Держи меня ближе

Когда в этот раз Крис просыпается, он уже знает. Феликс здесь. Потому что Крис чувствует его присутствие ещё до того, как проверяет. Его бледное, стройное тело лежит рядом в море тканей, в постели Криса. И его лицо не окрашено никакими негативными эмоциями; грустью, страхом или смущением. Просто чистый холст. Его округлые зубы выглядывают из приоткрытых губ, ресницы трепещут, когда он крепче обхватывает подушку руками. Вероятно, именно так он выглядел раньше, чаще всего. Прежде чем случилось что-то, что заставило его находиться в состоянии постоянной осторожности, будто он ходит в ожидании апокалипсиса. Потому что что-то должно было случиться. Теперь Крис уверен: дело не в "что если", а в "что именно". Но прямо сейчас ему хочется плакать от облегчения, потому что Феликс здесь. Потому что он не проснулся раньше Криса и не ушёл, как в прошлый раз, ничего подобного. И, может, это означает, что маленькое зёрнышко доверия успешно посажено? Если это так, то Крис будет продолжать лелеять это зёрнышко столько, сколько может. Он осторожно будит Феликса, не пугая его. Ничего грубого, никаких трясок за плечи или чего-то подобного. Просто касание пальцев к щекам, касания к каждой заметной веснушке. Точка, точка, точка. Их можно считать. Одна, две, три. Их слишком много, и Крис думает, что каждая из них уникальна сама по себе. Веки Феликса открываются, как жалюзи, и в его глазах появляется некоторое замешательство. Может быть, даже страх, может быть, смущение. Или смесь всего и сразу. Крис не может сказать точно. — Привет, солнышко. Солнце атакует их. Слишком яркое, оно окрашивает лицо Феликса в нелестные оттенки совершенно белого цвета, как обычно, совершенно неровно. И хотя голос Криса нежный, а сам он ласковый, Феликс прячется из его поля зрения. Он натягивает одеяло на голову и ворочается из стороны в сторону, пока полностью не окутывается тканью. Крис наблюдает за движениями этого кокона и слышит дыхание. Он приподнимает край одеяла. — Запрашиваем разрешение на вход. Когда разрешения не поступает, он всё равно открывает одеяло. Феликс свернулся в позе эмбриона, губы его опущены, а лицо в слезах. И это совсем не правильно. — Эй, всё хорошо, — успокаивает Крис и подвигается немного ближе. Он успешно отрывает руки Феликса от его лица. Но что-то явно не так, и Феликс утыкается носом в подушку и полностью отстраняется от него. — Нет, не хорошо. — Почему нет? Феликс на это горько усмехается. И от этого на его раскрасневшихся щеках появилось лишь больше слёз. — Что ты имеешь в виду под "почему нет"? Вчера я рыдал и вёл себя как ребёнок, — он вытирает лицо рукавом футболки. На самом деле это футболка Криса. — Чувствую себя таким тупым. — Всё нормально. Пальцы Криса аккуратно тянут его за руку, становясь настойчивее, пока Феликс неохотно не переворачивается. Большой палец проходит по линии подбородка Феликса, а затем их губы соединяются. Крис даёт Феликсу достаточно времени, чтобы отвернуться. Но тот этого не делает. Поцелуй медленный и обнадёживающий, и проходят секунды. Феликсу хочется возразить, наплести что-то про неприятное дыхание с утра и сухие потрескавшиеся губы. А может, он это и делает, он не уверен. Если он это и делает, то Крис просто отвечает, потянув его за шею. И Феликс чувствует, как погружается глубже в мягкий в матрас и сдаётся, пока губы Криса не отступают. Ему есть что сказать, и очень важно, чтобы каждое слово было услышано. — Не тупой. Никогда не был тупым. Ты не сделал ничего плохого, ты забавный и милый, и тебе нельзя так говорить о себе. Это ясно? Он ждёт. Это занимает некоторое время, но в конце концов Феликс уступает успокаивающим, но твёрдым ноткам в голосе Криса. Итак, Феликс выставил себя идиотом, но, возможно, всё нормально, и Крис на этот раз сможет простить его эмоциональный срыв. Поэтому Феликс бормочет "хорошо" и кивает. Но он все еще чувствует себя ребёнком, это просто неизбежно. Он лежит, особо не разговаривая, в то время как Крис продолжает тихо что-то бормотать и позволяет своей руке задерживаться на самой узкой части талии Феликса. Пока Феликс беспокоится о том, что о нём думает Крис, Крис думает только хорошее. Он думает, что Феликс очень мягкий, и внутри, и снаружи. Вчерашний день всплывает на поверхность красивыми розовыми фотографиями. И, честно говоря, вот так тесно обниматься с Феликсом... что-то делает с Крисом. С конечностями и органами. — Ты хорошо провёл время вчера? Феликс смущённо опускает взгляд и кивает второй раз. Они лежат бок о бок, пока солнце медленно поднимается выше по небу за окном. Рука Криса продолжает путь вниз по пояснице Феликса и