Разбитое стекло

После щелчка прошло уже четыре года, а все чувства были такими сильными, будто все произошло вчера. До сих пор никто не верил, что половину населения просто взяли и превратили в пыль. После их исчезновения, все стало походить на заброшенные после войны руины, что в целом, было не далеко от правды. Даже спустя столько времени, по людям было видно, что они не оправились и скорее всего никогда и не оправятся от такой потери. Даже Щ.И.Т., куда Лена и подалась, после щелчка, был до невозможности тихим. Всем было больно, но ей было все равно, ведь у нее у самой болела душа. Она потеряла все, даже не успев толком это вернуть. У них с Наташей была пара дней, которые они провели вместе, когда уничтожали красную комнату, и всего пара беззаботных часов, после чего каждая снова занялась своим делом. Не удивительно, резкого сближения никто и не ждал, но они и не подозревали, что это была их последняя встреча. Лена только вернула свою сестру, которая, наконец, приняла и признала ее, как родную. Но Танос отобрал все, что она успела обрести. Они даже не попрощались, Наташа просто исчезла без вести. Пытаясь хоть как-то почувствовать присутствие сестры, она и пошла в Щ.И.Т., куда оказалось не так уж сложно попасть, после жизни в красной комнате. Даже после двух с половиной лет работы здесь, не то, что дружбой с кем-то, даже приятельскими отношениями не пахло. Но ей был никто не нужен, и никто не был заинтересован в ней. Людям не с руки разбираться с чужими тараканами и проблемами, когда и своих полно. Только ведь трудности сближают, не так ли? Именно так и подумал Брок, в очередной раз глядя на нее. Он уже успел все разузнать, иначе бы не думал о ней до сих пор. Сестра Наташи – это, пожалуй, заинтересовало его больше всего. Красная комната добавила интереса, а ее попытки убить Бартона, разве что вызвали смешок, но тоже вынудили пристальнее наблюдать. Не следить, а именно наблюдать. Смотря на всю эту холодность, нервная ухмылка сама появлялась на лице. Очень напоминало его самого со стороны. Он всю свою жизнь был таким, но после того, как рассыпался Барнс... это было последней каплей. До этого, люди, хоть и с трудом, но все же могли войти в его жизнь, но сейчас... ни за что и никогда больше. Это обещание Брок дал сам себе именно в тот день, когда увидел как единственный родной человек превратился в пепел, в ничто. С тех пор не прошло и дня без того, чтобы не проклинать тот момент. Почему не он? Джеймс же только начал жить. Нормальную жизнь. Без Гидры, Зимнего и всего прочего. Обычную, насколько это возможно, почти семейную. Рамлоу то давно ее прожил и смысла цепляться за неё не видел, пока не появился Джеймс, а после его исчезновения, держался только потому, что считал суицид уделом слабых, а он не слабак. Мельком увидев Лену, Брок сразу заинтересовался ею. Не в романтическом плане и даже не в дружеском, это было что-то новое, на непонятном уровне. Что-то чему не получилось дать определение, но от этого, не менее любопытное. Свой интерес Рамлоу воспринимал обыденно – не пугался, но и не скрывал его. Не тот возраст уже, он же не мальчишка, чтобы дурью маяться, поэтому не наседал, поглядывал издалека. И эти переглядки могли бы длиться ещё очень долго, если бы у Лены в один «прекрасный» момент не случился срыв на кого-то из агентов. Брок даже не обратил внимания на кого конкретно, ему в целом было плевать. Переживать за неё он не стал, но и оставить всё вот так, ему казалось неправильным, особенно учитывая, какие отношения у него были с Наташей. Поэтому, тяжело вздохнув, он подождал пока та успокоиться, и решил подойти с предложением выпить, пока не был благополучно послан нахуй. – Брось! Ты ничего от этого не теряешь. Я не предлагаю тебе быть лучшими подружками и обсуждать, кто чьих детей будет крестить… Она резко его перебила: – Я не могу иметь детей, кретин, – ни один мускул не дрогнул на ее лице, да она даже не смотрела на него, как зарылась с головой в свои бумаги, так и не вылезла. – Какая разница? Ты поняла, о чем я. Просто выпьем, расслабишься, а потом можешь и дальше ненавидеть весь мир, – закатив глаза, Рамлоу не собирался отступаться так быстро. – Ну, вспомни, когда ты в последний раз с кем-то зависала? – видя, как она задумалась, Брок продолжил, не дожидаясь, пока та подумает. – Вот именно. Ты ничего не потеряешь. Я угощаю. – Ну, допустим, я соглашусь. Тебе-то с этого какая выгода? – наконец, она оторвалась от документов и взглянула на него. Да, она явно была сестрой Наташи. Возможно, они и не были родными, но этот взгляд… ни с чьим другим не спутать. – Такая. Я вижу как тебе хуево, а ещё, я хорошо знал Романофф, – услышав фамилию сестры, девушку передёрнуло, но виду она не подала, – и не хочу дать её сестре утопиться в своем же пиздеце. Так что давай, прекращай ломаться, у меня дома отличный ром, – он с интересом выгнул бровь, смотря прямо на нее, будто ожидая, что та смутиться. Это позабавило Лену, от чего усмешка сама по себе появилась на её лице. Не сдержавшись и скептично хмыкнув, девушка все же кивнула, развернувшись к нему полностью: – Ладно, но не жди, что я начну тебе душу изливать. Примерно так она тут, в квартире Рамлоу, и оказалась. Это до сих пор заставляет задуматься о том, зачем и хорошая ли это вообще была идея. Но бежать поздно, поэтому сидя на кухне, она взглядом пробегается по интерьеру, вызывая смешок. Все это было очень ожидаемо. Серые тона, идеальная чистота, отдельный