ASPID

Дыхание сбито напрочь, Джисон жадно хватает ртом воздух и все равно не может насытиться. Со лба течет пот, а рука вновь ужасно болит. Он стягивает с кожи пропитанный кровью бинт, откидывая его в сторону, и ужасается от вида. Надо же было приземлиться при падении прямо на руку. Мало того, что рана снова кровоточит, ситуация стала еще хуже. Но внезапно слышит отчетливые шаги. Не шаркающие и тянущиеся конечности, как у мертвецов, а человеческие шаги. Аккуратно выглядывает из-за угла, замечая одетого во все черное мужчину. В его руке нацеленный вперед пистолет, но Хан замечает, что глаза бегают по витринам аптеки. Неужели. Неужели человек, здоровый, не инфицированный и в ясном сознании человек. Кажется, прошла вечность после того, как Джисон разговаривал с кем-то. И в принципе видел здоровый оттенок кожи, не считая собственного. Хотя учитывая, сколько он ест и какой вообще образ жизни ведет, здоровым его не назвать. — И-извините, — убедившись, что мужчина не заражен, Хан вылезает из-за угла. Тот моментально переводит взгляд и нацеливает пистолет. Реакция поражает Джисона, и он сразу же приподнимает руки вверх. — Нет-нет, я не заражен. Мужчина осматривает его с ног до головы, но этого и не требуется, ведь взгляд тут же цепляется за стекающую по руке кровь. — Э-это… Это… Это просто рана, — заикается Джисон, четко увидев агрессию в чужих глазах. — Ты врешь, — подает тот голос и делает пару медленных шагов вперед. — Нет, я правда… — запинается он и косит взгляд в сторону своей биты. Неизвестный мужчина, кажется, намерен его убить. Но его тут же оглушает выстрел. То ли он промахнулся, то ли сделал это специально, но пуля с громким звуком прилетает в шкаф, тут же дробя древесину. Джисон срывается на бег. Хватает рюкзак и бежит к заднему входу, даже не оборачиваясь.

***

Начало осени, что особенно ощутимо по ночам, когда температура сильно опускается, несмотря на оставшуюся жару днем. Солнце продолжает печь, тем более в полдень, когда оно в зените. И небольшой городок Кенджу, неподалеку от Пхохана, выглядит как и всегда: невысокие здания, но заставленный центр, одноэтажные домики стариков ближе к окраине, что не поехали в столицу за детьми, предпочтя остаться в этом городишке, множество еще зеленых деревьев, чьи листья не опали, и не самый приятный климат из-за воды у побережья. Ничего не говорит о случившейся катастрофе менее месяца назад, пока не выйдешь в сам город. На улицах слишком много мусора, а дома разорены из-за тех, кто пытается до сих пор выжить. Тишина пугает: отсюда давно ушла нормальная жизнь, и природа пытается взять свое, пробивая траву между трещин в асфальте; виноград на стенах неимоверно разросся, перекрывая вход в деревянные домики с синей крышей, а птицы начали предпочитать деревьям дороги для создания своих гнезд. Только стоит отметить: на улице душно, да, но вонь не дает покоя еще больше. Весь город пропах отвратительным запахом крови, грязи и зараженных людей. Если бы они умирали, к этому всему присутствовал еще и трупный запах, из-за которого бы погибали здоровые люди, которых осталось совсем немного, потому что укус или царапина сулит тебе стопроцентное заражение, от которого вылечиться тебе не суждено. Вирус через кровь за считанные минуты доходит до твоего мозга, поражая центральную нервную систему. Кожа окрашивается в легкий фиолетовый оттенок, глазные яблоки наполняются потемневшей кровью из-за полопавшихся капилляров, а зрачок с радужкой больше напоминает яркую красную точку, нежели полноценный орган зрения. Инфицированные люди, что больше не походят на людей, перестают понимать не только человеческую речь, но и в принципе все, что их окружает. Ими начинают править животные инстинкты, и то лишь часть: им необходима пища. И именно человеческий организм является главным источником энергии, а потому они просто существуют в поисках еще здоровых людей, стремясь заполучить как можно больше крови. И именно из-за них в городе иногда можно услышать рычащие, чавкающие звуки, ведь мертвецы продолжают скитаться по улицам, пока не наступит ночь. С