ASPID

По ощущениям, сон продлился совсем немного. Казалось, Джисон успел только закрыть глаза на пару минут, но, проснувшись, он понял, что комната уже давно погружена во тьму. Телефон уже неизвестно сколько разряжен, а ручные фонарики он видел лишь на четвертом этаже, и если бы не луна, ему, вероятно, пришлось бы наощупь добираться до двери. Но свет от спутника настолько силен, что он совершенно без проблем встает с кровати. Тихо приоткрыв слегка скрипучую дверь, Джисон выглядывает в длинный коридор, понимая, что никого нет. Все двери закрыты, и стоит гробовая тишина, нарушаемая лишь его тихими шагами. Хан все еще не понимает, сколько времени, но учитывая, что сейчас определенно ночь, все сейчас либо на вылазке, либо уже спят. Ему, в целом, нет никакого дела, но все же не хотелось бы быть неправильно понятым, если вдруг кто-то из парней застанет его крадущимся в ночи. Особенно если это окажется Минхо. Джисон, вероятно, сразу же распрощается с жизнью. Он доходит до лестницы, вновь минуя лифт, и открывает белую тяжелую дверь, чтобы спуститься на второй этаж. На третьем не замечено ничего, кроме таких же комнат, как и его, а значит что-то наподобие импровизированной кухни должно быть ниже. Так как после крепкого, так еще и длительного сна в горле чертовски сухо. Выйдя на втором этаже, он проходит чуть вперед и видит арку, ведущую в освещенную лунным светом комнату. Она единственная здесь не имеет двери, так что вполне себе может походить на кухню. Заглядывает туда, сразу же улавливая взглядом один длинный мягкий диван и пару кресел. Прямо перед ними небольшой пустой кофейный столик, стоящий на ковре. Заметно, как эта мебель не вписывается сюда, так что, скорее всего, она была притащена в здание уже парнями, когда они оборудовали офис под условия. Чуть дальше приоткрыта дверь, а через нее видны столешницы, характерные кухне. Уже более уверенно он проходит внутрь, еще шире открывая ту самую дверь, и, помимо действительно кухонной мебели, ему на глаза попадается мужской силуэт у окна с тлеющей сигаретой меж пальцев. На шум мужчина сразу оборачивается, и Джисон узнает в нем Минхо. — О, — удивляется Хан. — Я… э-э… тут есть же вода? — тихо спрашивает младший, делая медленные шаги. Минхо головой кивает куда-то в сторону, и Джисон замечает кулер с водой. Быстрым шагом подходит к нему, набирая почти полный одноразовый стаканчик. А потом думает, не слишком ли это нагло с его стороны, и не услышит ли он сейчас пару ласковых в свой адрес? — А где все? — спрашивает Джисон, получая в ответ тишину. Минхо ничего не отвечает, продолжая смотреть куда-то вдаль, пока выдыхает дым, особо видимый на лунном свете. В городе теперь всегда тихо, но сейчас, ночью, эта мертвая тишина прослеживается еще лучше. Даже на таком расстоянии слышно, как шипит сигарета. — Все спят, — все же отвечает он. — Мы только час назад вернулись. — А ты чего не спишь? — задает вопрос Хан, опираясь бедром о столешницу, чтобы сохранить дистанцию. Он все еще полностью осознает отношение старшего к нему, но все же пытается наладить хоть какой-то контакт. — Очевидно, не хочу? — поворачивается старший, и Джисон на секунду подвисает, смотря на профиль Минхо в лунном свете. Пусть этот парень имеет отвратительный характер, нельзя отрицать, насколько он красив: ровный нос, острые скулы, четко очерчивающие линию подбородка, и выразительные глаза с кошачьим разрезом, через которые он с ненавистью смотрел на Джисона при первой встрече. — Э-э… ладно, — смиряется он с нежеланием старшего поддерживать разговор. — Не знаешь, сколько времени? — Через час рассвет, — тушит он сигарету в жестяной банке. — Советую еще поспать, так как с этого дня у тебя начинаются тренировки, — проходит он мимо, даже не взглянув. За ним тянется запах сигарет. Джисон, так-то, тоже любитель попортить свои легкие, и будь это кто-то другой, он бы попросил сигарету, но сейчас инстинкт самосохранения подсказал ему молчать. Хан тяжело вдыхает и заменяет его место у окна, смотря на спокойный город. Весь уже в развалинах, с растущей травой