шкафчик с алкоголем, полупустая квартира, никаких элементов декора. Все было таким холодным и пустым, что очень подходило для него и ни капли не удивляло. Закуска была такой же скудной и предсказуемой, как и интерьер – просто нарезанные лимоны. – И все? Я не суперсолдатка и всё-таки пьянею, если ты не знал, – ее взгляд недоверчиво покосился на скромную тарелку нарезанных долек. – Я в курсе, но и пригласил тебя выпить, не для того, чтобы растягивать бокал весь вечер, а чтобы забыться. Тебе как раз не помешало бы, так что держи и не возмущайся, – придвинув ближе к Лене бокал с ромом, Брок взял свой и, не церемонясь, залпом выпил все содержимое, не прерываясь на закуску, а сразу потянувшись к бутылке. Разговоров как таковых не было, каждый их них думал о своем, иногда перекидываясь короткими фразами или взглядами. В воздухе было что-то такое, что очень не хотелось тревожить и нарушать атмосферу. После первой бутылки в расход пошла вторая, а потом и третья. Постепенно из-за барной стойки на кухне, они перебрались в гостиную, на диван, где расстояние между ними истончилось само собой. Привалившись друг к другу, Лена уронила голову Броку на плечо, а он, раскинув руки на спинке дивана, одной из них невесомо поглаживал открывшееся плечо девушки. Оба смотрели будто бы в никуда, думая о своем, не решаясь нарушить тишину. Белова задумчиво покусывала губы, раздумывая о том, что возможно стоит жить дальше и отпустить Наташу, ведь та уже не вернётся. Рамлоу вспоминал Джеймса и то, как они проводили выходные и вечера на этом диване. С его исчезновения ни один элемент мебели не был заменён, – то единственное, что придавало спокойствия и комфорт в этом доме. Просидели они не так уж и долго, когда Лена наконец решила поблагодарить Брока. Да, ей все также было плохо, но она смогла принять тот факт, что сестру надо отпустить. И хоть Рамлоу вызвался помочь ей по совершенно странным и неправдоподобным причинам, он все же помог. Повернув голову, Лена уже открыла было рот, чтобы выразить свою благодарность, но так и застыла, внимательно смотря в глаза напротив. Такие задумчивые и такие туманные, бегающие от ее глаз к губам. Кажется, она и не заметила, как прокусила свою же губу, погрузившись в раздумья. Брок машинально дотронулся до рта девушки, вытирая кровь с губы. И замерев на мгновенье, оба посмотрели в глаза напротив, но так и не увидели друг друга. Каждый видел лишь то, что хотел. У Лены перед глазами была возможность забыться, с концами, хоть и ненадолго. Опыт у нее был не большой, да и не нуждалась она особо в интимной жизни, но именно сейчас, это казался самый лучший способ сбежать от реальности. Рамлоу же видел не ее, а Джеймса. Его родного, что также любил искусывать губы в кровь, после чего они сладко целовались. Вот и сейчас, на рефлексах, он наклонился, а Белова не сопротивлялась и не только позволяла себя целовать, но и пыталась взять инициативу на себя. Никто не видел реальности, от того и было так хорошо. Ленивые поцелуи перетекли в более страстные, даже дикие. Лена уже сидела на его коленях, медленно стягивая с него футболки, попутно царапая кожу, под мычание в поцелуй. Хотелось выместить все – обиду, злость, отчаяние. Найти наконец спокойствие. Тем временем Брок тоже зря времени не терял, пытаясь расстегнуть молнию джинс. Джеймс тоже любил джинсы, одна только эта мысль заставляла его руки трястись. Все движения были такими торопливыми и неловкими. Никто не желал тратить время на прелюдию, никаких ласк или слов. Только секс и ничего больше. Поэтому когда вся одежда уже валялась на полу, Брок не стал терять времени и, достав из тумбочки презервативы, которые они с Барнсом, хранили по всей квартире из-за неуемного либидо суперсолдата, оторвал один и раскатал его по всей длине члена, прикрыв глаза, медленно вошёл в нее. В голове был лишь образ Джеймса, пока Лена терялась в ощущениях, не желая ни на секунду останавливаться, чтобы не потерять то чувство облегчения, которое она с трудом смогла испытать спустя столько лет. Поэтому почти сразу же, как Брок в нее вошёл, она сменила позицию, оседлав его и двигаясь так, как нужно ей, так, чтобы выбить остатки разума и оставить только наслаждение. Нежности здесь не было места, поэтому не было и никаких слов, поглаживаний или медленных поцелуев. Секс был быстрый, жадный. Рамлоу сжимал ее бедра, не пытался направлять ее, просто хотел чувствовать горячее тело над собой. Лена временами не сдерживалась и царапала его грудь, выпуская все накопившиеся. Когда они тянулись за поцелуем, то буквально врезались друг друга, остервенело кусая, размазывая кровь и постанывая в губы партнёра. Оба так забылись, что потеряли счёт времени. Никто не знал, сколько это длилось. Десять минут? Двадцать? Больше? Они не знали, и им это не было интересно, ведь это был первый раз за те четыре года, когда получилось отпустить. Даже во время оргазма каждый думал о своем. Брок так сильно погрузился в свои фантазии, что не смог удержаться и простонал имя Джеймса, чем на самом деле не удивил Лену, но удивил себя. Она лишь прикрыла глаз, приходя в себя, совершенно не обращая внимания на то, что он там сказал. Тяжело дыша, девушка легла рядом, уставившись в потолок и обдумывая то, что она только что сделала. В моменте действительно было хорошо. Это все, на что ее хватило, и жалеть она не собиралась. Этого добра и так с лихвой было в жизни, хватит уже. Именно это крутилось в голове у обоих, пока они засыпали.