даже ниже. Может, он позволил себе пойти дальше и огладить изгиб его ягодицы чисто случайно. И вскоре у него просыпается утренний стояк. Это просто неизбежно, поскольку они ластятся друг к другу ещё ближе. И его стояк упирается в обнажённое бедро Феликса, но Крис надеется, младший понимает, что он ничего от него не требует. — Пожалуйста, извини за мой неуместный стояк, — бормочет он и ищет пальцы Феликса, переплетая их ладони. — Нам не нужно ничего делать, ты просто... очень мягкий. Уголки красивого рта Феликса в форме сердечка наконец приподнимаются. — Ты прощён. Крис замечает, что глаза Феликса часто морщатся и что он проявляет микропризнаки дискомфорта. Наконец он вздрагивает, прижимая пальцы к вискам. Очевидный показатель того, что виновато вино, которое они выпили вчера. — Болит голова? — Да, немного, — подтверждает Феликс. Он не хочет доставлять ещё больше неприятности после того, как только что выплакал все глаза, но, разумеется, Крис хочет позаботиться об этом. Наконец они вылезают из постели. Феликс снова сидит за кухонным столом и смотрит в окно. Погода какая-то полуоблачная. Не слепит, как он и любит. Никаких резких лучей. Вафли готовит Крис, а не Феликс, но в остальном эта сцена почти такая же, как младший себе представлял. Кухня Криса — продолжение его личности. Уютная, излучающая тепло, в хорошем смысле немного беспорядочная. Шторы бледно-зелёные, тут и там валяются разные вещи: блокноты, календарь на стене и кактус на подоконнике. И пластиковая ромашка, конечно. Это совсем не похоже на кухню Феликса, которая, в первую очередь, крошечная. А стены голые, потому что домовладелец не разрешает ничего на них вешать. Слишком анонимно и скучно, как часто бывает в студенческих квартирах. Не так, как здесь. Это его мечта. И всё же он ожидает, что сцена разрушится в любую секунду и обнажит пустой холст под ней. Феликс ожидает, что Крис просто исчезнет у него на глазах, потому что, конечно, никто не может быть таким терпеливым с кем-то вроде него. Крис почти доготовил последнюю вафлю и оборачивается, когда тишина становится слишком громкой. Он видит, как Феликс смотрит на него. Видит, как он опирается локтями на стол, пальцы всё ещё пытаются прогнать сон из глаз, а сам он выглядит глубоко в своих мыслях. — Всё в порядке? — Да, всё хорошо, — уверяет Феликс и выпрямляется на стуле. — Честно говоря, ты такой милый. Ты слишком добр ко мне. — Нет. Вот чёрт, обезболивающие. Я забыл. Крис роется в ящиках и находит упаковку. Феликс со словами благодарности принимает. Стук в висках усиливается, а слёзы накануне совсем не помогли делу. — Спасибо... от вина у меня всегда болит голова. Или я просто легковесный. — Бедный ребёнок, — говорит Крис и открывает бутылку с водой. — Скоро полегчает. Его пальцы скользят по шее Феликса, на мгновение запутываясь в его волосах. Он всегда так нежен с Феликсом, как будто тот достоин любви и внимания (может быть?). Ладонь Криса гладит лопатку Феликса, и он начинает разминать шею и плечи, когда замечает напряжение. Феликс прикрывает глаза. Возможно, он даже тихо и довольно простонал пару раз, потому что, когда он снова открывает глаза, то обнаруживает себя безвольной жижей на столе. А Крис улыбается и наблюдает за ним сверху, выглядя очень довольным собой. — Спасибо за это, — говорит Феликс и застенчиво протягивает руки, как кот. — Ты хороший массажист. — Пожалуйста. Ты казался очень напряжённым. Если бы он только знал. Феликс всегда напряжён и скован, кажется, это стало его естественным состоянием. Крис подаёт вафли вместе с джемом, и уровень уюта возрастает до бесконечности. А ещё кофе и фрукты. Честно говоря, Феликс не помнит, когда он в последний раз нормально завтракал. Но это желанные перемены. И он не забывает как следует поблагодарить Криса, но тот лишь говорит, что всё в порядке и что он не так часто пользуется вафельницей. А затем он немного склоняется над столом, многозначительно приподняв брови. На его верхней губе осталось немного джема, а на глаза падают тёмные, растрепанные и неряшливые волосы. — Итак... хочешь провести день со мной? Хочет ли Феликс провести день с Крисом? — Мы можем сделать что угодно, — Крис тянет пальцы к ладони Феликсу, лежащей на столе. — Можем пойти посмотреть фильм. Или сходить в кафе, или приготовить еду, или поехать куда-нибудь. — У тебя есть машина? — А, да. Сам того не замечая, Феликс улыбается, искренне. Как он может отказаться, когда Крис сидит напротив и обещает ему луну, звёзды и неизведанные галактики? Когда глаза его — глубокие омуты, австралийский акцент и машина. Сам того не замечая, Феликс кивает. Он просто должен рискнуть.