закатом прекращается их активность и жажда, временно усыпляя «зомби», как прозвали их оставшиеся в живых люди. Но органы чувств все еще активно работают, возможно, даже усиленнее, так что громкий звук ненадолго способен разбудить зараженных, которые с открытием глаз сразу же принимаются нападать на то, что их разбудило, в надежде, что раздражитель — живой организм. Потенциальная пища. Солнце село буквально пару минут назад, и мертвецы заваливаются прямо посреди дороги, не в состоянии подняться до утра. Джисон выглядывает из окна маленького домишки на улицу, убеждаясь в относительной безопасности. Поправив свой рюкзак со скудной провизией и схватив покрепче в руку бейсбольную биту — единственное его оружие, он тихо отворяет дверь, покидая временное убежище. Свет на улицах отсутствует, но глаза быстро привыкают к темноте с единственным спутником в небе, поэтому парень увеличивает скорость, внутренне молясь не наткнуться на ночных. Таким экземплярам совершенно плевать на время суток, они бродят в поиске пищи даже ночью. К сожалению, битой не вырубить ни одного мертвеца, поэтому Джисон всегда спасается бегством. Но для поддержки боевого духа он носит ее с собой. Хан не совсем уверен, куда он идет, и не до конца понимает зачем, но инстинкт самосохранения все еще дает о себе знать, тщетно пытаясь поставить хоть какую-то цель существования. В его квартире он не нашел ни свою мать, ни своего отца, практически растеряв в тот миг хоть какую-нибудь надежду на хороший исход. С того момента самым страшным стала не собственная смерть, а встреча с мертвецом, в котором он разглядит родные черты. К тому же, судя по слою пыли на полках, в квартире уже давно никого не было, ведь Хан знает мамину любовь к уборке. Он и сам не знает, сколько длится апокалипсис, ведь его прекрасный мозг решил вычеркнуть воспоминания о начале катастрофы. Но он не особо удивлен. Картинки с крупной автомобильной аварии, в которую он попал со своей семьей, когда ему было двенадцать, так к парню и не вернулись. Его нервная система предпочитает игнорировать травмирующие события. Наверное, он все еще идет вперед в надежде найти своих родителей. Или хотя бы друзей, которых у него, по правде говоря, совсем немного. Или просто людей. С началом апокалипсиса он остался совершенно один. Именно по этой причине сдаться в когти мертвецам с каждым днем хочется все больше и больше, ведь выживать становится сложнее. В магазинах, в которые Хан заглядывает по ночам, почти не осталось еды, лишь просроченное мясо, источающее отвратительный запах. С водой похожая ситуация. Как можно держаться и не опускать руки, когда тебе банально становится нечем питаться. А ты еще и совсем один. И, может быть, Джисон бы уже сдался, но вновь кровоточащая рана напоминает о себе и о том, что он, кажется, не сможет умереть. Около трех недель назад, если Хан не ошибается, он не успел спрятаться, и ему в руку вцепился один из мертвецов. То, что осталось от человеческого лица, с яростью смотрело в глаза парня, впиваясь клыками еще глубже, пока человек истерично кричал от боли и страха. Пытался скинуть с себя мертвое тело, но цепкие руки не отпускали свою добычу, всеми силами впиваясь еще глубже. Он чудом выбрался. В тот момент ему под ноги попался осколок стекла, который парень, не раздумывая, схватил, чтобы воткнуть его мертвецу в глаза, из которых сразу же хлынула черная, словно уголь, кровь. Джисон и сам порезал руку, но принялся незамедлительно бежать, пусть и понимал, что бьющееся в быстром ритме сердце, еще и под воздействием адреналина, уже начало гнать вирус к мозгу. За ним образовалась погоня, а из-за кровоточащей раны, что окрашивала асфальт в красный, присоединялось еще больше мертвецов, чувствуя свежую кровь. Хан и не заметил, как начал плакать от банального страха и безысходности, так как не видел ни одного потенциального укрытия. Легкие уже жгло, и он знал, что с минуты на минуту не сможет сделать и вдоха, замертво упав на растерзание. Но магазин с горизонтальными затворками спас его в тот день. И чудо, что там не оказалось