Держи меня ближе

Никогда не бывает тихого погружения в болезнь, нет никаких предупреждений о том, что вот-вот произойдёт, прежде чем это случится. Оно просто случается. Феликс это уже усвоил, потому что это совсем как в кино. Это не было бы так интересно, если бы всё было банально и предсказуемо, зрители бы давно заснули. Сюжетные повороты застают врасплох, и в этом вся их прелесть, но не когда главную роль играет Феликс, а сценарий ему никто не дал. Кипящее волнение, которое он испытывал при мысли о совместной жизни с Крисом никуда не делось, но подутихло. Во всём виноват Здравомыслящий-Феликс. Не-Феликс и Настоящий-Феликс пытаются его успокоить, но он только и делает что ноет о наихудших вариантах развития событий и высказывает своё непрошенное мнение. За день до Рождества, в среду, Феликс просыпается в своей любимой постели, среди океана свежевыстиранных простыней и подушек. Первое, что он видит — это башня из трёх сложенных друг на друга коробок. Картонные коричневые коробки. Коробки с вещами, в основном с одеждой. Его одежда. Потому что вчера они загрузили кучу коробок в машину Криса и привезли сюда. Феликс вспоминает, как на протяжении всего процесса глупо улыбался. Он помнит, как подумал, что это так мило, что его футболки будут делить один шкаф с футболками Криса и, возможно, будут перетягивать на себя тот особенный запах Криса, который Феликс так любит. Подумал, что это так уютно, что его новая кружка с мордой недовольного кота будет стоять рядом с кружкой Криса на специальной полке на кухне. Так приятно, что они будут принимать совместные решения по таким вопросам, как уборка, покупки и тому подобное. Всё по-прежнему так, но он чувствует и кое-что ещё (кроме навязчивой головной боли, потому что во сне он снова сжимал челюсти). Он чувствует себя немного загнанным в ловушку. Потому что правда ли Феликс является человеком, который может делить с кем-то общее пространство, даже если этот кто-то — Крис? Он лежит на спине, смотрит на трещину в потолке и слушает, как Здравомыслящий-Феликс объясняет, почему это плохая идея. В голове возникает белая доска, на которой он расписывает наихудшие из возможных сценариев. Огромное НЕТ нацарапано размашистыми буквами. Но Феликс пытается привести контраргументы. Такие как: 1. Крис называет его глупыми (милыми) прозвищами. 2. Он терпеливый и всегда выслушает 3. Феликс уже несколько раз вёл себя как полный псих, так что, возможно, ничто из того, что он делает, Криса больше не удивляет? Но это всё быстро отметается. Здравомыслящий-Феликс своим фирменным зловещим голосом говорит: но что если? Бабочки возвращаются в свою клетку, а сердце Феликса бьётся чаще. Он всё ещё может позвонить домовладельцу и поменять решение. Возможно, им стоит подождать ещё немного. Возможно, это ужасная идея. Тычок. Палец мягко впивается в бок, и хриплый утренний голос Криса прорывается сквозь его мечущиеся мысли. — Доброе утро, детка. — Доброе... ты опять храпел ночью. Крис тянется к Феликсу на его сторону кровати, будто он центр вселенной. Проводит рукой по его рёбрам и груди, чувствуя, как продавливается и пульсирует кожа под кончиками пальцев. Феликс скулит ему в рот, целуя. Холодно, щекотно и вау. — Извини... Он как человеческая сосулька. Крис — полная противоположность, практически человек-печка. Поэтому он притягивает Феликса к себе. Поворачивает его к себе спиной и перекидывает через него ногу, обнимая как можно крепче. — Тебе всегда холодно. Снова плохо спал, шея болит? Феликс довольно мычит и сворачивается в манящее тепло. Но есть ещё одна проблема. У Криса стояк, который имеет тенденцию всплывать, когда захочет. Задница Феликса идеально вписывается в пах Криса, как будто их тела были созданы для того, чтобы соединить их вместе. Но они уже давно этого не делали. Утверждать, что Крис не умирает от желания, было бы ложью, что его дыхание не учащается, когда они разговаривают, и вся его кровь течёт вниз. Но сейчас? Нет. Он почти слышит, как Феликс сглатывает, и чувствует, как его живот нервно сжимается под пальцами. Сейчас