Хозяин золотой горы

      — В далекие-далекие времена, за самым горизонтом, а может даже и немного дальше, стоял замок, такой невообразимой красоты, что ничто не могло с ним сравниться. Он был выстроен из чистого золота. Когда лучи солнца касались его стен, то даже на другом конце света можно было различить его мерцающий свет. Прямо за этим дворцом был ледник. Солнце отражалось от золотых стен. Кусочки льда таяли и превращались в воду. Капли её собирались в чаше тайного хранилища в недрах дворца. Воды чище этой невозможно было себе представить. Она могла излечить любой недуг и потому называлась живой. И как бы люди не пытались добыть этой самой воды, сколько бы сил не прилагали, никто так и не смог вернуться назад живым, ведь сторожил эту воду, восседая на огромном троне, величественный красный змей. Он был алчным и злым, просьбы простого люда тому были безразличны. Тогда договориться с ним рискнул король маленького государства, в чьей стране давно уже царила чума. За каждую большую бочку воды он готов был предложить самых красивых девушек или юношей своего государства. Дракон не согласился и возжелал больше. Пусть каждое поколение королевской семьи отдает по одному отпрыску ему в дань, и только так он согласен стать щедрым. Мучаясь от горя, король дал своё согласие, дракон исполнил слово и прорыл своими большими лапами излучину реки, что вела прямо к городу. Когда же в золотой замок отвели первую за всю историю принцессу, младшую и любимую дочь короля, платье её окрасилось в красный цвет, подобный тому, какой была чешуя дракона. Жертва принцессы принесла счастье своему народу, а день жатвы назвали черной свадьбой.       — Чушь собачья.       Дверца микроволновки коротко щелкнула, и дети, до этой секунды внимательно слушавшие чужой рассказ, сурово посмотрели на старшего брата. Веселый пухлый азиат ответил лишь короткой усмешкой в ответ.       — Ну, а что, в двадцать первом веке живем, какие к черту драконы?        — Сказал будущий монарх своей страны. За казенный счет живешь, поводы для сплетен даришь, а главное, твою наглую морду можно встретить на купюрах. Ты сам — не более, чем придаток прошлого.       — Знаю, — он с самым довольным видом плюхнулся в расшитое бархатом и золотом кресло в обеденном зале.       Его друг и невольный свидетель подобного безобразия, наблюдавший за следующим главой государства, только покачал головой. И в самом деле, казалось бы, сказочная пора закончилась уже давно, не в средневековье ведь живут. Какие к черту короли в эпоху интернета, автомобилей, самолетов и даже нейросети? Питер обреченно вздохнул и огляделся.       Сверху, из-под сводов расписанных потолков, на него смотрел своими большими темными глазами тот самый дракон из сказки. В его хищных кольцах покрытого красной чешуей тела беспомощно замерла белокожая юная принцесса. В надломленной, искривленной руке, вместе с её хрупким тельцем, умирала и белоснежная роза.       Это только напоминание о прошлом, о сказке, в которую верить никак не стоит, ей разве что детишек пугать.       А дальше, спускаясь все ниже взглядом по мраморным колонам и стенам, украшенным шелковыми обоями с мелкой рябью цветов, а также портретами великих предков, напоминавших своими строгими лицами о том, что участь каждого поколения тяжела по–своему, Питер услышал протяжное хлюпанье заварной лапши.       — Ваше Высочество! — прикрикнула вдруг женщина, едва ли не путаясь во всех своих многочисленных юбках.       Она так забавно бежала к принцу, Питеру это напомнило бег курицы. Ну в самом деле, вы видели когда-нибудь, как забавно они распушаются, когда пытаются нагнать разбежавшихся цыплят? Вот и сейчас, те цыплята, что были поменьше, с визгом разбежались в разные стороны от своего тонкотелого стража, сидевшего вместе с ними на полу. Пышный белый подъюбник зашелестел.       — Ваше Высочество! — её голос перешел на противный высокий писк, когда она увидела в руках его высочества пластиковую коробку с заварной лапшой. — Что за гадость вы едите? Что это? Кто принес её во дворец?       