The sounds of ashes

«6 декабря. 1967 год.

Я напортачила. Даже не знаю, как объяснить то, что случилось. Идея с посещением «Горбен и Бэркес» с треском провалилась, но и это не самое главное. Эта глупая вылазка привела за собой то, что моё и без того довольно шаткое и хрупкое общение с Лордом полностью прекратилось. Долгие недели кропотливой работы над нейтральными отношениями с ним уничтожены всего за один день, и теперь у меня нет ни малейшего шанса подобраться к нему поближе, ведь он этого больше не позволяет. С того злополучного дня Лорд, как и грозился, не провел ни одного урока по окклюменции, и абсолютно перестал обращать на меня какое-либо внимание. Прошло пять долгих дней, а за это время он не сказал мне ни одного слова. Ещё раз в тайне посетить Лондон не буду даже пытаться. Пока марш сквибов не будет окончен ничего более раскопать о личности Тома Реддла у меня не получится. Как, собственно, и о крестражах. Ничего, кроме коротких упоминаний, в библиотеке Блэков я найти так не смогла. Нужно искать в других местах, чего я сделать не могу.

Примечание: прочие Пожиратели явно заметили, что его отношение ко мне поменялось. Беллатриса вчера пыталась задавать вопросы, но я ничего важного ей не рассказала. Даже не знаю, что делать, чувствую себя довольно паршиво. Начинаю думать, что зря позволила себе сорваться. Его пристальное внимание доставляет мне куда меньше неудобств, чем угрюмое молчание.»

      Проворная вьюга била порывами ветра по толстым стёклам, разносясь по округе тихим свистом. С каждым днём погода становилась всё холоднее и холоднее, полностью отдаваясь в объятия наступившей зимы. Декабрь только начался, а мадам Блэк уже во всю планировала пышный банкет по случаю Рождества, составляя списки приглашённых гостей и меню из традиционных английских блюд. Эльфам было отдано распоряжение привести поместье в надлежащий вид, так что проснувшись одним утром Висенья увидела, как двое домовиков торопливо украшают лестничные перила, обвивая те заколдованной еловой ветвью. На входной двери появился рождественский венок, что при любом касании приятно звенел колокольчиками, а вдоль дорожки к дому ярко переливались всеми цветами радуги ледяные скульптуры небывалой красоты. Как по секрету рассказала ей Беллатриса, среди аристократов Англии принято устраивать пышные празднования Рождества, и в этом году честь принять у себя в такой особенный день гостей со всей страны выпала именно их семье. Потому её матушка отнеслась к организации вечера крайне серьёзно. Что, собственно, и без того было понятно. Смотря на ледяную скульптуру оленя, девушка думала о том, что Друэлла точно оставит о себе незабываемое впечатление, ведь с каждым днём дом выглядел так, словно являлся мастерской самого Санты-Клауса, не меньше.       Невольно большая половина из обитателей штаба заряжалась атмосферой скорого праздника. То и дело на их лицах отчётливо виднелись улыбки, из уст звучали обсуждения подарков, которые они хотят приобрести. Одна только Висенья не чувствовала приятного трепета и волнения от быстро приближающегося Рождества. Последние несколько дней девушка не могла найти себе места. Хотя, казалось бы, ничего в её рутине не изменилось. Она всё так же вставала по утрам, так же приходила в комнату Тимоти и уходила из той в положенное время. С каждым днём она сближалась с ним всё сильнее, проникалась и привязывалась. И мальчик, как ей казалось, наконец начал вылезать из своей скорлупы. Улыбался, хоть и тихо, но смеялся с её неумелых попыток его развеселить и даже пообещал, что выйдет вместе с ней на задний двор монастыря, чтобы попробовать сделать снежных ангелов вместе. О’Дану считала это своим успехом, победой, ведь всего месяц назад он боялся даже смотреть ей в глаза.       Только вот, она не чувствовала от этой победы никакой радости.       Точнее, чувствовала, конечно, чувствовала. Но стоило ей закрыть за собой дверь монастыря, как радостная улыбка мгновенно исчезала с девичьего лица, а тяжёлые мысли то и дело возвращались в её голову, не желая оставить в покое.       Тяжело было признаться в этом самой себе, но довольно холодное отношение со стороны Лорда к её персоне Висенью… Задевало.       Она не понимала, почему чувствует это. Почему губы невольно расстроенно поджимаются, стоило Волдеморту в очередной раз за эти долгие дни пройти мимо и не бросить даже мимолётного взгляда в её сторону. Ей даже казалось, что она успела забыть, как звучит из его уст её имя, ведь он просто-напросто перестал говорить с ней. Хоть как-то показывать, что помнит об её существовании.       Как она и хотела, он оставил её в покое. Только вот, подобное поведение только вынуждало О’Дану обеспокоенно смотреть в удаляющуюся спину и стараться не хмуриться, стоило ей снова услышать радостные щебетания Лестрейндж о том, что обожаемый Повелитель в очередной раз решил провести с ней тренировку.       Сложно сказать, что Висенья чувствовала все эти дни. Переживание, гнев, стыд. Всё смешалось в огромную кучу и не давало спокойно вздохнуть. Присутствие в её жизни Лорда невероятно давило, но и отсутствие не приносило никакого покоя. Даже наоборот. Она хотела, чтобы он смотрел. Хотела, чтобы говорил с ней, и невольно чувствовала себя ужасно виноватой за слова, которые успела сказать.       «Он ведь помог тебе. Помогал так много раз, а ты накинулась на него с претензиями. Конечно, теперь у Волдеморта нет никакого желания снова возиться с ней. Ни у кого бы не было.»       Ответить сейчас, что именно подтолкнуло Висенью на подобное поведение в тот день, она уже не смогла бы, но сделанного не изменить. Отныне девушка добиралась в монастырь самостоятельно, без сопровождения, что очень сильно её удивило в первое после скандала утро. Но все стало на свои места вместе с приходом Антонина Долохова. Так же коротко и сухо, как и в любой другой день, правая рука Лорда доложил ей, что Повелитель отдал приказ больше её охраной не заниматься. Чем именно мотивированно подобное решение Пожиратель объяснить ей не смог, только сказал, что отныне ответственность за собственную безопасность лежит только на Висенье. Первым желанием после подобных новостей было в срочном порядке заявиться в его кабинет и потребовать объяснений, но уже очень скоро гнев в её груди заменился ужасным стыдом и О’Дану только кивнула, так и не начав спор. Такое решение с его стороны её насторожило и напугало. Ведь впервые сказанные ей слова привели к последствиям. Впервые Лорд Волдеморт действительно услышал её, и сделал всё, чтобы жизнь Висеньи в штабе стала по-настоящему невыносимой. Он не наказывал её, не заковал в цепи, как обещал, но вместо этого одарил таким безразличием, которого она никогда ещё по отношению к себе не ощущала. Словно бы девушка была тихой тенью, но не живым человеком. Просто пустым местом, которое не достойно даже толики его внимания.       Она привыкла. Просто привыкла, что стоит их взглядам встретится, как тут же в воздухе раздаётся приевшееся «Мисс О’Дану», и теперь звонкая тишина резала её слух.       Несмотря на то, что от обязанностей в лаборатории Волдеморт её полностью освободил, заканчивать свою работу с Ванессой она не собиралась, поэтому приходила к целительнице сразу же после возвращения из монастыря. Скрыть от неё своё подавленное настроение было довольно тяжело, так что уже очень скоро Бриджитон осторожно поинтересовалась, что же с ней случилось, но, как и в беседе с Беллатрисой, О’Дану только сухо отмахнулась. Ей не хотелось это обсуждать, не хотелось кому-то рассказывать. Не хотелось вновь вспоминать заснеженный переулок и блестящие от гнева ярко-алым глаза. Она и без того страдала от мук совести, и слушать нравоучения от других совершенно не желала.       В один из подобных дней она лежала на широкой постели в своей спальне. Ванесса отпустила её около часа назад, с первого этажа до ушей долетали слабые голоса и обрывки разговоров. Обитатели штаба собрались на ужин, но у Висеньи совсем не было аппетита. И, чтобы хоть как-то отвлечься, она бестолково листала книгу, взятую из библиотеки Блэков. Хотя, назвать подобное чтиво книгой было довольно тяжело. Скорее абсолютно сухая и ни капельки не интересная биография волшебников, что входили в «священные двадцать восемь». Но, по её скромному мнению, даже слово «биография» не слишком хорошо описывало бесконечный текст перед её глазами. Имена. Нескончаемые имена и перечисления должностей, самых знаменательных поступков. Ни одной строчки о личной жизни участников «двадцати восьми». Из-за этого очень скоро веки её принялись тяжело опускаться, а голос проговаривал имена и фамилии не очень внимательно, теряя всякую бдительность из-за накатившей на неё дрёмы.       Сейчас Висенья остановилась на букве «М», рассредоточенным взглядом скользя по многочисленным предкам Абраксаса Малфоя:       — Брутус Малфой — влиятельный волшебник прошлого, издатель антимагловского журнала «Воинственный колдун». Мистер Малфой в своих статьях высказывал резкую нетерпимость по отношению к маглам и их сторонникам, уверяя, что любой, кто является другом магла, в волшебном мастерстве недалеко ушёл от сквибов. Вот, что Брутус пишет в 1675 году: «Итак, мы можем с уверенностью утверждать: всякий волшебник, проявляющий склонность к общению с маглами, в колдовстве столь слаб и жалок, что способен возвыситься в собственных глазах, лишь окружив себя магловскими свиньями. Пристрастие к не магическому сообществу — вернейший признак магического бессилия». Статься была выпущена в 1675 году, за 14 лет до принятия Статута о секретности.       Девушка сонно зевнула и проморгалась, почти заставляя себя читать дальше:       — Септимус Малфой — Септимус имел огромное влияние в волшебном обществе. Тридцать пять лет состоял на службе у Министра, как его верный советник, и покинул пост под конец своей жизни…       Убедившись, что в истории их семьи нет совершенно ничего, что могло бы её действительно заинтересовать, девушка в нетерпении перевернула страницу с заголовком: «Малфои. Чистота всегда победит», на следующую по счету фамилию.

«Мраксы».