***

Листья пылают ярко-красным, и внутри Феликса расцветает новое чувство. На самом деле оно не то чтобы новое, оно просто вернулось спустя столько времени, что он и не помнит, когда ощущал это в последний раз. Не сразу. Внезапно мир перестал быть унылым и серым, даже несмотря на то, что солнце с каждым днем ​​садится всё раньше. И даже так, Феликс замечает вещи, которые раньше не замечал или на которые ему было плевать. Например крошечный росток, пробившийся из тротуара, и Феликсу кажется милым то, как жизнь находит выход даже в самых ужасных условиях. И другие вещи, например то, как незнакомые люди держатся за руки и с любовью смотрят друг на друга. Может быть, он даже чуть ярче улыбается своим профессорам и знакомым и немного выходит из своей скорлупы. Маленькое зёрнышко растет и расширяется, прорывая тёмную паутину в его сердце по ниточке. Феликс ловит себя на том, что поёт одну из песен Криса, пока моет посуду. Он слушает его голосовое сообщение как сказку на ночь, потому что для его ушей это практически АСМР. Его душа переворачивает с ног на голову от чистой радости, когда Крис делает или говорит буквально что угодно. И иногда Феликс улыбается, когда для улыбки нет особой причины. Он краснеет, когда думает о Крисе, а маленькое растение тянется к солнцу и хочет больше, больше, больше. Больше солнца, больше дождя, больше воздуха и всего, что помогает ему расти. Так ощущается влюблённость? Должно быть, он помнит это. Ощущение тёплое, как прикосновение горячего песка к загорелой коже. Феликс не чувствовал Криса внутри себя с того первого раза. Единственного раза. Иногда ему хочется, но это трудно предложить. Ему не хватает навыков и уверенности. Крис спрашивает Феликса, чего он хочет и даёт ему всё с такой щедростью, ничего не требуя взамен. Он расчёсывает волосы Феликса. Делает ему массаж. Исследует его, как целую неизведанную игровую площадку. Но время быстротечно. Оно просто проходит. В конце концов, через месяц, они дошли до той точки фильма, где установилась рутина. Первый поворот сюжета не за горами. Феликс ходит как на иголках, ожидая ракеты, что взорвёт его и повергнет их в хаос. Когда Феликс рассказывает о себе, получается сухо. Бормочет невнятные и уклончивые ответы, но Крис заполняет пробелы. Но это нормально, что Феликс застенчив и отчужден, потому что Крис обладает чертами характера, которых нет у Феликса, и вместе это хорошо работает. Особенность Криса в том, что он артист. Социальная бабочка со звенящим смехом и забавными шутками, ко всему готовый, и Феликс тянется к нему и думает, что, может быть, может быть, он мог бы полностью расслабиться в его присутствии. Наконец-то. И Крис идеален. Он почти слишком идеален, вот в чём его особенность, или, наоборот, Феликс просто рисует себе идеалистический образ Криса, как иногда делают слепые от любви люди. В любом случае, в сознании Феликса начинают звенеть тревожные звоночки. Настоящий-Феликс и Здравомыслящий-Феликс внутри перетягивают канат, и кто победит, зависит от дня. Если сегодня проявит себя Чувствительный-Феликс, то сообщения Криса могут оставаться непрочитанными часами. Много долгих, томительных часов. Не спрашивайте Феликса, почему. Он просто не знает. Сложно сказать, но Крис, естественно, волнуется. А Феликс просто лежит в постели. Телефон лежит рядом на расстоянии вытянутой руки и всё пищит и пищит. В конце концов Феликс всегда отвечает и объясняет свой режим ожидания. Обычно всё хорошо. Проходит ещё месяц. Настоящий-Феликс взволнованно прыгает, пока они смотрят фильмы, гуляют, играют в Уно или что-то готовят. Рамён, например. Они устраивают рамённое-соревнование, чтобы проверить, смогут ли они осилить самую острую лапшу, которую смогут найти. Они осиливают, но Феликс смеётся до слёз около часа после этого, а Крис заливает в горло молоко, чтобы не сгореть от смеха.