Питер дураком не был, и вполне разумно решил начать ползти в сторону двери. Иначе шишки посыплются. А они посыплются и прямо на его несчастный кудрявый затылок.       — Ты… — зашипела дама, теперь уже похожая не на беспокойную курицу, а скорее на свирепую сову. Обращалась она определенно именно к нему, Питеру. — Дьявол! Сколько раз я говорила, не приносить принцу эту уличную гадость?!       — Но я сам попросил, Дарси, — ответил ей наследник престола с набитым ртом.       — Там одна лишь химия. Это отрава ничуть не хуже цианистого калия!       — Утрируешь.       — Взываю к разуму.       Парень, до сей секунды замерший на месте, вновь продолжил ползти в сторону двери, напоминая своей походкой маленького и очень пронырливого краба. Быть может, ему повезет, и он сбежит быстрее, чем эти двое перестанут цапаться? Он уже был на половине пути от большой дубовой двери, когда так не к стати заскрипел кроссовок по мраморному полу. Шипящая мегера бросила в его сторону свирепый взгляд. Перед глазами невольно всплыла иконка из Скайрим: «Вас обнаружили».       — А ну стой!       Как и говорилось ранее, Питер не был дураком и оставаться на месте тоже не собирался. Кроссовки противно заскрипели с новой силой, когда он бросился в бегство. Обезумевшая от негодования сова, и по совместительству главная фрейлина, распушилась еще сильнее, теперь подобрав все свои юбки руками, и кинулась следом.       — Беги, лесной болван, беги!       Питеру всегда нравилось находится в замке по нескольким причинам: его здесь как следует кормили, его тут не обижали, а главное, он мог беспрепятственно воровать пепельницы и продавать их на ebay. А еще здесь жил, пусть и несколько бестолковый, но всё же его друг Нэд. Они знали друг друга еще с самого детства.       Отцу Питера повезло, он взлетел настолько высоко, что смог обустроить себе теплое местечко по правую руку от короля Лихтенштейна, став его непосредственным советником и близким другом. Когда же родители Питера погибли в авиакатастрофе во время теракта, добрый и человеколюбивый король небольшого государства решил не бросать в беде одинокого мальчишку и взял под своё надежное большое крыло.       Как же азиатский парнишка сел на трон немецкого княжества, хотите спросить вы? А всё очень просто: поездка на Гавайи принесла Эдварду-старшему не только новые приятные впечатления, удачную сделку, но и любовь. Доброта всегда должна награждаться, таков закон кармы. Питеру любовь гавайской девушки и немецкого мужчины подарила возможность жить сыто и спокойно.       И вот теперь, Питер, сбегая вниз по каменной лестнице, вид которой вверг бы туристов в состояние экстаза, очень боялся пересчитать носом и зубами все эти треклятые ступени, коих их тут было бесчисленное множество. После сто двадцать первой он обычно сбивался со счета.       — А ну стой, мелкий засранец! — послышалось откуда-то сверху.       Юбки зашелестели с новой силой, и Горгона, отбрасывая страшные тени на узких стенах, стала перебирать ногами даже чаще, чем это делали хомяки, бегущие в колесе. Питер прыснул со смеху. Она сейчас казалась даже смешнее, чем была обычно. Каштановые кудри волос выбились из прически, разметались в разные стороны, нос с горбинкой наморщился, а алые губы искривились. Ну точно Горгона!       — Стой, сказала!       Какой там, Питер стал спускаться всё ниже, прижав руку к каменной стене, перебирая пальцами мелкие камешки древнего, как сама людская природа, замка. Эти камни не только дракона из сказки застали, но и времена, когда люди передвигались на четвереньках и могли выдыхать из глотки только многозначительное «ух».       Наконец, его сухое продолговатое тело впечаталось в куда более высокое и не лишенное мягкого жирка на животе. Пришлось приподнять взгляд, чтобы встретится глазами с мужчиной. В лучшие годы этот персонаж напоминал ему величественного царя леса, молчуна оленя из «Бэмби», только вместо венценосных рогов у Эдварда была корона, которая сейчас так неуместно упала на ступеньку перед ногами с высоким звоном. Парень втянул губы и вместе с этим плечи.       — Поговаривают, это плохой знак, малыш Питти.       — Простите, Ваше Величество, я сейчас подниму.       