      Голубые глаза плавно скользнули вниз по странице, без особого энтузиазма вновь принимаясь за чтение:       — Мраксы являются прямыми (и к двадцатым годам XX века единственными) доподлинно известными потомками Салазара Слизерина. В родовом дереве семьи Мраксов не раз прослеживаются браки со своим ближайшими родственниками, с целью сохранения чистоты крови. В пример можно привести Корвина Мракса, который взял себе в жёны свою родную сестру, Риону Мракс. Но от подобных, не поддающихся никаким моралям, союзов рождались крайне агрессивные и неуравновешенные люди с частыми проявлениями тех или иных врождённых уродств. К началу двадцатого века финансовое состояние семьи Мракс было полностью утеряно, от чего один из последних её представителей, Оминис Мракс, был вынужден объявить о банкротстве. На данный момент род полностью иссяк, не оставляя после себя прямых наследников…       От неприятных упоминаний такого близкого инцеста, и того, что за ним последовало, О’Дану невольно тряхнула плечами, словно бы пытаясь прогнать неприятные мурашки, пробежавшие по её коже. Понятное дело, что из-за необходимости сохранения чистоты крови в семьях, где подобные меры были действительно необходимы, родители женили между собой кузенов и кузин. Не Висенье удивляться подобным обычаям. Но от факта, что как минимум в одной чистокровной семье Англии допускались женитьбы братьев и сестёр, настолько близких друг к другу родичей, ей невольно захотелось принять ванную.       «И ведь они наверняка знали, чем грозят подобные игры с кровью. Никогда ещё она не слышала ни об одном случае, когда ребёнок, зачатый от близкой крови, родился бы полностью здоровым. Да и, зачем всё это было? Если на данный момент ни одного живого Мракса не осталось?»       Висенья напряжённо нахмурилась и принялась читать дальше, скользя взглядом по длинному списку имён:       — Гормлайт Мракс — ирландская чистокровная волшебница, родная тётя основательницы волшебной школы Ильверморни — Изольды Сейр. Насчёт личности Гормлайт Мракс ходит много слухов и домыслов, вероятно, не имеющих никакого отношения к реальности. Большинство рассказов о ней больше походят на мифы и легенды, потому мы будем рассматривать только те факты, что имели под собой твёрдые, доказанные, основания. Доподлинно известно, что многие годы Гормлайт испытывала сильную нелюбовь к своей сестре и её мужу, Уильяму Сейру, за их дружбу с соседями-маглами. Позже оба они погибли в страшном пожаре, а их дочь, Изольда, отправилась на воспитание в дом своей тёти. Дальнейшая картина жизни Гормлайт Мракс является очень размытой. Точно известно лишь то, что уже очень скоро Изольда по тем или иным обстоятельствам сбежала из дома тётушки в Америку, где вышла замуж за магла, беря под свою опеку двух приёмных сыновей. Вместе с ними она основала ныне знаменитую Школу Чародейства и Волшебства Ильверморни, которую назвала в честь родительского дома. Много толк и споров ходит о том, как именно погибла Гормлайт Мракс. Часть историков склоняется к тому, что ведьма умерла во время кровавой вендетты в доме своей сбежавшей племянницы, но никаких подтверждений этому нет. Другая же часть утверждает, что Гормлайт Мракс скончалась от одиночества и старости, так никогда и не встретившись с Изольдой снова.       Висенья перевела дыхание и огляделась по сторонам.       В полумраке пустой комнаты и тишине, что окружала её, читать подобные, не слишком радужные, истории было слегка жутковато. Впечатление о первом представителе семьи Мраксов были не самые лучшие. Понятное дело, что автор книги не вдавался в более грязные детали и подробности жизни давно почившей Гормлайт, но странное совпадение между враждебностью к родной сестре и пожаром, в котором та погибла, не заметить было сложно. Ещё и девочка, если верить книге, по итогу сбежала от неё. На подкорке мозга О’Дану чувствовала, что опекуном колдунья была далеко не самым лучшим.       Не имея ни малейшего желания снова читать нечто подобное, она, чтобы закончить побыстрее, принялась быстро перелистывать страницы, вслух произнося только лишь имена всех остальных Мраксов:       — Риона Мракс, Корвин Мракс, Ноктуа Мракс, Оминис Мракс, — всего на секунду взгляд её задержался на том самом волшебнике, что последним растратил когда-то огромное состояние древнейшей семьи, и девушка принялась читать дальше, параллельно громко зевая, — Марволо Мракс, Морфин Мракс, Меропа Мракс… — на секунду Висенья замолчала, нахмурилась, словно бы забыла что-то очень важное, и вновь вернулась на несколько строчек выше. — Марволо Мракс… Марволо…       «Нет. Не может такого быть. Ей просто не могло так повести.»       Это странное, непривычное взгляду имя резало ей глаза, выглядело на белой странице как какое-то дурацкое наваждение. Марволо — имя крайне редкое, настолько редкое, что до этой самой минуты Висенья слышала его лишь раз в жизни. В тот день, когда Кири подробно рассказывал ей о личности молодого Волдеморта.       «Том Марволо Реддл. Марволо…»       Послышался тихий шорох. Висенья быстро вернулась к началу и снова принялась пробегаться по уже прочитанным строчкам, ведь только сейчас поняла, что с неизвестным Марволо Тома Редлла могло связывать далеко не только редкое имя. Вот, всего секунду назад, она видела перед лицом эти заветные слова, но, почему-то, не обратила на те должного внимания.       — Мраксы являются прямыми (и к двадцатым годам XX века единственными) доподлинно известными потомками Салазара Слизерина! Ну, конечно! — от накатившего на неё восторга О’Дану едва не подскочила на широкой постели, впиваясь пальцами в книгу как в ценнейшее из сокровищ. — Наследник Слизерина, носит второе имя одного из своих родственников!       Всё поразительно сходилось друг с другом. Мраксы лишились своего состояния, потому Том и состоял на попечении у школы, ведь рос в приюте, а родичи никакого наследства ему не оставили. Текст гласит, что прямых потомков у Мраксов не осталось, но оно и понятно, ведь фамилия Тома не «Мракс», а «Реддл». Вопрос состоял лишь в том, кто именно из его родителей, мать или отец, был из Мраксов, и как вообще вышло, что потомок самого Салазара Слизерина носит никому не известную фамилию, не включённую в «священные двадцать восемь».       А она ведь чувствовала. Чувствовала с самого начала, что тут что-то не так. Предполагала, что не может человек, в чьих жилах течёт кровь одного из основателей Хогвартса, не состоять в этом дурацком списке. Висенья дважды бегло просматривала эту книгу, а та самая зацепка спряталась среди бесконечного списка имён и фамилий. Ей нужно было лишь углубиться в её содержание.       Жадно пододвигая ветхий переплёт ближе к себе она в трепетном предвкушении принялась читать совсем скудную информацию о человеке, имя которого носил Лорд Волдеморт:       — Марволо Мракс — чистокровный волшебник из древней магической семьи Мраксов. Ничего о ранних годах жизни Марволо не известно, кроме того факта, что его жена погибла, оставив мужу на воспитание двоих детей. Совершенно никаких достижений или какого-либо другого вклада в жизнь волшебного сообщества Марволо не оказал, и никакого образования, как и его дети после, не получал. Но был осуждён за нападение на работника Министерства Магии вместе со своим сыном, Морфином. Приговор, данный ему Визенгамотом, составил шесть месяцев строго заключения в Азкабане. Что случилось после его возвращения из тюрьмы, как именно умер Марволо, и как скоро это случилось, по сей день неизвестно. Принадлежащая Марволо недвижимость в Литтл-Хэнглтоне была передана его сыну по освобождению, а после его смерти отдана в распоряжение Министерства Магии. На данный момент никаких материальных ценностей на семье Мраксов больше не числится.       Висенья как ошпаренная вскочила с кровати и быстро приблизилась к рабочему столу, протягивая руку к одной из полок и кладя на деревянную поверхность дневник в твёрдом переплёте. Девушка быстро открыла одну из страниц и схватившись за оставленное в чернильнице перо летящим почерком написала то, что волчком крутилось в её голове:       «Литтл-Хэнглтон.»       Даже несмотря на то, что О’Дану совершено не знала Англии, кое-что она понимала уже сейчас. Литтл-Хэнглтон — не Лондон. И мракоборцам там делать нечего, а это значило, что неожиданно она выделила для себя ещё одно место, куда могла бы отправиться, в попытке выяснить как можно больше о прошлом Лорда Волдеморта.       И стоило только поставить черную точку, как вдруг за её спиной послышался громкий скрип и звук шагов. Дверь отворилась, и Висенья едва успела одним движением захлопнуть тетрадь перед собой, поражено оборачиваясь.       — Быстро поднимайся, — человеком, что так неожиданно в клочья разрушил атмосферу тайн и загадок её небольшого расследования, была Беллатриса. Дыхание Лестрейндж сильно сбилось, щеки горели, словно она бежала, а голубые глаза сверлили поражённое лицо подруги паникующим взглядом. — Лорд прямо с ужина созвал нас на срочное собрание. Все ждут только тебя.       Чувствуя, как сердце её пропустило сразу несколько звучных ударов, О’Дану быстро спрятала дневник в свое надёжное хранилище и поднялась с места. Всё внутри неё в ужасе металось и билось о стенки желудка от ожидания очередной встречи с ним, но не позволяя своим страхам взять над собой верх она решительно отряхнула одежду и быстро покинула комнату вслед за Беллатрисой.       Стоило ей пересечь порог зала для собраний, как Висенья сразу же поняла, что Лорд прибывал не в лучшем расположении духа. Его приспешники сидели так тихо, что если бы она не знала большинство из них в лицо, то с уверенностью могла бы подумать, что это бездушные манекены занимают места за круглыми столами. Атмосфера внутри была тяжёлая, мрачная, портьеры на окнах глухо задёрнуты. Никто даже не повернулся в их сторону, стоило Лестрейндж привести её сюда, один только Абраксас Малфой, голос которого она слышала даже из холла, замолчал, дожидаясь пока гости займут свои привычные места. Быстро прошмыгнув вслед за британкой к столу Висенья едва заметно сощурилась, пытаясь среди нескольких десятков голов увидеть каштановую копну Ванессы, но так и не смогла. Сегодня тут собралось, по меньшей мере, тридцать человек, и разглядеть целительницу в такой толпе не было возможности.       — Раз уж все наконец-то соизволили явиться сюда, то вынужден попросить тебя отложить свой отчёт на конец собрания, Абраксас. Сейчас нужно обсудить тему более насущную, — Малфой едва заметно поджал губы от недовольства, но только кивнул, послушно удаляясь. — Как все вы прекрасно знаете, похабное мероприятие, называемое «маршом сквибов» пройдёт в Косом переулке уже в это воскресение. Так что, я созвал сюда всех, кто так или иначе может быть задействован в операции по освобождению волшебного сообщества от подобной, абсурдной акции. Настоятельно рекомендую слушать внимательно. Пришло время распределить между вами роли и ввести в курс плана нашего нападения тех, кто не был допущен до этой информации ранее.       Девушка снова прошлась взглядом по молчаливой толпе, но ни на одном из лиц так и не увидела удивления. Невольно возникло чувство, что она единственная понятия не имела, о каком таком плане талдычит Лорд. К слову, о нём. В сторону высокого стенда в самом конце помещения Висенья старалась вообще не смотреть. Только боязливо осматривала свое окружение и смущённо переводила взгляд на собственные коленки. Смотреть в его глаза после случившегося в тёмном переулке было попросту стыдно. Стыдно даже вспоминать о том, сколько всего она успела ему наговорить.       — Сие торжество по своей официальной версии, о которой доложил нам Нотт, состоится ровно в час пополудни, и займёт не больше сорока минут. Должны начать свое шествие сквибы, и те, кто собираются вместе с ними выступать в защиту их прав, от штаб-квартиры «О.З.П.С.», которую так любезно им предоставила новоиспечённый Министр, Юджина Дженкинс. Для тех, кто плохо ознакомлен с внутренним строением Косого переулка, поясняю, что отданное в настолько глупую эксплуатацию здание соседствует с Гринготтс. Надеюсь, где находится самый знаменитый банк в Англии, знают все? — Последовали несмелые кивки и тихие подтверждения. О’Дану против воли нервно сглотнула и принялась теребить показавшуюся вдруг нитку на одном из швов своей юбки. Не сомневаясь, что подобное пояснение было сделано для её индивидуальной персоны. Ведь каждый присутствующий тут сегодня родился и вырос в Англии, и разжёвывать им настолько простые вещи смысла не было. И всё же, он не обратился к ней напрямую, как делал обычно. Снова выбрал тактику Висенью попросту не замечать, задавая вопрос толпе перед собой, но не ей персонально. Что могло означать только то, что о случившемся скандале мужчина точно не забыл. — Исходя из одобренного Министерством плана проведения марша двигаться они будут в сторону «Дырявого котла», завершая своё шествие у магического прохода. Во время своего пути они должны пересечь всю улицу, по периметру которой будут расставлены отряды из маркоборцев. Конечно, по официальной версии подобная, возмутительная, акция была одобрена госпожой Дженкинс с целью поддержки борьбы против неравенства по отношению к сквибам, но мы с вами отлично понимаем, что мотив у подобной затеи был и остаётся только один — выманить нас, как они считают, в ловушку, и подавить сопротивление Пожирателей смерти ещё до его начала.       Девушка не удержалась и быстро, всего на мгновение, подняла взгляд на человека в конце комнаты.       Он был единственным, кто стоял на ногах, колко скользил от одного лица к другому, явно возвышаясь над каждым из них. Выглядел Лорд, казалось бы, как и всегда. Облачён в привычный, чёрный костюм, слегка вьющиеся волосы аккуратно уложены, лицо идеально выбрито. Ничего не отличало Волдеморта от обычной версии себя, кроме, разве что, пугающей, кровожадной улыбки. Жажда боя и расправы просто читалась в его лице. Взглянув на него всего раз О’Дану сразу же поняла, что этот марш — возможность, которую маг ждал очень давно. Шанс объявить о себе феерично, так, чтобы о нём и его Пожирателях ещё неделями трубила вся Англия. Шанс наконец открыто заявить о том, кто они такие, и чего хотят.       — Жаль, что они оказались настолько глупы, чтобы полагать, что я не узнаю об их планах. Не догадаюсь, что всё будет не так просто. Что не подготовлюсь к западне, которую они для нас готовят, — Лорд ощутимо поддался вперёд, и указал рукой в сторону гордо взметнувшего точечный подбородок Абраксаса. — Благодаря поразительным навыкам убеждения мистера Малфоя мы, друзья, смогли получить множество преимуществ перед нашими врагами и опередить их не на шаг, а на три. Говорю я, в первую очередь, об информации, которую Абраксас добыл для меня с огромным трудом, — ехидное выражение лица Малфоя вот-вот было готово пересечь любые пороги приличия своим огромным, непомерным самодовольством. Похоже, что прилюдная похвала от Повелителя ощутимо подняла его душевный дух. Особенно после того фееричного провала с выборами Министра. — С первых минут появления в Косом переулке на нас начнут охоту около трёх отрядов мракоборцев, что собираются устроить нам засаду у северных стен. Отдел магического транспорта дал им разрешение на применение антитрансгрессионных чар на время шествия, надеясь, что таким образом они отрежут для нас путь к отступлению. Так же, некоторые из владельцев магазинов пошли маркоборцам навстречу и позволили подключить свои камины к каминной сети, чтобы у Министерства была возможность отслеживания любых перемещений через те в обе стороны. За что каждый из них, само собой, будет жестоко наказан, — Висенья обеспокоенно поправила воротник своей блузки, повернула голову к соседке, но Беллатриса только в нетерпении прикусывала губы и горящими глазами следила за фигурой Лорда у высокого стенда. Одна из его фраз ударила по ушам, но девушка не рискнула подать голоса. Только ощутила, как спина её невольно покрылась холодным потом. — В связи с этим для каждого бойца долгие недели изготавливались карманные порталы. В нашей ситуации — это самый надёжный способ перемещения. Но учтите, что вы не должны дать ни единого шанса никому из министерских псов последовать вслед за вами. Ведь если кто бы то ни было по неосторожности приведёт их прямо сюда, то смерть на поле боя покажется вам куда более милосердным исходом по сравнению с последствиями, с какими вам придётся столкнуться.       По помещению прошлись тихие шёпотки, но никто ничего не сказал, на что Волдеморт одобрительно хмыкнул.       — Тогда, с вашего позволения, пора перейти к плану нашей атаки, — мужчина взмахнул палочкой, и до этого стоящие у стены длинные свитки развернулись и застыли в воздухе рядом с ним, представляя собой одну большую, максимально детальную схему Косого переулка. На ней было абсолютно всё. Каждый магазин, поворот, закоулок и тупик, включая поворот в Лютный. Девушка невольно ахнула от изумления, принимаясь рассматривать красные и синие точки, что были отмечены на пергаменте. — Как вы можете наглядно увидеть, основное скопление мракоборцев будет ждать нас тут, — он указал на три группы «красных», что по периметру окружили штаб-квартиру общества защиты прав сквибов, а вместе с ними и Гринготтс, — Конечно, сопровождать шествие будет ещё несколько, но основное внимание нашего сопротивления будет зациклено тут. Сквибы от маглов и грязнокровок мало чем отличаются, но если у нас есть возможность разбить силы Министерства Магии на глазах у общественности, то, в первую очередь, мы займёмся именно этим.       «— Бери цели врага, и превращай те в свое преимущество, — вспомнила она вдруг слова, сказанные ей когда-то Иденом. — Лорд, как и мракоборцы, решил использовать их же ловушку, чтобы разбить силы Министерства в одном, конкретном месте. Они считают, что бой будет проходить по их правилам, но это не так.»       И только одна мысль всё не давала ей покоя, вынуждая нервно прикусывать внутреннюю часть щеки.       «Но ведь, план с засадой у северных стен — подставной. Мракоборец Джонсон сказал, что они нарочно ввели человека Лорда в заблуждение, надеясь, что эта удочка сработает. Основное скопление их сил будет ждать Пожирателей у западных стен, не северных.»       Но никто каких-либо опасений по поводу актуальности плана не выказал, что натолкнуло её на одну, не очень счастливую мысль:       «Никто не знает. Висенья единственная, кто по случайности оказался в курсе заброшенной удочки, за которую Лорд вот-вот грозил зацепиться.»       — Первым нашим шагом будет поджог здания. Взрыв позволит нашим министерским друзьям заручиться уверенностью в собственном плане и начать скопление сил у разрушенной штаб-квартиры. Займётся этим, как и было оговорено ранее, группа из пяти человек. Поведёт их Родольфус Лестрейндж вместе с братом, Рабастаном, — оба мужчины только уважительно кивнули, стоило их именам прозвучать вслух, но Волдеморт даже не обратил на это внимания, всё также продолжая говорить. — Вы — отвлекающий манёвр, который должен убедить мракоборцев в их победе. Тем временем отряд под руководством Антонина, — край палочки прошёлся по чертежу, следом за ней точки на бумаге ожили и послушно поплыли следом, наглядно показывая траекторию их перемещения, — зайдёт с правого фланга, я поведу свой с левого. Таким образом мы сможем окружить большую часть их обороны и использовать эффект неожиданности. Проще говоря, нападём со спины, пока оставшиеся из Пожирателей сдержат их силы на шествии. Даю вам полный карт-бланш на любые виды террора посетителей Косого, разоряйте магазины, пару-тройку раз припугните часть из сквибов, но не убивайте. Нам нужен страх и хаос, но не смерти. Люди должны увидеть, что силы Министерства — ничто против Пожирателей смерти. Наша задача убедить волшебное сообщество в правоте собственных суждений, склонить к тому, что любительница маглов Дженкинс не сможет их защитить. Когда наша рука помощи позже потянется к ним, то они обязательно схватятся за неё. Их отчаяние и надежда — и есть наш ключ к победе, — голубые глаза внимательно прошлись взглядом по людям перед собой, — Есть вопросы?       Первые несколько секунд все молчали, а после вверх поднял руку совсем молодой парень, которого Висенья видела тут впервые. Юноша, которому точно не было и двадцати, с соломенными волосами, что рассыпались по лицу, и молочно-белой кожей, совсем как у ребёнка. У носа устроились едва заметные веснушки, он явно нервничал, смотря в лицо Тёмного Лорда с нескрываемым обожанием.       — Говори, Барти.       — Вы ничего не сказали о способах связи между друг другом, Милорд, — быстро проговорил тот, взметнув голову в низком поклоне. — Как нам понять, что та или иная часть нападения идёт по плану?       Вопрос этот у прочих Пожирателей вызвал смех. Тут и там послышались покашливания, многие принялись оборачиваться на Барти, от чего тот явно почувствовал себя неловко.       Признаться, его вопрос звучал более чем логично. Но пробыв тут всего-то несколько недель даже Висенья успела узнать о «метке», какой был одарён близкий круг Пожирателей. Выходит, что он вступил в ряды людей Лорда совсем недавно.       — Полно, друзья. К вашему сведению в наши ряды совсем недавно вступил никто иной как Бартемиус Крауч младший, сын всеми известного Бартемиуса Крауча, главы Отдела магического правопорядка, — смех мгновенно прекратился, а лицо молодого человека тут же странно перекосило, стоило Волдеморту произнести имя его отца, в честь которого, как поняла О’Дану, Барти и был назван, — Настоятельно прошу проявить терпение и ввести в курс дела нашего нового сторонника как можно быстрее. Амбициозные юноши с подобной родословной могут очень хорошо послужить нам в будущем, — Лорд принялся поигрывать волшебной палочкой, будто бы дирижёр, управляющий оркестром, — Способ связи есть, чёрная метка. Одарены ей только избранные мной Пожиратели, так что те, кто не удостоился подобной чести, должны держаться рядом с теми, у кого она есть. Случись экстренная ситуация, я дам вам об этом знать, — Барти сконфуженно кивнул и опустил взгляд, но тут в воздух вновь взметнулась рука. Рука человека, которого Висенья пыталась найти с первой секунды, как попала сюда. — Ванесса.       — Не так давно мы с вами обсуждали возможность серьёзных ранений на поле боя, Милорд. И пришли к решению, что целесообразно будет отправить вместе с вами целителя, который в случае необходимости сможет оказать первую, неотложную помощь. А также, используя карманные порталы, переправлять тяжело раненых в штаб, где они получат дальнейшее лечение.       Мужчина у стенда тяжело вздохнул и на секунду прикрыл глаза, потирая переносицу пальцами.       — Верно, целитель… — девушка вдруг ощутила, как щеки её сами собой начинают гореть, как всё внутри неё неприятно замирает от плохого предчувствия. Очень плохого. — Признаюсь честно, мой план отклонений в виде серьёзных ранений кого-либо из бойцов не предусматривает, но нельзя исключать возможность, что кому-то может понадобиться помощь целителя прямо на месте. Для этого нам нужен доброволец, которого мисс Бриджитон снабдит всем необходимым. Главная задача — переправлять раненых через порталы и залечивать серьёзные повреждения, которые могут мешать перемещению. Более профессиональную целительскую помощь окажет Ванесса уже в штабе, — его глаза как-то резко полоснули по не понимающему лицу Ванессы, от чего та даже слегка вжала голову в плечи, чтобы казаться меньше. — Есть кандидаты?       «О, нет…»       Висенья была готова всхлипнуть от отчаяния вслух. Уже понимая, кого назовёт Бриджитон. Что вот-вот прозвучит именно её имя.       — Д-да, — дрожащим голосом произнесла она и обернулась на подопечную. Явно не осознавая, как сильно после её вопроса переменилось и без того не лучшее настроение Лорда. — Висенья, мой Лорд. Она знает всё, что необходимо о первой целительской помощи и обучена достаточно, чтобы ту оказать. Завтра я проведу для неё последний инструктаж и соберу все необходимые зелья…       Ванесса смущённо замолкла и физически О’Дану вдруг ощутила, как атмосфера комнаты принялась давить на неё, словно бы страшный гигант навис над жалким муравьём. Никто не оборачивался, в воздухе не повисло ни одного звука, но тишина была гораздо хуже их осуждающих разговоров и взглядов. Эта звенящая тишина и глаза Лорда Волдеморта, которые, всё так же, не желали даже смотреть в её сторону. Вместо этого мужчина повернул голову к чертежам, словно бы девушки тут и не было, и заметили это все. Заметили, что как только речь зашла о ней поведение Лорда поразительно изменилось. До этого он предпочитал хотя бы смотреть в лицо своего собеседника.       — Мисс О’Дану частью нашего штаба не является, потому участвовать в операции не может, — явную иронию в его голосе не заметить было сложно. Висенья отчётливо слышала в его словах свои собственные. Те, что она язвительно выплёвывала ему прямо в лицо на одной из улиц зимнего Лондона. — Если подобная инициатива не является её личным желанием, в чём я сильно сомневаюсь.       Ванесса посмотрела на неё с настоящим отчаянием, краем глаза девушка увидела устремлённый к своей щеке взгляд Беллатрисы, но только решительно выдохнула, беря в лёгкие побольше воздуха:       — Я с радостью окажу помощь Ванессе, Милорд, — голос её принялся эхом отражаться от высоких стен, разливаясь в тишине помещения чётко и громко. — Если вы мне позволите.       Разговор между строк. Она и сама не знала, что ожидает услышать, что хочет получить в ответ. Несмотря на собственную гордость, обиду где-то внутри и непонимание того, что вообще произошло в тот день, Висенья искренне хотела вернуть всё на круги своя. Что-то внутри гложило её разум и сердце, противно цеплялось крючком и тянуло каждый раз, когда он не смотрел. Когда не называл её по имени, не касался. Отчаянно хотело попросить прощения за свои слова, прийти с ним к кому-то пониманию. И как бы безумно это не звучало, ради этого она была готова помочь его целителю. Чтобы показать, что не все слова, сказанные в гневе, являются правдой.       Голубые глаза не отрываясь сверлили его профиль, скользили по чертам, пытаясь увидеть хоть какую-то эмоцию, но бесполезно. Мужчина так и не посмотрел на неё, бросив короткое:       — Ваше право. Фенрир, тебе есть что сказать?       И только сейчас она обратила внимание на странную, протянутую вверх руку, в нескольких рядах от себя, которая едва ли походила на человеческую. Волосы на ней были похожи на клочки шерсти, на грязных пальцах длинные, жёлтые ногти. Это был крупный, поджарый мужчина с всклокоченной черной шевелюрой и усами. Мантия сидела на нём не впопад и явно была тесновата. Стоило ей повернуться в его сторону, как тут же она начала ощущать исходивший от мужчины густой запах грязи, пота и, сомневаться не приходилось, крови. Когда он заговорил девичью шею обдало градом паникующих мурашек. Такого голоса Висенье слышать ещё не доводилось: не голос, а скрипучий лай.       — Позволь спросить, Повелитель. Можно ли мне под шумок стащить какую-нибудь девчонку-сквиба? У них такая приятная и нежная кожа…       Неизвестный ей Фенрир противно облизнулся и против воли к горлу её подошла дурнота. Слегка пихнув сидящую рядом Беллатрису О’Дану тихо спросила:       — Что это за… животное?       Другого, более гуманного слова в сознании так и не возникло. Действительно, Фенрир больше походил на животное, но уж точно не на человека. Выглядел и вёл себя словно какой-то дикий зверь.       — Сивый, — с эмоцией дикой неприязни произнесла Белла. — Оборотень, состоит на службе у Лорда.       — Оборотень?!       Голубые глаза расширились в ужасе, но восклицание встало ей поперёк горла в тот момент, когда она вдруг заметила на себе максимально неприятный, сальный взгляд Сивого. Его нечеловеческие, пугающие глаза внимательно рассматривали её, быстро скользя от макушки и до голых лодыжек, что выглядывали из-под ткани юбки. В какой-то момент он даже хищно облизнулся, словно бы видел перед собой крайне заманчивый кусок мяса.       Теперь Висенья начала по-настоящему переживать, и не она одна. Лестрейндж тоже заметила направленный в их сторону взгляд и правый глаз девушки нервно дрогнул. Стало понятно, что она боится его точно так же, как и Висенья, совершенно не понимая, чего от оборотня ожидать.       — Я принял тебя в свои ряды за твою нечеловеческую свирепость. Но разве младенцев в колыбелях тебе уже недостаточно? — голубые глаза с надеждой посмотрели в лицо Лорда, и не веря в то, что она видит, девушка рвано выдохнула. Впервые за столько дней мужчина смотрел ей прямо в глаза, явно видя в её лице мольбу. — И прекрати пугать наших гостей, Сивый. Ты находишься тут не для этого.       Оборотень издал тихий звук, выказывающий разочарование, и расстроенно замолк, но О’Дану этого не заметила. У неё попросту не было такой возможности, ведь она всё так же продолжала сверлить взглядом полным благодарности мужчину у стенда, пока тот снова не переключил своё внимание на чертежи позади себя. Но прежде чем он сделал это она едва заметно кивнула, и не сомневалась, что Лорд заметил это движение. Понял, что не открытая рта она сказала ему молчаливое:

«Спасибо».

      Окончания собрания Висенья едва дождалась. Обсуждение всех деталей плана велось очень долгое и скрупулёзное, и примерно через полчаса девушка словила себя на мысли, что выучила тот наизусть, и в связи с этим то и дело посматривала на часы в ожидании, когда же сбор наконец закончится. Рассказывать Лорду об услышанном в переулке при всех она не стала. Что тут говорить, просто струсила. Раз уж он, с большего, делает вид, что не замечает её, то и аргументы вряд ли всерьёз воспримет. Что-то подсказывало, что Волдеморт её за подобную помощь по головке уж точно не погладит. Сколько дней она молчала, и за день до марша вдруг решила поведать ему, что весь составленный им план — провальный, и что тот нужно экстренно переделывать. Далеко не один раз Висенья собиралась с духом, выходила из своей комнаты, поднималась по лестнице на третий этаж, а после, растеряв всю уверенность, разворачивалась и уходила обратно, так и не достигнув двери его кабинета. Если говорить откровенно, Лорд сам её не спрашивал, даже несмотря на то, что тогда, в душной каморке, Висенья рассказала ему о том, что выяснила о марше нечто очень полезное. Поверить в то, что он всего-то забыл об этих словах, довольно трудно. Так что О’Дану тешила своё молчание мыслью, что эта информация для него ровным счётом ничего не значит. Но сейчас выяснилось, что это не так. Что из-за собственной гордыни Волдеморт поставил под удар три десятка своих бойцов, и теперь просто не говорить Висенье не позволяла совесть.       «Пусть делает с этой информацией что душе угодно, но она не может скрывать услышанное.»       — В целом, это всё, — провозгласил холодный и высокий голос. — Настоятельно рекомендую оставшиеся у вас сутки потратить на подготовку и отработку заклятий. Неизвестно, какой силы сопротивление нам будет оказано, — один взмах палочкой и все чертежи вновь свернулись в свитки, и застыли рядом с Лордом, ожидая своего хозяина. — Все свободны.       Люди принялись подниматься со своих мест, Висенья встала тоже и застыла, не зная, как выбрать правильный момент, чтобы поговорить с Лордом без лишних глаз и ушей. Некоторые из Пожирателей, в числе которых был, конечно же, и Антонин, окружили его. Девушка слышала их слабые голоса, но решила, что лучше дождётся пока они закончат в вестибюле. Следом за остальными она покинула комнату, с опаской поглядывая на неестественно широкую спину идущего впереди Сивого, и застыла у дверей.       — Ты идёшь?       Обернулась на неё Белла, которая уже успела достигнуть первых ступеней лестницы.       — Нет, идти без меня. Хочу дождаться Лорда тут.       Бровь британки недоуменно взметнулась. Она тут же напряжённо выпрямилась, как натянутая струна.       — Зачем? Он ведь больше не даёт тебе уроки окклюменции, разве нет?       — Да, — Висенья вдруг напряглась, сверля, как ей показалось, недовольное лицо Лестрейндж прямым взглядом. — Откуда ты знаешь, что он больше не проводит для меня занятия?       Щеки Беллатрисы стыдливо загорелись и чёрные радужки устремились куда-то сквозь неё, словно бы она не хотела говорить на эту тему.       — Он сказал мне, на одном из наших занятий. Ведь теперь, когда твои уроки закончились, он стал проводить мне тренировки намного чаще…       — Он? Сказал? — пожалуй, голос её прозвучал чуть громче, чем того полагала ситуация. И отреагировала О’Дану куда более остро, чем нужно было. Висенья просто не могла поверить в то, что слышит. В то, что Лорд поделился с ней чем-то подобным. Словно бы Беллатриса была не его ученицей, на которую он никогда не обращал внимания, а другом. С чего бы это ему делиться с ней подобными вещами? Что вообще представляют из себя её тренировки? — Тебе?..       Британка опасно сощурилась, стоило ей услышать в её голосе непривычные нотки. Голова слегка склонилась вправо, на лице проступило мимолётное понимание.       — Да, мне. Ведь это я его любимая ученица.       Нет. Это не правда. Этого просто не может быть. Висенья была готова поверить, что её околдовали, ударили по голове огромной дубиной или напоили ядом, лишающим рассудка. Ведь то, что она видела в лице Лестрейндж, слышала в её голосе, никак не могло походить на правду. Белла соревновалась с ней. Соревновалась за внимание Лорда Волдеморта. И сейчас, в эту секунду, почти открыто насмехалась, прямым текстом говоря, что это она носит статус его золотой ученицы, а не Висенья. Что ей он отдал их занятия, решил тратить на неё в два раза больше времени.       Висенье это совсем не нравилось. Не нравилось, куда эта непонятная паутина вокруг Лорда, в которую она так неудачно угодила, вот-вот её заведёт.       Дверь скрипнула, и из неё первой вышла высокая фигура в чёрном, и только лишь завидев её О’Дану быстро развернулась на каблуках и сложила руки за спиной, мысленно готовясь в худшему. Стоило ему заметить её, как Лорд непонимающе нахмурился и замер. Теперь сделать вид, что вместо неё тут стоит неодушевлённый предмет, у него просто не вышло бы, ведь Висенья целенаправленно искала встречи с ним.       — Мисс О’Дану, — следом за ним из помещения выходили остальные Пожиратели, что непременно бросали в их сторону быстрые взгляды, от чего девушка чувствовала себя так, словно смотрит на полный людей зрительский зал. — Чем обязан?       — Есть разговор, — не теряя времени быстро начала она, желая уйти от внимания Беллатрисы как можно скорее. Та, словно специально, застыла на лестнице и усиленно делала вид, что её крайне интересует еловое украшение на деревянных перилах. — Это очень важно, Милорд. По поводу марша.       — Так говорите. Не занимайте зря моё время. Несколько секунд прошло в молчании. Она закусывала губы, нервно заламывала пальцы, но всё-таки решилась сказать то, что необходимо. Не заботясь о том, что подумает о ней Белла после подобных слов.       — Это разговор… — на окончании фразы Висенья машинально чуть понизила голос, чувствуя, как щёки её начинают гореть. — не для лишних ушей.       За спиной чётко послышался возмущенный вздох, но что было куда интереснее, так это лёгкая заинтересованность, промелькнувшая в голубых глазах. Теперь мужчина смотрел на неё оценивающе, с лёгким прищуром.       — Даже так? — она только рассеянно кивнула, стараясь не замечать неприятного жжения где-то между лопаток от раздражённого взгляда подруги, но уже очень скоро всё прекратилось. Вместе с тем, как по вестибюлю прокатилось резкое. — Белла, вон.       Лестрейндж с обидой поджала бледные губы, и краем глаза девушка увидела, как она быстро принялась подниматься по лестнице, а после удалилась совсем, оставляя их с Лордом только вдвоём. Все разошлись, и только двое людей стояли друг напротив друга в пустом, освещаемом фонарями вестибюле. До ушей доносился еле слышный звон рождественских колокольчиков со стороны входной двери. Вьюга холодными порывами ветра касалась зачарованного украшения Друэллы, делая эту сцену почти комичной. Подумать только, собралась говорить Лорду о несовершенствах в его плане. Едва ли не эксперт в области военной стратегии!       — Можете начинать.       Ехидно процедил маг, сверля тяжёлым взглядом тёмную макушку.       — Мой Лорд, вы ведь помните, по какой причине я оказалась в том пабе? — начала она издалека, отчаянно пытаясь всё-таки обойти зыбучие пески. — Я говорила вам, в том чулане…       Стоило ей сказать это вслух. Напомнить о той странной, личной, с какой-то стороны даже интимной сцене в пыльной каморке мужского паба, как вдруг до этого безразличное лицо Лорда исказилось в ярости. Тонкие, аристократические черты ожесточились, а в глубине голубых глаз начали загораться алые огни. От факта, что она посмела вспомнить тот день. Что вела себя так, словно не из её губ вырывались речи, за которые он без зазрения совести мог бы убить. И подавить в себе это желание было крайне тяжело.       — Ближе к делу.       Грубо, резко, от чего Висенья едва не подскочила на месте и принялась отрывисто тараторить:       — Засада у северных стен подставная, Милорд. Об этом говорил тот самый мракоборец. Джонсон, если быть точнее, который позже пытался найти меня в пабе. Они нарочно дали ложный след человеку, которого подозревают в связи с вами. Шайверетчу, — она быстро перевела дыхание, продолжая ход мыслей пока Волдеморт, чего доброго, в очередной раз не перебил её. — На самом деле отряды будут ждать вас у западных стен. Они рассчитывают на то, что вы отправите основные силы в штаб-квартиру сквибов, чтобы без препятствий перебить тех, кто будет пытаться сорвать шествие, а уже после, когда вы поспешите к ним на помощь, устроить ловушку для остальных. Так они говорили в том переулке, когда мне удалось подслушать их разговор…       Нелепо закончила она, поднимая взгляд из-под ресниц на человека перед собой.       Меж тёмных бровей залегла глубокая морщина, взгляд скрупулёзно изучал её лицо, похоже, пытаясь понять, лжёт ли она. А после тихо, почти не раскрывая губ, Тёмный Лорд зашипел:       — Отряд у западных стен?.. — нечто пугающее послышалось в его голосе, и девушка торопливо кивнула, где-то на краю сознания понимая, что это будет очень тяжёлый разговор. — Вы принимаете меня за дурака, Вис-с-сенья?!       Голубые глаза расширились в ужасе, всё внутри неё заледенело. От ярости он даже забыл, что перестал обращаться к ней по имени, но и это было не так важно. Оно прозвучало из его уст как ядовитое, тихое шипение. В прямом смысле этого слова, будто бы вдруг в мужчине проявилось что-то змеиное, или по полу вокруг них стал кружить тяжёлый питон, что еле слышно говорил на своём языке в унисон с хозяином.       — Нет! — поспешила оправдаться О’Дану, уже понимая, что у неё нет шансов. Он ещё не готов слушать её, не сейчас. — Прошу, Повелитель, поверьте мне! Ваши люди могут пострадать!       — Вы правда полагаете, что я не проверил все источники информации из доступных, Висенья?! Что не убедился в точности своих сведений, прежде чем разработать план?! — она только жалобно моргала, не зная, что же сказать. Какой аргумент привести в свою пользу. — А вы не подумали, что мракоборцы могли знать, что вы слушаете их разговор?! Что нарочно подложили вам в голову ложную мысль, чтобы сбить меня с нужного следа?! Вы уже состояли на подозрениях у Грюма, и заметив вас в Лондоне он наверняка догадался, кем вы являетесь! Прежде чем высказывать подобные предположения, убедитесь, что они имеют под собой хоть какие-то весомые доказательства кроме ваших слов!       — Я только хотела… — она захлебнулась в собственных словах, жалея, что затеяла этот разговор. Что решила поступить благородно. — Не важно. Я поняла вас, мой Лорд.       Обидно. Чертовски обидно, что он даже не подумал воспринять её слова всерьёз. Хотя бы на секунду задуматься о возможности пересмотра своего плана.       — Верно. Это не важно, — мягко проговорил маг, явно издеваясь. Будто бы и без того унизил её недостаточно. — Ведь лимит моего терпения к вам давно исчерпан, а это значит, что и доверия ваши слова у меня не вызывают совершенно никакого, — Висенья измученно взглянула ему прямо в глаза, но не увидела по отношению к себе ни капли жалости. Абсолютно ничего, полная пустота. — Спокойной ночи, мисс О’Дану. И советую хорошенько запереть дверь. Фенрир гостит у нас некоторое время, а ему порой крайне тяжело сдерживать себя, особенно ночью. Так уж вышло, что вы в его вкусе. Если вы понимаете, что я имею в виду.       Озноб пошёл вдоль её позвоночника после этих слов, но не обращая никакого внимания на её испуг Тёмный Лорд удалился. Само собой, не одарив её даже слабым подобием кивка.       