нехорошо. Он хорошо разбирается во всём, что касается Феликса, и знает, что ему редко нравится это средь бела дня. — Всё в порядке? — бормочет он в копну волос. Феликс утверждает, что да. Конечно, да, почему должно быть нет. Крис отстраняется настолько, насколько может, и переползает через него, чтобы посмотреть. Даже под углом он может сказать, что крошечный намёк на улыбку и близко не похож на искреннюю. — У тебя такие длинные волосы, — вместо этого говорит он и наклоняется, чмокая Феликса в щёку. Феликс сонно бурчит, когда Крис начинает перебирать его пряди. Такие длинные и непослушные, что его пальцы путаются во всех узелках. Поскольку Крис, как известно, крепко спит, он этого не заметил, но Феликс, должно быть, беспокойно ворочался всю ночь. — О чём думаешь? — О младенце Иисусе и латте с корицей, — бормочет Феликс в подушку. Вероятно, это не вся правда. Он никогда не говорит всю правду. В конце концов Крис зовёт его на кухню, чтобы сварить кофе и приготовить завтрак, напевая под нос рождественские песни. Феликс, если честно, одновременно и рад и раздражён. Но его балуют латте с корицей, так что ему не на что жаловаться. — Кто-то с нетерпением ждёт Рождества. — Безусловно, — щебечет Крис. Это единственное время в году, когда ему всё сходит с рук. — Ты уверен, что не хочешь никого пригласить позже? Но Феликс не выглядит даже слегка заинтересованным. Он потягивает свою утреннюю дозу кофеина, сгорбившись над столом и устремив взгляд к окну. Дневной свет окрашивает его кожу в бледно-бежевый оттенок. Пальцами он отстукивает тихий ритм по столу и приподнимает подбородок, вглядываясь в пролетающий мимо самолёт. У Криса колени слабеют, потому что он любит наблюдать за ним, любит пастельного Феликса с его светлыми волосами, тёмными корнями и лёгкими веснушками, и ему нравится, что он так хорошо вписывается здесь, в их пастельную кухню. Но Феликс часто так делает. Просто смотрит в окно. На небо, или на птиц, или на дождь. Чем больше времени Крис проводит с ним, тем больше узнаёт об этих маленьких причудах в его поведении. Этот мечтательный взгляд означает, что он ушёл в Феликсляндию и о чём-то глубоко думает. О чём именно, не совсем очевидно. Кроме того, Крис не ожидал никакого другого ответа на вопрос, кроме как кивка или отрицательного движения головой. Он видел, как Феликс машет знакомым в магазинах и даже время от времени останавливался, чтобы поболтать с ними, но это всё. Он не раз слышал, как Феликс вежливо отклоняет приглашения потусить. И почему? Феликс кажется дружелюбным и общительным человеком, но это только втайне, и держит всех на расстоянии. Крис садится рядом, решив, что они слишком далеко. — Ты куда снова пропал? — Никуда... Я здесь. Крис проводит носом по его подбородку, оставляя трепетные поцелуи на каждом сантиметре его обнаженной кожи, до которого может дотянуться, пока улыбка на лице младшего не становится искренней. Феликс тает в его объятиях, вздрагивая. В руках Криса комфортно, и, возможно, этого достаточно, чтобы хотя бы на время заставить Здравомыслящего-Феликса замолчать. — Знаешь, я могу всё отменить, — осторожно предлагает Крис, немного отстраняясь. — Ты сегодня выглядишь немного расстроенным. Немного. Преуменьшение. Должно быть, уже после праздников он потащит Феликса к психотерапевту. Но это не всё. В последнее время он стал своего рода ценителем глинтвейна и соджу. Это нормально, но в то же время вызывает небольшое беспокойство, когда сочетается с постоянной задумчивостью и длительными периодами ухода в себя. После некоторых вычислений он делает вид, что внезапно изменил свое мнение. — Теперь, когда я думаю об этом... может быть, было бы гораздо приятнее просто провести вечер с тобой наедине. Феликс фыркает, вздыхает и утыкается ему в шею, теряясь в мягких тёмных прядях. Какая грубая отговорка. Шкафы ломятся от спиртного, и Крис с нетерпением ждёт возможности показать свой пряничный домик друзьям. — Нет. Никаких отмен. Я люблю посиделки и Рождество. — Конечно, любишь, — вслух размышляет Крис. Конечно, любит.