мертвецов. Найдя у себя в рюкзаке какие-то средства первой помощи, он пытался обработать рану, даже наложил жгут, чтобы не пустить кровь к голове и сердцу, но врач из него такой себе, а потому рука продолжала темнеть. Узоры черной жидкости шли точь-в-точь по расположению кровеносных сосудов. Джисон в тот момент смирился со своей участью, мысленно попрощавшись с семьей, и отключился под звуки рвущихся внутрь мертвецов. После выброса большого количества адреналина давление резко упало, и парень потерял сознание где-то возле почти пустого стенда с лапшой. Пока не очнулся через несколько часов, увидев нормального оттенка руку. И без желания накинуться на людей. Тогда он понял, что он слишком везучий. Сейчас он придавливает рану рукой, сразу же пытаясь найти место, где может остановиться, чтобы перебинтовать предплечье. В данный момент он идет мимо парка, в котором часто зависал с его единственным близким другом, ведь в этом городе каждая улочка была изучена вдоль и поперек. Но парк определенно не вариант. А вот уличный туалет подойдет. Не самое, точнее совсем не то место, где стоит заниматься перебинтовкой, но выхода нет. Если хоть капля сорвется с его руки, это может разбудить спящих мертвецов, либо привести ночных, имеющих чертовски острое обоняние. Тесная кабинка встречает его отвратительным запахом, из-за чего парень практически выворачивает свой ужин, если так можно назвать какие-то консервы с полки магазина. И, решив дышать чуть реже, Джисон совсем тихо прикрывает дверь, расстегивая свой рюкзак. Рана, почему-то, не заживает, напоминая о себе раз в пару дней. И не будь она такой глубокой, возможно, не было бы кровотечения, но этот гребаный мертвец слишком глубоко вонзил свои зубы, еще и буквально разорвав часть кожи из-за попыток Хана оттолкнуть зомби. Ее бы зашить. Так же тихо покинув временное место укрытия, парень направляется дальше, стараясь не шуметь и не издавать никаких звуков. Город не прям большой, да, но из-за слишком большого количества мертвецов Хан движется очень медленно, стараясь избегать возможные места встречи с ними. И черт бы его побрал, когда он все же решил срезать путь через дорогу рядом с единственным торговым центром. Он просто кишел ночными. Очевидно, во время вспышки в таком месте находилось много людей, так что неудивительно, что там сейчас много мертвецов. Ну, а Джисон умом особо не отличался, поэтому и пришел сюда, уже начав сдавать назад. Тихо, так же как и пришел, он движется назад, но начавшие опадать листья с деревьев создают шум, ведь Хан наступает прямо на них. Он замирает на месте, даже задерживает дыхание, ведь они могли и не услышать, верно? Но десятки налитых кровью глаз в один момент оборачиваются на него. — Твою мать, — лишь произносит он, срываясь на бег. Около шести мертвецов срываются за ним, клацая деформированными зубами и спотыкаясь друг об друга. Хан слышит, что они приближаются, но просто не может бежать быстрее. Дыхание уже сбилось, легкие горят, рана, наверняка, снова открылась, а глаза из-за потока воздуха слезятся, мешая видимости, но он продолжает бежать. Все-таки, если его начнет грызть почти десяток мертвецов, вряд ли ему удастся выжить. Он не особо верит в свою удачу, а жить, оказывается, еще хочется. — Помогите! — самое тупое решение, которое могло прийти ему в голову, ведь криком он привлекает внимание даже спящих мертвецов. Но именно так выглядит безысходность, когда спустя несколько минут бега ему попадается лишь тот самый парк и магазины с выбитыми дверьми. Пока он не слышит справа от себя несколько выстрелов. Резко оборачивается, видя высокого парня с оружием, которое продолжает попадать по головам бегущих мертвецов, взрывая черепа и создавая не самые приятные картины на асфальте. — Сюда! — кричит он, и Хан сразу же устремляется к длинноволосому парню. — За мной, — лишь кидает он, также начав бежать. Сил у Джисона не осталось, но этот парень его призрачная надежда, поэтому он бежит. Незнакомец, очевидно, натренированнее, из-за чего его скорость выше, и он с силой берет Хана под локоть, делая парню больно