The sounds of ashes

      В глазах все плыло и кружилось, уши почти полностью заложило, а где-то внутри противно ныло знакомое чувство трансгрессии, но в этот раз привычного, противного комка в горле так и не появилось. На секунду Висенье даже показалось, что она снова летит по воздуху, что ноги её не чувствуют земли из-за полёта на спине большого зверя, что пальцы привычно сжимают переднюю луку, но это было не так. Девичьи руки вцепились в шею мужчины, а он прижимал её к себе так крепко, словно бы боялся, что в процессе перемещения она попросту исчезнет из его рук, растворится в воздухе. Голова доверчиво прижалась к его груди, она слышала глухие удары его сердца и глубокое дыхание. Ветер бил в лицо, глаза постоянно слезились, потому девушка не сразу уловила тот момент, когда вместо водоворота красок, лиц и образов вдруг оказалась в полнейшей темноте. Ей даже понадобилось несколько секунд, чтобы после дневного света привыкнуть к кромешной темени, что царила в помещении, куда перенёс её Лорд. Сначала она решила, что оказались они в его кабинете, но предположение это рассеялось вместе с тем, как взгляд её наконец смог сфокусироваться на своём окружении. На задёрнутых наглухо портьерах, белых стенах, высоких потолках, десятках стульев и столе, за которым уже ждали своего часа вычищенные до блеска столовые приборы. В этой самой комнате обитатели штаба собирались каждый день за весёлым разговорами и трапезой, но сейчас она была абсолютно пуста. Тишину нарушил только хлопок после их появления и стук её туфель, стоило Лорду опустить Висенью на ноги.       Ещё несколько секунд она держалась за его предплечье, опасаясь упасть, но уже очень скоро головокружение прошло. В конечностях наконец появилась сила, голова её соображала хоть и не очень шустро, но исправно. Исцеляющее заклинание Волдеморта помогло ей быстро и очень вовремя: потеряй она слишком много крови, то никакие чары не смогли бы заставить возникнуть признаки дыхания в уже мёртвой груди. А ведь Грюм почти убил её там голыми руками, до встречи с предками оставалось не так уж и долго…       Машинально она коснулась пальцами шеи, чувствуя, как кожа в тех местах, где были руки мракоборца, стала твёрдой от гематом, как горло её болезненно саднит даже от обычного вздоха, словно кто-то заставил её съесть целую горсть острых гвоздей. Голубые глаза бросили на высокую фигуру рядом быстрый взгляд из-под ресниц. Только сейчас, когда её зрение пришло в норму, а из затылка больше не сочилась кровь, она вдруг поняла, что выглядит Лорд как-то слишком уж бледно даже для себя самого. Если обычно оттенок его кожи выделял аристократические черты красиво, подчеркивая те правильно и здорово, то теперь слишком острые скулы, впалые щеки, заметные тени под глазами и белые губы выглядели болезненно. Даже в том, как нетипично для Волдеморта опустились уголки его глаз, она видела повод, чтобы начать сильно переживать.       Сердце невольно забилось чаще, глубоко внутри закрутилось ужасное волнение, а взгляд на чистом инстинкте быстро прошёлся по магу, но в такой темноте ничего толком рассмотреть она не смогла. Совсем уж тонкая полоска света, что разлилась по полу через плотную ткань, совершенно никак в этой ситуации помочь ей не желала. Мантия на нём, как и на всех участниках марша, была угольно-чёрного цвета, и заметить на той любые ранения крайне тяжело.       Тонкие брови обеспокоенно нахмурились, на подкорке сознания появилось ужасное желание одёрнуть эти чёртовы портьеры. Ведь если он ранен, если и он пострадает по её вине, то Висенья себе этого никогда не просит. Сколько жертв, сколько крови, и всё только из-за неё…       Наконец, и Волдеморт обратил на неё внимание. Выражение его лица было непроницаемым, губы сильно прижаты друг к другу, и только лишь светло-голубые глаза, в полумраке комнаты от которых она видела блестящие огни, прошлись по ней внимательным взглядом. Похоже, наглядно пытаясь понять, насколько эффективно сработало его заклинание.       — Идти сами можете? — О’Дану кивнула, как он и рекомендовал, даже не пытаясь использовать голосовые связки. Пусть частенько мнения их в самых разных вопросах расходились, но сейчас она была полностью согласна с ним в том, что экспериментировать с помощью заклинаний на гортани крайне опасно. Кто знает, вдруг попытка помочь оставит её без голоса на всю оставшуюся жизнь. — Тогда отправляйтесь к Ванессе.       Приказ, не подразумевающий какие-либо возражения. Абсолютно сухой, без прочих добавлений, что её, честно сказать, даже немного расстроило. Почему-то девушка решила, что тот факт, что мужчина не оставил её там, помог, снова спас жизнь, всё-таки означает если не примирение, то хотя бы временную передышку в непонятной молчанке между ними. Но, видимо, спускать ей с рук те слова так просто маг намерен не был, потому колко, с очевидным раздражением, посмотрел ей точно в глаза, явно ожидая момента, когда Висенья оставит его одного.       Несколько секунд она колебалась, смущённо сжимая ремешок целительской сумки на своём плече. Девушка боялась представить, как ужасно выглядит сейчас в его глазах. Наверняка вся в грязная и измученная, почти физически она ощущала, как тёмные волосы на затылке уже успели засохнуть вместе с её же собственной кровью в безобразный колтун, а шея и вовсе напоминала один, огромный, налитый синим синяк. Но несмотря на всё это просто не смогла взять и уйти. Молча, даже не поблагодарив его за своё чудесное спасение, не извинившись за потери. За то, как сильно она его подвела. Заманила его людей в ужасную ловушку.       Висенья искренне хотела, чтобы он знал, как сильно она благодарна. Как сильно раскаивается и как корит себя за случившееся.       Против воли в глазах снова появилось абсолютно пустое лицо погибшего в битве Пожирателя и его потухший взгляд. Снова она чувствовала холод его руки в своей, и невольно в её глазах собрались горькие слёзы. Она просто не могла перестать думать о нём. Забыть, что именно она стала причиной, по которой этот мужчина больше никогда не вернётся домой.       «Мне так жаль… Боги, как же мне жаль…»       Висенья хотела сказать так много, но попросту не могла. Даже если бы имела возможность говорить, то вряд ли нашла в себе сил выдавить из себя хотя бы одно слово. Всё внутри болело не от ран, а от отчаяния, от вселенского чувства собственного ничтожества, глупости. Как она могла попасться на это? Мракоборцы обвели её вокруг пальца, как маленького ребёнка, и из-за этого пострадали другие. Не стоило Лорду её спасать, абсолютно не стоило. Как она будет смотреть в глаза этих людей, зная, что именно она стала причиной, по которой они пострадали? Как будет ходить по коридорам поместья, как стоять бок о бок с Ванессой? Нет, это просто невыносимо…       Сдержаться она не смогла, и полная боли, полная горя слеза покатилась по измазанной кровью щеке. Впервые в жизни Висенья плакала в его присутствии, и ощущалось это куда тяжелее, чем если бы она была в этой комнате абсолютно одна. На секунду девушка успокоила себя надеждой, что в темноте помещения Волдеморт этой слабости не заметит, но очень скоро поняла, что ошиблась. Брови мужчины нахмурились, он прищурился, словно не мог поверить в то, что видит, а после резко отвернулся от неё, как от какой-то прокажённой. Будто бы ему было неприятно смотреть на что-то подобное, словно такая мягкотелость с её стороны разозлила его только сильнее. Теперь она даже не видела его лица, только едва заметные очертания широкой спины.       — Я сказал вам уйти.       Рука быстро стёрла влагу с лица, О’Дану перевела дыхание. Сердце её слабо ухало в груди, невероятная, морозная пустота застыла где-то на уровне пупка всего-то от того, как звучал его голос. Зло, сквозь зубы. Почти выплёвывая каждое из сказанных слов.       «—Презирает, — тут же обнаружил единственную, по его мнению, причину внутренний голос. — Ненавидит за то, что ты сделала. Оно и понятно. Столько всего произошло по твоей вине.»       Висенья развернулась и на ватных ногах направилась к выходу, всеми силами борясь с желанием обречённо разрыдаться. А она ведь только хотела помочь. Сделала это искренне. Если бы она только знала, чем это всё закончится, то держала бы рот на замке. Никогда в жизни не рассказала бы об услышанном.       И как бы глупо, как бы наивно это не выглядело, но она очень надеялась получить от него хотя бы нечто похожее на поддержку. Конечно, на Лорда это совсем не похоже. Чтобы великий и ужасный Тёмный Лорд вдруг опустился до роли слезливой жилетки для своих бойцов, даже думать о подобном было нелепо. Но Висенье было достаточно хотя бы мимолётного взгляда, короткого жеста, чего угодно, только бы не чувствовать этого ужасного, разрывающего сердца чувства, с которым у неё не было сил бороться.       Груза вины за произошедшее.       Рука коснулась дверной ручки, повернула её. Послышался скрип двери и характерный щелчок.       Что-то дёрнуло её обернуться на него в последний раз.       