там, где ей не место, с пугающей атмосферой, ведь не знаешь, откуда может вылезти мертвец. Но сейчас тихо. Территория, попадающая в обзор, сейчас свободна от зараженных. На улице нет ни единой души, лишь листья деревьев немного шевелятся из-за легкого ветра, присущего ночи. Хан, смотря на всю эту картину, вспоминает, как по этой улице ходил домой еще со школы, заглядывая в ту забегаловку, потухшая вывеска которой виднеется вдалеке. Он помнит, как сидел там с одногруппниками, которых не особо считал друзьями, а сейчас он даже не знает, где хоть кто-то из них, и живы ли они вообще. На ближайшее время его окружением, видимо, станут эти ребята, принявшие его в свои ряды, несмотря на укус. А домом он начнет называть этот переделанный под выживание офис. Но он все же выходит с кухни, обратно возвращаясь на третий этаж. Все это время Джисону чертовски не хватало телефона. Он пытался искать электричество в зданиях, в которых останавливался, но, очевидно, все тщетно, город обесточен. Не сказать, что телефон в такое время необходим, особенно без интернета, но банального просмотра галереи, фото и видео с его единственным другом или семьей ему чертовски не хватало. Смотря на их яркие улыбки, или же просматривая особо важные для него воспоминания, он бы вспоминал ради чего вообще все еще не опустил руки, почему еще не сдался. Прямо до рассвета он ворочается в кровати, не в силах уснуть, пока из коридора не начинают издаваться звуки. Все, видимо, просыпаются от слепящих глаз ярких солнечных лучей. Так же, как и все, он выходит из комнаты, сталкиваясь с Сынмином. Парень, несмотря на ранний час, выглядит достаточно бодрым и слегка приподнимает брови с улыбкой на лице, когда видит Хана. — Проснулся? Доброе утро, — произносит парень, направляясь к лестнице. — Мгм, — положительно мычит Джисон, решив умолчать про его более ранний подъем. — Где тут… можно умыться? И можно ли вообще? — интересуется Хан, останавливаясь рядом с Сынмином. — Я как раз туда и направляюсь, идем, — произносит он, потягиваясь в спине. — У тебя с сегодняшнего дня начнутся тренировки, — оповещает его Сынмин, и Хан кивает. Минхо уже сказал. — Пока не знаю, но, думаю, возьмется Хенджин. — Чему он будет меня учить? — Стрельбе. Хенджин и Феликс — блондин который — лучшие снайперы у нас. Стрелять умеешь вообще? — Ну, в тир ходил пару раз. — Не совсем то, конечно, но лучше что-то, чем ничего. Как рана? — кивает парень на руку Джисона, и тот приподнимает ее. — Слегка побаливало, когда наркоз прошел, но сейчас не беспокоит. — Глотку перегрызть мне еще не хочешь? — улыбается парень, но, заметив не самое веселое настроение Хана, хлопает его по плечу. — Я шучу. Пусть по этому поводу тебя будет доставать только Минхо. После этих слов Сынмин открывает дверь, предоставляя цокольное, но с хорошим ремонтом помещение. У потолка имеются совсем небольшие окна, поэтому место хоть как-то, но освещается. В темное время суток сюда, видимо, никто не ходит. — Слева душевые, справа, — указывает он рукой на коридор, — своего рода спортзал. Ну мы его называем так. Чанбин с Минхо любят там тренироваться, а Хенджин с Феликсом — стрелять. В общем, места там достаточно. Имя Чанбин ему еще неизвестно, но он предполагает, что это тот парень, который попытался вчера заткнуть Минхо. Он кажется Хану авторитетом, хотя Ли и на него обозлиться успел. Но тот даже глазом не моргнул и, поступив умнее, просто замолчал, закатив глаза, чтобы не продолжать спор с чересчур эмоциональным на тот момент Минхо. Но, как сказал Сынмин, эти двое любят побороться в этом цокольном этаже, что, в целом, неудивительно: они вдвоем одни из самых крупных и накаченных парней в этом месте. В который раз перетерпев холодную воду на лице, Джисон поднимается на четвертый этаж вместе с Сынмином, где за столом сидят, кажется, практически все. Чан, как Хан понял, на своем законном месте по центру, место рядом с ним пустует, а с другой стороны сидит Чанбин, прикрыв глаза. — Доброе утро! — слишком бодро произносит лидер, ярко улыбаясь вошедшим. — Как спалось? Все в