***

Опали первые листья, а потом и все. Становится холодно, и события набирают обороты. Потому что внезапно настали те самые дни. Плохие Дни. Они незаметно подкрались к Феликсу без приглашения. И он не отвечал Крису уже четыре дня, сидел у себя в комнате с закрытыми жалюзи и пустыми от слёз глазами. Странная пустота снова поселилась внутри. Феликс думал, что избавился от неё, но нет. Трио Феликсов сидит глубоко внутри него, собравшись в молчаливом бдении вокруг стола в саду, больше напоминающем кладбище. На столе этом есть печенье и красивый чайник, но чаепитие прервано проливным дождем. Их замёрзшие пальцы держат мятые зонтики, и никому из них нечего сказать. Поэтому телефон молчит, а Феликс не меняет положения. Даже когда он начинает чувствовать себя отвратительно из-за того, что несколько дней не менял футболку, или когда его желудок начинает выть от голода. Даже тогда. Он продолжает лежать где-то на границе между осознанным сном и реальностью, не обращая внимания на реальный мир. В голове начинают проигрываться самые старые и зернистые фильмы. Острые шипящие голоса и тупые лезвия практически режут его, и он готов на всё, чтобы нажать "Удалить". Но может только лежать и думать, а мысль часто становится его злейшим врагом. День сменяется вечером, и только тогда он поднимается. Ну, скорее падает. Феликс падает с кровати, хотя каждая косточка его тела молит, чтобы он вернулся обратно. Кофе нет. Ничего нет. У Феликса ужасно кружится голова, и шкаф захлопывается слишком громко и гневно. Где ему взять силы, чтобы принять душ? Или закончить домашку, или что-нибудь ещё? Черт, это просто ничего из этого не будет сделано. В зеркале коридора отражается равнодушное существо с впалыми щеками, на которое Феликсу насрать. Он прячет немытые волосы под шапкой, натягивает спортивные штаны, которые находит, и уходит. По дороге в "Старбакс" около дома он думает о непрочитанных сообщениях Криса. Что в них может быть написано. Обрывки текста проносятся в голове быстро, всё ускоряясь и ускоряясь. По сути, это просто разные способы выразить одно и то же. Что-то типа: 1. Ты мудак, что не отвечаешь. 2. Я не хочу тебя больше видеть. 3. Не утруждайся больше писать мне. PS: Веснушки твои уродливые. Безопаснее не читать, чтобы избежать опустошения. Феликс заказывает самый большой кофе в меню. Пока ждёт заказ, блуждает взглядом по кафе. Всё как обычно. Посетители потягивают напитки и занимаются своими делами, не подозревая о бушующей внутри него буре. Во всём этом есть определенная безопасность. Те же бежевые стены, тот же запах разнообразия выпечки, та же старая соседская атмосфера. Но когда бариста называет имя Феликса и он собирается идти к бару, его внимание привлекает красное пятно в углу зала. Кто-то в красном пальто. Этот кто-то — Крис. Это определённо он, и это ещё одно безумное совпадение, если верить в такие вещи. Феликс замирает на месте со своим напитком, не отрывая глаз от Криса. Разыгрывается следующий сценарий. Это Крис. Но не только он. Столик тоже. Пара круассанов и чашки с чем-то, наверное, с чаем. Потому что Крис не любит кофе. И парень. Напротив Криса высокий молодой парень только что закончил хихикать над чем-то, что он сказал. Волосы его ниже уровня ушей, а когда он в улыбке приоткрывает рот, Феликс видит, его сияющие белоснежные зубы. Парень наклоняется ближе. Феликс наблюдает, как его улыбка растягивается до самых глаз. Похоже, эти двое... очень наслаждаются обществом друг друга. Стакан кофе обжигает руку, пока Феликс задаётся вопросом, кто этот "кто-то", и не надумал ли он снова лишнего, похожи ли они на пару влюблённых или просто на пару друзей. Он не может полностью доверять своему собственному суждению. Что-то происходит. В разгар пронзительного, дурашливого смеха Крис случайно бросает взгляд в сторону. Его смех замолкает. Это неловко, глаза Криса широко раскрыты, но Феликс понятия не имеет, что происходит сразу после этого. Вообще. Потому что к тому времени он уже совершил самую глупую вещь, которую только можно совершить в такой ситуации. Он ушёл, не