Ему пришлось опуститься на колено, чтобы пусть и очень неуклюже, но поднять реликвию с пола. Питер одарил короля самой виноватой улыбкой из всех, что у него имелись в арсенале.       — Простите, — повторил он уже шепотом.       — Куда ты так быстро бежал? Неужели в замке пожар?       — Хуже.       — А ну иди сюда, маленький засранец! Я тебе так задницу начищу, что будет из космоса видно! — Цоканье каблуков было слышно уже совсем рядом. — Я тебе покажу…ох, Ваше Величество!        И так же неожиданно грозный вой превратился в кроткое блеянье маленькой овечки. Взгляд метнулся в короне, затем к мужчине и снова к короне.       — Что-то случилось?       — Ах, ты про это, — король улыбнулся в усы, — я принес её после чистки, собирался подставить под стекло, но столкнулся по дороге с малышом Питти. А…где он?       Их спутница испустила громкий тяжелый вздох. Увлеченные больше реликвией, чем самим пареньком, они переглянулись, теперь пытаясь найти взглядом беглеца, которого уже и след простыл.       Питер прекрасно ориентировался во множестве длинных узких коридоров средневекового замка, знал каждый закуток и в каком из них лучше спрятаться. По его мнению для этого лучше всего подходила темница в самой дальней части замка.              Пришлось бежать именно туда, минуя мужчин в дорогих костюмах и со строгой выправкой военных, которые охраняли покой короля.       До самого конца, мимо грациозного фонтана, увитого золотом плющом, дальше по большому залу вперед, где обычно Эдвард принимал гостей за долгими переговорами, давая посидеть в дорогих креслах своими тощими задницами. Вниз по ступеням, а затем прямо. Дверь с решеткой и маленьким окошком, где еще две сотни лет назад доживали свои последние деньки изменники короны и предатели дворца на влажном сене, теперь находилось его укрытие.       Здесь стоял кондиционер, бильярдный стол, бар и что самое главное: компьютер и приставка. Парень с хлопком рухнул на бархатный красный диванчик и подложил под голову подушку с лицом принца. Других просто не было в этом месте. Он скинул с себя кроссовки, отправив их в самый дальний угол комнаты, и наконец выдохнул с облегчением. Дверь приоткрылась, напоминая о том времени, когда скрипучие петли могли намекнуть, что его должны забрать на эшафот, сейчас же в проеме появилась круглая морда принца.        — Она оставила тебя в покое? — прошептал Лидс.       — Благо, что да. А ты тоже, хороший друг, даже не вступился.        — Прости, но она так орала, я боялся подавится.       — Пффф, — он закатил глаза.        — Слушай, завтра мой день рождения. Как насчет того, чтобы сегодня повеселится от души перед тем, как сюда набегут все эти зубоскальные рожи, желающие мне здоровья и хорошего правления?       — А главное удачных офшоров для народа. Ведь ты должен быть мудрым.       — Ха-ха-ха-ха. Как остроумно, — он прикрыл вслед за собой, с таким же скрипом, дверь.        — В твои двадцать два года великие короли прошлого праздновали становление у водопада ведьм, пили ледяную воду, стараясь взобраться всё выше по скале. А как будешь праздновать ты?        Нэд тихо замычал, похлопав себя руками по выпирающему животику, и проговорил неожиданно скромно:       — На гору я вряд ли заберусь. У меня…ээээ…руки не такие сильные. Как насчет того, чтобы поесть буррито или свиной окорочок с бутылочкой вина и посмотреть киношку? Я слышал, недавно вышел какой-то трешовый хоррор про гномов. Что думаешь?       — Звучит как хороший план, а на чём поедем?        — На твоём мотоцикле, конечно же. На чём еще?       — Ага, отличная затея! А потом, коли ты ласты склеишь, я закончу жизнь в…темнице? — он улыбнулся, обведя руками своё прибежище.       — Придурок. Никто и ничего не узнает. Ну же, ты ведь мой друг!        — Не-а.       — У меня голова болит, мне нужно отдохнуть.       — Не сработает.        — Жизнь монарха очень тяжела. От этого бремени болит спина.       — Только что болела голова.        — Тогда ты не оставил мне выхода. — он вобрал побольше воздуха в легкие и выпрямился. — Я тебе приказываю как принц этой страны.       — Я почти боюсь тебя.       — Ну пожалуйста, Питер! — на сей раз он взмолился, сложив руки вместе. — Я так хочу погулять спокойно, без охраны. Хочу получить удовольствие в свой день рождения. Будем считать, что он у меня сегодня. Ну же, ты ведь мой лучший друг, помоги мне!       — На жалость надавил. Ладно, твоя взяла. Но перед этим сыграем партию. Согласен?       — Почему бы и нет.        Этот милый, напоминавший собой мишку, молодой человек расположился прямо возле бильярдного стола, складывая в ячейку цветные шары ровными рядками. Кто бы в самом деле мог подумать, что однажды, много сотен лет спустя, когда люди отказались от языческих богов, традиций предков и восхваления огня, луны и солнца, белый шар, толкнувший вперед, к одной из луз, такой же красный, сможет задать первый толчок в сумерках огромной вселенной. Именно он, а не столкновение плит, таяние ледников, даже солнечное затмение. Шарик рухнул в лузу.       — А что, если завтра отец приведет невесту?       — Так вот чего ты боишься на самом деле?       — Я ведь ну… — он кашлянул, — только по интернету сексом занимался. Понимаешь?       — Так-так, разговор намечается интересным. Хочешь, чтобы я рассказал что да как?        — Да что я, не знаю в самом деле? Я знаю, куда нужно засунуть.        — Правда? А я думал, что ты только… — злорадно рассмеялся парень, как-то двусмысленно натирая кий.       — Питер!       — Эх, хотел бы я жить как ты: целый день бездельничать, играть в приставку, спать, есть. Тебя одевают, кормят, моют, причесывают и удовлетворяют все твои капризы. Не жизнь — сказка!       — Много ты понимаешь в сказках.       — Знаешь, к черту партию. Пойдем через тайный ход, тебе и правда нужно расслабиться как следует. А то вдруг приедет какая-нибудь страшила, на которую без слёз и не взглянешь, а потом "бац", и она твоя невеста.       Нэд лишь улыбнулся с тихой благодарностью. Питер хорошо его понимал, и это было сейчас важно, как никогда раньше. Заботы, которые можно оставить на завтра. А сегодня пусть будет веселье, праздное и беззаботное, когда не нужно стоять на вытяжку и не дышать, очень надеясь скрыть лишние килограммы под складками рубашки, улыбаясь во все зубы старикам из парламента и их заносчивым отпрыскам. Пусть всё это останется в новом дне.       Сейчас они пробирались по новым длинным коридорам, ведущим всё дальше: к тайному небольшому лазу из замка, сквозь горки и поля, прямиком к заброшенной ферме, где Питер держал свой мотоцикл. Нэду пришлось пропихиваться в дверцу с хрипеньем, и быстро шкрябая ногами по мраморному полу. Он как жирная крыса, которая застряла в крошечной мышиной норке, вертел задницей и забавно дергал конечностями. Друг подсобил, с силой врезав сзади по его мягкому туловищу своим. Нэд вылетел из дверцы, точно пробка из бутылки, сразу же шмякнувшись на мягкую траву всей своей массой. Хорошо хоть не на пасущихся неподалеку коров. Питеру же пришлось, разве что наклониться пониже и легко проскользнуть в эту гномью дверку.       — Свобода! — весело отозвался Лидс. — Наконец-то.       — Тш-ш, охрана может услышать. Давай на полусогнутых за мной.       И в самом деле, согнувшись словно две дряхлые горбатые старухи, они засеменили вперед по большому альпийскому лугу, плутая между красавиц коров, их вонючих лепешек, среди высоких лип и вишен, в сторону драконьей горы, видневшейся далеко впереди. На её большом синем хребте игрались последние лучи солнца, отбрасывая страшные темные тени. Они путались и блуждали в шапках снега на самой вершине, в очередной раз напоминая о том, какое человечество молодое и глупое. Эти горы застали голод, войны, её полуглухие уши запомнили грохот бомб, и такие же почти слепые глаза лелеяли в памяти какой красивой была спелая рожь.       