Девушка повернула голову, в первую секунду взгляд её сосредоточился на неясной фигуре впереди, во вторую она вдруг поняла, что пальцы её скользят по поверхности ручки как-то слишком уж сильно, словно бы ладонь была покрыта чем-то мокрым и скольким, а в третью она вдруг увидела то, от чего всё внутри неё резко и неожиданно рухнуло куда-то вниз. Этого не смогли скрыть даже узорчатые портьеры миссис Блэк. Ведь стоило слабой полоске света на мгновение, всего на мгновение, упасть на широкую спину впереди, как тут же голубые глаза вдруг увидели на фоне черной ткани подозрительный, влажный блеск. Блеск, крайне походивший на…       «Кровь?!»       На неё мужчина так и не повернулся, и похоже решив, что Висенья ушла, позволил по пустой комнате разлиться тихому, он едва достиг её ушей, но всё-таки болезненному вздоху.       «Всё-таки ранен!»       Всё прочие эмоции тут же, как-то сами собой, ушли на второй план. Душевные терзания и переживания заметно утихли на фоне страха, ужаса, желания сорваться с места, помочь как можно скорее, сделать хоть что-то!..       Висенья захлопнула дверь, выудила из кармана волшебную палочку, и не церемонясь взмахнула ей, от чего тут же все занавесы на окнах разом раздвинулись, освещая столовую дневным светом и открывая её глазам картину, которая выбила из девичьей груди громкий вздох. Всю спину Волдеморта рассекали длинные раны, словно бы огромной лапой его ударил дикий зверь. Это было похоже на глубокие, сочившиеся кровью следы от когтей, какие появились бы, если бы мужчину попытался разорвать на части голодный медведь. Она и представить не могла, какую невыносимую боль они приносили ему от каждого, даже мимолётного движения. А ведь он каким-то образом смог найти в себе силы для трансгрессии, ещё и её на руках сюда вместе с собой перенёс. И именно это ухудшило его состояние, теперь девушка чётко понимала это. Первое, и самое главное правило, которому успела научить её Ванесса — даже не пытаться перемещаться, пока кровотечение не будет остановлено. От подобных усилий даже незначительная рана может открыться с новой силой, что тут говорить о настолько тяжких увечьях.       Лорд обернулся к двери, и поняв, что она так никуда и не ушла, яростно выдохнул:       — Висенья, — от того, что он обернулся к ней куда более резко чем нужно было в его состоянии, губы мужчины болезненно сжались и в мгновение ока он побелел ещё сильнее. Хотя, быть может, дело было в том, что она снова нагло проигнорировала его приказ, а, возможно, увидела его в таком состоянии. Раненого. Уязвимого. — Я кажется ясно выразился…       Она не дала ему договорить. За этот день О’Дану успела увидеть столько увечий, столько крови, что потеряв всякий страх, сделала несколько решительных шагов вперед, не отрывая взгляда от окровавленной ткани черной мантии.       — Стойте, где стоите! — полоснуло вдруг громкое, и против воли она замерла на середине пути, с мольбой в глазах глядя на белое, как снег, лицо напротив. — Это приказ! Мне не нужна ваша помощь!       «Нет, тебе нужна моя помощь!»       Как же она жалела, что не может сейчас говорить. Не может возразить, попытаться убедить, объяснить. Даже не имея слишком уж выдающихся целительских талантов она понимала, что залечить себя сам маг, ну просто никак, не сможет, как бы сильно ему не хотелось верить в обратное. В слишком недоступное место для глаз и рук он получил удар.       О’Дану громко сглотнула, покрепче стиснула в руках ремешок своей сумки, словно это хоть как-то могло помочь ей спастись от его гнева, а после вновь сделала несколько быстрых шагов, окончательно сокращая оставшееся между ними расстояние. Целенаправленно не слушая его снова, нарушая все возможные указы. Сказать, что подобное поведение ввело его в бешенство — это не сказать ничего. Челюсть мужчины напряглась, желваки заходили ходуном, но, похоже, что спорить дальше у него попросту не осталось сил. Взгляд его был затуманенным, рассредоточенным, и именно поэтому, и только поэтому, он позволил ей остановиться в нескольких футах от себя и поставить сумку на идеально чистый обеденный стол. Не будь он так слаб, не потеряй слишком много крови, то следующее движение определённо стало бы последним, что Висенья делает в своей жизни.       Девушка осторожно, еле касаясь, больше всего на свете боясь причинить ему ещё больше боли, схватилась за ткань мантии на его плече и медленно потянула то вниз, в намерении помочь снять мешающую одежду.       Разум Тома ослаб, тело плохо слушалось его от потери крови, но принципы, гордость, не желали позволить ей сделать этого. Она не может, просто не может вести себя так…противоречиво. Совсем недавно он наблюдал за тем, как она, еле живая, жестоко и безжалостно лишила глаза самого сильного, опасного и амбициозного волшебника из всего отдела мракоборцев. Реддл чётко видел этот момент. Все, кто был там, видели его. Слышали этот громкий, полный боли и ужаса вопль Грюма. Сейчас он знал наверняка, будь в ней больше сил, больше ярости, то Висенья бы на этом не остановилась. Дай он ей повод, то без колебаний убила бы, уничтожила, ничего не оставила.       Том видел в её лице, в её глазах, дикую, животную жажду чужой крови.       И это зрелище, это невозможное, это невероятное зрелище искренне его поразило. Стоя там, на поле боя, Том снова чувствовал по отношению к ней восхищение. Совсем как в тот раз, вид такой Висеньи его взбудоражил, абсолютно взбудоражил. Мужчина и подумать не мог, что она способна на что-то подобное. Что она может намеренно покалечить, причинить боль, страдания. А потом, стоило им покинуть Косой переулок, как настроение её тут же, словно бы по щелчку пальцев, переменилось. Та воительница, что заставила его нутро заныть в ликовании, ушла. Теперь перед ним стояла сломленная, пустая оболочка яростной ведьмы, что вызывала в нём до этого неизведанные чувства. Висенья оставила весь свой пыл на поле боя. Мягкое, женское, взяло над ней верх, и теперь смотря ему прямо в глаза она плакала. Честно сказать, Том не понимал, с чем именно связаны её расстроенные чувства. Он был восхищён ей, мракоборцы наконец увидели в ней равного себе противника, а Пожиратели надёжного соратника. Это победа, победа Лорда Волдеморта, её победа. Но размышлять слишком долго на этот счёт у Реддла попросту не было сил. После трансгрессии рассечённая спина сковала его движения и кровила, разносясь по каждой клеточке тела острой болью.       Он просил её уйти. Приказывал. Но Висенья снова его не послушала.       Словно кто-то дёрнул за рычаг, и из режима бойца и мягкосердечной девушки она перешла в режим решительного целителя, что желает оказать ему свою помощь. И подобные перемены в её настроении говорили о том, что Висенья О’Дану крайне неопределённа, ненадёжна…       Многогранна.       Будучи человеком логики Том все свои решения, слова, и даже мысли оценивал с точки зрения выгоды, стратегии, но Висенья… Нет, последним, чем девушка руководствовалась сейчас, так это логикой. Она — человек эмоций. Эмоции заставляют её идти на те или иные поступки, принимать решения.       «Какой же эмоцией, в таком случае, ты руководствуешься сейчас? Каким чувством? Что толкает тебя на это?»       Девичьи пальцы осторожно скользнули вниз по его руке, но Реддл грубо схватился за тонкое запястье, чтобы отбросить то. Оттолкнуть от себя, прогнать, чтобы она даже не смела думать, что имеет над ним хоть какую-то власть. Что может играть не по его правилам, делать что-то подобное без его позволения.       Мужчина чувствовал, как тело его напряглось, стоило чувствительному обонянию уловить её аромат. Уже собрался с мыслями, чтобы высказать ей всё, что он о ней думает, что думал все эти дни. Припомнить ей те слова в переулке, надавить, сделать больно, так, чтобы она больше никогда не осмелилась посмотреть ему в глаза, чтобы как можно скорее убежала в свою Ирландию, больше не появлялась тут. Без неё ему лучше, всё в его жизни было правильно и логично, пока он не встретил её. Так и должно быть. Он — Тёмный Лорд, самый могучий маг во всем мире, и какая-то девочка ни за что не станет рушить тот порядок, который он выстраивал долгие годы. Порядок в Англии, в штабе, в его голове.       Взгляд вдруг скользнул от измазанной в крови руки чуть выше, задерживаясь на алых и синих отметинах, которые оставил на её коже Грюм. Уродливые, наливающиеся кровью гематомы ровно в тех местах, где грубые пальцы безжалостно сжимали её горло в намерении убить. Вот она — картина того, как на самом деле защищают мракоборцы. Забавно, что из всех его бойцов Грюм рискнул сразиться только с женщиной, что безоговорочно его слабее. Пытался убить так примитивно, так по-магловски. Забить голыми руками — вот, на что у них хватает смелости.       В какой-то момент, всё ещё размышляя о том, как близко к смерти сегодня она была, Реддл пересёкся с Висеньей взглядом.       Впервые на его памяти она молчала, не язвила, не спорила, и не злилась. Но, как бы литературно это не звучало, девушка говорила с ним не открывая рта. Маг просто видел это в её лице, настолько досконально успел запомнить привычки её поведения, мимики, жестикуляции, что ему уже просто не требовалось слышать мелодичного голоса, чтобы прочитать в голубых глазах мольбу:

«Дай мне тебе помочь».