в силах остановить себя. Побежал в противоположном направлении, через дверь, вокруг квартала, вверх по лестнице, в своё убежище. Дверь захлопывается, и Феликс прижимается к дереву. Стакан кофе дрожит в его руке, содержимое слегка проливается и обжигает кожу. Дыши, дыши. Не забывай дышать. Не разыгрывай драму, Феликс. Крис встретился с кем-то другим, потому что Феликс его игнорит. Этого следовало ожидать, на самом-то деле. Феликс не может его винить. Он даже не попытается. У этого "кого-то" безупречные зубы, и он выглядит как порядочный и стабильный человек, так что для Криса это замечательно. Замечательно. И они были так близко, что почти поцеловались по-эскимосски. Точно так же, как сделали Феликс и Крис во время их первой встречи, но это нормально, это здорово. Кофе остается нетронутым на тумбочке, а Феликс снова вьёт себе гнездышко. Оседает под одеялом, пытается сдержать эмоциональную бурю и нервно грызёт ногти, пока от них почти ничего не остаётся. Всё нормально, он сам сделал это с собой. Здравомыслящий-Феликс ходит из стороны в сторону, сам с собой ведя монолог о том, что всё это значит. Поступают дикие предположения, и он уверен, что Крис встретил кого-то другого, это очевидно. Здравомыслящий-Феликс не замолкает, пока Феликс не кричит ему заткнуться. Тогда он замолкает. И раздаётся звонок в дверь. Феликса высовывает голову, навостряя слух. Звонок раздаётся второй раз, а затем в дверь стучат. Бум, бум. Притвориться, что его нет дома, явно не прокатит. Голос Криса издалека звучит хоть и приглушённо, но Феликс его слышит. — Феликс, ну же, я знаю, что ты дома... я тебя видел. И Феликс быстро проводит рукой по своим сальным волосам, времени переодеться нет. Он, спотыкаясь, выходит и в замедленной съёмке открывает дверь, и Крис, очевидно, стоит там. Очевидно, он шёл за Феликсом. Его, очевидно, пригласили войти. — Привет, Феликс. — Привет. Крис пытается установить контакт, но Феликс отводит взгляд. Он не может идти на контакт. Он, должно быть, ужасно выглядит, а его поведение отвратительно. Раздаётся вздох поражения, и Феликс видит красное пальто Криса на стуле в коридоре. — Я видел тебя в Старбаксе, но ты просто ушёл? — Да, — говорит Феликс, растягивая гласные. — Прости. Просто не хотел тебя беспокоить, ты выглядел очень расслабленным и вовлечённым. Нотки сарказма прозвучали раньше, чем появилась возможность предотвратить их. Он бесцельно смотрит на что угодно, но не на ямочки Криса. Ногтем занято ковыряет корочку на локте. Крис обычно хорошо читает Феликса, но сейчас он с таким же успехом мог бы заговорить на мандаринском. Его руки упёрты в тазовые косточки, и он даже не может скрыть резкости в голосе. Не сейчас. — Ты ведь в курсе, что не отвечал на мои сообщения и звонки несколько дней, да? Ты потерял свой телефон или что-то типа того? Потому что я очень волновался и даже не знал, где ты живешь. Не мог приехать проведать тебя или что-нибудь в этом роде. Виноватый румянец тут же расползается по щекам Феликса, но это правда. Беспокойство — это только начало. Крис замечает дрожащие руки и делает шаг вперёд, схватив Феликса за запястье. Но между ними стоит какая-то невидимая стена, и Феликс дёргается рукой, другой зарываясь в волосы и царапая скальп. — Я знаю. Прости. Я не потерял... я не знаю, почему не отвечал. Это было глупо и несправедливо по отношению к тебе, мне очень жаль. Феликса качает головой, потому что этому нет оправдания. Правда? Исключено. Он не отвечал, потому что боится всего этого. Жизни, сюжетных поворотов, и это всё далеко не логично. Нет, если только он не начнет объяснять теорию "жизнь — кино", но тогда Крис подумает, что он сумасшедший. — ..