***

Позже Феликс начинает малость сожалеть об этом. Но совсем чуть-чуть, потому что он не может вечно бояться людей. Они не какой-то инопланетный вид или что-то в этом роде. Но он волнуется. О том, что они могут втайне подумать о его застенчивости и неловкости, о беспокойстве, что он совершит какую-нибудь чудовищную оплошность и не сможет придумать что-нибудь интересное для разговора. И так далее. Крис занят, а Феликс уже одет и выглядит настолько опрятно, насколько это возможно: волосы его небрежно зачесаны назад, белая хлопковая футболка и его лучшие джинсы. Чтобы быть полезным (а ещё потому, что ковёр усыпан крошками), он пропылесосил гостиную. Это хороший способ отвлечься. Но, проходя мимо дивана, он представляет себе толпу людей, которая совсем скоро будет его занимать. "Всё в порядке", — говорит он себе. Они ему нравятся, он виделся с ними кучу раз, они больше не чужие. Вперёд. Но пятнадцать с лишним человек — это по-прежнему большая компания, когда ты привык иметь в окружении только одного Криса. Феликс продолжает агрессивно пылесосить, но он не может помешать муравьям заползти ему под кожу, не может помешать тревоге колючей проволокой обвиться вокруг его горла. Закончив, он заглядывает на кухню. На столе стоит охладитель для вина со льдом и всякими интригующе выглядящими бутылками. Это так блестяще, привлекательно и практически зовёт его по имени. Феликс идёт к столу посмотреть. Есть интересная банка. Десять минут и один лёгкий напиток спустя он уже немного в более приподнятом настроении. Трио Феликсов достаёт солнцезащитные очки и коктейли и покачивается на надувных матрасах в маленьком алкогольном океане. И это все хорошо. Он слышит, как Крис копошится в спальне в поисках одежды для вечера. Феликс находит бутылку глинтвейна трэвел-сайза, листая газету, валяющуюся на столе. Проходит несколько минут, и буквы перед глазами расплываются. Не-Феликс подбадривает его и говорит, что всё хорошо, что это очень весело. Но кто-то продолжает вмешиваться, зачитывая скучный монолог у него в голове. Ты серьезно превращаешься в алкоголика, Феликс, таким насмешливым тоном. И что ему сказать на это? Хоть как-то защититься? Упомянуть ли, что он пьёт только потому, что он слишком застенчивый, чтобы выйти из своей скорлупы, и потому что так проще, когда все острые углы сглаживаются. И ему не приходится всё обдумывать, и что в этом нет ничего плохого? Он отмахивается от нежелательных мыслей. Узел развязывается и распадается искрами, опадающими ему в ноги. В конечном итоге он идёт к Крису, чтобы потревожить его, пока тот одевается. Оказывается, пока нет. Он стоит в одних боксерах, на кровати лежит подготовленная тёмно-синяя рубашка. Феликс подавляет икоту и быстро подкрадывается к нему. — О, привет, — ухмыляется Крис и испытывает дежавю. Красные подтяжки Феликса. Он был их в ту ночь, когда они впервые встретились. Феликс выглядит безумно хорошо в них. Это всё, что он успел осознать, прежде чем его толкнули на кровать и усаживаются поверх. Не то чтобы он против, даже наоборот. Его поцелуи неряшливы, на вкус как искусственный подсластитель, а глаза сверкают, как блёстки. Но это неожиданно. Может быть, даже очень неожиданно. Когда Крис наконец может дышать, он хватает Феликса за подтяжки и тянет на себя. — Что всё это значит? Но Феликсу не нравится, когда его сдерживают. Ни капельки. — Ничего, я просто хочу тебя поцеловать. Не будь букой. — Ты пьян в стельку, — полусерьезно отмечает Крис. Прошло всего тридцать минут с тех пор, как он в последний раз видел Феликса, и тогда он ещё был трезв. Его внимание привлекает маленькая бутылочка глинтвейна, которую младший поставил на прикроватную тумбочку. — С импровизированным баром не сложилось? — Возможно, немного, — Феликс пытается приблизиться, чтобы снова целовать везде где видит, но его опять отстраняют. Он милый, скулит и подпрыгивает от недовольства на коленях Криса. — Ты жестокий. Я надел их не для того, чтобы ты мог использовать их против меня. — Да, но постой минутку, — успокаивает его Крис, поглаживая румяную щёку. — Ты весь день молчал, а сейчас так внезапно