своей хваткой, но ускоряясь вместе с ним. За поворотом оказывается небольшой уже заведенный микроавтобус. Его задние двери открыты, и из них выглядывают еще два парня, намереваясь тут же их захлопнуть, как только бегущие запрыгнут в автомобиль — Быстрее! — кричит один из них, и спасший Джисона незнакомец помогает забраться парню внутрь, после чего легким движением запрыгивает сам. Двери моментально захлопываются за ними даже позже, чем машина устремляется вперед с ревом мотора. Очевидно, водитель был наготове. — Тебе повезло, что Ликс узнал звук твоей винтовки, — спокойно произносит темноволосый парень, обращаясь к спасителю Хана. — Как тебя звать, парень? — Нет, сначала скажи мне, — перебивает его длинноволосый, смахивая пряди со лба, — ты совсем сдурел орать? Тебе чертовски повезло, что я был рядом, иначе ты бы уже бежал вместе с ними, — сквозь слегка сбитое дыхание произносит он. И смотрит так осуждающе, что Джисон сомневается, не риторический ли это вопрос. — Так как тебя зовут? — чуть ласковее спрашивает паренек с черными волосами. Он кажется совсем молодым, и Хан даже сомневается в его совершеннолетии. Его глаза светятся, несмотря на все происходящее, и он, кажется, единственный, кто хоть немного понимает, что именно испытывает сейчас Джисон. — Я Джисон, — сквозь чертовски сбитое дыхание отвечает он, стараясь особо не поднимать взгляд. В горле болит, он пытается сглотнуть хоть какую-нибудь слюну, но, кажется, сейчас лишь выплюнет легкие вместе с остальными органами. — Я Чонин, — отвечает этот парень, улыбаясь. И Джисон задается вопросом, как он может вообще улыбаться в такой обстановке, где их только что не поймали мертвецы. — Хенджин, если захочешь вдруг меня поблагодарить, — представляется длинноволосый из-за спины, смотря немного сверху вниз. — Спасибо, Хенджин. Правда. Если бы не ты, это был бы, вероятно, мой конец, — невесело усмехается Джисон. — Будешь так орать, точно сдохнешь. — Хенджин, — пинает его локтем незнакомый Хану парень, который первый начал разговор. Хенджин кривится в лице, но замолкает. — А вы?.. — Тут кто-то да кого-то спас. И выживаем вместе, — поясняет Чонин, в то время как машина останавливается. — Выходим, — с такой же улыбкой произносит парень, пока остальные четверо, так же находящиеся в машине, уже покидают ее. История остается не рассказанной, но Джисону не особо-то и интересно. Он просто безумно благодарен. Хан выходит на улицу, наблюдая четырехэтажное здание какого-то, кажется, офиса. По периметру установлены различные щиты и все на них похожее, чтобы огородить территорию и защитить самих себя. Также стоит еще одна машина, но уже обычная иномарка с облезлой краской, и больше ничего. Место выглядит пусть не особо впечатляюще, но надежно. — Ты? — слышит Джисон сбоку от себя знакомый голос и оборачивается, видя того самого красивого парня, который пытался его убить пару дней назад. Ох, черт. — Он заражен, — произносит тот, сразу же направляя пистолет, предварительно сняв его с предохранителя. Делает пару шагов назад, но рука не дрогает. Все со страхом в глазах мгновенно отстраняются за ним, напрягаясь в теле и разглядывая Джисона на предмет порезов и укусов. — Нет-нет! — приподнимает он руки в беззащитном жесте. — Я… я не превращаюсь уже очень долго, — добавляет чуть тише, пытаясь себя оправдать. Эти люди кажутся ему хорошими, как минимум Хенджин, раз незамедлительно спас какого-то незнакомца. И он чертовски не хочет снова оставаться в этом городе один. — Что ты несешь? — с презрением произносит уже знакомый парень, начав подходить ближе. Он крепко держит пистолет в руке, видимо не планируя его опускать в ближайшее время. Его потемневшие от ненависти и ярости глаза смотрят прямо на Хана, и тот уже не уверен, страшно ли ему от пистолета или от этого мужчины. — Ты даже не выслушал меня тогда! Да, меня укусили, но я все еще человек, — пытается оправдаться Джисон, осматривая всех и пытаясь найти хоть в ком-то веру его словам. Может, как такового страха и нет, но ни один из парней не понимает ситуацию, а потому присутствует очевидная