порядке? — Да-да, спасибо, — немного неловко произносит Джисон, думая, куда ему стоит сесть. Чонин, что так же бодро выглядит, сразу поднимает руку, указывая на место рядом с собой. — Так, нет… Минхо и Хенджина еще, да? — оглядывает всех Чан, смотря на часы. — Джисон, для тебя: в десять утра мы все собираемся здесь, а потом завтрак. В семь вечера вновь видимся за этим столом. Если какие-то изменения, я сообщаю об этом сразу, — практически по окончании его речи, в комнату входят чем-то недовольный Минхо и зевающий, потягивающийся во всем теле Хенджин. Ну хоть кто-то тут переживает утро, как нормальные люди. — Просим прощения, — даже не глядя, произносит длинноволосый, сходу падая в кресло рядом с Чанбином. Минхо же тихо проходит, усаживаясь рядом с лидером, и скрещивает руки на груди. — Итак, — слегка хлопает в ладоши Чан, — есть желающие на сегодняшнюю вылазку? — на его вопрос руки мгновенно поднимают открывший глаза Чанбин и Минхо. — Вы как всегда. Как хорошо, что я уже решил сам. Сегодня выходят я, Феликс и Минхо. По планам дойти до прежней цели, так как в тот раз немного не вышло, — произносит он, и рядом сидящий Ли недовольно хмыкает. — А у тебя, Джисон, сегодня тренировка с Чанбином. Начинаем тебя тренировать, — Хан немного напуганно смотрит на Чанбина, но тот, кажется, занят разглядыванием деревянного стола. — Если вопросов нет, можете быть свободны. Практически все сразу же встают из-за стола, направляясь в сторону выхода, а Джисон выискивает взглядом Чанбина, но тот его находит сам. — Мы с тобой нормально так и не познакомились. Со Чанбин, — протягивает он руку, и Джисон неуверенно ее жмет. — Приемы пищи я не пропускаю, чего и тебе не советую, поэтому жду тебя в полдень внизу, — он немного улыбается, и Хан думает о том, что первое впечатление действительно может быть обманчиво. — Договорились, — отвечает младший и уходит вместе со всеми. Увидев, как большинство спускаются на второй этаж, где находится кухня, он решает позавтракать чуть позже, когда там станет меньше народу. Из того, что он запомнил, кухня там совсем маленькая, толпиться будет не совсем уместно, а он может и потерпеть. В итоге решает открыть дверь третьего этажа, замечая за собой лишь Минхо. — Ты не пойдешь есть? — спрашивает у него Ли. — Чуть позже схожу, — Минхо ему ничего не отвечает и сворачивает в комнату, соседнюю с временным местом жительства Джисона. Соседи, получается? Хан, на самом деле, не понимает, почему решил пойти именно сюда, потому что, очевидно, ему делать нечего. Спать он уже не может — выспался, а какой-то хотя бы книги тут тоже не наблюдается. Наверняка остальные в такие моменты либо спят, либо что-то читают, так как, очевидно, у них есть хоть какие-то книги, либо же общаются между собой. Джисон же все еще чувствует себя здесь чужим, чувствует недоверие, особенно от отдельных личностей, но даже Чонин, как он заметил, настороже. Он не обвиняет их и не обижается, Хан все понимает, но он все еще словно… одинок? Словно ничего не изменилось, он так же один, не в состоянии с кем-либо поговорить или, наконец, выговориться, как он устал, и как ему на самом деле страшно. Страшно, что это никогда не закончится, что укус все же даст о себе знать, и он превратится в мертвеца, или просто умрет здесь от голода. Но у него есть кровать, безопасное помещение и еда. Ему грех жаловаться на какие-то душевные проблемы, ведь на фоне всего происходящего это ничего не значит. Всем сейчас страшно, все переживают и устали от выживания в таких условиях. Каждый хочет прошлой жизни, гребаной рутины, на которую жаловался каждый уважающий себя человек. Никто не мог и подумать, что из-за какой-то аварии мир превратится в одну из игр, в которые Джисон рубился, будучи помладше. Мысль в голове заставляет подскочить на кровати и принять сидячее положение. Джисон пытается восстановить цепочку мыслей, но ничего не выходит. Мысль про аварию в каком-то неизвестном месте так плотно укоренилась у него в голове, но не несет за собой ничего больше. Просто тупик, на котором обрываются любые мысли.