Сутки подготовки к маршу пролетели очень быстро и незаметно. Ванесса нагрузила её целой грудой объяснений и нравоучений, досконально объясняла примирение каждого зелья из отданного Висенье флакона и заставила практиковать на Игоре заживляющие чары. Конечно, от сильных повреждений они помочь не могли, но от возможных разрывов, глубоких ссадин и ударов — вполне. Потому Каркарову, которого девушке очень скоро стало по-человечески жаль, выдалось нелегко. То и дело Бриджитон сначала калечила его, хоть и не сильно, чтобы наглядно научить её применять заживляющие чары, а после заботливо заживляла оставленные ей же увечья, что, как верно подметил мужчина, крайне походило на странную форму мазохизма. К огромному горю Игоря, заживляющие чары имели целый десяток самых разных подвидов: против гематом, для устранения ожогов первой степени тяжести, вывихов, не слишком тяжких переломов, малой и средней глубины порезов. Занимались они до самого вечера и отпустила её целительница ближе к ночи, от чего сил на что-либо ещё попросту не осталось. Висенье казалось, что она совсем не спала. Вот, только сомкнула глаза, а над её лицом уже стоит домовик миссис Блэк, который в обязательном порядке поднимал всех со своих постелей. Завтракала она неохотно, но явно была не единственной, у кого пропал аппетит. В основном именно молодое поколение Пожирателей заметно нервничало перед такой ответственной миссией, а совсем уж новенький Барти Крауч, как ей показалось, боялся даже пить, потому стакан его остался нетронутым. Примерно за полчаса до начала Висенья стояла в лаборатории Ванессы и держала в руке кожаный мешочек с целой грудой чёрных камней. Все, как один, абсолютно одинаковые. Гладкие, среднего размера, в поверхности которых она видела свое отражение.       — Скорее прячь в карман, — настоятельно приговаривала целительница, одна за одной погружая колбы и склянки в дорожную сумку, зачарованную чарами расширения. — Они специально сделали их в таком виде, чтобы не вызывать никаких подозрений. В случае чего легко спрятать в руке, — она нервно хохотнула, всё продолжая и продолжая помещать в сумку бесчисленное количество самых разных зелий. В особенности, крововосполняющее. — Самое главное — не потеряй действующие. Если кто-то случайно поднимет потерянный камень и переместится сюда, то я боюсь представить, что может случиться. Лорд дал мне список, сколько конкретно порталов отдано в наше распоряжение. После использования обязательно оставляй его у себя, у тех, кого будешь переправлять в штаб, я заберу сама. Ровно столько, сколько было отдано нам в руки должно вернуться обратно после марша сквибов, Висенья. Если я правильно всё поняла, их будут пересчитывать. Если один ненароком пропадёт, то он с нас кожу живьем снимет…       — Всё будет хорошо, Ванесса, — девушка осторожно спрятала мини-порталы в складах тёмной мантии. Каждому из них выдали по одной, чтобы их тяжело было опознать или отличить друг от друга. А ещё… — Будто какой-то маскарад, честное слово. Я бы куда охотнее воспользовалась оборотным, чем закрывать лицо этим…       Она брезгливо покрутила угольно-черную маску в своих руках. Абсолютно не примечательную, одни только вырезы для глаз и для носа.       — Оборотное зелье для тридцати человек? Представь, сколько бы ему пришлось настаиваться, год? Ещё и где-то достать почти три дюжины волос!       Женщина многозначительно расширила глаза и с трудом подняла набитую доверху сумку, помогая надеть ту О’Дану через плечо.       — Тут есть всё, что тебе нужно, — не дожидаясь ответа от собеседницы продолжила Ванесса. С самого утра она выглядела чуть бледнее обычного, и говорила с куда большим беспокойством в голосе. — Твоя основная задача — переместить их сюда. Если видишь, что рана слишком тяжёлая, то не берись. Останови кровотечение, и сразу ко мне. Самое главное, чтобы пациенты пережили трансгрессию.       — Я помню, — ненароком девушка заметила собственное отражение в одном из котлов. Помятое и до ужаса напуганное. Потому в следующие слова попыталась добавить как можно больше бодрости. — Не волнуйся, Ванесса. Я помню, чему ты меня учила.       Целительница нежно улыбнулась ей.       — Конечно же, помнишь. Я больше беспокоюсь не за тебя, а за то, какими жертвами это нападение может нам обойтись. Столько рисков, и ради чего? Попугать немного сквибов? Доказать Министерству, что мы сильнее их? — она вдруг устремила взгляд к окну. Не так давно прямо за ним переместился Игорь вместе с остальным отрядом под руководством Антонина. — Мужчины, вечно им нужно что-то кому-то доказывать. Остаётся только надеяться, что обойдётся без ненужных смертей. Нет у меня желания хоронить сегодня друзей.       Повисла неловкая пауза. Даже несмотря на то, что обе явно размышляли о чем-то своём, обеих объединяло одно сильное чувство — страх.       Им с Беллатрисой предстояло отправиться на поле боя последними. В случае с британкой — так решила Друэлла, не желавшая отпускать свою дочь сражаться в самое пекло, а в случае с Висеньей — Волдеморт. Они должны были появиться в самый разгар веселья, когда наглядно будет понятно, какая из сторон этот бой проиграет. Хотя, конечно, сказал это он ей не сам, а передал через обожаемого Антонина. Именно он и поведал ей, что отправляться они могут только после патронуса, который Родольфус пришлёт в поместье с последней информацией с поля битвы. Наверное, нет ничего хуже ожидания. Бестолкового, глупого ожидания. Вероятно, сражение уже разворачивается во всю силу, а Висенья сидит тут как последняя идиотка и напряжённо ждёт, когда стрелка часов наконец достигнет половины второго. Именно на это время сказал им ориентироваться Антонин.       — Всё обойдётся, — это было похоже на глупое отчаяние. До условленного времени их отправления оставалось всего пятнадцать минут. — Лорд знает, что делает.       «По крайней мере, я очень на это надеюсь…»       Образовавшуюся тишину нарушил тихий скрип и звук коротких шагов. В дверном проходе показалась голова Беллатрисы и немного замявшись она прошла внутрь. Что было довольно забавно, так это то, что на Висенью девушка старалась почти не смотреть. После той странной сцены в вестибюле они ни разу не пересекались. Или, точнее сказать, обе делали вид, что ничего особенного в тот день не произошло. О’Дану видела Лестрейндж на завтраке, несколько раз замечала её в коридорах поместья, но последние сутки была настолько занята подготовкой к маршу, что хоть как-то попытаться выйти с ней на диалог не пыталась. Если говорить откровенно, и не сильно хотела. В последнее время ей всё чаще казалось, что Белла стала относиться к ней иначе. Между ними не происходило больше беззаботных бесед, в присутствии друг друга они в основном молчали, и частенько Висенья ловила на себе её неодобрительный взгляд. Но если раньше она списывала эти странности на собственную загруженность и усталость, то устроенная Беллатрисой сцена поставила всё на свои места. Лестрейндж ревновала Лорда к ней, теперь это было очевидно, как никогда. Возможно, началось это ещё очень давно, просто раньше О’Дану не придавала её тяжёлым вздохам и двусмысленным фразам должное значение. Но теперь всё стало иначе. Теперь и она начала испытывать по отношению к подруге странные чувства. Её последние слова вызвали в Висенье смесь неприятных, жгучих эмоций, очень походивших на те, какие она ощутила после новости о частых визитах Волдеморта к хозяйке борделя.       Мысль, что тренировки Беллатрисы проходят точно так же, как и её собственные, приводила девушку в яростное, раздражительное состояние. Картины его рук на плечах Лестрейндж вынуждали щеки загореться лихорадочным огнём, а зубы начать неприятно скрипеть. Как бы эгоистично это не было, но она просто не могла смириться с тем, что Волдеморт может относиться так не только к ней одной.       «Докатилась. Теперь видишь в подруге соперницу, — недовольно цокал голос совести. — Увлечение Лордом ничем хорошим для тебя не закончится. Только настроишь Беллу против себя.»       — Есть новости? — живо поинтересовалась Ванесса. — Сигнал был?       Непослушная копна чёрных волос отрицательно покачнулась, и Лестрейндж вскинула вперед руку, открывая им обзор на черную метку. Кожа вокруг неё выглядела болезненно, воспалённо, сама татуировка набухла и налилась. Рука явно отекла, принося своей хозяйке болезненные ощущения.       — Патронуса всё нет, руку с момента их отправления постоянно дёргает, но я не чувствую призыва. А ведь уже пора, времени осталось совсем мало.       В лице Беллатрисы чётко читалось искренне переживание и беспокойство. Сложно сказать, за кого именно. За Лорда, за своего мужа, друзей, но одно было понятно наверняка — она просто не может сидеть на месте. Туфли девушки напряжённо били каблуком об пол, всё её тело едва заметно тряслось от ожидания, одни только глаза горели как никогда ярко. Предвкушая скорую битву.       — Метки, — презрительно процедила Бриджитон, направляя волшебную палочку на одно из приготовленных заранее махровых полотенец, — Глациус!       На их глазах ткань покрылась едва заменой, белой корочкой. Из-за тепла внутри помещения от полотенца принялся идти морозный пар, и целительница отдала компресс в руки своей ученицы, краем глаза просматривая на часы.       — Приложи его ненадолго к руке Беллатрисы, Висенья. К сожалению, на подобном клейме не работают ни одни заживляющие чары и заклятия, я пыталась. Но это хотя бы поможет ненадолго успокоить боль, — Бриджитон вдруг быстро сняла халат и зашагала к выходу. — Оставайтесь здесь, я пойду, проверю освободили ли для меня эльфы зал собраний. На случай, если в лаборатории свободных коек не хватит.       Уже через секунду они с Лестрейндж остались только вдвоём и дождавшись, пока британка полностью закатает рукав мантии, Висенья подошла к ней осторожно коснулась холодным, как лед, полотенцем воспалённой кожи. Стоило ей прикоснуться к налитой ране, как тут же её пациентка болезненно зашипела и зажмурилась. О’Дану и представить не могла, какого это — носить подобное увечье в качестве благодарности от Лорда. Ведь он наверняка мог придумать более гуманный способ связи со своими сторонниками, сам учил её этому. Пока что в её глазах всё действительно выглядело так, словно мужчина клеймит самых верных и услужливых рабов, обрекая их на вечную службу.       — Ты извини, если моё поведение в тот день тебя как-то обидело, — раздался вдруг тихий голос и голубые глаза поднялись от покрасневшей кожи точно к черным, словно жуки, глазам. — Матушка воспитывала меня быть лучшей во всём, и я не терплю никакого поражения. Порой жажда победы берет надо мной верх. Мы ведь с тобой очень похожи, Висенья. Обе росли в стенах своего дома, обе получили у Лорда желанную свободу и обе удостоились чести учиться у него. В том, что он отменил с тобой уроки, нет твоей вины. Просто, он хочет более активно заняться моим обучением, — Висенья снова опустила взгляд на импровизированный компресс в своих руках, чувствуя, как брови её напряжённо сводятся к переносице. — Пойми меня правильно, совсем скоро Тёмный Лорд выйдет из тени, а рядом с ним должны быть самые искусные и обученные бойцы. Для нас двоих у него попросту нет свободного времени. Тем более, что уже совсем скоро ты уедешь домой, — сами собой пальцы надавили на компресс чуть ощутимее, словно бы тело без дозволения хозяйки давало Беллатрисе предупреждение: «Следи за своим языком». — Ты вернёшься в Ирландию, а я останусь тут, вместе с ним. К времени, когда наше сопротивление выступит против Министерства открыто, я должна уметь многое. Нет ничего удивительного в том, что между нами двумя он отдал предпочтение не тебе. Ай!       Одна из рук сильно стиснула в крепкой хватке тонкое запястье, пальцы другой с усилием, намеренно, надавили на воспалённую метку с такой силой, что сомневаться не приходилось — будь рана открытой, то из неё непременно начала бы сочиться густая кровь. Тут же Беллатриса отстранилась от неё, с расширенными от удивления глазами смотря в непроницаемое лицо Висеньи и машинально потирая запястье, на котором, казалось, точно должен остаться синяк в виде женских пальцев.       Компресс упал на пол, тёмно-карие глаза смотрели точно в голубые и именно в этот момент Лестрейндж впервые на своей памяти увидела в светлых радужках дикий огонь. Точно такой же, какой она порой наблюдала в глазах ярко-алого зверя, животный, яростный, до одури походивший на огонь в глазах её Повелителя.       — И ты меня прости, Белла. Ты права, мы очень похожи, — её губы побелели от гнева, в следующих словах вдруг послышалось нечто тёмное, пугающее. — Я тоже не терплю поражения.       Британка громко выдохнула, напряглась, чувствуя, как глубоко внутри застыл пугающий холод. Она было хотела что-то сказать, но в эту секунду лабораторию осветил яркий свет. Через ближайшее окно в комнату залетел светло-голубой ворон. Сердце Висеньи замерло в груди, взглядом она проследила за тем, как сверкающий патронус облетел комнату и приземлился на один из столов справа от неё и Беллатрисы. Ворон тряхнул головой, раскрыл клюв и заговорил голосом Родольфуса. Только вот, обе мгновенно поняли, что что-то пошло не так. Стоило прозвучать первым из слов, как лицо Лестрейндж побелело, она обессилено облокотилась на ближайший к ней стул, с трудом сохраняя вертикальное положение.