опустошаешь меня. Это горячо и всё такое, но с тобой всё в порядке? — Теперь да, — хрипло заверяет Феликс в его губы. Он крутит бёдрами, и Крис не может ясно мыслить, но он всё ещё борется с собой. Это кажется нехарактерным для него. Ведь так? Или это в его характере? Кажется, это снова другой Феликс. Тот, кого он не может понять, тот, кто появляется только при каких-то неопределённых обстоятельствах и какой-то неопределённой причине. А неопределенность — это нехорошо. Но в следующий момент он хватает воздух. Феликс сполз и теперь сидит на полу перед Крисом, пытаясь стянуть с Криса боксеры. О, нет. О, нет, нет, отбой— — Нет, Феликс, тебе не обязательно этого делать, у нас даже нет времени, и ты пьян. — У нас есть время, всё в порядке, я хочу это сделать. Ну, если ты тоже хочешь, конечно. Его руки замирают, и он всё так же сидит на коленях, положив голову на бедро Криса. Хочет ли он? Ну да, чёрт возьми. Он резко кивает, и пальцы Феликса сжимают его бёдра, удерживая его. Младший смотрит в его глаза, проводя языком по члену, едва царапнув зубами венку. — О боже, хорошо. Крис откидывается на локти, совершенно ошеломлённый. И теперь он тоже пьян от дерзко вздёрнутого подбородка Феликса и охриплости его голоса, когда тот спрашивает, хорошо ли ему. И от его языка, и его рта, и его тёплых касаний. — Это... хорошо, так хорошо. Блять, очень хорошо. Волосы Феликса падают ему на глаза и липнут к губам, пока он двигает головой вверх-вниз. Его глаза — тёмные щелки, и Крис даже не может разглядеть их теплый карий цвет, который, как он знает, там есть. Это зрелище лишает его дара речи, всё это немного опасно. Очень опасно, потому что это не может быть Феликс. Не тот парень, что был сегодня утром, просто не может. — Ты такой красивый, — не может не сказать он. Потому что он невероятно красив. Странно видеть его таким, таким беззаботным. Одна из подтяжек соскользнула с его плеча, и он сосредоточенно хмурит брови, а голос Криса становится выше каждый раз, когда он отстраняется. — Осторожно, — предупреждает он, чувствуя, что близко, но Феликс втягивает щёки, а с губ течёт вязкая слюна. Он абсолютно не осторожен. Всё, что чувствует Крис — это как сжимается горло Феликса, прежде чем он со стоном кончает. Блять. Снова. И снова он этого не планировал, но Феликс снова не оставил ему особого выбора. Убирать нечего, но Крису очевидно неуютно. Феликс замечает это и говорит, что всё в порядке. Он пристально смотрит на Криса и тянется за глинтвейном, делая большой глоток. — Я не бумажный, Крис. — Очевидно, нет. Я просто.. эм... Хорошо. Крис иногда задается вопросом, правда ли это, но не настаивает. Феликс на мгновение кладёт голову ему на бедро, позволяя своему парню убрать волосы с его лба. Крис ласкает его щёку и млеет от того, как Феликс слегка выгибается навстречу его прикосновениям. Как будто он ему доверяет. Так должно быть всегда. Феликс снова берёт забытую бутылку глинтвейна, переворачивая её вверх дном, пока она не опустеет. Крис протестует. — Эй, полегче с этим. В ответ он получает лишь нахально закатанные глаза. — Прости, ты очень горяч и всё такое, но твоя сперма не особо приятна на вкус. Мне нужно прополоскать рот. — Ну, да, я знаю, — искренне говорит Крис. Ему приятно, что Феликс вообще хочет, чтобы его сперма была где-то возле его рта. — Но давай, — продолжает он, приближаясь к нему с нахальной ухмылкой. — Я тоже хочу сделать тебе приятно. Он забирает у Феликса уже пустую бутылку, пытаясь снова утянуть его на постель. Но Феликс мгновенно выскальзывает из его рук. — Всё в порядке, в этом нет необходимости, — он осторожно поправляет подтяжки и поднимает рубашку Криса с пола. Крису приходится пригнуться, когда она летит ему в лицо. — Что значит "нет необходимости"? Давай, ложись, а я... эй, Феликс! Но Феликс уже на полпути к двери, небрежно махнув рукой в ​​знак отказа. — Твои друзья скоро будут здесь, времени нет. Крис одевается и пытается снова собрать мозг в кучу. Он слышит, как Феликс идёт на кухню и звенит стаканами. Что-то во всём этом не так. Это всё было так правильно, но в то же время время было много неправильного.