             Но Том не привык получать чужую помощь. Никогда в жизни она ему не требовалась. Не было таких ситуаций, из которых он не смог бы выбраться сам. И эта — точно не исключение.       «— Лечить раны на спине самостоятельно действительно не удобно, — прорычал внутри зверь, хищно облизываясь. — Вот и узнаешь, чему успела научить её Бриджитон за всё это время.»       Ещё несколько секунд он крепко держал её запястье в своих руках, а после отпустил, устало прикрывая глаза.       «В первый и последний раз. Я разрешаю тебе в первый и последний раз.»       Поняв, что ей всё-таки дан зелёный свет, Висенья снова взялась за ткань его мантии и уже куда ощутимее потянула ту вниз, помогая мужчине стянуть вещь с себя. Она видела, что поднимать руки ему тяжело, потому спустив один из рукавов приступила ко второму, уже очень скоро отбрасывая верхнюю одежду на спинку одного из стульев. Если исключительно чёрная ткань открыта её взгляду картину не такую уж и плохую, то белая рубашка, которую Лорд носил под мантией, была пропитана кровью просто насквозь. Порванная, слегка обугленная по краям. Всё указывало на то, что кто-то очень старательно пытался задеть его огнём, но ожогов Волдеморт, каким-то чудом, не получил. Светлую кожу рассекали три чётких и длинных полосы, каждая разных размеров. Одна, самая страшная, самая кровоточащая и глубокая, от шеи до поясницы, другая от плеча до рёбер, а третья, самая маленькая из всех, длины достигала не больше пяти дюймов, и расположилась вдоль его позвоночника. Только взглянув на раны О’Дану поняла, что одним только бадьяном тут дело точно не обойдётся, и невольно обеспокоенно облизнула губы. В таких случаях можно было сделать только одно — прижечь рану для лучшего её заживления. Процесс крайне неприятный, но действенный. Если всё пойдёт хорошо, не останется даже шрама.       Послышался шорох, девушка поняла, что мужчина принялся расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Всеми фибрами души стараясь отогнать мысли о том, что тут вообще происходит, Висенья решила сосредоточиться на своих знаниях и навыках. Это было гораздо лучше, чем осознавать, что Лорд сам раздевается перед ней, а она, по сути, активно ему помогает.       «—Необходимость, — повторяла О’Дану сама себе, высвобождая руки мужчины из рукавов официальной одежды. — Всё это — необходимость.»       Лорд окончательно сбросил рубашку, и девушка тут же отвернулась, чтобы достать их сумки пузырёк с бадьяном. Даже несмотря на то, что мужчина не поворачивал к ней головы, больше всего на свете она боялась, что он заметит её взгляд. Хотя, казалось бы, как она может не смотреть?       «— Идиотские мысли, — дал ей пощёчину здравый смысл. — Делай свое дело. Ты тут за этим.»       Висенья откупорила пузырёк, тут же в нос ударил специфичный запах целительских трав, и остановилась напротив искалеченной спины мага. Мужчина слегка склонился вперед и оперся руками о стол, чтобы она без затруднений добралась до каждого из ранений. Всё-таки, он был выше её даже не на голову. Взгляд скользнул по широким плечам, по скованным от напряжения мышцам. Даже не видя его без одежды девушка понимала, что Лорд хорошо сложен, и с горящим румянцем на щеках только что убедилась в этом мнении. Долгие и упорные тренировки, как говорил он сам, были путём не только к дуэльному мастерству, но и красивому телу. Почти мужчина с обложки, всё-таки не просто так все гостившие в Тир на Ноге дамы отчаянно желали заполучить его в качестве своего любовника.       В горле вдруг требовательно пересохло и Висенья сглотнула, как подумала она, из-за ещё не прошедших ощущений после удушения, и с дрожащими руками наклонила пузырёк, позволяя первой капле коснуться изувеченной кожи. Реакция на это последовала незамедлительная. Участок, куда попал бадьян, задымился и принялся медленно затягиваться, но как она и предполагала, не до конца, слишком глубоким было ранение. Волдеморт вздрогнул, но не издал ни одного звука. Только мужественно пропустил воздух через зубы.       Лечение бадьяном — это крайне неприятно и больно, а особенно, в таких обстоятельствах. Поэтому, сама не понимая, зачем это делает, Висенья коснулась свободной рукой его кожи, и вместе с тем, как проходилась настройкой по ране всё ниже и ниже её ладонь мягко, нежно, скользила вниз. Можно сказать, вторя касаниям зелья. Для себя О’Дану решила, что так ей попросту удобнее удерживать дрожь его тела, но на самом то деле сделала она это только лишь из желания. Просто потому что ей захотелось его коснуться, почувствовать под пальцами тепло мужчины, к которому её невозможно тянуло. Быть может, немного облегчить не слишком приятные ощущения. Да и это было не так важно. Уже очень скоро она настолько увлеклась процессом, что перестала обращать на что-либо внимание.       А стоило бы.       Ведь Тому казалось, что ещё немного, в чаше терпения почти не осталось, и он не сможет сдержать этот приятный, жгучий импульс, который медленно собирался пульсирующим удовольствием по всему его телу. Стоит ему на секунду утратить самообладание, и она обязательно это почувствует. Боль от бадьяна перемешивалась в странный, яркий и искрящий водоворот с её мягкими, заботливыми касаниями. Удовольствие ходило на грани вместе с болью, и несмотря на потерю крови Реддл чувствовал, как та начинает бурлить и приливать к его голове. Заставляя думать о посторонних, совершенно неуместных сейчас вещах.       Мужчина закрыл глаза, выдохнул.       В темноте перед глазами снова появилась чёткая картина. Висенья, одетая в ярко-красное, с длинной косой за плечом и горящими гневом глазами спускается со спины огромного зверя. Такая величественная, такая манящая. Сцена сменилась, и теперь она вновь вскинула руку и рассекла лицо Грюма перед собой острым камнем. Снова в окружении красного, на этот раз настоящей крови, она смотрела в лицо врага с ненавистью. Осознавая, что делает. Желая его страданий.       Низ живота пронзила сильная, тугая волна и Том вздрогнул всем телом, что девушка явно почувствовала. Ощутила, как мышцы под её пальцами окаменели, загорелись, но, должно быть, решила, что из-за боли.       