настороженность и недоверие. У заражения не бывает исключений. — Да какая, нахуй, разница, укус есть укус, рано или поздно ты тоже набросишься, как и эти твари, — с ненавистью произносит тот, подходя все ближе. — Либо ты уходишь сам, либо я пускаю эту пулю тебе в лоб. — Минхо, — встревает один из них, кладя руку на дуло пистолета. Он кажется старше и чуть спокойнее, хотя взгляд источает полную сосредоточенность и готовность, если что, защищаться. — Что ты имеешь в виду под «не превращаюсь»? — тихо, но со сведенными бровями к переносице произносит мужчина, подходя чуть ближе агрессивно настроенного Минхо. — Чан, ты в своем уме? Отойди от него, — Минхо пистолет опускает, но хватается за плечо впереди стоящего, пытаясь потянуть на себя. — Минхо, — строго произносит Чан, оборачиваясь. — Только что он пробыл с парнями в машине достаточно времени, чтобы наброситься на них, — слова, кажется, вразумляют этого Минхо, и он успокаивается. — Меня укусили почти три недели назад, — приподнимает он рукав кофты, начав медленно разбинтовывать руку. — Но ничего не происходит. Я не набрасываюсь, как те твари, — цитирует он Минхо, со злостью смотря на него. Чан подходит ближе, аккуратно берясь за ладонь, и смотрит на глубокую рану ниже локтя. Края кажутся грязными, с запекшейся кровью, а вот центр кровоточит. Видно, что порез заживать не собирается. — Но она не заживает, — тихо добавляет Джисон. — Чонин, — зовет он парня, и тот быстренько подбегает, так же оглядывая рану, чуть более смело касаясь кожи. Тот самый улыбающийся в машине парень, что пытался разрядить обстановку. — Потому что ее нужно зашить, — спокойно произносит Чонин. — Тут глубокий укус и царапины. Кровоточит, наверное? — поднимает он взгляд, и Джисон кивает. — Но… — задумывается парень, аккуратно проводя большим пальцем по ране, а после вертит руку в разные стороны, оглядывая, — я не вижу признаков заражения. Кровь обычного цвета, да и, — прерывается он, задирая рукав еще выше, чтобы посмотреть на сгиб локтя, — вены не черные, — отпускает он в итоге руку, немного отходя. — Он не заражен. Я считаю, что нет, — выносит вердикт местный, видимо, медик, и остальные едва заметно выдыхают. — Да, поэтому давайте он станет нам дружком, а потом вцепится кому-нибудь из нас в шею, — эмоционально произносит Минхо, слегка размахивая заряженным пистолетом в руке. — Да заткнись ты уже, — цыкает стоящий сзади всех парень с внушительными мышцами, которого Хан в машине даже не заметил. — Нас латает Чонин, значит верить мы будем ему. — И ты туда же? У вас тут у всех отсутствует инстинкт самосохранения или что? — Так, — встревает Чан. — Скоро рассвет, поэтому давайте все внутрь. — Ты серьезно? — все же пытается вразумить всех Минхо. Приподнимает одну бровь и словно разочаровывается в решении Чана. — Внутрь, Хо, — чуть грубее произносит тот. — О боже, блять, — закатывает он глаза, но все же уходит. За Минхо идут и остальные, а Чан поворачивается к Хану, выдавливая слабую улыбку, чтобы не пугать и так до смерти зашуганного парня. — Джисон, верно? — кивок. — Пойдем. Я, конечно, пока не особо тебе верю, но ты тоже пойми, еще мы не видели кого-то, кто способен противостоять заражению. — Я понимаю, да. Но, клянусь, у меня не было никаких признаков заражения. Я же запомнил бы их, верно? — не совсем уверенно произносит Джисон, делая шаг. — Этого я не знаю. Но доверяю Чонину с медицинским образованием, поэтому идем, — слегка приобнимает он его, и они вместе входят в здание. Хан не ошибся, это действительно когда-то был офис, просто сейчас оборудованный под ситуацию в мире. Или только в городе, неизвестно. Стены голые на первом этаже, мебели почти нет, и Джисон делает вывод, что все ненужное они вынесли, дабы не захламлять место, которого и так немного. Из коридора видны какие-то повороты в комнаты, и, быстренько заглянув, Хан видит, что они пусты. Вероятно, по причине не стопроцентной безопасности первого этажа. Они сворачивают налево к лифту, но проходят мимо него, потому что, очевидно, электричества нет. Чан приоткрывает белую дверь, и они