Я не знаю. Я чувствовал себя немного подавленно, — вместо всего этого неопределённо говорит он. — Но этому нет оправдания, мне очень жаль. Крис принимает это. Рука Феликса выскальзывает из его хватки, и они просто стоят, наблюдая друг за другом. Феликсу кажется, будто он под увеличительным стеклом, и это нервирует. К счастью, Крис не может читать его мысли. — Ты просто выглядишь немного уставшим, — звучит тихий вердикт Криса. — Ты сказал, что чувствуешь себя подавленно? Сейчас всё в порядке? Что ты делал весь день? — Ничего особенного, теперь я в порядке, — Феликс поднимает подбородок и умудряется выдавить подобие улыбки. — Так кто был тот парень? Крис пожимает плечами. Туман медленно рассеивается. — Это был просто друг, Феликс. — Вы выглядели слишком близкими для "просто друзей". Новый Феликс — Ревнивый-Феликс — выплёвывает это. Глаза Криса сужаются, и он делает шаг ближе, как всегда слишком внимательный. — Феликс, — он снова тянется к рукам Феликса, вынуждая его посмотреть ему в глаза. — Что тебе нужно, чтобы понять, что я хочу узнать тебя ближе? — Я не совсем понимаю, почему ты этого хочешь. Вместо того, чтобы спорить, Крис хочет убедить его действиями. Он руками обвивает талию Феликса, аккуратно притягивая, пока Феликс не бросит на него застенчивый взгляд. И они улыбаются одновременно, и Феликс выдыхает, отдаваясь в ожидающие объятия. Его охватывает сожаление, потому что он вёл себя как осёл, а от Криса так приятно пахнет. Мятным чаем и как там называется этот одеколон, которым он пользуется. — Мне очень жаль, что не отвечал, — приглушенно бормочет в шею Криса. — Всё нормально. Но, пожалуйста, больше не игнорируй мои сообщения. Не пытай меня так, даже если... каковы бы ни были твои доводы. Чёрт, я волновался. Феликс кивает около тысячи раз и выдыхает слезливую просьбу в его футболку. — Ты можешь просто поцеловать меня? Очевидно, он может. Тело Криса, нежное, твёрдое, мощное, созданное для восхищения, снова смыкается вокруг Феликса. Он не обнимал его целых четыре дня, и за это время Феликс уже успел остыть. Сейчас он размораживается, и его мысли заняты всем, что связано с Крисом. О Крисе, когда он проводит руками по его шее, спине, щекам. О Крисе, когда он улыбается, как будто Феликс — тот, кого стоит иметь в своей жизни. — Я скучал по тебе, детка. Очень сильно. Он звучит так искренне и прижимает их теснее, как будто ни за что не хочет отпускать. Разумного-Феликса резко отталкивает Не-Феликс, который зажигает огонь где-то в зияющей дыре внутри Настоящего-Феликса. Неясно, что именно происходит дальше. Вероятно, они разговаривают и ещё пару раз небрежно целуются, а затем лопатки Феликса касаются стены, а Крис окружает его, продолжая целовать. Но он не чувствует себя в ловушке. На самом деле он думает, что сам потянул Криса за воротник и запустил пальцы в его волосы. Феликс тает от его прикосновений и стонет ему в рот, настойчиво, нежно. Но другие части его тела твердеют. Кровь течёт всё быстрее и быстрее. Заставляет внутренности скручиваться от желания. Он осознаёт, что его спортивные штаны стали тесными. И следующие слова он произносит в шею Криса. — Крис. — Да? — Не мог бы ты... эм... — Что ты... ох. Предвкушение окрашивает высокие скулы Феликса в розовый. Крис распутывает их. Он замечает возбуждённое состояние Феликса, слышит, как надломлено он звучит и как участилось его дыхание, и чувствует, как накалился воздух между ними. Но это всё равно как-то неожиданно. — Ты уверен, что хочешь этого? Согласие вытекает из Феликса прерывистыми да, да, да, да, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Нерешительность Криса смешиваются с ритмом его сердца. Феликс тянет его за собой. Не в спальню, а в ванную, потому что она совсем рядом и потому что после всего времени, проведённого в постели, он чувствует себя липким. Одежда снимается и оказывается на полу. Крис прижимает Феликса к стене в душевой, продолжая целовать, в то время как его пальцы тянутся включить воду. — Ты абсолютно уверен в этом? — Да, Крис, пожалуйста, блять. Губа Феликса зажата в зубах, не-сердце стучит неравномерно. Рука Криса скользит вниз по его животу, пальцы обхватывают ствол, всё это — не прерывая зрительного контакта. Феликс тяжело выдыхает, волосы Криса липнут к его лбу и вискам, и на лице его нахальная улыбка. — Ты в порядке? — Да. Вода течёт вниз, и Феликс закрывает глаза, когда Крис начинает надрачивать. И разум пустеет. Это не может быть правильным, не может быть