***

— Ну же, бей! — вновь раздается громкий голос Чанбина, провоцирующего Джисона на удар. Хан снова делает выпад вперед, пытаясь нанести урон сопернику, но тот ловко уворачивается и перехватывает чужую руку. — Неплохо. Уже двигаешься быстрее, — отпускает его Со, и младший упирается ладонями в колени, согнувшись. Пот течет ручьем, так как они тренируются уже, кажется, третий час без остановки. Дыхалка, как оказалось, тоже ни к черту. Чанбин сначала рассказал ему общие основы борьбы, обозначив это как «бои без правил», показывал техники, требуя идеального повторения, а потом начал уже тренироваться с Ханом один на один. Говорил пытаться нанести ему удар, но и сам то и дело, что целился в Джисона, вовремя останавливая кулаки прямо у тела парня. За время тренировки Хан понял, что Чанбин является тем, кто особо не говорит без надобности, но грубым или черствым не является. Ему двадцать восемь лет, он был, на удивление, бизнесменом, просто имеющим большую любовь к спорту, а потому имеет такие внушительные мышцы и поражающие навыки в борьбе. Он умеет шутить, возможно, сострадать, судя по его взгляду на задыхающегося Джисона, и является хорошим, взрослым, состоявшимся мужчиной с головой на плечах. — Ладно, закончим на сегодня, — произносит он заветные для Хана слова. Он устал, чертовски устал, завтра, возможно, не сможет встать с кровати, но он ни разу не пожаловался и не попросил перерыва. Он не знает, но Чанбин оценил такую стойкость. — У тебя хорошая реакция, это важно, — тянется он в спине, — А навыки можно и отточить. Не кисни, — хлопает он его пару раз по плечу и уходит в сторону душа. Когда Чанбин пропадает из виду, Джисон все же не сдерживается и падает на пол, все еще глубоко дыша. Он чертовски устал, и его уже напрягают настолько интенсивные тренировки, хотя это полностью обоснованно. Пока он был один, его хватало совсем не надолго, если приходилось бежать от мертвецов. С такими же тренировками, Хан уверен, у остальных не возникает проблем, если дело касается долгого и быстрого бега. — Ты че? — слышит Джисон со стороны входа и поднимает голову. Перед ним стоит Минхо, явно не совсем понимающий причину такого состояния Джисона. Хан мгновенно подскакивает на ноги, не желая показывать, как на самом деле он слаб. — А, Чанбин, — сам догадывается старший, усмехаясь. — Ну и погонял он тебя, — складывает он руки на груди, опираясь на стену плечом. Оглядывает, даже не скрывая, с ног до головы тяжело дышащего Джисона. — Ты должен говорить, если тебе тяжело. Тратить на тебя медикаменты, которые и так в дефиците, если ты завалишься — не хочется. Хан лишь кивает, не желая как-либо с ним спорить. Да у него и сил нет. Минхо кидает еще один взгляд и проходит внутрь, разминая шею. Видимо, он тоже пришел на тренировку, ведь кроме душа и этого огромного зала на цокольном этаже больше ничего нет. После пары наклонов парень начинает боксировать, окончательно скидывая с себя черную кофту на молнии. На нем белая майка, облегающая накаченное тело и открывающая выпирающие мышцы. Джисон не имеет права пялиться, а тем более не хочет, учитывая отношение Минхо к нему, но ничего не может с собой поделать. При каждом движении кожа натягивается, и под ней перекатываются мышцы. В этой белой майке и так широкая спина кажется еще шире, которая немного сужается к талии и… — Твоя тренировка окончена, Джисон? — вмиг останавливается он, ловя Хана с поличным. — Можешь идти, — кивает он головой в сторону выхода. Джисон, внутренне матерясь из-за этого характера, все же уходит вслед за когда-то ушедшим Чанбином. Холодная вода покалывает разгоряченную кожу, но и приводит в чувство, приводя мысли в порядок. Он сейчас пялился на Минхо, совершенно не стесняясь этого, и поймал себя на мысли, как красиво его тело. Но это просто тело. Сам Минхо ему все еще кажется грубым и бестактным человеком, который совершенно не беспокоится о том, что своими словами может кого-то задеть. Такое поведение, конечно же, отталкивает. Но в какой-то степени и закаляет. Либо он к остальным в этом месте не относится так, и это просто у Джисона привилегии, либо же они уже привыкли и совершенно не обращают внимания на колкие фразы.