***

Несколько часов спустя гостиная квартиры Криса забита до предела. Люди смеются, разговаривают и то и дело наступают носками в липкие пятна на полу, когда ходят на кухню и обратно. А Феликс пьян, что говорит о многом. Но сейчас он словно похож на сгусток из ниоткуда взявшейся энергии. Раньше Крису это не приходило в голову, но сейчас всплывают смутные воспоминания о его плохой переносимости. Феликс тоже забыл, что никогда не поёт. Парень из Старбакса, которого Феликс поначалу ненавидел из-за его невероятной внешности и идеальных зубов, тоже здесь. Хёнджин. И именно Хёнджин в конечном итоге заманивает его в эту ловушку. Но сначала они по душам поговорили на диване. — Знаешь, ты мне сначала не очень понравился, — признаётся Феликс после нескольких бодрящих глотков глинтвейна. — Я увидел вас с Крисом в Старбаксе и сделал некоторые странные выводы. — Ух ты, — несколько капель катится по подбородку Хёнджина, когда он промахивается бутылкой мимо рта. — Ёмае, это странно. Но всё нормально. Хотя ты мне очень понравился с первой встречи. Ты забавный парень. — Я знаю, что я тебе понравился, поэтому и чувствую себя виноватым, — застенчиво признаётся Феликс. Ему бы очень хотелось уже забыть тот миг беспричинной ревности. — Ты очень классный. — Нет, — Хёнджин кладёт руку Феликсу на плечо, глядя на него блестящими оленьими глазками. — Это ты классный. — Нет, Хёнджин, это ты такой классный. — Нет, чувак, я серьёзно, ты действительно очень классный. Так они перекидываются по меньшей мере минуту, проливая напитки по подушкам крисовского дивана, и в итоге ему приходится вмешаться, чтобы разрядить этот жаркий спор. — Давайте просто согласимся на том, что вы оба очень классные? Они соглашаются. И устраивают соревнование по распитию вина, прежде чем Крис успевает этому помешать. И тогда Хёнджину приходит в голову блестящая идея устроить караоке. Феликс смотрит песни, но быстро принимает решение. "Last Christmas" Мэрайи Кэри. У него вдруг проснулась какая-то любовь к рождеству и всё такое. Хёнджин энергично подбадривает его. Петь пьяным немного сложно, но кого сейчас волнуют случайные срывы голоса. Крис считает, что это самое прекрасное исполнение, которое он когда-либо слышал. Феликсу сразу же хочется услышать его вердикт, когда замолкает последняя нота, и ему не приходится долго ждать. Он прыгает в объятия Криса, прижимая его к себе и ухмыляясь ему в шею. — Тебе понравилось? — Ага, да, — говорит Крис, обожая его всем своим нутром. — Понравилось, как я и говорил. Тебе стоит петь чаще. И нам стоит вместе написать музыку. Феликс не согласен, но поцелуй заставляет его замолчать и уговаривает спеть ещё, что он и делает. Вечер проходит в туманной дымке для всех, кроме Криса. В какой-то момент он понимает, что не сможет удержать всех трезвыми, поэтому вместо бессмысленных попыток он просто соглашается на свою роль няни и собирателя бутылок. Это немного тревожит. Не что Феликс пьёт, а то, как он прыгает из одного эмоционального спектра в другой, так быстро и внезапно. Но Крис отбрасывает беспокойство и разочарованно выдыхает, когда поворачивается в сторону стола. Там стоит его пряничный домик. Его вот-вот порвут на части. — Что ж, угощайтесь, почему нет... Я потратил на это целую вечность. Судя по всему, этот факт никого не волнует. К полуночи речь каждого перестаёт быть разборчивой, и Крису приходится постепенно снижать громкость динамиков. А кое-кто (Хёнджин) продолжает её повышать. И, как Крис и предсказывал, веки Феликса начинают быстро опускаться. Вскоре он уже сопит в дальнем углу дивана, всё ещё держа микрофон в одной руке и бутылку глинтвейна в другой. Крис всё у него забирает и прикрывает его одеялом, тихо посмеиваясь. Он уходит на кухню, спасаясь от пьяной болтовни. Банки выставлены у раковины, так что у Криса дело осталось за малым. Пока он складывает их все в пакет, в дверях раздаётся сдержанное покашливание. Человек, которого он совсем не ожидал увидеть. Сонхо из универа. — О, привет? Я думал, ты не придешь, ты же говорил, что собираешься на лыжи с семьёй? — Планы поменялись. Просто зашёл по пути домой с другой тусовки, Хёнджин впустил меня... надеюсь, ты не против. Он прислоняется к дверному косяку, одетый в безупречное (скорее всего, дизайнерское) бежевое пальто. Крис пригласил его, но он не ожидал, что он придёт. Они давно не виделись, не говоря уже о том, что его жилище всегда было слишком скромным для дорогих вкусов этого парня. — Нет... нет, конечно, нет, — уверяет он. Лучше оставаться вежливым. Завязывается какая-то лёгкая беседа. Крису кажется, что Сонхо мучается каким-то