Благо, с бадьяном уже было покончено. Висенья оставила колбу, зелья в той совсем не осталось, и выудила из кармана мантии волшебную палочку. Кончик её коснулся затянувшихся полос и с лёгким шипением принялся повторять узор шрамов, оставляя после себя абсолютно здоровую кожу. Где-то приходилось прикладывать больше усилий, где-то меньше, но она старалась не сильно спешить. Больше касаться его руками не рисковала, признаться честно, из-за дикого, ужасного смущения, что заставило её лицо гореть так, словно девушка засунула то в распалённый камин. Что-то было в том, что происходило тут сейчас. В том, что оба помогли друг другу сегодня, в том, что она касалась его обнажённого тела. Висенья не могла себя обманывать. Происходящее тут в эту секунду её более чем устраивало. Даже больше, такая близость, поразительная близость с Лордом, ей нравилась. Нравилось то, что между ними снова появилось нечто, о чем будут знать только они. Что в очередной раз в нити, что связывала её с ним, появилось новое, сокровенное воспоминание. С лёгкой ноткой самодовольства она думала о том, многим ли Тёмный Лорд позволил залечить себе раны, мечтала ли когда-нибудь о чем-то подобном Беллатриса.       «— Всё-таки, она оказалась не права, говоря, что он отдал свое предпочтение ей, — прошипело внутри что-то мерзкое и склизкое. — Тут сейчас стою я, а не она. Это меня он спас, не бросил.»       Когда она окончательно закончила с ранами и убрала с бледной кожи все кровавые подтёки Висенья отошла на несколько шагов и прищурилась, чтобы оценить свою работу со стороны.       «Как новенький. Ванесса бы точно гордилась.»       Девушка довольно улыбнулась, но улыбка медленно спала с её лица, когда Лорд выпрямился во весь рост, расслабил плечи и полностью повернулся в её сторону. Тяжело было сказать, каким взглядом он смотрел на неё. Странно живым, абсолютно непривычным, понять сейчас, что он значил, было попросту невозможно. Черноволосый, слегка растрёпанный после битвы, без рубашки, в одних только брюках Волдеморт выглядел как-то… по-домашнему. Словно бы они встретились посреди ночи на кухне и решили выпить чашечку кофе. Руки сконфуженно схватились за древко волшебной палочки, светлые радужки опустились к полу, только бы не чувствовать этого прожигающего насквозь взгляда. Но, кого она обманывает, она всё равно чувствовала. Точно знала, что он смотрит прямо в её раскрасневшееся лицо и, почему-то, мучительно долго ждёт. Молча, напряжённо, словно бы хочет, чтобы она заговорила первой.       Заговорила, даже забавно.       — В произошедшем нет вашей вины, — прозвучало вдруг громкое, от чего О’Дану поражено подняла голову. — к Грюму и его шайке мракоборцев вовремя пришёл на помощь Дамблдор. Именно он предоставил им подкрепление и надоумил на то, чтобы распустить по Лондону множество версий расстановки бойцов на марше. С его лёгкой руки они окружили Косой переулок полностью. Ваш рассказ, как и моя версия плана, по итогу, оказались ошибочными. Они ждали нас везде: у северных, у западных, у южных и восточных стен. Что, в прочем, не сильно их спасло, — Висенья чувствовала, как лицо её поражено вытягивается. Выходит, Грюм снова обманул её. Выходит, Висенья ни в чем не виновата. Грюм нарочно пустил ей пыль в глаза, в попытке переманить на свою сторону. Надавить на чувство страха перед Волдемортом, убедить, что тот её обязательно убьёт за такую ужасную ошибку. Что только под крылом Министерства она будет в безопасности. А ведь никакой ошибки, по сути, и не было. Как же хорошо, что она не поддалась на его уговоры! Не стала слушать! Поверь она ему, чтобы сейчас было?! — Вы спасли жизнь моим людям, Висенья, и были готовы умереть от рук Грюма, но не позволить ему заполучить порталы, которые могли привести мракоборцев в наш штаб. Да, я видел всё, — добавил мужчина короткое пояснение, замечая, как глаза её расширяются ещё больше после таких точных подробностей. — Вы же не думали, что самая кровавая схватка, какую когда-либо видел Косой переулок, поможет вам скрыть нарушение моего приказа?       С каждым словом Лорда она была готова вот-вот впасть в комму от удивления.       «Он, что, только что пошутил?!»       Её губы распылись в дрожащей улыбке, и она отрицательно покачала головой.       Действительно, надеяться, что он не узнает о её появлении на марше, было бы очень глупо с её стороны. Но чего уж точно Висенья не могла даже предполагать, так это того, что маг заметит её практически сразу. В пылу сражения с Дамблдором увидит, как она помогала его бойцам.       — Это правильно, — он сощурился, словно довольный питон под солнцем, от осознания, что спорить с ним она даже не собирается. — Если бы порталы попали в руки Грюма, то каждый, кому Блэки из своей доброты позволили жить под их крышей, был бы схвачен. В критический момент вы остались верны своему Повелителю, — слушать от него похвалу было крайне странно. Она настолько привыкла, что, чаще всего, мужчина был недоволен ей, что в эту секунду Висенья не могла поверить в услышанное. Что он, действительно оценил то, что она сделала. — Лорд Волдеморт помнит верность, и поощряет её, — ещё несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Ей только оставалось надеяться, что в её лице Волдеморт видит, как она ему благодарна. Как искренне, безумно благодарна. — Отправляйтесь к мисс Бриджитон. Пусть поможет вам с гортанью, иначе Игорь Каркаров не переживёт отсутствие голоса у своей музы.       Будь её голосовые связки в порядке, то О’Дану звонко бы рассмеялась от этой фразы. Боги, оказывается, как мало ей нужно, чтобы чувствовать себя на порядок счастливее. Всего-то похвала из его уст, признание своих заслуг, слова о том, что она ни в чем не виновата, и Висенья наконец смогла начать дышать полной грудью. Груз произошедшего всё ещё комом лежал на ней, но после этого разговора он, словно бы, стал чуточку меньше.       Она склонила голову на прощание, на этот раз в настоящем, уважительном поклоне, и уже сделала несколько шагов к выходу, как вдруг неожиданно даже для себя остановилась. Мужчина у стола вопросительно вздёрнул бровь, но в её груди яркой птицей уже загорелась решимость. Висенье вдруг показалось, что она должна выразить ему свою благодарность не только взглядом, и раз уж говорить девушка не могла, то сделала единственное, что пришло ей в голову в эту секунду.       Абсурдная, абсолютно абсурдная идея, но сейчас ей было плевать.       Быстро пересекая оставшееся между ними расстояние О’Дану привстала на носочки и не давая себе времени сомневаться мимолётно, это даже нельзя было назвать полноценным поцелуем, коснулась губами слегка щетинистой щеки. Заняло это не больше одной секунды, вряд ли мужчина в полной мере успел понять, что она только что сделала, как так же быстро Висенья отстранилась и почти бегом удалилась из столовой, оставляя его сверлить взглядом деревянную дверь, за которой она так стремительно скрылась.