***

На закате все начали готовиться к очередному выходу за пределы их базы, и Джисон, кажется, впервые увидел, как парни переживают. Уходят сегодня Чан, Феликс и Минхо, и больше всех, кажется, переживал Чонин, то и дело говоря какие-то наставления, будто это их первый раз. Троица выглядит более чем настроенной на вылазку, но реакция остальных дает Хану понять, что каждый раз они попросту могут не вернуться. Вся эта напускная смелость уходит, стоит начать волноваться не за свою жизнь, а за жизнь тех, кто тебе дорог. — Так, Хенджин, давай на крышу, — командует лидер, когда они вышли на лестницу. — Поднимешься — проверим рации. — Окей. Давайте, парни, удачи, — взмахивает он рукой и устремляется наверх, перепрыгивая через ступеньки. — Не завидуй, пупсик, — подмигивает Минхо Чанбину, который тоже хотел пойти сегодня на вылазку, но выбор Чана пал на Минхо. А потом Ли громко смеется от сморщенного лица мужчины. — Серьезнее, дурак, — Чан отвешивает другу легкий подзатыльник, но все равно тоже улыбается. Такая непосредственность Минхо действительно иногда успокаивает, унимая тревогу и волнение, которое продолжает расти. Когда они выходят на первый этаж, в руке Чана шумит рация, из которой слышится голос Хенджина. Он ему отвечает, и они всемером выходят на улицу. — Юго-запад, помните же? — подходит к ним Сынмин, но обращается словно лишь к Чану и Минхо. — Можете, как вариант, свернуть потом на восток. — Но это же северо-восток, — произносит Ли. — Ветер, Минхо. Ладно, удачи, — кивает им Ким, и они втроем отходят, начав отодвигать тяжелые пласты железа, шум от которых раздается, кажется, на всю округу. А после создается гробовая тишина, и никто не спешит выходить за территорию. Лишь Феликс снимает пистолет с предохранителя, обхватывая его обеими руками. Они смирно стоят у входа, и Джисон не понимает, чего они ждут. Возможно, потенциальных зомби, которые могут прибежать на звук, но они даже не вышли за территорию. По центру стоит Ликс с оружием, а Чан и Минхо так же держат пласты. — Все чисто, можете идти, — раздается голос Хенджина из рации, и Ли опускает пистолет, а старшие улыбаются оставшимся парням. Они выходят. Хана просят помочь закрыть вход, и он действительно впервые ощущает волнение не за себя, когда смотрит на удаляющиеся макушки. Возможно это вызвано банальной благодарностью за помощь, но почему-то ему правда страшно. Он вспоминает, каково было ему, и по коже пробегают мурашки. — Не переживай. Чан и Минхо чудесно дубасят зомби, — усмехается рядом Чонин, хотя сам до этого обнимал их, как в последний раз. — А Феликс одной пулей умудряется прострелить головы сразу двоим. С ними все будет хорошо, — хлопает он его по плечу, и Хан кивает. Вряд ли парень стал бы врать. Все то время, пока парней нет, никто не спит. Словно никто не может уснуть, зная, что часть из них не вернулась на безопасную территорию. Джисон скитается по зданию, заворачивает на кухню, и готовит всем ужин (или это завтрак?), найдя консервы. Перед этим, конечно, спрашивает разрешения у Сынмина, и проводит чуть больше часа за плитой. Темно, ничего не видно, но глаза быстро привыкают к темноте, да и одинокий ручной фонарик, выданный ему, все-таки делает свое дело. Голова немного очищается от тревоги, но как только процесс готовки подходит к концу, мысли вновь возвращаются. По ощущениям прошло уже около трех часов, а их все нет. Джисон решает сбегать на крышу к Хенджину, чтобы дождаться их там. — Можно я с тобой тут побуду? — спрашивает он у парня, облокотившегося на выступ по краю крыши. На шее висит бинокль на ленте, а справа от него лежит винтовка, из которой он будет, если что, стрелять. — Переживаешь что ли? — улыбается парень, откидывая назад свои волосы, но не издевательски, а как-то по-доброму. — Немного, — кивает Хан, подходя ближе. — Их уже давно нет. — Не переживай. Вот, — указывает он на свои наручные часы. — Сейчас без двадцати три. Если их не будет в четыре часа, тогда пойдем искать, — подмигивает парень, выражая полное спокойствие. Разговор с Хенджином успокаивает. Он рассказывает о том, как попал к ребятам, как учился стрелять еще с детства, и, конечно же, рассказывает что-то