реальным. Смутно ему думается, что он что-то чувствует, но но не зацикливается на этом. Вокруг густой белый пар и плотный белый шум, как облака в его снах. Рука Криса немного больше, чем у него. Пальцы более мозолистыми, и Феликс знает почему. Крису приходится много работать руками в ресторане, где он моет посуду и подаёт людям жареный рис. И его движения нежные, но крепкие. Феликс выстанывает его имя. Он не думает, он просто чувствует, покалывание и фиолетовые искры достигают кончиков пальцев. — Ты такой красивый, детка... такой красивый. Похвала воспринимается им смутно. Их губы сливаются воедино, у Феликса ноют кости, пальцы ног поджимаются на кафельном полу, лёгкие в груди хрипят. И внезапно у него не остаётся ни грамма сдержанности. Он начинает втрахиваться в руку Криса, толкаясь бёдрами, быстро и грубо, и Крис завладевает его ртом, удерживая его в вертикальном положении, когда его колени почти подгибаются. Вокруг них поднимается пар, окутывая их теплом. Феликс вздрагивает. Вздрагивает и кончает. Долго. Его освобождение задерживается на пальцах Криса всего на долю секунды, вода смывает в канализацию. В ушах стоит шум воды и голос Криса, спрашивающий его, в порядке ли он и всё ли было хорошо. И он видит эрекцию Криса, набухшую, покрытую венами и молящую о внимании. И тогда Феликс каким-то образом оказывается на коленях. Крис начинает возражать, когда Феликс притягивает его к себе за бёдра. — Феликс, нет, что ты делаешь? — Я хочу. В его голосе и эмоциях нет колебаний. Но Крис продолжает обдумывать кучу мыслей со скоростью света. Это... правильно? Это не медленно и не сдержанно, это спешно и хаотично, и это всё, чего Феликс обычно не хочет, учитывая их прошлый опыт. — Нет, какого чёрта, пол твёрдый, поднимай свою задницу, — настаивает он. Он похлопывает Феликса по плечу и тянет его за руку, но Феликс просто отмахивается. — Всё нормально. Крис исследует его, находясь на грани того, чтобы снова начать просить его подняться. Но его стояк приближается к приоткрытым губам Феликса, а Феликс целует его живот и кончик члена. Полный трип. Вокруг всё ещё стоит пар и льётся вода. У Криса больше нет сил протестовать. Феликса не волнуют ни его колени, ни позиция, и он, возможно, не знает, что делает, но и это его тоже не волнует. Он хочет почувствовать... что-то. Он держится за бёдра Криса и проводит языком по стволу его члена, от основания до кончика. Голова Криса резко откидывается назад. Господи. Он прислоняется к стене, чувствуя сгущающийся в животе жар, и пытается уменьшить напор воды, чтобы Феликс внизу не утонул. Феликс с надеждой смотрит на него на мгновение через несколько мгновений — Это... нормально? Скажи мне, если мне стоит сделать что-то другое. Крис отрицательно фыркает. Это хорошо. По-другому это не выразить. — Да, да, да, это чертовски хорошо, это потрясающе. Ручейки воды стекают по спине Феликса, его волосы липнут ко лбу, пока он берёт Криса глубже. И Крис правда не совсем знает, куда деть руки. Поэтому он запускает их в волосы Феликса, убирая их с глаз и наблюдая за ним из-под полуприкрытых век. Его язык тёплый, неряшливый, нетерпеливый, и Крис теряется. — Ох... чёрт... Феликс... Он потерян. Всё, что он осознаёт, это то, что он скоро кончит. Пиздецки скоро. Такой Феликс для него нов и неизведан. Его пальцы крепко впиваются в выступающие бедренные кости Криса, и он продолжает отсасывать ему, пока капли воды свисают с его чёлки, ресниц и губ. Крис дёргается, приближаясь к оргазму. Это не займёт много времени. — Я сейчас кончу, Феликс. Он пытается отстраниться, но не успевает. Крис выстреливает, всё ещё находясь в горле Феликса, и мгновенно сожалеет об этом. — Я сказал, что кончаю. Феликс наконец отпускает его, пару раз промыв рот. Он смотрит на руки, лежащие на своих коленях, такой же потрясённый. На его губе осталась небольшая капелька спермы, но она быстро смывается. Кровь Криса течёт медленнее по телу. Он не может по-настоящему осознать ситуацию. Странно, но Феликсу пора бы уж встать с пола, правда надо, так ведь? Мучительное молчание в течение