оказываются на пожарной лестнице. — Не злись на Минхо. Он слегка импульсивен, но так выражается его забота. Мы вместе с самого начала эпидемии, так что он просто переживает за нашу безопасность, — произносит мужчина, прикрывая глаза. Чану, почему-то, хочется верить, но знакомство с этим Минхо не задалось с самого начала. Сначала он действительно пытался его убить, наткнувшись на Хана в магазине, но тому удалось сбежать. Теперь же яро против принимать Джисона к ним, опять же из-за укуса. Хан правда все понимает, но в первую встречу Минхо мог же хотя бы выслушать парня, который пусть и был ранен, но был в полном сознании, разговаривая с ним на человеческом языке. Не пытался накинуться или укусить, да и сам Джисон не выглядел зараженным. На этаже они встречают того самого блондина, который тоже шел, видимо, к лестнице. — Ликс, позови сюда Сынмина и Минхо, — ну вот, опять Минхо. Неужели без него не решаются никакие вопросы? Названный кивает и пропадает за дверью. Хану он кажется слишком молчаливым. В машине он слишком уж оценивающе смотрел на Джисона, даже не скрывая этого, а за все время нахождения в этом офисе не проронил и слова, оставаясь в стороне. Но Хан все же тихо плетется за Чаном, и они заходят в комнату с большим столом. По правой стороне младший замечает окна, открывающиеся на длинную пустую дорогу, по которой они, вроде, проезжали, а слева стоят шкафы с прозрачными дверцами, и Джисон видит там какие-то бумаги, немного оружия и много всякой всячины, необходимой, видимо, для выживания. Вся эта комната напоминает помещение, в котором обычно собираются всем составом, чтобы решить какие-то важные вопросы. Возможно, до эпидемии тут проводились планерки, куда приходили все сотрудники, слушая речи своего босса по утрам. — Джисон, — окликает его Бан, и парень оборачивается, перестав разглядывать комнату. — Сейчас подойдут парни, и мы серьезно поговорим насчет тебя. Не будешь честно отвечать, вылетишь сразу же. Надеюсь, мы друг друга поняли, — добродушие Чана с этой фразой куда-то улетучилось, и Джисон сжался в углу комнаты. Но он правда все понимает. Принимать под бок человека с потенциальным заражением — такая себе перспектива. — Сынмин-а! — слышится недовольный голос, кажется, Минхо из коридора. — Ты серьезно думаешь… Но тот прерывается, когда они вдвоем заходят к Чану и Джисону. — Да ладно, — вздыхает парень, быстро оглядев Хана, и падает в кресло рядом с Чаном. — Я Сынмин, — здоровается парень, протягивая руку для рукопожатия. Хан ее жмет. — Если этот, — легкий кивок головы в сторону Минхо, — тебя начнет слишком выводить, можешь просто треснуть его по голове, — странная улыбка растягивается на его лице. — Сейчас я тебя тресну! — слышится со стороны стола, и Джисон едва заметно улыбается. — Так, — прекращает перепалку Чан, хлопая ладонями по столу. — Ближе к делу. Я ни разу не слышал об иммунитете, — произносит, как Джисон догадывается, лидер, смотря куда-то перед собой. — Минхо, ты? — Я знаю многое, — он откидывается на кресло сиденья и скрещивает руки на груди. — Но такое, — с нескрываемым пренебрежением кивает он на Джисона, — вижу впервые. — Можно предположить, что это связано с мертвецом, что его укусил, — начинает Сынмин, — либо же… ты пытался как-то предотвратить заражение? — поворачивается на него парень. — Да, я… я наложил жгут, но рука начала чернеть. Я потом отключился, а когда пришел в сознание — все было нормально, — рассказывает Джисон, теребя в руках край от шнурка своей черной кофты на молнии. На него направлены сразу три пары глаз, и парень чувствует себя как на допросе. Вообще, это и есть допрос, но все же. Ощущение не из приятных. — Чернеть? — переспрашивает Минхо, выравниваясь в спине. — И вы до сих пор серьезно думаете, что он здоров? — его слова остаются проигнорированными. — И у тебя не было никаких признаков? — задает еще вопрос Чан. — Нет. Наутро у меня просто осталась эта рана, и она периодически кровоточит, особенно во время резких движений, — честно отвечает Хан, так как ему правда нечего скрывать. — Ладно, Джисон, сгоняй до