«— Оставайтесь на месте! Не покидайте штаба! Всё пошло не по плану!»

      Патронус растворился в воздухе, оставляя после себя только серебристую дымку и звенящую, пугающую тишину.       Ещё несколько секунд две пары глаз смотрели в то место, где он исчез. О’Дану казалось, что вместо стука своего сердца она слышит удары настенных часов, так громко оно звучало. Всё её тело сковало от ощущения ужаса и неизвестности. Патронус Родольфуса не говорил его голосом, а кричал. Вопил в самой гуще сражения. А ведь она чувствовала, что что-то не так! Зря Лорд не воспринял её предупреждение всерьёз! Как много людей уже успело пострадать?! Как много погибнуть?!       — Делай что хочешь, — вдруг решительно сказала Беллатриса и дрожащими руками выудила из мантии свой портал. — Но я отправляюсь туда. Моему мужу нужна помощь.       Висенья заколебалась, нервно облизнула губы, в панике перебирала мысли одна за одной. Однажды она уже нарушила приказ Лорда и сильно пожалела об этом. С одной стороны, снова наступать на эти грабли совершенно не хотелось, а с другой…       Если это тот самый момент, когда непослушание полностью себя оправдает? Что если, уже завтра никакого Лорда, никаких Пожирателей уже просто не будет? Судя по голосу Родольфуса, всё очень плохо. Скольким людям она может помочь? Сколько жизней хотя бы попытаться спасти?       Решительность загорелась ярким огнём в её груди, ужасные, кровавые картины появились перед глазами. И её руки сами потянулись к брошенной на столе черной маске.       «Видимо, это как раз тот случай, когда долгие недели в лаборатории наконец-то смогут дать свои плоды. Всё-таки, зачем-то ведь она оказалась здесь.»       Девушка надела на себя маску и поправила целительскую сумку на плече. Последнее, что она увидела, перед тем как достать из мешочка один из камней и крепко сжать тот, так это исчезающую в водовороте красок и образов Беллатрису, а после ощутила знакомое чувство скорой трансгрессии.