нескольких дней, а теперь... это? У него кружится голова, но тем не менее, он обхватывает Феликса за грудь. Помогает ему подняться, и всё его тело обмякает. Пустое выражение его лица беспокоит Криса. — Ты в порядке? Прости, выглядишь немного не в себе... эй? Земля вызывает. Ну, давай. Он беспокоится. Но постепенно приходят успокоения в виде тихого "да". Подтверждение того, что он не умирает. Крис намыливает его волосы шампунем и смывает. Феликс завернут в буррито из полотенца. Крис несёт его в спальню на кровать. Притягивает к себе, уткнувшись носом в его влажные волосы, делая всё возможное, чтобы наладить контакт. — Феликс, если бы ты мог поговорить со мной, было бы здорово. — Я говорю с тобой. Сомнительно, но сойдёт. Феликс утыкается лицом в его грудь, синие колени закинуты на его бёдра. Пол в ванной был немного жестковат. — Это было хорошо, я просто хочу спать. — Блять, посмотри на это... Крис шипит от возмущения. Он проводит пальцем по коленной чашечке Феликса, разглядывая повреждения. Кожа немного припухла. Феликс говорит, что всё в порядке, и Крис слабо раскачивает его вперёд-назад, от чего младший быстро погружается в забытье. — Нет, не спи пока, нужно пообщаться. Ты уверен, что всё в порядке? Хочешь вздремнуть? Или разойтись? Или поесть? — Мм, да, звучит великолепно. Крис фыркает, наполовину забавляясь и одновременно невероятно озадаченный. — Это... не помогло. Феликс жмётся к нему теснее, быстро теряя разборчивость в голосе. — Просто хочу лежать здесь в твоих руках. — Ладно, хорошо. Можем это устроить. Через несколько минут Феликс крепко засыпает, тихо посапывая и пуская слюну на футболку Криса. Крис ненадолго оставляет его, накинув на него одеяло. Он шлёпается на кухню. Он впервые здесь, у Феликса. Интерьер довольно безликий и не дает ему никаких подсказок о жильце. Всё на своих местах, никаких лишних вещей, картин или чего-то другого, за что можно зацепиться взглядом. Он не хочет тут шнырять, но не может не открыть холодильник. Почти ничего нет. Только остатки риса и немного кимчи. Он закрывает дверцу. Его гложет беспокойство. Тогда он понимает, что влюбляется в Феликса. Сильно. И всё же он почти ничего о нём не знает. То, что знает, слишком поверхностно. Осознание этого пугает, потому что прошли недели, а Феликс всё ещё такой мимолётный. Как призрак, который то есть, то его нет. В один момент кажется, что он рядом, а в следующий уже пропал. Даже не отвечает, и Крис боится тех долгих часов, когда между ними воздвигается большая стена пустоты. Он снова укладывается рядом. Феликс просыпается, недовольно мычит, когда Крис обнимает его и придвигается так близко, как только может. — Это я, детка. — Я устал... — Я знаю. Но тебе стоит что-нибудь выпить. Сейчас вопросы актуальны больше, чем когда-либо, но Феликс мало что даёт. Крис напевает одну из своих песен, болтает о том и о сём и заказывает китайскую еду, когда его желудок начинает недовольно урчать. Всё это время Феликс полудремлет под боком, просыпаясь время от времени. Он наблюдает, как Крис ковыряется в коробке палочками, и соглашается сделать несколько глотков бабл-чая. Но когда Крис предлагает ему лапшу, ответом служит надломленное "нет". Похоже на то, как если бы Феликс отключился, и больше ничего не остаётся, как ждать, пока он снова не активируется. В какой-то момент становится поздно. Феликс сворачивается клубочком, а Крис наслаждается его ароматом, теряется в лесу светлых волос и шепчет в них. — Ты будешь здесь утром? Крис отчаянно нуждается в нём. Ему нужно всё это распутать. Если ему когда-нибудь позволят. Голос Феликса доносится до него бессвязный и сонный. — Крис... мы у меня. Это не гарантия чего-либо. Но Крис соглашается с этим, просовывает руку под футболку и оставляет её лежать на животе. Тот поднимается, опускается, поднимается, опускается, поднимается, опускается, и в конечном итоге погружает его в сон. Его рука всю ночь обнимает Феликса. Возможно, просто автоматически. Удерживает его здесь, не даёт ему исчезнуть, чтобы не ушёл туда, где Крис пока что не может до него дотянуться.