Чонина, — тяжело выдыхает старший, проводя ладонями по уставшему лицу. — Не дело тебе с такой раной ходить, — Хан кивает и приподнимается с места, направляясь к выходу из просторной комнаты. Но после тормозит, потому что понимает, что не знает куда идти. — А, да, — вспоминает Чан. — Хо, проводи его. — Сам дойдет. — Минхо. — Я сам могу дойти, — встревает Джисон. — Какой этаж? — ему не особо хочется проводить дополнительные минуты с этим парнем, в которые он, вероятно, выслушает все собственные планы по съедению всех, кто есть в этом здании. — Минхо тебя проводит, — еще раз повторяет Чан, пока Ли сосредоточенно смотрит на скрытое от Джисона лицо лидера. И поднимается. Ну да, не доверяют. В тишине они выходят из комнаты, и Джисон просто идет за этим Минхо, надеясь, что они не промолвятся и словом прям до кабинета Чонина. Хан идет чуть позади парня, не желая вообще попадаться ему на глаза. Да, может по отношению к другим Минхо и хороший человек, который заботится о них и защищает, но по отношению к себе Хан не уверен, что, окажись они в закрытом пространстве, Ли его не убьет. По крайней мере он уже понял, что старший настроен весьма серьезно. И он не выглядит тем, кто бросает слова на ветер. — Думаю, что Крис решит тебя оставить, и я не могу пойти против его решения. Но знай, малейший от тебя намек на заражение, ты и минуты тут не пробудешь, — даже не смотря на Джисона, произносит Минхо, быстро преодолевая ступеньки. — Просто предупреждаю, — оборачивается он, и, вопреки его словам, Хан расценивает это как угрозу. — Тебе совсем ничего не дает факт, что укусу три недели, да? Неужели ты не в курсе, что заражение происходит сразу же? — Джисон немного устал от пустых обвинений в свой адрес, поэтому слегка повышает голос. — О-о, я в курсе, поверь. А еще я в курсе, что вирус вполне себе способен эволюционировать, — ядовито улыбается парень, останавливаясь и полностью разворачиваясь к Джисону. — Если бы со мной было что-то не так, я бы сам ушел, — лишь отвечает Хан, возвращая взгляд на ступени. — У меня нет причин тебе верить. — Но и не верить — тоже нет, — слишком быстро спускается он на лестничный пролет и останавливается, так как все еще не знает куда идти. Минхо лишь хмыкает и проходит вперед, выходя на третьем этаже. Практически сразу же сворачивает направо и стучится, слегка приоткрывая дверь. — Чонин, — зовет он его и открывает пошире, показывая Хана. — Мне стоит побыть здесь? — Нет, Хо, иди, — улыбается парень, подходя к ним, чтобы завести Джисона внутрь. — Пока-а! — захлопывает он дверь, всем нутром чувствуя, как Хану некомфортно в присутствии Ли. — Еще не успокоился? — обыденно спрашивает Чонин, натягивая на себя белый халат. Одной рукой он пододвигает к себе металлический столик на колесиках, а другой застегивает пуговицы. Действительно выглядит как врач. — Нет. Но он думает, что… Чан, кажется? Разрешит мне остаться, — неловко топчется на месте Джисон, не зная, куда в этом вроде как медицинском месте можно встать. — Садись, — кивает парень головой на импровизированную кровать, — подлатаем тебя. А на Минхо не сердись. Он очень осторожный, — произносит Ян, выуживая из шкафов у стены какие-то скляночки. Во второй уже раз он слышит эти слова про старшего, и Хан не удивится, если ему остальные четверо скажут то же самое. — А ты… врачом был, да? — интересуется парень, когда Чонин просит Джисона снять кофту. — Ну типа того. Почти закончил учиться, но… Что-то пошло не так, — усмехается он, разматывая бинты. — А ты? Сколько тебе лет вообще, если не секрет? — Мне двадцать четыре, — тихо отвечает Джисон, наблюдая за тем, как парень льет прозрачную жидкость на рану Хана, а после протирает кожу вокруг, стараясь сильно не давить. — Отучился на юриста, но по итогу пишу музыку на заказ, — делает он паузу, смотря, как Чонин из баночки втягивает шприцом какую-то жидкость. — Серьезно? — искренне удивляется он. — Вау, это очень круто! — делает он паузу, — так, смотри, это обезболивающее, но мы его экономим, так что полностью обезболить не могу, извини, — слегка улыбается он. — Ничего, — уверяет