про оружие. Много шутит, создавая непринужденную атмосферу, и располагает Джисона к себе. Рассказывает, как его от мертвецов спас Минхо, и старший открывается для Хана немного с другой стороны. — Почему ты кинулся меня спасать? — Ты бы слышал свой крик, — усмехается парень. — На самом деле я тоже какое-то время был один, просто я умел обороняться, а ты — нет. И все равно я знаю, что такое быть в этом мире одному. Как я мог тебя бросить? — улыбается Хван, трепля волосы Хана. Они оказываются одногодками, когда при разговоре Хенджин упоминает, что ему двадцать четыре. И говорит про то, как иногда неловко разговаривать с их лидером, который старше на семь лет. Но упоминает, что посмертно обязан ему как минимум за то, что он координирует все их действия. Что взял на себя такую большую ответственность и при этом умудряется оставаться прекрасным человеком. — Он и меня решил оставить, — добавляет Джисон, понимая, что почти все были против. Особенно Минхо, чье мнение, как он понял, имеет в этой компании свой вес. Какое-то время они молчат, а Хан все считает минуты, оценивая, сколько приблизительно времени прошло. А потом видит шевеление где-то вдалеке, и сразу же начинает тормошить прикрывшего глаза Хенджина. — Это они? — парень, взглянув вдаль, сразу же прислоняет к глазам бинокль и хмурится. — Что-то не так… Беги вниз и оповести всех, — серьезно говорит Хенджин, беря в руки оружие. После слов у Джисона словно замирает сердце, а разум подкидывает самые страшные картинки произошедшего. Но он бежит вниз, выкрикивая на каждом этаже, что ребята вернулись. Отгоняет мысли и первым выбегает на улицу. Руки слегка трясутся, и Сынмин, вышедший за ним, хмурится. — Хенджин сказал, что что-то не так, — сообщает ему Хан, и за Сынмином прибегают остальные. Общими усилиями отодвигаются пласты железа, и вся четверка видит приближающихся парней. У Феликса в руке заряженный пистолет, который идет чуть позади, а Чан поддерживает согнувшегося практически пополам Минхо. Издалека и в темноте ничего не видно, но нетрудно догадаться, что что-то с ним произошло. Джисон порывается выбежать, но его останавливает Чанбин. — Стой. Они сами дойдут, — тяжелой рукой припечатывает его нахмуренный Со, и Хан спокойно остается стоять на месте. Видит напряжение в глазах всех, и сам от этого паникует не меньше, но ждет. — Это не мертвец, — первым делом говорит Крис, когда они переступают границу их территории. Железные пласты опять со скрипом сдвигаются, и Хан, наконец, имеет возможность обернуться. Возле Минхо, что стоит к нему спиной, находится Чонин, что-то рассматривая на чужом теле. Джисон не уверен, что имеет право на это, но все же подходит ближе. Единственное, что он видит, это кровь по всей левой руке. От вида становится не по себе. На плече видна какая-то повязка, видимо, импровизированный жгут, а цвет кожи скрывает запекшаяся кровь. — Перелома нет, а это зашьем, — тихо произносит Чонин, и все, кажется, выдыхают. — Но что произошло? — Мы убегали от мертвецов и пришлось прыгать с высоты. Не так приземлился, — подает голос Феликс. Джисон все еще с беспокойством смотрит на Минхо, который стоит на месте со склонившей головой. Во рту, кажется, находится ткань, возможно всунутая специально, чтобы он не кричал. Хан не может рассмотреть, но рана кажется чертовски глубокой. — Что, страшно? — выплевывает Минхо кусок ткани, замечая обеспокоенный на себе взгляд Джисона. Ухмыляется, конечно, лишь бы не показывать, как это больно. Но по его лицу видно, что ему было больно. Волосы мокрые от выделившегося пота, а весь вид слишком болезненный, немного измученный, и эта улыбка не выражает ничего, кроме боли. — Пойдем, — произносит цокнувший Чонин, и они уходят внутрь. За ними и все остальные, лишь Джисон плетется немного позади. С таким количеством мертвецов забываешь, что не только они являются угрозой жизни. — Мы свернули к трассе на севере все-таки. Сынмин, их там очень много, — слышит Джисон сзади голос Чана и понимает, что невольно подслушивает. — Значит Минхо все-таки был прав. Страшно представить, что творится в Пхохане, — их короткий диалог заканчивается, но намертво закрепляется в голове Джисона.