вопросом, потому что то и дело поглядывает в сторону гостиной. И в конце концов он озвучивает это, причмокнув губами, прежде чем заговорить. — Итак. Ты с Феликсом, да? Крис выбрасывает последнюю банку в мусор и встречается с ним взглядом. — Я с Феликсом? — У вас что-то есть. — А, да. Да, полагаю, ты видел его в гостиной, он... — Нажрался. Как обычно. Брови Криса подскакивают чуть ли не до линии волос. Сонхо же и глазом не моргнул. Он подошёл к раковине, рассеянно вертя в руках бутылку шампанского. — Что? — Нас нет необходимости знакомить. Когда мы были вместе, он постоянно пил. Крису совсем не нравится этот снисходительный тон, и в нём просыпает лёгкая тревога, когда в голове щёлкает. — Подожди, ты... ты бывший Феликса? Подтверждение приходит в виде небрежного кивка. Крис быстро осматривает парня, пытаясь понять что-то ещё. Двадцать четыре года, модный, ездит на дорогих машинах, хочет стать актёром дорам. Вечно скромничает, носит очки без рецепта, и использует слишком много геля для волос. Но... жестокий? Абьюзивный? Ну, он не уверен. Крис пытается казаться спокойным, но, вероятно, звучит более угрожающе, чем хотел. — Клянусь, Сонхо, — говорит он. — Я прикончу тебя, если ты делал что-то, что так травмировало Феликса. — Что, прости? — его наглый тон на секунду замолкает, и его сменяет что-то похожее на настоящий шок. — Откуда эти безумные обвинения? — Он сказал, что ты бросил его, и если это причина, по которой он... — Недееспособный? Крис всматривается в его лицо, и чувствует, как его окутывает дискомфортом. Сонхо поправляет воротник и стряхивает невидимую грязь с рукавов. — Нет. Он уже был таким, когда мы начали встречаться. — Если ты врёшь... — Крис, какого хрена, — выплёвывает Сонхо, отступая на несколько шагов на всякий случай. — Из-за меня с его головы и волоска не упало. Спроси его, он тебе расскажет. Крису приходится неохотно признать, что этот парень говорит искренне. Хотя и ведёт себя достаточно грубо, чтобы заслужить кулаком по лицу. — Ну, что-то должно было случиться. Он останавливается, когда понимает, что начинает говорить слишком громко, и понижает голос до заговорщицкого шёпота. — Что-то должно было случиться, потому что Феликс всё ещё не оправился. Совершенно очевидно, что Сонхо чувствует себя неуютно из-за своего положения между Крисом и раковиной. Он сглатывает и направляется к выходу, а Крис не сводит с него глаз. Что-то не так в том, как он говорит о Феликсе. — Я ничего ему не сделал, лишь терпеливо ждал, пока он возьмёт себя в руки, чего так и не произошло. Он всё ещё придуривается невинной стесняшкой? Гнев змеёй скручивается в животе Криса. Придуривается невинной стесняшкой. Если вся личность Феликса — это притворство, то он величайший актёр на планете. — Это не притворство. Если ты его вообще хоть сколько-то знаешь, то должен знать, что он малость стеснительный и бывает неуверенным, и в этом нет ничего плохого. Лицо Сонхо остается неподвижным, пока он переваривает эту информацию. — Конечно, конечно. Но дело в том, что как только он делает хотя бы глоток алкоголя, то начинает со всеми подряд заигрывать. Я имею в виду, ты разве не заметил? Да он не может руки от людей убрать, — теперь, когда между ними появилось некоторое расстояние, у него хватило наглости снова напустить самодовольства в голос. — А, и я думаю, что он мне тоже изменял. Я почти уверен, что он встречался со мной только из-за денег. — Полная брехня. Сонхо просто пожимает плечами, мол, раз ты так говоришь, в совершенно невыносимой манере. Боже, какой же он паразит. Крис подходит к нему, уже всем своим видом показывая своё недовольство. — Мы ещё не закончили, но, думаю, тебе лучше уйти, пока Феликс тебя здесь не увидел, а я не потерял самообладание. — Я уйду, расслабься. Я просто хотел предупредить тебя. Береги себя, увидимся. Он поворачивается на пятках, собираясь уйти. Но вдалеке Крис слышит своё имя, сказанное знакомым баритоном. Он ругается про себя, потому что Феликс сейчас должен спать на чертовом диване — но нет. — Эй, Крис, где... — Привет, Ли Феликс, — сухо приветствует его Сонхо. Феликс выглядит потерянным всего на долю секунды. Он быстро моргает, прежде чем вся краска исчезает с его лица. Он отшатывается назад, создавая между ними как можно большую дистанцию. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Вообще-то, мы с Крисом друзья, но я уже ухожу, так что не парься. — Но что... Голос Феликса становится слабо понимаемым. Слоги сливаются, и Крис спешит обнять его. — Феликс, успокойся. — Что ты ему сказал?! Он практически кричит. Сонхо наблюдает за происходящим с холодным безразличием, засунув руки в карманы. — Я — ничего, но вот ты, видимо, много обо мне трепался и наплёл всякой чуши. Ты ему сказал, что изменял? — Я не изменял! — Конечно. И, возможно, тебе стоит рассказать ему, чем ты занимался после того, как мы расстались. — Свали, — рычит Крис, но Сонхо не нужно повторять дважды. Он обращается к нему последним "спроси его", и, наконец, уходит. Они остаются вдвоём. Злющий Крис, совершенно не понимающий, что, чёрт возьми, только что произошло, и всхлипывающий Феликс, повторяющий, что Сонхо здесь вообще делал. Но затем он вырывается. Торопливо отталкивает Криса в сторону и едва успевает наклониться над раковиной, как его выворачивает, на нём ночь заканчивается весьма печально. Ну, и хрен с ним. Крис быстро убирает волосы с его лица и стаскивает с его плеч подтяжки. Феликса продолжает рвать. — Всё нормально. Это всё довольно мерзко, но, по крайней мере, лучше снаружи, чем внутри. Прибегает Хёнджин и мгновенно трезвеет, когда видит Феликса, и сожаление наполняет его глаза. — О, нет, черт, о нет, с ним всё в порядке? Я убил его? Я не должен был позволять ему самому выпить всю бутылку. Крис заверяет его, что всё в порядке, смотрит на часы и просит Хёнджина объявить об окончании вечера, пока Феликс снова начинает давиться. Гости тащатся к выходу, их прощания эхом разносятся по коридору. Крис искренне старается всем ответить взаимностью, параллельно уводя Феликса в ванную. Это помогает, но всё время, что Крис его раздевает, он плачет, пока у него не распухает лицо и не краснеют глаза. Крис не уверен, связано ли это с тем, что ему плохо, или с его подлым бывшим, или с тем и другим. Наверное, и с тем и с другим. Но сейчас не время спрашивать об этом, поэтому он быстро ополаскивает его, заворачивает в полотенце и ведёт к конечному пункту назначения. И вот в спальне всё идёт не так гладко. Для парня, который до чёртиков пьян и вот-вот вырубится, Феликс на удивление отказывается сотрудничать. — Крис, что тебе сказал Сонхо? Это всё неправда, окей? — Он мне ничего не говорил, не волнуйся об этом, это не важно, так что можешь... ау! Феликс случайно заезжает локтем ему по лицу, и всё. Крис перехватывает оба его запястья стальной хваткой. — Прекрати, что с тобой сегодня происходит? Я пытаюсь надеть на тебя футболку, так что можешь перестать сопротивляться? В следующую секунду он сожалеет о том, что накричал. Лицо Феликса вытягивается, и он судорожно всхлипывает, но, по крайней мере, прекращает попытки убить Криса. — Прости, прости, просто подними руки, давай, — бормочет Крис, и Феликс наконец-то позволяет одеть себя. Но он не сдаётся, не ложится, даже после того, как гаснет свет и взбиваются подушки. Он по-прежнему сидит на кровати и истерично бормочет, хотя должен бы крепко спать. — Серьёзно, Феликс, что этот парень с тобой сделал? Это ненормально. — Ничего, но ты больше не должен с ним видеться, хорошо? — Если он ничего не сделал, то почему ты так расстроен? — Потому что! Пообещай! — Не буду, не буду, но мы поговорим об этом завтра, а сейчас, пожалуйста, тебе нужно поспать. Крис просит его снова и снова, но нет. Феликс не хочет говорить об этом завтра. Не хочет выпить воды и лечь спать, прижимаясь к нему, но и откладывать этот разговор тоже не хочет. В итоге всё, что он делает, это заикается, часто-часто дышит и впадает в панику. — Я не такой, как он говорит. — Чшш, стоп, стоп, я знаю, этот парень просто напыщенный осёл, забудь о нём. Крис вытирает щёки и успокаивает его, но ничего не помогает. — Прошу, расскажи мне, что он сказал, — умоляет Феликс между всхлипываниями, и это рвёт Криса на части. Это не тот разговор, который стоит вести сейчас. Это ничему и ничем не поможет. Зачем Феликс вообще зашёл на кухню? Если бы он не пришёл, то его единственной заботой завтра была бы только головная боль после хорошо проведённого времени, а не... это, что бы это ни было. Но как есть. Крис смягчается. Но сначала переплетает свои пальцы с пальцами Феликса. — Просто чушь, наговорил кучу чуши. Думает, что ты ему изменял и что ты как-то притворяешься- Феликс, хей? Он даже не договорил. Феликс вперил взгляд себе в колени, ослеплённый пеленой собственных слёз. Они всё капают, капают и капают, оставляя целый океан страданий на его голых бёдрах. Почему это происходит? Голос Криса растворяется в обрывки грохочущей музыки, и тогда он вспоминает. Не потому что хочет этого, а потому, что Здравомыслящий-Феликс готов ему показать. Феликс прячет своё сердце, потому что оно слишком хрупкое, и кричит до хрипоты, умоляя: не делай этого, не делай этого со мной, почему ты поступаешь так? Но Здравомыслящий-Феликс