***

      Следующим утром встала она с постели поздно и крайне неохотно. Схватка на марше отняла у Висеньи много как физических, так и моральных сил. Спала она плохо, то и дело терзаясь самыми разными мыслями, потому на завтрак решила не приходить, и спустившись со второго этажа прошла мимо слегка приоткрытой двери. Сегодня за ней не было слышно привычных звуков вроде смеха и утренних, рутинных разговоров. Весь штаб всё ещё переживал потерю одного из своих людей, из-за чего атмосфера праздника, которую так старалась создать Друэлла, выглядела не очень уместно. Висенья не сомневалась, что ещё несколько дней всё поместье будет погружено в мрачное молчание, потому особо ни с кем заговорить не пыталась.       Прошлым вечером Ванесса дала ей специальное, согревающее голосовые связки зелье, и настоятельно порекомендовала попить то ещё пару дней, чтобы окончательно привести гортань в норму. Объяснить целительнице, что же произошло с ней на марше, языком жестов было крайне тяжело, но, благо, уже очень скоро в лабораторию заявился Родольфус Лестрейндж и во всех красках поведал Бриджитон о её подвиге с Грюмом. Даже несмотря на то, что рассказ мужчины явно сильно скрасил большую часть не самых приятных моментов её схватки с мракоборцем, Ванесса в восторге не осталась. Стоило ей услышать заветное имя противника, с которым Висенье пришлось столкнуться лицом к лицу, как глаза её тут же в ужасе расширились, а со щёк сошла вся краска. Благо, пытаться поучать её она не стала, только сказала, что девушке крайне повезло, что она вообще осталась жива. Оказывается, Грюм был известен на всю Англию как фанатичный борец против тёмных сил, и ускользнуть от него удалось единицам.       Поскольку участвовать в их разговоре она не могла, О’Дану приходилось только внимательно слушать и периодически кивать, напоминая о своём существовании. Из рассказов Родольфуса ей стало понятно, что помимо переправленных ей были ещё несколько раненых Пожирателей, но никто из них слишком тяжёлых увечий не получил и смог воспользоваться порталом самостоятельно. Игорь Каркаров, с большего, отделался только испугом, и теперь здоровью его ничего угрожало, а вот молодому Барти Краучу придётся провести под чутким присмотром Ванессы несколько дней. Мракоборцы ударили его каким-то очень изощрённым заклятием, что не давало полученным ранам затянуться окончательно, и именно поэтому полностью излечить его в Косом переулке у Висеньи так и не получилось.       Девушка то и дело бросала на молодого человека на койке обеспокоенные взгляды, но Барти смирно спал. Ванесса сделала ему перевязку и постоянно меняла бинты, отчаянно пытаясь найти выход из положения, но пока все старания результатов не дали. Чтобы Крауч пошёл на поправку ей придётся сильно попотеть.       А что касается того несчастного, которого у О’Дану уже не было шанса спасти, как девушка и предполагала, у него была семья: жена и дочь. Как с дрожащим голосом поведала ей Ванесса, состоял он на службе у Лорда довольно давно и до этого никогда не заставлял Повелителя сомневаться в себе или разочаровываться. Преданный последователь, искусный воин и хороший отец. Пусть это и не озвучивалось вслух, но дом погрузился в траур по случаю его смерти. Многие считали его близким себе другом и товарищем. Его смерть — первая жертва на пути к лучшему миру, который все они так хотели построить.       Висенья попыталась прогнать от себя тяжёлые мысли и пересекла порог входной двери, под звон колокольчиков нос к носу сталкиваясь с кем-то, кто едва не запнулся об свои ноги при её появлении.       Брови девушки нахмурились, взгляд стал колким, настороженным, а губы её озлобленно поджались.       Это была Беллатриса. Хлопья снега тихо оседали в её пышных волосах, темные глаза поражено уставились в лицо неожиданного гостя. Одета Лестрейндж была в зимнюю, тёплую мантию тёмно-зелёного цвета, а рука крепко держала свою волшебную палочку странной, немного кривой формы. Именно по этой палочке Висенья смогла узнать её на марше. Смогла увидеть, как человек, которого она искренне считала своим другом, бесчеловечно бросил её умирать в руках врага. Белла даже не попыталась помочь ей, просто смотрела. Смотрела на то, как Грюм голыми руками разбивает ей голову об асфальт, как сжимает шею. О’Дану долго думала над тем, что случилось. Прокручивала в голове эту сцену раз за разом, и с каждым возвращением к этому воспоминанию сердце её наполнялось ужасной, жгучей обидой, чувством предательства и…       Презрением.       «Бросила её на растерзание Грюма! Просто ушла! А всё из-за чего?! Из-за идиотской, абсолютно детской ревности к Лорду! Из-за мужчины, с которым у неё нет даже маленького шанса на совместное будущее!»       Подобный поступок оттолкнул Висенью от Беллатрисы настолько, что по отношению к ней теперь девушка чувствовала только безразличие. Ей даже не было её жаль. Больше их ничего не связывает и связывать не может. Лестрейндж предала её доверие, так сильно разочаровала, что она не имела в себе сил даже изображать, что ничего между ними не случилось. Лицо попросту не слушалось её, открыто выказывая к британке неприязнь.       Взгляд тёмных, точно жуки, глаз быстро скользнул от её лица к шее и вернулся обратно, но теперь кожа на той была полностью чиста. Этим утром голос к ней всё-таки вернулся, и единственным, что до сих пор напоминало об случившемся на марше, была только лёгкая хрипота, что сопровождать Висенью будет ещё несколько дней точно. Щеки Беллатрисы залил лихорадочный румянец, стоило ей заметить на себе пристальный взгляд бывшей подруги. Она мялась на месте, явно не зная, что сказать. Как оправдаться.       — Висенья…       О’Дану захлопнула за собой дверь, обошла её, показательно даже не став слушать, что та собирается ей сказать. Белла так и застыла у входных дверей, Висенья даже успела преодолеть две деревянные ступеньки, как вдруг в спину ей ударило озлобленное:       — Уже успела пожаловаться ему?       На секунду девушка замерла, руки её сами собой крепко сжались в кулаки, ярость поднялась в груди с новой силой от этого тона. От факта, что после того, что Беллатриса сделала, у неё хватает наглости бросаться в её сторону обвинениями. Теперь у Висеньи наконец-то открылись глаза, только сейчас она наконец увидела её настоящую. Вот, что действительно волнует Лестрейндж — Лорд Волдеморт. Даже сейчас единственным, о чём она беспокоилась, было не мнение Висеньи, не её обида за подобный поступок, а то, что скажет он. Что Висенья выставит Беллу в его глазах в плохом свете.       О’Дану обернулась, лицо побелело от гнева, сейчас ей казалось, что она снова чувствует эти тяжёлые, сжимающие горло, руки. Она смотрела на лицо Беллатрисы и могла поклясться, что видела в том нечто, крайне напоминающее самодовольство. Правда, на краю и её сознания настойчиво щекотало разум что-то подозрительно похожее на тщеславие. На секунду, всего на секунду, она представила, каким бы стало лицо Беллы, как бы она расстроилась, узнай, что происходило прошлым вечером в столовой её матушки.       — Он узнает при первой же возможности. Можешь не сомневаться.       Губы британки дрогнули, она постаралась это скрыть за издевательской усмешкой, но получилось не слишком убедительно. Похоже было на то, что Беллатриса вполне была готова дать своей попытке задеть её перерасти в настоящий конфликт, но попросту не успела. Дверь справа от них открылась, а порог переступила та самая возможность, о которой О’Дану только что говорила. Яркий свет осветил бледное лицо Тёмного Лорда, снежинки принялись хлопьями мягко опускаться на его плечи и волосы. Выглядел он в разы лучше, чем прошлым вечером, и бросая на него быстрый взгляд девушка поспешила склонить голову в уважительном поклоне. Подобного скопления у выхода из поместья маг явно не ожидал, и непонимающе нахмурился, обводя двух девушек настороженным взглядом.       — Белла, Висенья, — довольно напряжённую атмосферу, что повисла в воздухе между ними, не заметить было сложно. Особенно такому внимательному к подобным мелочам человеку вроде Лорда. — Что за столпотворение?       — Простите, Милорд, мы уже закончили, — услужливо пропищала Белла. Да уж, карма сегодня была явно не на её стороне. — Я и Висенья просто разговаривали…       — Мне пора отправляться в Лондон, Повелитель, — громко перебила её О'Дану, заставляя обратить всё внимание мужчины только на себя. — Я должна быть на месте через полчаса.       Голубые глаза поражено прошлись по девичьему лицу, совсем как и Беллатриса, он бросил быстрый взгляд на тонкую шею, убеждаясь, что встреча с Грюмом слишком уж тяжёлых последствий для неё не оставила.       — К вам вернулся голос.       — Да, Повелитель. Через несколько дней голосовые связки восстановятся полностью, — О’Дану краем глаза просматривала на фигуру Лестрейндж позади мага, а та с каждым словом становилась похожа на грозовое облако, буквально надуваясь от недовольства. А то, что она собиралась сказать следующим, вот-вот грозило вызывать с её стороны настоящее торнадо, не меньше. — Как ваши… ранения? Не беспокоят?       Мужчина нахмурился, напрягся, но девушка только невинно хлопнула глазками. Волдеморт явно начал чувствовать, что что-то тут не так, но едва мог бы предположить, что причина заключается в женском конфликте. То, что она задала подобный вопрос в присутствии постороннего, ему явно не понравилось, но Висенья попросту не удержалась. Ей хотелось, чтобы Белла услышала. Хотелось, чтобы до неё наконец дошло, что Висенья знает гораздо больше.       А значит, и имеет большую ценность.       — Оставь нас, Белла, — её вопрос он, очевидно нарочно, оставил без ответа. Беллатриса только обиженно выдохнула и скрылась за дверью. Несколько мгновений оба ещё слышали её торопливые, бухающие шаги, пока наконец не стало совсем тихо. — Вчера вечером был произведён пересчёт всех использованных порталов, спешу вас обрадовать — ни один не пропал. Так что, ваше самопожертвование в бою с Грюмом напрасным не было.       — Это… Замечательно, — признаться, до порталов ей сейчас не было никакого дела. Говорить с ним с глазу на глаз после вчерашней сцены было крайне неловко. А особенно, после её странного, глупого порыва. Додумалась же, поцеловать в щёку. Но, если так подумать, в первые дни в Тир на Ноге не она то и дело оставляла на его руках галантные поцелуи. — Мой Лорд, я хотела поблагодарить вас за то, что вы сделали для меня вчера. На этот раз, словами… — в горле противно пересохло, и она прокашлялась, борясь с диким желанием опустить горящее от смущения лицо в ближайший сугроб. Что-то ей подсказывало, что о той странной сцене в столовой в разговорах с ним лучше никогда больше не вспоминать. — Не знаю, что бы было, если бы вы не пришли…       Одна из его бровей многозначительно выгнулась, бледное, с выверенными чертами лицо исказилось, в, казалось бы, искреннем недоумении. Словно бы Лорд, весь такой из себя скромный, абсолютно не понимал, что такого героического он вчера сделал.       — О чем вы говорите?       Девушка поражено моргнула.       — О моем спасении, Милорд. Вы ведь вчера пришли ко мне на помощь. — Я помог вам, — кивнул в подтверждении тот, — но спасли вы себя сами. Вы ведь не выписываете «Ежедневный Пророк»? — О’Дану отрицательно покачала головой, ловя себя на мысли, что говорит с ней Лорд как-то не так. Беседа протекала легко и гладко, никаких неожиданных перемен настроения и озлобленных комментариев. Даже больше, он, уже второй раз на её памяти, похвалил её, что на мужчину было совершенно не похоже. — Рекомендую начать. Все колонки утренней газеты трубят о неспособности Министерства защитить своих граждан, а на первой полосе красуется колдография искалеченного Грюма во время его отправки в Святой Мунго. Раз уж глава отдела по управлению мракоборцев так тяжело пострадал в первом же столкновении с Пожирателями смерти, то что, по мнению общества, смогут сделать остальные?       Ответ пришёл к ней сам собой.       — Ничего. Ваши люди искуснее и сильнее.       — Верно, Висенья. Ваш вчерашний подвиг помог нам поставить всё Министерство в очень шаткое положение. Чтобы отмыться от подобного позора им понадобится много времени и усилий, но мы не дадим им такой возможности. Волшебное сообщество уже начинает сомневаться в компетентности Дженкинс. Ведь именно она намеренно спровоцировала нас на конфликт, теперь это стало очевидно абсолютно всем.       — Тот мракоборец, Грюм, — сердце в её груди забилось чаще, глаза впились в лицо Лорда с надеждой. Этот вопрос мучил её всю ночь, лежал на душе тяжёлым камнем. — Он выжил?       — К сожалению, — угрюмо процедил маг. — Но вы вывели его из игры на какое-то время и, к тому же, повредили зрение, что точно сможет сыграть нам на руку. Кучка недалёких болванов, что зовут себя мракоборцами, без сильного и способного лидера — лёгкая цель. Перебить их как скот труда не составит. А вы, как раз-таки, довольно сильно потрепали единственного, кто представлял для нас хоть какую-то угрозу.       — Я сделала это ненамеренно, — вдруг сказала Висенья с явной ноткой вины в голосе. Не особо понимая почему вообще ей так важно оправдаться в его глазах. — Он пытался склонить меня к тому, чтобы сдаться Министерству добровольно, пока у меня был шанс. А когда понял, что я не соглашусь, грозился убить. У меня не было выбора…       Осознавать, что она собственными руками покалечила другого человека, было очень тяжело. Но ведь, она и правда до последнего пыталась спастись от Грюма бегством. Там, на поле боя, у неё не было времени думать о моралях и принципах, не лиши она его глаза, то он лишил бы её жизни.       — Он предлагал вам сделку? — тут же живо поинтересовался Волдеморт. Лицо его в миг ожесточилось, стало непроницаемым. — Хотел переманить вас на свою сторону?       Девушка несмело кивнула.       — Он просил меня сказать имена. Пытался убедить, что всё произошло именно по моей вине. Что вы меня обязательно убьёте за то, что я завела Пожирателей в ловушку. Поэтому я и была уверена, что вы всё-таки изменили план в пользу моих слов…       Их зрительный контакт всё не желал прерываться. Девушке казалось, что она видит в светлых радужках тёмного мага приятное удивление. Уголки его губ едва заметно приподнялись, совсем как у сытого кота, что облизывается после полной миски вкуснейшего молока.       — Слова мракоборца — последнее, чему стоит верить, Висенья. Светлый образ рыцарей, что храбро сражаются с тёмными силами, максимально ошибочный. Они, как и мы, в намерении добиться своих целей способны на грязные приёмы вроде лжи. Как я уже сказал прошлым вечером, рассказанная вами информация не изменила абсолютно ничего. Как и на исход сражения никак не повлияла. Своей цели мы, по итогу, всё равно смогли добиться. Марш сорван, волшебное сообщество в панике, мракоборцы в сильном упадке, а по всей Англии трубят о Пожирателях смерти. Последнее, чего бы мне хотелось сейчас, так это сокращения численности крайне полезных бойцов своего штаба, — Боги, она точно спит. Это всё — какой-то дурацкий сон, ведь в здравом уме поверить в то, что Волдеморт абсолютно серьёзно назвал её полезной, просто нереально. Без ехидных подначек и сарказма. Только что Висенья слышала это собственными ушами. — И именно поэтому приказ о вашем сопровождении снова вступает в силу. Теперь, когда каждый из мракоборцев знает ваше лицо, появляться в монастыре в своём обличии вам крайне опасно.       — Но я не могу начать принимать оборотное! — возмущённо выдохнула она. Уже представляя, что подумают маглы, приди одним утром под порог монастыря совершенно другая женщина, которая тоже назовёт себя Мэри Стивенсон. — Все сотрудники уже знают, как я выгляжу, а что ещё важнее, знает Тимоти! Если начать принимать зелье сейчас, то это грозит полной потерей доверия с его стороны!       — Что очевидно, — на удивление, терпеливо ответил Лорд. — Потому настоятельно рекомендую вам заканчивать адаптацию мальчика как можно скорее. Мои люди будут снова сопровождать вас в монастырь и из него, но это не даёт никакой гарантии, что кто-то на улице не сможет узнать вас.       Да уж, в словах Лорда точно была львиная доля правды. О’Дану и сама думала об этом прошедшей ночью. За столько часов тяжёлых размышлений успела понять, что теперь вылазки в монастырь стали для неё намного опаснее. Пора приступать к плавной подготовке Тимоти не только к жизни в волшебном мире, но и к новости, что уже очень скоро Висенья его заберёт. Раньше ей казалось, что у неё есть куда больше времени, но теперь обстоятельства кардинально изменились. Ей необходимо залечь на дно как можно быстрее.       Её глаза быстро метнулись к часам на своём запястье. Разговор с Лордом отнял несколько драгоценных минут, и теперь Висенья грозила не прийти в монастырь вовремя.       — Опаздываете?       Учтиво поинтересовался мужчина, на что Висенья нервно улыбнулась.       — Да, Милорд. Мне бы очень хотелось, чтобы ваш провожатый пришёл как можно быстрее, маглы бурно реагируют, если я задерживаюсь, — она подняла взгляд на человека перед собой, и вместе с тем, как вселенская усталость отразилась на его лице, сердце её упало. Нет, не может быть! — только если…       — Да, Висенья, с вами отправлюсь я, — нетерпеливо выдохнул маг, едва не закатывая глаза от её недоверчивого тона. — Вам повезло. Сегодня у меня есть несколько дел в Лондоне.       Девушка удивлённо раскрыла рот, слова комом застряли где-то на уровне глотки, и успела только беспомощно выдохнуть, прежде чем мужчина прошёл мимо неё вперед, ступая на ведущую за пределы поместья тропинку. Висенье ничего не оставалось, кроме как взять в руки всё самообладание, какое у неё только осталось, и быстро поспешить следом за ним, стуча каблуками туфель по брусчатой дорожке.