его Хан. И не такую боль терпел. — Может и круто, да, — возвращается он к теме музыки. — Но сейчас мои умения совершенно бесполезны. Не то что ты. — У нас тут вроде была гитара. Расстроенная, скорее всего, но в какой-нибудь из вечеров хорошо бы было посидеть и послушать тебя. Ты ж поешь? — кивок. — Ну вот, — начинает вводить он анестетик. — Мы иногда собираемся на втором этаже и болтаем на отвлеченные темы. Чтобы, так сказать, окончательно крышей не поехать, — невесело усмехается он, и Джисон чувствует, как рука начинает понемногу неметь. Парень быстро, но при этом аккуратно начинает зашивать глубокую рану, развлекая Джисона разговорами. Рассказывает немного о своей жизни и учебе в медицинском, припоминая забавные ситуации, много говорит об особо смешных моментах уже во время эпидемии, стараясь поддерживать хорошее настроение. Внимательно слушает Хана, поддерживая его, когда тот чувствует боль, старается ответить на все вопросы об остальных, если это не касается каких-то личных моментов, и часто шутит. Джисон в такой атмосфере чувствует комфорт, ему определенно нравится Чонин. Учитывая, что они ровесники, у них оказывается много тем для разговора, и Хан почти уверен, что они станут друзьями. — Чонин, ты закончил? — заглядывает к ним Чан, предварительно постучавшись. Младший как раз в этот момент накладывал бинт на аккуратно зашитую рану. — Да. Ты как, нормально? — спрашивает парень у Джисона. — Нашатырь есть, если что, — усмехается тот. — Я в порядке. Спасибо тебе большое, — кланяется Хан, и сразу же получает просьбу не делать так. «Ведь это моя работа». — Тогда идем. Покажу тебе комнату, — произносит Чан. — О! Ты остаешься! — радуется Чонин, а за ним и Хан, широко улыбаясь. Парень набрасывается с объятиями, заставляя Джисона опешить, но все же легко обнять в ответ. Он странный. За такой небольшой промежуток времени так тепло относится к незнакомому человеку. Но милый. Джисон выходит за Чаном, и они возвращаются вновь в этот коридор, поворачивая направо. Хан снова наблюдает много дверей, вероятно, тут и находятся комнаты всех парней. — Ты же согласен остаться? Просто хочу предупредить: мы не просто здесь сидим. Раз в какое-то время мы выходим за едой и остальной провизией, иногда по другим вопросам, — произносит старший, приоткрывая дверь. — Если ты остаешься, значит ты начинаешь учиться обращаться с оружием, а также физподготовка. Как у тебя с ней? — Ну-у… Я ходил в спортзал. — Хоть что-то. В общем, если есть какие-то вопросы, я буду на четвертом этаже. Подумай до вечера, — заканчивает Чан и прикрывает за собой дверь. Джисон остается один в небольшой комнате, в которой какая-то, видимо притащенная кровать, шкаф, в котором катастрофически мало места, и столик у спального места, покрывшийся слоем пыли. В целом, неплохо, это лучше, чем спать не пойми где, надеясь, что это твоя не последняя ночь. Хан присаживается на эту самую кровать, обдумывая слова лидера. Вероятно, его жизнь может стать еще опаснее, но с другой стороны — он будет не один. Если он становится частью команды, это автоматически начинает означать, что парни смогут его защитить, а он их. Его не пугают тренировки, стрельба и вылазки из этого «убежища», ведь за такое время пребывания в апокалипсисе ценность собственной жизни немного теряет вес. Да, возможно, ему придется рисковать ей, он может увидеть смерть, но одиночество хуже. Хан не может больше выносить выживания в одиночку, когда каждый раз, натыкаясь на мертвеца, в голову лезут лишь мысли «а нужно ли ему это вообще?». Зачем пытаться, если ты уже завтра можешь умереть от банальной жажды или голода, не говоря уже о зараженных, которые норовят вцепиться тебе в шею. А даже если выживешь после схватки с ними, тебя в следующие минуты может поджидать что похуже. Приняв горизонтальное положение, Хан не замечает, как засыпает. Прошедшая ночь устроила ему слишком сильную эмоциональную взбучку, учитывая, что прошлый его сон составил не более двух часов из-за скитающихся неподалеку мертвецов. Поэтому усталость берет свое, погружая парня в крепкий сон.