обвивает его тонкими, как виноградные лозы, пальцами и ведёт через подводный лабиринт, через места кораблекрушений, через паутину и тёмные комнаты с мигающими огнями, клубами дыма и извивающимися толпами пьяных людей. Ведёт его через бесконечные коридоры, в такси, вверх по лестнице и до самого рассвета. Он помнит. Запретные фильмы, пустота. Все эти улыбки исчезают, когда утренний свет врывается в окно, чтобы показать ему реальность, и всё, что у него остается — это лёгкие, полные солёной воды, и пульсация до самых костей. — Я всё испортил, да? Феликс открыто плачет. Его необычно высокий и сломленный тон по-настоящему ввергает Криса в панику. Это так громко, что больно. — Послушай, послушай, ты ничего не испортил. Почему ты так говоришь? — Потому что так и будет. Дежавю настигает его второй раз за день. Крис вспоминает, каким разбитым Феликс сидел на кровати и задавался этим же вопросом, а на следующее утро ушёл. Он не может уйти завтра. Но слезы продолжают литься, как будто их запас бесконечен, а Феликс всё ещё отказывается шевелиться или хоть что-нибудь делать. Крис без долгих раздумий толкает его на спину и заворачивает его в одеяло. Но даже когда его обнимают и успокаивают, слова Феликса никак не обретают смысл. — Это не я, это не я, это не я, это не я. Что-то рушится внутри Криса, когда он слушает это безумное бормотание. Он и сам в пяти секундах от того, чтобы заплакать, но не может. Он должен не допустить усугбления ситуации, хоть это уже и произошло. — Хорошо, хорошо, я тебя слышу, — заверяет он. — Это не ты, всё в порядке. Это не ты. Но я люблю тебя, Феликс, и у нас всё будет хорошо, — он немного приподнимает его, медленно раскачивая в сторону. — Послушай, ты просто немного перебрал, а тут ещё твой дебильный бывший припёрся. Со всеми бывает, тут ничего такого. Он снова думает о больнице, думает, что нужно что-то срочно предпринять, потому что это нехорошо. Но Феликс соглашается. Спокойствие окутывает их в три часа ночи, и Крис прочёсывает его волосы пальцами, пока его слёзы не иссыхают, и Феликс не затихает. Крис осторожно встряхивает его. — Феликс? Тебе что-нибудь нужно? — Я не знаю. Мне плохо. Феликс вылезает из кокона одеяла и обнимает Криса за талию. Плохо. Это совсем не хорошо. — Физически или морально? — Я не знаю, мне просто... ужасно плохо. — Ужасно плохо, — повторяет за ним Крис. Феликс вжимает лицо в колени. — Ну, это... и правда довольно плохо. Так они и остаются лежать. Крис спрашивает, правда ли Феликс может в таком состоянии дышать (угу, отвечает тот), и позволяет себе расслабиться, слушая тихое сопение Феликса, пока рассеянно гладит его по волосам. Завтра он, вероятно, будет чувствоваться себя полным дерьмом, но это незначительная проблема. Есть более насущные вопросы, например, что Крису, возможно, стоит записать Феликса на прием к психотерапевту раньше, чем они собирались. Чтобы.... чёрт возьми, он даже не знает зачем. Чтобы ему назначили антидепрессанты или что-то в этом роде. Возможно, ему они нужны. Сквозь мысли он слышит невнятное плаксивое бормотание. — Что? Приходится повторить несколько раз, но в итоге Крису удаётся расшифроать сообщение. — Хочешь бабл-чай? Я принесу тебе бабл-чай. Чёрт, Крис сделает для него абсолютно всё, что тот захочет, если это только предотвратит ещё один приступ истерики. Ему требуется всего пятнадцать секунд, чтобы практически долететь до кухни и обратно, сунуть Феликсу в руку персиковый бабл-чай и опереть его к изголовью кровати. Такое облегчение наблюдать, как он спокойно его пьёт. — Бабл-чай хорошее решение. Нейтрализовать уровень pH, хорошая идея. — Неважно, всё равно утром будет ужасное похмелье, — дуется Феликс, как будто это осознание пришло к нему только сейчас. Так и будет, но, по правде говоря, Криса это волнует меньше всего, психическое состояние его возлюбленного для него находится на гораздо более высоком месте в списке приоритетов. — Не волнуйся об этом, детка, всё будет хорошо, у меня есть обезболивающее. Тебе не о чем беспокоиться. Феликс кивает и в конце концов засыпает, выпив всего половину. Чёрт возьми, наконец. Крис вытаскивает соломинку из его рта, поправляет футболку, укладывает его, и на этом всё заканчивается. Но не заканчивается чувство кома в горле, это только начало. Вес тысячи солнц давит ему на грудную клетку и не даёт лёгким нормально дышать, потому что он не понимает, что происходит. Но он спросит его. Завтра. Сочельник. Сквозь щель штор Крис видит, как падают снежинки, и всё так мирно, но он просто лежит без сна, водя пальцами по животу Феликса, пытаясь найти хоть какие-то ответы.