***

      Это был очень снежный и холодный день. Солнце светило ярко, ветер уже привычно бил в лицо, проворно пытаясь расстегнуть зимнюю мантию, а тротуар сильно скользил под ногами из-за слоя льда, что покрывал улицы. Этим утром прохожих почти не было. Лондон выглядел темно и мрачно, словно бы произошедшее в Косом переулке распространилось своей давящей атмосферой даже за пределы магического квартала. Стоило им переместиться сюда, как Лорд больше не сказал ей ни слова, так что шли они молча. Висенья боялась нарушать эту тишину первой, а мужчина, похоже, сказал уже всё, что посчитал необходимым ещё в доме Блэков. Признаться, идти с ним вот так было до крайности странно и непривычно. Просто делать шаг за шагом рядом, словно они прогуливались перед завтраком в каком-нибудь ресторанчике. Причём повисшее между ними молчание не было угрюмым или тяжёлым. Девушка ощущала себя как никогда расслабленно и комфортно. Если все предыдущие дни их негласной молчанки она добиралась до монастыря самостоятельно, и чувствовала по этому поводу сильное напряжение, то теперь бояться ей было совершенно нечего. Что с ней может случиться рядом с человеком, который вчера на её глазах дал бой Альбусу, чёрт возьми, Дамблдору?       Против воли Висенья бросила на Тёмного Лорда быстрый взгляд.       Такой спокойный и собранный сейчас, он выглядел почти точно так же, как и вчера. Пусть О’Дану и не видела его лица, но эти руки, плечи, каждое движение в поединке с Дамблдором было выверено, выточено и натренировано до идеала. Палочка слушалась его беспрекословно, показывая невероятные знания Лорда в магических искусствах, и она вдруг подумала о том, как много лет у него ушло, чтобы добиться такого могущества. Сколько сотен часов упорных тренировок, сколько невероятных знаний хранится у него в голове. После подобного зрелища она больше не задавалась вопросом, почему никто из Пожирателей не смеет перечить своему Повелителю.       — Заметили на моем лице что-то интересное? — мужчина повернулся в её сторону, и девушка смущённо зарделась. Благо, щеки её и без того горели из-за сильного мороза. — Лучше бы с таким же вниманием вы смотрели себе под ноги. Погода сегодня не лучшая.       И как на зло в этот самый момент одна из её ног неожиданно наступила на особенно заледенелый участок дороги и Висенья едва не поскользнулась, с трудом удерживая равновесие. Вместе с тем, как губ Волдеморта коснулась кривая усмешка девушка громко прокашлялась, начиная думать, что это он заклинанием поставил ей невербальную подножку.       — Нет, я просто подумала… — девичьи плечи гордо выпрямились, и она вздохнула, наконец собираясь с духом. — Вам не было страшно вчера? Я видела, как вы сражались с Дамблдором в Косом переулке, — светло-голубые глаза сощурились, и маг нахмурился, явно не ожидая от неё подобных слов. Снегопад осыпал его тёмные волосы белыми хлопьями. На фоне зимнего Лондона выглядел Лорд особенно завораживающие. И невольно сердце в её груди забилось чаще. — Со стороны это выглядело великолепно, но крайне опасно. Вы сражались с человеком, который в свое время победил Гриндевальда. Даже мой отец боялся его, — Висенья обеспокоенно закусила губу, наверное, только сейчас окончательно осознав тяжесть боя, в котором участвовал Лорд. — Неужели хотя бы на секунду вы не думали о том, что можете проиграть?       Мужчина остановился, внимательно вгляделся в её лицо. Висенья остановилась тоже, в очередной раз каждой клеточкой тела ощущая огромную разницу между ними буквально во всем. В росте, в магическом потенциале, характерах. Снова он возвышался над ней, но почему-то только сейчас О’Дану перестала этой огромной разницы страшиться. Вчера он лично спас её, хотя мог бы просто избавиться от раздражителя, что вечно маячит перед глазами. А это значит, что смерти ей он не желает. Но Висенья отчаянно не могла понять, с чем связано его странное, не свойственное Лорду поведение. Вчера он позволил ей залечить свои раны, сегодня решил лично проводить до монастыря. Она изо всех сил пыталась найти этому рациональное, логичное объяснение. Не позволить своим собственным мечтам и фантазиям выдавать желаемое за действительное.       — Вы не перестаёте меня удивлять, Висенья. Это стычка с Грюмом на вас так повлияла, или я действительно слышу в ваших словах восхищение к своей персоне? — лицо горело как никогда, пульс с новой силой забарабанил в её ушах. Действительно, искреннего благоговения в своём тоне она даже не попыталась скрыть. Как-то забыла об этом. — Страх отравляет разум. Во время боя важно сохранять трезвый рассудок. С тем обширным багажом знаний, какой я имею в достатке, едва ли на континенте для меня найдётся достойный соперник. Дамблдор сильный волшебник, но его жизненные принципы и морали делают его слабым.       «Жизненные принципы? Морали? О чём это он?»       — О каких принципах вы говорите?       На секунду он замолчал, явно размышляя над тем, стоит ли дальше развивать эту тему, а после медленно и раздельно проговорил, словно бы каждое слово давалось магу с огромным трудом.       — Альбус Дамблдор в волшебном сообществе известен не только пропагандой лояльности к маглам и грязнокровкам, но и идеей того, что одним из сильнейших разделов магии является… — последнее слово он почти что выплюнул, словно то противной горечью осело у него на губах. — Любовь.       Несколько долгих мгновений Висенья смотрела ему в глаза. Чётко видела в тех разгорающийся гнев только лишь от упоминания такого, как она считала, светлого и большого чувства. Без труда она заметила в его лице презрение, и не могла понять, почему. Что в любви такого плохого и ужасного? Многие живут исключительно ради неё.       «Ну, не мог он не ощущать тёплых чувств совсем ни к кому хотя бы раз в жизни. Пусть не любовь, но хотя бы влюблённость или привязанность точно должна быть Волдеморту знакома. Он был таким же подростком, как и все, ходил на занятия, общался со сверстниками. Как можно говорить в подобном тоне о единственном хорошем, по-настоящему искреннем чувстве, которое человек может ощущать к другому человеку?»       — Вы так не считаете?       — Не считаю, как и любой волшебник, находящийся в здравом уме. По Лондону давно ходят слухи, что Дамблдору уже пора оставить пост директора и отправиться на койку в Святой Мунго. Там есть специальное отделение для волшебников с неизлечимыми нарушениями рассудка.       Спорить с ним она не стала, даже несмотря на то, что с подобными суждениями согласна не была. Просто не видела в этом смысла. Яро доказывать сейчас свою правоту — дело гиблое. Их отношения только-только снова вернулись в «нормальное» русло, и портить их перемирие очередными спорами ей совершенно не хотелось. Вместо этого за спиной Лорда она вдруг заметила странную лавочку. Девушка сделала шаг влево, и тут же яркая, увешанная рождественскими игрушками витрина изменила свой вид: стала выглядеть пустой и заброшенной. Под настороженный взгляд Волдеморта она подошла ближе, и тут же поняла, что это магазин детских игрушек, разглядеть который могли только волшебники. За стеклом на неё смотрели куклы для девочек, одетые по последней Лондонской моде, над потолком летали и тихо ухали игрушечные совы, по воздуху сам собой совершал маршрут рождественский экспресс, выпуская из трубы дым и пыхтя всеми колёсами сразу.       — Милорд, могу я заглянуть сюда ненадолго? — она с надеждой обернулась на мужчину возле себя, устремляя к его лицу умоляющий взгляд. — Если вы не сильно спешите.       — Спешить надо вам, Висенья, — он отодвинул рукав своей мантии и быстро взглянул на наручные часы. — Через десять минут начинается ваш рабочий день.       — Я на минутку. Хочу выбрать Тимоти подарок.       — Мальчику?       — Да, на Рождество, — пояснила девушка терпеливо, чётко улавливая в его голосе долю скептицизма. — Он никогда не видел волшебных игрушек.       Перспективой неожиданного похода по магазинам маг явно обрадован не был, но поучать её не посчитал нужным. Только слегка кивнул и достал из кармана мантии портсигар, преподнося к губам первую из толстых сигарет.       