. Орган в моей ладони пульсирует, а звонкие стоны младшего заполняют помещение. Джисон точно получит того, чего подсознательно добивался все эти дни.        — Такой нуждающийся и возбуждённый малыш, ох, а если бы ты вёл себя хорошо, ты бы давно получил то, чего хочешь, но, увы, — я знаю тело Джисона полностью, знаю его реакции на те или иные действия, а то, что он собирается кончить, я могу определить слишком просто, поэтому когда тело на кресле замирает, а член в моей руке чуть дёргается, я убираю ладонь и подношу ту ближе к лицу младшего, тыкая подушечкой пальца в нос.        — Пуньк, — это точно победа, ведь Джисон разваливается на кусочки, а его тяжёлое дыхание и растерянный вид показывает всё его поведение.        — Ты серьёзно сейчас? — в голосе полно неуверенности и надежды, видимо на то, что его не будут пытать.        — Более чем, милый, ты забыл, как нужно обращаться ко мне?        — Простите, хозяин…        На моём лице красуется слишком удовлетворённая улыбка и я бы наверняка хотел посмотреть в глаза этому маленькому чертёнку, который и вправду сгорит сегодня, но не время избавлять его от маски, поэтому в ход идёт новая игрушка.       Маленький погружной вибратор оказывается в моей ладони, а смазка покрывает его поверхность, хоть это и наказание, но я не желаю принести своему возлюбленному боли.        — Приподнимись. — с лёгкостью командую, а Джисон также легко слушается и слабо приподнимается на столько, насколько это возможно в его положении со связанными конечностями.        Игрушка входит легко, так, что кончик задевает простату, поэтому тело падает вновь на сидушку мягкого стула, от чего предмет в парне погружается глубже.        — Ах! — новый звонкий стон ласкает уши, а мне остаётся лишь приподняться и впиться в губы младшего мокрым поцелуем.       Мы оба любим грязно целоваться, не боясь слюны, стонов и укусов, сплетаем языки. Я чуть покусываю нижнюю губу Хана и наслаждаюсь их сладостью, параллельно включая вибратор на минимальную скорость. Новый мелодичный звук из чужого рта заставляет раздеться, ведь мой член, что так и натирается о ткань белья, слишком сильно мешает наслаждаться игрой.        Я снимаю свою футболку — скорость доходит до тройки. Связанный парень выгибается, начиная скулить от стимуляции и понимания того, что и сейчас он не кончит, хотя, вдруг Ли сжалится? Следом меня покидают домашние шорты — отметка на пульте от игрушки находится на пяти. Джисон опускает голову и нервно сжимает подлокотники. Наконец-то боксеры покидают моё тело и вибратор включён на максимум. Бёдра Хана дрожат, а стоны настолько громкие, что я мог бы начать переживать, если бы не знал, что ему нравится и он помнит своё стоп-слово. Его потряхивания становятся слишком яркими, поэтому игрушка перестаёт вибрировать, а следом и покидает его пульсирующую дырочку.        — Ты такой милый сейчас! — я утыкаюсь пальцем в щёчку любимого. Второй оргазм был сорван.        — Хо-хозяин… Сони будет хорошим мальчиком, честно, только развяжи меня, я так хочу тебя, — мокрые и немного опухшие, от поцелуев, губы бормочут о пощаде. Мне это вовсе не интересно.        Я знаю то, что любит Джисон и то, что его реакции на меня всегда слишком фееричны, а когда дело доходит до минета, он всегда ловит звёздочки и скулит так, словно родившийся щенок, оставшийся без молока матери.        Я становлюсь на колени перед Ханом и опаляю дыханием его нуждающийся орган. Член чуть покраснел и продолжал сочиться природной смазкой, поэтому я сразу провожу плоским языком по головке, слизывая солоноватую жидкость. От парня выше слышен тяжёлый вздох.        — Хозяин, я очень сильно хочу посмотреть, пожалуйста, снимите с меня маску, я буду послушным, правда, пожалуйста, хозяин! — он и вправду так нуждается, это очень поражает, поэтому сейчас я решаю сжалиться, но только по поводу возвращения зрения и возможности посмотреть на меня.        Если честно, я всегда думал, что люди не могут быть красивыми во время минета, но Джисон развеял мою уверенность, а по его словам, я единственный, кто был невероятно красив с членом во рту, поэтому не стесняюсь сейчас его увлечённых глаз.        Маска оказывается где-то на полу, около моих вещей, в то время как я сам облизываю свои губы, смачивая те слюной, а следом вбираю чувствительный конец в рот. Начиная постепенно посасывать, втягиваю щёки и веду губами ниже, слабо надавливая на чувствительное место под головкой, пока Джисона потряхивает так, что он чуть ли не подскакивает вместе со стулом. У него прекрасная реакция на мой рот, но хотелось бы без таких резких движений, ведь если он начнёт падать со стулом, то вероятность сломанного члена и выбитых зубов слишком велика. Главное хотя бы не откусить, если падения избежать не получится.        — Я так хочу потрогать тебя… — мы сталкиваемся глазами и я вижу, как Хан умирает в удовольствии, поэтому я с лёгкостью вбираю в рот с каждым разом всё больше и больше.        Моя голова не останавливает поступательных движений, а вскоре начинает покачиваться вверх-вниз, примечая стоны Джисона. Я чувствую всё больше предэякулята в своём рту, который также смешивается со слюной, а следом успеваю приметить как пальцы ног младшего сжимаются, намекая на приближение разрядки. Последний раз я тычусь кончиком языка в уретру, чуть надавливая, и вылизываю, следом отстраняясь, поглаживая бёдра любимого, что уже был в таких частых конвульсиях. Поднимаюсь ладонями выше и провожу по рёбрам, чуть щекоча, пока младший закатывает глаза. Он уже измотан, поэтому нужно похвалить, не создавая слишком напряжённой атмосферы после трёх сорвавшихся оргазмов.        — Ты такой умничка для меня, Джисони, так идеально стараешься, ты обязательно получишь награду совсем скоро, осталось чуть-чуть, — я встаю с пола и поглаживаю его по волосам, чуть массируя затылок, видя, как мой парень расслабляется. Значит, пора приступать к новому заходу.        Я смотрю на уретральный зонд и убираю его в комод, ведь мой мальчик слишком сильно возбуждён, а такая стимуляция могла принести слишком много боли. Чувствуя спиной взгляд на себе, задумываюсь и решаю выбрать более «человечный», если это так можно назвать, способ довести Хана до новой вселенной.        Возвращаясь к возлюбленному, мне приходится развязать его ноги и руки, на коже которых видны следы ленточек. Хоть они и толстые по ширине, Джисон всё равно слишком сильно натягивал связку. Чуть позже я займусь массажем для его оттёкшего тела, а пока хватаю на руки и ставлю в коленно-локтевую. Мой бельчонок сейчас и вправду слишком послушный, ведь становится ровнее и чуть раздвигает ножки, скуля в предвкушении.        Смазка вновь оказывается в моих руках, а следом на двух пальцах. Ещё одна слабость младшего — мои руки. Он любит то, как я грубо растягиваю его, когда это не приносит боли и каких-либо увечий, а после вибратора и вчерашнего утреннего секса он наверняка растянут достаточно для моего среднего и указательного.        Лубрикант ощущается на руках и я прислоняю подушечки с холодной жидкостью к пульсирующему сфинктеру, вводя сразу два. Стон снизу слышится более приглушённым, ведь Джисон уткнулся лицом в подушку. Решаю не беспокоить его такую позу, ведь мне вполне хорошо слышно, да и совсем скоро я вновь наслажусь более громкими звуками моего парня.        Кисть руки начинает постепенно двигаться, как и пальцы внутри горячего тела. Хан приятно узкий, а это вновь дурманит мне голову и напоминает о себе. Я мучаю не только моего любимого, но и себя, хоть и часто забываю о своём возбуждении. Свободная ладонь касается моего члена и я начинаю двигать двумя руками в один такт, подушечками пальцев нащупывая простату. Джисона словно током пробивает, он насаживается на пальцы и бормочет что-то о члене, заставляя меня усмехнуться и раздвигать пальцы в виде ножниц, мастурбируя себе второй рукой.        Я сам не планирую кончать прямо сейчас, поэтому приходится убрать руку и простонать в собственном мучении. Мне нехарактерны громкие стоны, но когда те получается слишком высокими, Хана кроет так, что тот легко может кончить, даже не коснувшись себя. Поэтому мой звук послужил новой возбуждающей точкой. Пальцы покидают тело, а Джисон всхлипывает. Его четвёртый раз оставили без такого необходимого удовольствия.        Наконец-то последняя пытка, которую я сам также сильно ждал. Презерватив, что был заранее подготовлен, оказывается на моём органе, а обильное количество смазки растекается по всей длине. Я помогаю парню перевернуться на спину и нависаю сверху, хватая ноги того, закидываю на свои плечи, складывая Джисона чуть ли не пополам. Поза идеальная для глубокого проникновения и нужного угла, поэтому я не сдерживаюсь, толкаюсь внутрь всей длиной.        Узкие стеночки сжимают меня, согревая и доводя до исступления. Лицо моего возлюбленного прямо напротив, поэтому можно с лёгкостью разглядеть его дорожки слёз из-за перевозбуждения и сверхстимуляции. Я чувствую себя чёртом, но отбиваю эти мысли, видя в глазах младшего наслаждение и огоньки. Так и не понятно, кто кого сжигает.       Постепенные толчки начинают выбивать из Хана приятные стоны удовольствия, а я тихо рычу, впиваясь губами в его шею, руками блуждая по аппетитным бёдрам. Поцелуи мокрые, грубые, каждый оставляет мой след и являются неким пожиранием такого желанного тела. Совсем скоро по спальне разносятся более громкие шлепки и хлюпанье большого количества смазки внутри, но никого это не волнует.       Джисон всё также извивается в кровати и я вижу, как он готов уже излиться, поэтому берусь ладонью за головку, накрывая уретру большим пальцем. Пятый оргазм прошёл, нет, пролетел мимо, пока Хан начинает рыдать от несправедливости. Он сжимает меня в себе и мне хватает пары толчков, чтобы излиться в презерватив и остановиться, покидая тело возлюбленного, тяжело дыша, давая также отойти младшему от безуспешной разрядки.        — Хозяин, пожалуйста, пожалуйста, это был пятый, пожалуйста, Минхо! — тревожно шепчет, ведь голос, от столь частых криков, охрип.        Я всегда сдерживал уговоры, поэтому аккуратно снимаю с чужого органа кольцо и провожу пару раз ладонью по его члену. Этого достаточно для последнего в этот вечер громкого стона из чужих губ, а следом Хана окутывает яркая дрожь оргазма, которую я стараюсь унять поглаживаниями и поцелуями.        Мой любимый без сил, но и я не горю желанием сразу покидать тёплую постель с ним. Связанный презерватив оказывается на полу, а мой мальчик в моих крепких объятиях. Мы долго, но вяло, целуемся, наслаждаясь друг другом, пока в один момент не происходит следующее:        — Пуньк! — одновременно произносим это и тыкаем наши грудные клетки.        Смех разносится по комнате, всё же, мы ещё долго будем заниматься подобными тычками, пока не найдём новый способ доставать наши личности, избавляясь от слишком спокойной семейной жизни.