***

      Ноги коснулись скрипучего пола, появление Висеньи сопроводил громкий хлопок. Голова сильно кружилась, в желудке закрутился и завертелся неприятный водоворот. Девушка открыла глаза и тут же поняла, что оказалась в торговом зале незнакомого ей магазина. На пыльных полках подпрыгивали и дрожали самые разные волшебные приборы, способ применения которых она не могла даже представить. Некоторые из них выпускали к потолку клубы пара, некоторые пищали, на других стрелки сходили с ума, быстро вертясь по кругу с такой силой, что вот-вот грозили попросту слететь с петель. Она осмотрелась по сторонам, и на секунду в сознании даже промелькнула мысль, что портал перенёс её не туда, куда нужно было. Беллатрисы рядом не наблюдалось, за прилавком не было продавца, да и в целом магазин выглядел довольно заброшено. Окна наглухо закрыты, через ставни просачивалась только тонкая полоска света, пол не помешало бы срочно помыть от засохшей на нём грязи, а торговые стеллажи давным-давно выкинуть на помойку: коричневое дерево облезло и закоптилось.       — Люмос!       Кончик палочки в её руке загорелся ярким светом, и Висенья обернулась, прохаживаясь взглядом по стеклянной витрине. Небольшая баночка с приклеенным к ней пергаментом «пожертвования» была почти полностью пуста. На дне виднелось только несколько бронзовых сиклей и один, серебряный кнат. Перед ней смирно лежали магические артефакты с ценниками, но внимание её привлёк только один. Совсем маленький, с синими и оранжевыми узорами волчок, который крутился словно бешеный и звучно свистел, раздражая слух. О’Дану сощурилась и увидела рядом с ним надпись, сделанную не слишком аккуратным почерком:       «Вредноскоп. Предмет для немедленного обнаружения тёмных сил. Девять сиклей и два кната за штуку.»       Вдруг из-за прилавка послышался шорох и Висенья в испуге отстранилась, едва не запнувшись о собственные ноги. В маске было тяжело дышать, через щели для глаз она и без того видела не очень хорошо, но на секунду ей почудилось, что за грязным стеклом показалось чужое лицо, с шапкой из седых волос и гигантскими глазами.       Шорох послышался снова, и теперь она начала переживать по-настоящему:       — Кто там?! Выходи! — она направила волшебную палочку в ту сторону, в решительности защищать себя до последнего. — Я вооружена! Бросай палочку!       Теперь её ушей чётко достигали звуки какой-то возни и затушив свет, ступая шаг за шагом так бесшумно и осторожно, как она только могла, Висенья тихо толкнула рукой дверцу, отделяющую зону для посетителей, и не колебавшись ни секунды одним четкими движением выскочила из-за угла. Не давая себе времени на размышления девичья рука поднялась воздух, и от стен магазина отразилось громкое:       — Экспеллиармус!       Всего секунда, и чья-то палочка со стуком отлетела в другой конец комнаты, окружение озарил бледно-голубой свет и её глазам предстал до ужаса напуганный и старый человек. В середине его головы блестела лысина, и только лишь на висках до сих пор остались пучки седых волос, глаза его увеличивали крупные и толстые стекла круглых очков. Старик лежал на полу, словно бы прячась, и крупно дрожал всем телом. Совсем как напуганный ребёнок он побелел от ужаса и не мог вымолвить ни слова, только молча смотрел на неё. В отражении его очков Висенья видела своё отражение. Возвышающуюся над ним фигуру только в чёрном. Её образ сливался с кромешной темнотой магазина, делая похожей на угрожающую тень, что прячется по углам. Винить мужчину за то, что он испугался её, О’Дану не могла. Она и сама испугалась бы.       — Кто ты такой? — она не узнала собственный голос. Так твёрдо, так уверенно он звучал. — Что происходит?       Человек едва приоткрыл дрожащие губы, чтобы ответить, но в этом больше не было необходимости. Именно в эту секунду вдруг прозвучал громкий взрыв, и девушка ощутила, как весь магазин покачнулся от ударной волны. Пол принялся дрожать, стены вибрировать, товары падать со своих полок, а стеклянная витрина и того лопнула, рассыпаясь по полу градом осколков. Пожилой волшебник вскрикнул толи от страха толи от отчаяния и не теряя времени на дрожащих ногах О’Дану кинулась к дверям, с трудом открывая те и выбегая на улицу.       То, что предстало её глазам больше проходило на ад на земле. Портал перенёс её куда надо, это был Косой переулок. Только вот, сейчас он едва походил на себя. Окна и двери магазинов разбиты, рождественские товары и украшения валяются на засыпанной снегом брусчатке, брошенные хозяевами. Люди с криками убегали, матери за руки едва не тащили своих детей как можно дальше отсюда, в воздухе повис неприятный запах гари. Обернувшись Висенья увидела позади себя Гринготтс. Часть главного входа была сильно разрушена, колонны снесены, а соседствующее с банком здание горело ярким огнем. Пламя полностью захватило собой два этажа и даже не думало утихать, а рядом с ним стояли люди, что напрасно пытались его потушить. Как она уже успела понять, план Волдеморта сработал так, как было задумано изначально — штаб-квартира защитников сквибов была полностью уничтожена. Не осталось совсем ничего, огонь поглощал абсолютно всё, щепку за щепкой, но она так и не смогла заметить ни одного трупа. Тут и там слышался крик и плач, а помимо этого что-то ещё. Где-то явно шёл бой, слышались глухие удары от непрекращающихся запалов заклинаний. Судя по увиденному, сражение началось именно тут и постепенно перешло дальше. За поворотом ничего видно не было, поэтому Висенья быстро кинулась точно туда, свободной рукой поддерживая тяжёлую сумку на своём плече.       Тёмная мантия тихо шелестела, едва касаясь заснеженной дороги, снег под ногами еле слышно скрипел и ещё не достигнув поворота О’Дану поняла, что движется в правильном направлении. Ближайшая к ней витрина отражала яркие вспышки красных, оранжевых и зелёных цветов. Часть брусчатки уже была разрушена, словно кто-то пытался поднять заклинанием землю, и осторожно выглянув из-за угла Висенья ахнула.       На дороге огромные пятна крови. Снег вокруг нескольких тел окрасился в бордово-красный, кто-то из пострадавших шевелился, кто-то пытался отползти подальше от сражения, а кто-то уже не подавал признаков жизни. Со странным, смешанным чувством внутри она поняла, что большая часть из лежачих — мракоборцы. Облачённые в тёмно-синие мантии, они отчаянно хватались за собственные ранения. На их лицах читалась мучительная боль, в глазах многих застыли слезы отчаяния. Так бы она и смотрела на них, если бы вдруг не поняла, что среди синих мантий заметила несколько чёрных. Три, если быть точнее. Как минимум три Пожирателя были тяжело ранены, и на секунду заколебавшись голубые глаза взглянули в конец улицы, туда, где активно разворачивался тяжёлый бой.       Отличить на таком расстоянии — кто из них мракоборцы, а кто люди Лорда, было невозможно. Висенья не понимала, кто побеждает, кто проигрывает, но обе стороны сражались не на жизнь, а на смерть. Бойцы обеих сторон смешались в одну, огромную кучу. Заклятия искрили и сверкали не прекращая, не знай она, что тут происходит на самом деле, то могла бы решить, что перед её глазами ярко горят рождественские огни. Из сломанного граммофона до сих пор играла хоть и искажённая, но праздничная музыка. Из-за ударной силы заклинаний кирпичи то и дело отлетали с ближайших домов, лихие атаки разбивали бочки и окна. Хозяева магазинов, совсем как тот старик, не рисковали покидать безопасных убежищ. Единственный человек, которого она смогла узнать сейчас безошибочно — это Волдеморт. Пусть его фигуру скрывала ткань мантии, пусть на лице была маска, но по каждому движению, по тому, как он держал в руках палочку, как чётко и без колебаний атаковал своего оппонента она узнала почерк Тёмного Лорда просто мгновенно. А вот противником его был никто иной, как тот самый Альбус Дамблдор. Для волшебника своих лет двигался он более чем неплохо, ничем не уступая Лорду. Седовласый старец отражал удар за ударом, при этом не упуская возможности атаковать самому. Бой между ними был похож на какой-то дикий, сумасшедший танец. От основного сражения двое отделились, и земля вокруг них едва ли не трескалась от магической мощи. Волдеморт использовал настолько тёмные изворотливые и сильные чары, каких она никогда ещё в своей жизни не видела. То и дело обычные предметы рядом с ним преобразовывались в оружие, огонь от очередного горящего здания словно бы оживал, направляясь в атаку, но водяной хлыст, созданный Дамблдором, одним ударом превращал тот в пар. Живые статуи и изваяния бросались на Волдеморта, но появившееся из неоткуда торнадо разбивало те в каменную пыль. Маска полностью закрывала его лицо, скрывая за собой любые признаки слабости или усталости. Мужчина так виртуозно владел волшебной палочкой, двигался так легко, так плавно, что О’Дану невольно восхитилась его мастерству. Тёмный Лорд уверенно сражался с человеком, который смог когда-то одолеть Геллерта Гриндевальда.       Краем глаза она заметила, как кто-то из пострадавших Пожирателей попытался встать, и не смея больше отвлекаться на что-то другое девушка кинулась туда. Решая, что будет делать всё возможное, чтобы помочь каждому из них.       По мере приближения стало понятно, что человеком, что привлёк её внимание, оказался Игорь Каркаров. Его маска была полностью уничтожена от вражеского удара и теперь то, что от неё осталось, лежало неподалёку от него странной, бесформенной кучей. Тёмные волосы мужчины спутались от запёкшейся крови, голова его была сильно рассечена, а одна из ног выгнулась в неестественном положении, указывая на тяжёлой степени перелом.       Стоило ему заметить движение подле себя, как Пожиратель тут же угрожающе поднял волшебную палочку, ожидая нового нападения, но поняв, что на помощь ему идёт кто-то из своих, удивлённо сощурился.       — Что ты тут забыла?! — повисшее в воздухе восклицание сразу дало понять, что он узнал её. А ещё был в курсе приказала не покидать сегодня поместье. — Здесь чёртово пекло! Тебе тут не место! Убирайся, пока есть такой шанс!       — Что произошло? — агрессивные наставления она успешно проигнорировала и быстрым взглядом осматривала сломанную ногу Каркарова. Да уж, сам залечить подобное повреждение он точно не сможет. — Что вообще происходит?       — Ты слышишь, что я тебе говорю?! — вновь закричал Игорь, грубо отпихивая от себя её руку. — Тебя тут быть не должно!       — А где ещё мне быть?! — прокатилось среди шума яростное, и на секунду тот даже потерял дар речи, не ожидая от неё подобного напора. — А теперь замолчи, и дай мне сделать свою работу! Ванесса точно меня не похвалит, если я позволю тебе так бестолкового умереть!       Быть может, он хотел сказать что-то ещё, но у Висеньи попросту не было времени с ним церемониться. Ещё как минимум двое ждали её помощи, так что не обращая никакого внимания на его непонятные истерики она направила волшебную палочку на покалеченную ногу и громко и уверенно произнесла:       — Эпискеи!       Послышался громкий, противный хруст и мужчина закричал от боли, совершенно не сдерживаясь. На её глазах сломанная кость, или быть может кости, в ноге Игоря самостоятельно вправлялись. Зрелище было, конечно, не из приятных. Висенья буквально видела, как двигалась смещённая коленная чашечка и большеберцовая и малоберцовая кости под окровавленной кожей мужчины, но как только действие заклинания спало тот громко выдохнул и от облегчения даже закрыл глаза.       — Для такого перелома нужен Костерост, — руки нервно раскрыли сумку, а взгляд зацепился за глубокую рану на затылке. — Как себя чувствуешь, голова кружится?       — Как в сраном камине, — дал неутешительную оценку своему состоянию Каркаров. — Я не шучу. Лорд предупредил всех, что тебя тут быть, ни в коем случае, не должно…       — Тогда выпей это, — О’Дану не слушала, только выудила из сумки первую склянку и вручила в руки Игоря, в свои собственные беря другую. — Я пока залечу рассечение бадьяном.       Времени это заняло не много. Всего несколько капель и открытая рана на затылке Пожирателя зашипела и принялась затягиваться, крововосполняющее едва не встало ему поперёк горла, но Игорь мужественно выпил всё до последней капли, буквально на глазах снова начиная походить на человека. Кожа его меняла свой оттенок на более здоровый, губы краснели, а в глазах появилось куда больше осознанности, чем до этого.       — Всё, ты готов к перемещению. В штабе тебя подлатает Ванесса, — уже через секунду она протянула мужчине один из порталов и тот принял его, с сомнением гладя ей в глаза. — Отправляйся.       Он ничего не ответил, только кивнул и бросив на неё последний, долгий взгляд с силой сжал гладкий камушек в своей руке. К сожалению, дожидаться его окончательного перемещения через портал она не стала, и бегом бросилась к следующему пострадавшему. Человек в чёрном лежал навзничь на усыпанной снегом земле, маска всё ещё стойко выполняла свою главную задачу. Даже после того, как Пожиратель потерял сознание, она не спала с его лица, не давая возможности посторонним узнать его личность. Девушка едва не упала рядом с ним на колени, первым делом проверяя наличие пульса, но и в этот раз удача была на её стороне — человек оказался жив. Сложно сказать, какой силы повреждения ему пришлось пережить, но сердце его отчаянно боролось за жизнь, а это значит, что и она будет.       О’Дану огляделась по сторонам и немного, указательным пальцем, сдвинула черную маску в сторону.       Её собственное сердце жалобно сжалось, а холодный воздух полоснул по лёгким, словно тысячи раскалённых мечей.       Барти Крауч, совсем ещё юный мальчишка. Только вступил в ряды Лорда и уже пострадал. На своём первом в жизни задании.       Тот факт, что перед ней без чувств лежит совсем ещё ребёнок, вынудил Висенью действовать просто немедленно, и послав к черту все правила приличия она принялась расстёгивать на нём мантию и пытаться найти то самое ранение, из-за которого румяный и веснушчатый маг больше напоминал сейчас дохлого инфернала. Благо, долго искать не пришлось. Совсем скоро её рука нащупала что-то тёплое и важное, а глазам предстала не лучшая картина. Кто-то ударил по груди Крауча режущим заклятием, и теперь от ключиц и до самого живота Барти красовался огромный, глубокий, сочившийся густой кровью порез. Одежда в этом месте порвалась и прилипла к коже, но с лёгким ужасом она вдруг осознала, что такого размера увечье бадьян залечить не сможет, слишком глубокой была рана. То, что мальчик дышит — чудо. Чудо чистой воды. Этот удар мог задеть крайне много жизненно необходимых органов, но не иначе как сама Дану отводила её сегодня от неизбежного. Не давала увидеть смерть.       Девушка закатала рукава, которые уже успели пропитаться пятнами крови, и переводя дыхание она принялась водить палочкой вверх и вниз над бесчувственным телом, тихо проговаривая:       — Вулнера Санентур, - сердце бешено колотилось, рука нервно тряслась, но она продолжала говорить. Всеми фибрами души надеясь, что у неё всё-таки получится. — Вулнера Санентур. Вулнера Санентур.       Особенность этого заклинания была в том, что работало оно только в том случае, когда пациент находится в воде. Когда с помощью целительских чар жидкость имела возможность вернуть потерянную кровь и залечить тяжелейшие раны и порезы. Воды вокруг Крауча не было, но был кровавого цвета снег.       Замершая вода.       Ровными струйками с тех мест, где снег уже успел растаять, принялись подниматься красные дорожки. Только думать о том, что перед её лицом пролитая кровь возвращалась обратно в тело, было попросту жутко, но Висенья продолжала тихо говорить, краем уха прислушиваясь к звукам сражения:       — Вулнера Санентур. Вулнера Санентур…       Полностью залечить ранение у неё так и не получилось. Висенья была слишком неопытна, никогда не применяла этого заклинания прежде. Покалеченная кожа затягивалась слабо, неохотно, не желая поддаваться указаниям неопытного целителя, Крауч всё ещё лежал в луже собственной крови, пусть той и стало на порядок меньше, но что было куда важнее — она выиграла немного времени для Ванессы. Так что, опасаясь ещё одной попыткой усугубить тяжёлое состояние юного Пожирателя, девушка наколдовала для него повязки, чтобы он не умер во время перемещения, и вложила руку портал, собственными пальцами крепко тот сжимая.       Показался яркий свет, поднялся ветер, и уже через секунду от её пациента осталась только окровавленная мантия, что так и осталась лежать на земле.       «Ещё один. Дану, помоги мне спасти ещё одного…»       Сражение в конце улицы становилось громче, интенсивнее, но она старалась не смотреть, даже не слушать. Только тихо, не привлекая к себе внимание, делала то, чему её научила Ванесса.       Третий лежал дальше всех остальных, ближе к месту, где прямо сейчас разворачивался бой, и пригибаясь, едва ли не на корточках, девушка поспешила к пострадавшему. Стоило ей достигнуть фигуры в чёрном, как тут же Висенья опустилась рядом с ним, боязливо оглядываясь от шальных заклятий, что то и дело ударялись о ближайшие к ним дома. Человек этот был точно без сознания. Веки его были плотно закрыты, ресницы не дрожали. На мужчине не было маски, но даже несмотря на это Висенья так и не смогла вспомнить, кто он такой. Видимо, перед ней лежал Пожиратель не проживающий в штабе, с которым она никогда до этого в своей жизни не пересекалась. Девушка с усилием перевернула его на спину, снова взглядом пытаясь найти на теле видимые повреждения, но ничего не было. Вся одежда неизвестного ей мужчины была цела, ни одного ожога или дырки. И она даже успела облегчённо вздохнуть, наивно предполагая, что его всего-навсего обездвижили, пока вдруг пальцы её не легли на холодную шею.       «Нет…»       У него не было пульса. Абсолютно никакого, даже слабого намёка на бьющееся сердце.       Пальцы надавили чуть сильнее.       Снова ничего.       «Нет! Нет!..»       Не веря, отчаянно надеясь, что она всего лишь ошиблась, О’Дану припала к мужской груди, пытаясь услышать хоть и слабые, но удары, но снова ничего. А тело под её руками уже не было тёплым, подвижным. Кровь в нём больше не циркулировала, точно так же, как и жизнь.       Ей поплохело, ужас и осознание произошедшего нагоняли на неё дурноту, в горле встал невыносимый ком, который не желал растворяться. Голубые глаза с болью скользнули по теперь навечно спокойному лицу. Наверняка у него была семья. Должно быть, дома его ждёт жена, что накрыла тёплый ужин в ожидании мужа, а дети с нетерпением ждут возвращения любимого отца. Мать с трепетом ожидает утреннюю сову, чтобы получить письмо от сына, все, кому был дорог этот человек, ещё даже не знают, что он никогда не вернётся домой. Что от мужа, сына и отца осталась одна лишь земная оболочка.       «Не может ведь она просто оставить его лежать здесь? Это было бы неуважением по отношению к почившему, бесчеловечным поступком: не дать родным возможности провести усопшего в последний путь. Попрощаться с его телом…»       Борясь с подступающим чувством тошноты, Висенья снова достала из мешочка гладкий камень и вложила тот в холодную руку. С трудом она сомкнула несгибаемые пальцы, по лицу начал бить холодный ветер, всё перед её глазами разгорелось ярким светом. На секунду она потерялась в пространстве и вместе с тем, как ощущение ледяной кожи под её руками исчезло, она вдруг почувствовала что-то ещё.       Сильный, резкий и крайне неожиданный рывок назад.       Кто-то со всей возможной силой схватил её за капюшон мантии и потянул на себя. От неожиданности она вскрикнула, предпринимая попытку отстраниться, но всё тщетно. Стоило капюшону соскользнуть вниз, как тут же грубые руки схватили Висенью за волосы и не церемонясь дёрнули на себя, от чего она тут же упала на спину.       Мешочек с порталами выпал из её рук, девушка попыталась схватить тот, но тут же ей в лицо устремилась чужая волшебная полочка. Кончик её угрожающе искрил красным цветом от эмоций своего хозяина, и медленно, мучительно медленно, голубые глаза перевели взгляд от неё к человеку, что возвышался над ней. С перекошенным от гнева лицом, с кровью на мантии и диким взглядом на неё смотрел мракоборец — Аластор Грюм. Ноздри мужчины угрожающе раздувались, глаза неотрывно смотрели в её, а губы крепко сжались. Одни только их уголки, что опустились вниз, говорили о сильнейшем презрении. Словно бы волшебник смотрел на что-то, что было ему глубоко отвратительно.       Девичья грудь задышала часто, прерывисто. Висенья замерла, не рискуя пошевелиться. Всего одно движение, и Грюм оставит от неё только бездыханное тело. Её палочка ждала своего часа в кармане мантии, и дотянуться до неё она никак не могла.       Трудно было понять сейчас, узнал ли он её. После произошедшего сегодня подобная ненависть на лице мракоборца была более чем понятна — его людей погибло больше. На глазах Висеньи без чувств лежало шесть человек. Большая разница от потерь Пожирателей смерти.       И в его глазах она тоже была Пожирательницой. Такой же убийцей в черной маске, как и остальные, только вот, почему-то произносить убивающее мракоборец не слишком спешил.       — Так я и думал, что ты вместе с ними заодно, Морган Клэнси, — сердце пропустило сразу несколько беспокойных ударов, конечности заледенели от ужаса, а в ушах принялось противно звенеть. Он узнал её. Узнал даже через маску. — Не стоило мне проявлять к тебе человечность. Ты спасаешь жизни преступников и убийц, — взгляд его медленно скользнул к кожаному мешочку, что так и остался лежать на покрытой снегом брусчатке. И стоило ей заметить это, как О’Дану машинально дёрнулась в его сторону, на что тут же получила несколько ярких искр, что вырвались из волшебной палочки мужчины. — Осторожнее, Морган. Если не хочешь, чтобы и тебя похоронили вместе с вашим другом, то крайне советую обойтись без резких движений. Попытаешься удрать, потянуться к волшебной палочке или оказать любое другое сопротивление — я без колебаний тебя убью. Не думай, что мои моральные принципы не позволят сделать этого, — Висенья облизнула пересохшие губы. Шестерёнки в мозгу отчаянно закрутились и запыхтели, пытаясь придумать, что же ей делать. Грюм тем временем приманил к себе мешочек и тот уже через секунду оказался в его руках. — Камни. Крайне интересно. Это ведь порталы, так? Зачем ещё целителю носить за собой целый мешок бесполезных камней, — девушка ничего не сказала, только молча следила взглядом за волшебником перед собой. Благо, маска не показывала того, в каком отчаянии она была. Ведь понятия не имела, как она сможет сбежать теперь, как выкрутиться. Грюм, похоже, воспринял её молчание по-своему. — Молчишь. Очень зря, Морган. Зря ты до последнего сохраняешь ему свою верность. Ведь Лорд Волдеморт будет очень недоволен тобой, если ты всё-таки останешься в живых. Поверь мне, твой Господин нисколько не поблагодарит тебя за то, что ты рассказала ему об услышанном в том переулке.       На мгновение Висенья забыла, как дышать. Образ мужчины перед ней закружился, что-то застряло на уровне глотки, вынуждая начать жадно хватать воздух, словно рыба на суше. Осознание, ужасное осознание, давило на грудь не хуже тяжёлого ботинка, грозя просто-напросто сломать её рёбра. Каждое, без исключения.       Это была удочка. Как и говорил Лорд, они позволили ей услышать их разговор, а Висенья попалась. Как последняя дура попалась на эту удочку и верно доложила о ней Волдеморту. Вот, что пошло не по плану, вот, что тут произошло. Изначально она решила, что из гордости он всё-таки не стал менять плана, но ошиблась. Мужчина прислушался к её словам, и именно это стало причиной случившегося. Это Висенья надоумила его. По её вине пострадали люди, по её вине человек лишился жизни.