О’Дану удержалась, чтобы не поднять глаза к небу, и перешагнула порог цветастой лавочки.       «Мужчины. Вечно им только бы выкуривать свои сигареты…»       Ее появление сопроводил звук колокольчика и почти сразу к новой посетительнице подлетела пухленькая и крайне приятная на вид волшебница. От изобилия волшебных игрушек у Висеньи невольно разбежались глаза. Куда не глянь, обязательно что-то дрожит, верещит или летает. Одна из зачарованных хлопушек даже взорвалась над её головой и осыпала тёмную макушку градом из розовых блёсток, едва не попадая в глаза.       — Ох, простите! Так жалею, что всё-таки решилась включить их в ассортимент! Это просто невозможно, взрываются сами по себе целый день, столько галлеонов на ветер! — колдунья попыталась быстро отряхнуть её, но уже очень скоро оставила свои безуспешные попытки. — Вам что-то подсказать?       — Да, — Висенья взмахнула палочкой и по щелчку пальцев розовая пыль с её волос и одежды исчезла так, словно её никогда не было. — И у меня очень мало времени…       Благо, колдунья оказалась крайне шустрой и клиентоориентированной, так что в кротчайшие сроки из обширного ассортимента магазина Висенья выбрало то, что вызвало бы у неё щенячий восторг, вернись она ненадолго в возраст Тимоти. Маленькую, словно бы сделанную изо льда, фигурку красивого оленя, почти такого же, какой украшал сад миссис Блэк. С большими рогами, грациозной шеей и едва заметными пятнышками на спине. Размера он был небольшого, спокойно помещался в ладони, но словно бы светился изнутри приятным, голубым светом. Благодаря чарам он гордо вышагивал туда и обратно, вскидывал вверх голову и бил о землю копытами, совсем как живой. А при каждом движении издавал тихий, рождественский звон. Стоило её глазам заметить его, как О’Дану тут же поняла, что это то, что нужно. Конечно, обычные дети волшебников вряд ли увидели бы в этой фигурке что-то особенное, но для мальчика, взрослеющего в полной изоляции от волшебного мира, только-только узнавшему, что он волшебник, подобные фокусы — настоящее чудо. Так что, покинула она магазин крайне довольная собой, почти сразу же встречаясь взглядом с не таким уж довольным Волдемортом, что всё это время ждал её у витрины.       — Вы закончили? — вопрос был, в прочем, риторический. Ответа от неё он дожидаться не стал. — В таком случае поторопитесь. Пока вы успели только опоздать на работу.       Висенья дождалась пока маг отвернется, закатила глаза, а после с тяжёлым вздохом торопливо поплелась за ним, уже представляя, какую взбучку устроит ей сегодня сестра Мюриэл.       Идти им оставалось недолго. Лорд знал Лондон куда лучшее её и повёл девушку окольными путями, в связи с чем добрались они до монастыря ещё быстрее, чем могли бы. Уже очень скоро она остановилась возле знакомой, покрытой ржавчиной калитки и обвела взглядом унылое здание, что на фоне белого снега и прочих домов выглядело слишком уж бедно. Само собой, хоть как-то украсить или создать атмосферу скорого праздника в монастыре никто не спешил. Снег лежал на лужайке большими сугробами. Слава богам, хотя бы дорогу к дверям соизволили почистить. Примерно сейчас все дети должны собираться в столовой для завтрака, но на случай, если Тимоти вновь не допустят до трапезы, вместе с зачарованным оленем она прихватила парочку сахарных перьев и шоколадных лягушек. Традиция, всё-таки.       — Я распоряжусь, чтобы кто-нибудь из Пожирателей встретил вас в обычное время, — мужчина полным брезгливости взглядом осмотрел старое здание перед собой, а девушка невольно расстроенно поджала губы. Где-то внутри неё теплилась глупая надежда, что и на обратном пути её провожатым будет именно Лорд. Хотя, конечно, у него наверняка есть дела поважнее. — Не заставляйте их ждать.       — Конечно, Повелитель.       Он бросил на неё последний взгляд и отвернулся, направляясь в обратную от Висеньи сторону, вниз по улице. В груди вдруг возникло отчаянное желание хотя бы на немного оттянуть момент расставания с ним, и неожиданно даже для себя О’Дану вдруг громко окликнула его.       — Милорд! — мужчина обернулся, меж бровей его залегла глубокая морщина и пропустив через себя побольше воздуха дрожащим от волнения голосом она продолжила говорить, решая, что момента лучше уже просто не будет. — Мне очень совестно за то, что я успела сказать вам в тот день. На самом деле я так не считаю, — девушка нервно закусывала губы, заламывала пальцы и стыдилась взглянуть в его глаза. Но почему-то ей показалось, что это нужно было озвучить вслух, не оставлять этот конфликт без завершения. — Надеюсь, вы не держите на меня никаких обид. Мне стоит научиться сдерживать свои эмоции, порой они могут брать надо мной верх.       Конечно же, Висенья понимала, что не она одна вышла в тот день из себя, что Волдеморт тоже сказал в её адрес много неприятных вещей, но что-то подсказывало, что пока она не переступит свою гордость первой этот конфликт будет висеть над их головами как тёмная туча, что в любой момент может облить её стеной холодного дождя. Зная его достаточно, она прекрасно осознавала, что слова извинений этому человеку абсолютно не знакомы. Искренне, по-настоящему он не извинится никогда и не перед кем, поэтому получить то в ответ не надеялась. Но рассчитывала хотя бы убрать с пути стабильных и относительно нейтральных отношений с Лордом все ненужные камни вроде поводов припомнить ей сказанные в порыве гнева слова. На этот счёт её совесть отныне будет чиста.       Мужчина смотрел на неё, прохаживался взглядом по невысокой фигуре долгим, прямым взглядом, словно бы пытался найти в выражении её лица, в том, как она в беспокойстве выкручивала пальцы и нервно маялась на месте, признаки лжи, двойных мотивов. Между ними повисла длинная, странная пауза, и в какой-то момент О’Дану даже стала чувствовать себя крайне неловко от этого пристального, прожигающего до мозга костей взгляда, но в следующую секунду по пустой улочке вдруг прозвучало:       — Сегодня вечером меня пригласили на благотворительный вечер в Ковент-Гарден.       Голубые глаза расширились. Она поражено замерла.       «Ковент-Гарден? Королевский театр?»       Даже Висенья, выросшая в Ирландии, прекрасно знала о красоте, истории и невероятном изобилии оперных и балетных спектаклей этого театра. Именно в нём располагалась самая известная в Англии публичная сцена Королевской оперы и Королевского балета. Наверняка там проводились регулярные встречи Лондонских аристократов и прочей Английской свиты, так что приглашение на подобное мероприятие Лорда её ничуть не удивило. Удивило другое. То, что он, зачем-то, рассказал об этом ей. Для чего Висенье знать, где он будет сегодня вечером?       Но сказать что-то надо было, так что быстро подстраиваясь под щепетильную ситуацию она тихо проговорила:       — Что ж, надеюсь, что вы приятно проведёте вечер.       Мужчина сощурился, поджал губы, словно взвешивая все за и против, а после не предусматривающим никакие возражения тоном заявил:       — Пойдёте со мной.       От шока девушка на несколько секунд выпала из реальности, даже не скрывая того, как глубоко её поразили эти слова. Это не было приглашение, а именно заявление. Строгое, твёрдое заявление. Приказ. Абсолютно точно такой же, какой он привык отдавать своим подчинённым и сторонникам. Приказ, которому она должна была подчиниться, без лишних вопросов и рассуждений. Даже не дождавшись её ответа, что только лишний раз доказало то, что хоть какого-то права выбора Лорд ей попросту не даёт, он как ни в чем не бывало продолжил идти вниз по улице, и уже очень скоро скрылся за ближайшим поворотом. Ушей достиг хлопок, свидетельствующий о том, что мужчина стремительно трансгрессировал, а она всё продолжала стоять, словно бы громом поражённая, и вернулась в реальность только тогда, когда из входных дверей монастыря вдруг показалось до крайности недовольное лицо сестры Мюриэл:       — Мэри! Где тебя носит?! Разве я плачу тебе за вечные опоздания?!