      Это всё её рук дело. Он прислушался к ней, а она его подвела, подставила.

             В уголках глаз вдруг появились горячие слезы, на кончике языка почувствовалась горечь и теперь образ мракоборца перед ней выглядел расплывчато из-за влажной пелены, но она постаралась ужасному, болезненному чувству вины не отключить свой разум. Оставаться в сознании.       «Убийца. Их кровь на моих руках…»       — Ты сделала всё верно, девочка. Поверь мне. Когда я заметил тебя в Лондоне снова, то сразу понял, что ты сможешь помочь нам справедливо наказать тех, кто этого заслуживает, — даже несмотря на то, что О’Дану не издала ни звука, перемену в её настроении маг явно уловил. Используя её боль себе на пользу. Ювелирно надавливая туда, куда нужно было надавить. — Нет нужды умирать за тех, кто этого не заслуживает. Поверь мне, Министерство щедро награждает тех, кто вовремя ступил на верный путь, — девушка проморгалась, слёзы дорожками покатились по её щекам, и Грюм это заметил. Ведь единственное, куда был устремлён его взгляд, так это на полные горечи голубые глаза. Он видел её слабой, уязвимой, поэтому и решил пойти не по пути силы, а убеждения. — Тебе нужно только назвать имена. Уже этим вечером мы изловим большую часть из них, но многие смогут сбежать. Если ты поможешь мне, если назовёшь имя каждого, то Министр простит тебе всё. Закроет глаза на все ошибки прошлого, а виновные понесут наказание. Ты ведь не одна из них, Морган, я прекрасно вижу это, — мракоборец вдруг убрал палочку и протянул ей свою руку, словно бы желая помочь подняться. Её глаза медленно вернулись к его лицу, и в какой-то момент ей даже начало казаться, что она слышит искренность в его словах. Так сладко, так маняще звучали речи мужчины. — Ты не убийца.       Ещё несколько секунд она смотрела на мужскую ладонь, а после и её рука осторожно, боязливо потянулась к нему навстречу.       Всё верно. Висенья не убийца. Не она намеренно поднимала сегодня палочку против другого. Не она поступила подло, бесчестно, и не ей нужно вымаливать прощение у Министра.       — Правильно, правильно, — на лице Грюма тут же появилось ликующее удовольствие, стоило кончикам её пальцев коснуться его руки. — Ты молодец, девочка. Министр щедро наградит тебя.       Она вложила ладонь в его, тут же пальцы Грюма сильно стиснули её руку, заключая в ловушку, и в этот момент Висенья сделала то, чему когда-то долго и упорно учили её в Тир На Ноге: использовала силу врага против него самого. Быстро, со всеми усилиями, какие она только могла приложить, девушка потянула мракоборца на себя и ударила ногой прямо в лицо. Не ожидавший такого подвоха мужчина без какого-либо сопротивления полетел вперед, послышался хруст и приглушённый вопль. Мешочек выпал из его рук и быстро перекатившись Висенья схватила тот и на дрожащих ногах поднялась с земли, что есть мочи принимаясь бежать вперед, прямо в неразбериху и суматоху битвы. Она знала наверняка, человека вроде него подобный фокус задержит не на долго. Обманом она выиграла себе всего несколько секунд форы, и на то, чтобы хотя бы попытаться воспользоваться одним из порталов, у неё попросту не осталось времени.       Девушка выудила из кармана волшебную палочку, обернулась, и едва успела отбить летящее в неё заклинание. Грюм уже преследовал её. Изо рта мужчины сочилась кровь, похоже, Висенья выбила ему несколько зубов, и теперь церемониться с ней он точно не был намерен. Они достигли основной точки сражения. Тут и там люди в чёрном и синем сражались против друг друга, красные и зелёные вспышки пролетали совсем рядом с её лицом, каким-то чудом никакое из них не успело в неё угодить. Вокруг творился настоящий хаос, и она отчаянно надеялась, что именно это поможет ей затеряться в толпе, скрыться в куче таких же масок и мантий, но Грюм оказался не так прост. Как и она мужчина не позволял себе отвлекаться на сражающихся вокруг, не упускал её из виду. И краем глаза замечая шатающуюся вывеску между ними О’Дану взмахнула палочкой, и та окончательно сломалась, падая прямо на бегущего за ней мракоборца.       Без сомнений, не будь он в такой ярости, не сосредоточь всё своё внимание только на ней, то это бы обязательно сработало. Но заметив её движение рукой мужчина поднял голову и красный луч из его палочки ударил в летящую прямо на него вывеску. Та раскололась надвое, щепки посыпались на снег настоящим дождём, и Грюм отбросил её от себя, сбивая с ног нескольких дуэлянтов рядом.       «Твою мать!»       Наплевав на попытки отбиться, девушка прижала к груди мешочек с порталами, больше всего на свете боясь облажаться, подвести его снова, и не жалея ног ускорилась, надеясь всё-таки сбросить с себя хвост. Больше она не оборачивалась, вместо этого рывком натянула спавший капюшон на голову и свернула прямо в центр улицы, петляла то вправо, то влево. Земля дрожала у неё под ногами, стёкла над головой лопались, в глазах мелькали яркие вспышки и тут она заметила глубокую нишу, которая могла стать её спасением. Лёгкие уже начали неприятно гореть, глаза слезились от холодного ветра. До места, где у неё был шанс воспользоваться порталом, осталось меньше двадцати ярдов. На секунду в сознании скользнула абсурдная мысль, что у неё получилось. Что ещё немного и этот кошмар наконец-то закончится. А потом её ногу словно бы обожгло языками пламени. Резкая боль пронзила правую лодыжку, и она упала, больно ударившись лицом прямо о заснеженный асфальт. Маска со звуком треснула, в глазах появились круги. От неожиданного и сильного удара ей заложило уши, голова закружилась и всё окружающее странно померкло. Руки опёрлись о землю, с усилием пытаясь помочь себе подняться, но не тут-то было. Висенья успела только повернуться на спину, как вдруг ощутила тяжесть чужого тела на своём. Грюм навалился на неё и одним четким движением сорвал маску с её лица. Что-то сказать или хотя бы возразить она не успела, большие ладони уже сомкнулись на её шее.       Резкий рывок вперед, а после назад.       Горячая кровь брызнула алыми каплями на белоснежный снег. Невыносимая, пульсирующая боль прошлась от затылка по всему телу. Изо рта вырвался странный, животный звук. Впервые она не узнавала собственный голос. Полный боли стон, прозвучавший глубоко изнутри. Снова слезы полились из её глаз, но на этот раз не из-за душевных мук. Грюм яростно, намерено, абсолютно бесчеловечно ударил её голову об асфальт во второй раз и после этого удара она ощутила, как теряет сознание, как руки её холодеют, как окружающий мир принимается странно меркнуть. Собственные веки показались по своей тяжести равными тяжёлому свинцу. С каждой секундой лицо мракоборца словно бы отдалялось от неё. Ничего не осталось, кроме этих невыносимых, обжигающих импульсов где-то на уровне затылка.       Нового удара не последовало. Грюм понял, что больше сопротивляться она не сможет, и приблизил свое лицо к её, говоря тихо, но чётко. Даже сейчас, когда мысли её путались, она смогла увидеть в нём лютую ненависть. Осознание, что сейчас мужчина убьёт её прямо здесь, пришло к ней как что-то само собой разумеющееся.       — Зря, — выдохнул он тихо. О’Дану приходилось едва ли не читать по губам. — Ты сдохнешь тут, а Милорд, которого вы все так превозносите, даже не заметит твоего трупа. Плюнет на твоё мёртвое тело и посмеётся с подобной жертвы. Никто не спешит спасать твою жизнь, никто не собирается бросаться защищать своей грудью, — большие пальцы вдруг надавили чуть ощутимее. Он даже не использовал палочки, делая это собственными руками. — Больше всего на свете я ненавижу Пожирателей Смерти, гуляющих на свободе. А ты, Морган, выбрала их, когда у тебя был шанс, — Висенье перехватило дыхание, в руках совсем не осталось сил, чтобы хотя бы попытаться убрать со своей шеи его ладони. А он все продолжал те сжимать, — Тогда к смерти тебе и дорога.       Последний вздох ощутился болезненно, изо рта послышались хрипы, сердце, чувствуя приближение скорого конца, принялось отбивать удары на какой-то невероятной скорости, кровь наконец прилила в мозг и под действием адреналина девушка словно проснулась. Пальцы начало покалывать, взгляд в отчаянии метнулся в сторону, пытаясь найти волшебную палочку, но вместо этого она увидела застывшую неподалёку от них фигуру.       Доля секунды, всего-то пересечение взглядов. Короткая, странной формы палочка в руке, не походившей на мужскую. Беллатриса Лестрейндж сделала шаг назад, отвернулась, и безжалостно скрылась, даже не предпринимая попытки помочь ей.       Наверное, именно это придало ей сил. Факт, что Белла просто бросила её умирать здесь вынудил Висенью ощутить гнев такой силы, какой она не испытывала ещё никогда в жизни. Жгучая, бурлящая ярость заполонила собой всё, ещё несколько секунд она смотрела на удаляющуюся спину в тёмной мантии и вдруг начала слышать в своих ушах громкий рёв. Через целое море красный дракон вопил и топорщил огромные крылья.

«— Никто не спешит спасать твою жизнь, никто не собирается бросаться защищать своей грудью... »

      Чувствуя нечеловеческий гнев своей крови зверь раскрыл пасть и яркая вспышка осветлила собой опушку тёмного леса.

«— Ты сдохнешь тут, а Милорд, которого вы все так превозносите, даже не заметит твоего трупа. Плюнет на твоё мёртвое тело и посмеётся с подобной жертвы...»

      Зверь полоснул когтями, оставляя на бугристой скале длинный, протяжный след. Мелкие камни тяжело посыпались вниз.       От удушья капилляры в её глазах лопнули, Грюм чётко уловил тот момент, когда она посмотрела ему прямо в глаза. Он ожидал увидеть в тех смирение, последние секунды её жизни, но вдруг понял, что нет. Он не наблюдал ни того, ни другого. По коже его прошёлся озноб от того, каким был этот взгляд. На секунду он решил, что видит алую вспышку, глаза Лорда Волдеморта, но это было не так. В голубых радужках вдруг запылал настоящий огонь, и дело было далеко не в залитых кровью белках.       От шока, от замешательства, он ослабил хватку всего на секунду, и это стало его главной ошибкой.       Всё случилось так быстро, что и сама Висенья не поняла, что именно сделала. Сейчас ей казалось, что Мейла захватила её разум, отчаянно пытаясь спасти свою кровь любой ценой, ведь она просто не была способна на что-то подобное. Рука нащупала возле себя кусок сбитого заклинанием кирпича, конец его был толстым и острым, совсем как коготь её дракона. Девушка схватилась за него пальцами, чувствуя, что ещё немного и просто погибнет тут, она собрала все силы, что у неё только остались, и схватившись за камень вскинула руку.       Как чешуйчатая лапа ударила по скале Висенья ударила по лицу Грюма перед собой. Быстро, без колебаний. Рассекая кожу от глаза до подбородка.       Послышался неистовый вопль.       Мелкая, каменная крошка всё сыпалась и сыпалась вниз, точно так же, как и алая кровь всё лилась и лилась на её лицо. Заливала глаза, рот, подбородок, заставляя ощутить во рту этот ужасный, металлический привкус. Руки наконец отпустили её шею и Висенья принялась жадно дышать, хвататься за голо, кашлять. Ей казалось, что вот-вот она просто выплюнет собственные лёгкие. Глаза неприятно жгло, всё кружилось, небо над головой стало полностью белым. Наконец она начала ощущать холодный снег под собой и тёплую, вязкую лужу где-то в районе головы. Она не видела, где находится Грюм, в ушах всё ещё громко звенело, у неё не было сил хотя бы приподнять голову. Ноги казались сделанными из ваты, тело стало весить несколько тонн. Даже просто держать глаза открытыми ей было невероятно тяжело, и она уже собиралась закрыть те, как вдруг на фоне чистого неба возникло лицо.       В первое мгновение она решила, что это Грюм снова пришёл по её душу, но это оказался не он. Вместо искажённого ненавистью лица маркоборца над ней зависло красивое, бледное лицо мужчины с чётко выверенными чертами. Долгий и изнурительный бой слегка подпортил внешний вид Лорда, на нём уже не было черной маски, но это было неважно. Важно было то, что голубые глаза быстро, она не видела такого взгляда у Волдеморта ещё никогда, прошлись взглядом по её телу, скользнули к камню, что так и остался зажат в одной из её рук, поднялись к лицу, на несколько секунд задержались на глазах, а после того, как маг заметил лежащий на земле мешочек с порталами, лицо его замерло. Превратилось в безжизненное изваяние, но в его глазах О’Дану видела всё. Сначала он бы сосредоточен, осматривал её резко и нервно, но теперь она чётко видела его беспокойство. И скрыть это у Волдеморта не было даже шанса.       «Беспокоится, что Грюм мог забрать часть, — еле связывая мысли между собой проговорила она себе. — Боится, что по моей вине его штаб обнаружат.»       Лорд поднялся на ноги, достал палочку. Против воли девушка ощутила, как начинает дрожать.       «Он убьёт меня. Убьёт прямо здесь. По моей вине его сопротивление пострадало. Я дала возможность Грюму узнать о порталах. Я его подвела.»       О’Дану не знала, забрал ли Грюм хотя бы один из камней, но и без того понимала, что убить её у Лорда причин более чем достаточно. Она — обуза для его сопротивления. Лишняя деталь в идеально работающем механизме. Такие отправляют только в утиль.       Конец тисовой палочки устремился ей в грудь, веки девушки закрылись.       «Лучше умереть спокойно, от его руки. Быстро, от убиваюшего, она даже не поймёт, что случилось. Только лишь уснёт. Это лучше, чем медленно умирать в луже собственной крови.»       Она не слышала заклинания, но вдруг ощутила, как от груди принялся разливаться тёплый ручей. Словно бы маленькое солнышко внутри её согревало, разнося приятные импульсы по каждой мышце. Сообразив, что вряд ли «Авада Кедавра» приносит подобные ощущения, кое-как она всё-таки открыла глаза и увидела, как от палочки Лорда осторожно расходятся золотые нити, что едва заметно дрожали и светились бледным светом. Раненая нога принялась неприятно жечь, и она даже попыталась болезненно ахнуть, но вместо этого изо рта вырвался только странный хрип. Наконец понемногу приходя в себя Висенья начала ощупывать свое за горло и вновь попыталась что-то сказать, но всё без толку. Вместо слов в воздухе повисал только глухой хрип и чувствуя лёгкую панику она посмотрела в глаза Лорда.       — Грюм повредил вам гортань, — золотые нити поднялись вверх, к её голове. — Не пытайтесь говорить. Сделаете только хуже.       Признаться, сказать тут было совершенно нечего. Да и, ей было далеко не до разговоров. Затылок, в том месте, где он был разбит об асфальт, запульсировал, боль пронзила всё её тело. Храбриться больше не было смысла, так что не скрывая эмоций она с силой закусила нижнюю губу. Ощущение было такое, словно кто-то огнём поджёг темные волосы на макушке. Ей даже казалось, что она слышит, как шипит её кровь, но уже очень скоро всё закончилось. Будто бы гора спала с девичьих плеч, напряжённое тело наконец-то расслабилось, позволяя облегчённо выдохнуть.       Пусть она и не видела действий Лорда, но и без того поняла, что он применил какое-то целебное заклинание, неизвестное им с Ванессой. О’Дану думала, что он попросту избавится от неё, но вместо этого Лорд оказал ей первую, необходимую помощь. Во что она, признаться, с трудом могла поверить.       — С гортанью экспериментировать опасно. Подобным способом её не излечить, — странным, слишком ровным голосом проговорил мужчина. — Попытайтесь встать.       С трудом, головокружением и дрожащими коленками она всё-таки поднялась на ноги и крепко вцепилась в протянутую руку Лорда. Стоять самостоятельно она ни за что не смогла бы, девушка едва могла разобрать лицо мага перед собой. Один взмах рукой и тут же порталы и её волшебная палочка оказались зажаты в его свободной руке.       — Возьмитесь крепче. Сейчас будем трансгрессировать. Чары, не позволяющие свободно перемещаться, уже рассеялись.       Висенья попыталась поудобнее схватиться за его предплечье. Сжала пальцы, разжала, но земля буквально уходила у неё из-под ног. Девушку тошнило, и держаться за мужчину сама она сейчас просто не могла. Её тело полностью ослабло, чары Лорда убрали боль, затянули раны, но того факта, что она была на пороге смерти, отменить не могли. Всего несколько минут назад Грюм едва не размазал её голову об асфальт голыми руками.       «К слову, где он?»       — Торопитесь, Висенья. Вот-вот сюда прибудет подкрепление.       «Не могу! Боги, я не могу!»       Она жалобно посмотрела на него, и Лорд показательно закатил глаза, но, к её огромному удивлению, ничего не сказал. Молча притянул к себе, и вдруг неожиданно поднял на руки. Причём так легко, словно она не весила совсем ничего. Девушка удивлённо расширила глаза, но заметив предупредительный взгляд мужчины сопротивляться не стала. Её голова устало упёрлась в сильное плечо, она вдруг подумала о том, что если бы каждая трансгрессия происходила именно так, то она бы с охотой путешествовала по сто раз на дню. Впервые со своего появления в Косом переулке она чувствовала себя в безопасности. Ей не было дело до того, кто победил, что вообще произошло и почему вдруг всё прекратилось. Ей было хорошо и спокойно, и она уже собиралась закрыть глаза, пока вдруг зрение не зацепилось за что-то странное, что лежало неподалёку от них.       Это было нечто круглое, красное, подозрительно походившее на маленький шарик. Снег вокруг окрасился алыми пятнами, а если повернуть голову немного вправо, то это даже начинает напоминать…       Сердце забилось чаще, и Висенье снова стало дурно.

На покрытой снегом брусчатке, точно в том месте, где совсем недавно находился Аластор Грюм, лежал человеческий глаз. Тот самый, который в борьбе за жизнь она у него забрала.