Питеру было безразлично томление горы, и, как любой молодой парень, он не слушал вздохов стариков. Вместо этого руки отодвинули длинные косы плакучей ивы, а взгляд нашел черный лощенный бок мотоцикла. Его верный товарищ, оставшийся как память об отце, возил Питера исправно за высокие горы, по широким и узким дорогам, в любое место, к которому стремилось юношеское сердце. А сегодня сердце стремилось в бар, к крепкому рому, к горячей пище, к красивым мужчинам. Чем краше и старше, тем лучше. Он дернул ногой лапку, и двигатель завелся, рыча как зверь лесной. Были бы зубы, этот мотоцикл с радостью кого-нибудь сожрал. Парень протянул второй шлем своему товарищу и добавил газ. Железный конь заурчал чуть громче, слегка подскакивая на неровной дорожке, минуя липы и вишни, пока наконец не открылась двойная полоса, ехать по которой одно сплошное удовольствие.        Нэд за его спиной втянул носом свежий горный воздух и прикрыл глаза. Если представить на секунду, что они не ехали, а летели, то можно расправить руки пошире, отдаваясь ощущениям. Ну, одну руку он точно рискнул выпрямить, петляя ладонью по воздуху точно дракон, вставая ей на крыло вместе с мотоциклом. А вон та большая белая лента в голубом небе, почти не укрытым облаками, — не иначе как хребет этого самого большого дракона, похожего на шнурок. А может и не дракон это вовсе, а только хвост вспененного воздуха, умирающий вслед за крыльями самолета? Нэд перевел взгляд на друга, так уверенного удерживающего тяжелый руль мотоцикла в своих тонких руках. Нэд так любил Питера, что готов был поверить, что в его руках эта штука в самом деле способна взлететь высоко в небо и прокатиться прямо по облакам.        Они были вместе с молодых ногтей, и друга более надежного, правдивого и главное: готового на любые глупости ради него, королевского величества, — было просто не найти во всем белом свете. Принц нежно сощурился под забралом шлема и прижался к нему неожиданно нежно. Как хорошо, что у него был Питер.        В городе пахло едой, вином, пивом, молоком и главное — жизнью. Настоящей. Без прикрас. Огоньки света уже зажигались в невысоких трехэтажных домиках, горели гирлянды на террасах кафе, огонь полыхал в жаровнях патио. Он почувствовал запах мяса на углях и тут же похлопал Паркера по плечам.       — О-о-о, вот здесь остановимся! Давай!       — Тут? — глухо проговорил парень сквозь шлем, — Ну что ж, хорошо. Остановимся здесь. Я припаркую мотоцикл, а ты закажи мне бургер с картошкой с сырным соусом. Идет?       — Идет.       Этот большой мишка неуклюже слез с нагретого задницей сидения мотоцикла и заковылял в сторону небольшой кафешки, где на входе его уже поджидала одна из миленьких официанток. Парой минут спустя нарисовался и Питер. Он положил шлемы на одно из мягких кресел по соседству от себя. Нэд заказал всё без него и лишь то, что попросил сам Питер.       Питер бросил взгляд в сторону барной стойки. Симпатичный мужчина с темными волосами и тонкими пальцами натирал стакан, Питер улыбнулся. Он был бы совсем не прочь, чтобы и его стакан с таким же рвением натёрли. Плотоядно поедая взглядом бармена, юноша всё думал о его красивых руках и длинных ресницах. Но, как бывает обычно в таких ситуациях, ничто не может быть идеальным. Прямо перед красавчиком барменом на высокий стул неспешно опустился гость, загородив своей спиной весь прекрасный вид. Питер фыркнул, покачался взад и вперед, в надежде поймать еще хоть один взгляд.        — Вот козёл, — прошелестел тот, — пойду-ка закажу нам выпить!        — Мне вина!       Очаровать другого человека еще издалека задачка не из легких, тут недостаточно вертеть тазом как подзаборная девка. Тут дело во взгляде и только в нём. Если делать всё правильно, твои намерения будут слышны даже будучи молчаливыми. Питер в этом деле был бог. Он грациозно опустился на высокий стул и проговорил с нежной, игривой улыбкой:        — Мне бы бутылку вина и стакан рома со льдом. Организуете?       Вот теперь он смог наконец поймать собственными глазами нежную синеву чужого взгляда. Бармен улыбнулся и тихо кивнул. А Питер продолжил пожирать его глазами, изучая и будто измеряя как портной. — Ром со льдом? Ты должно быть пират, мальчик. — послышалось совсем рядом.       Голос напоминающий глубокий рокот заставил повернуть голову и встретить другие глаза. Не отливающие нежной синевой вовсе, а такие темные, точно они — сама Марианская впадина. Питеру до их жадности было как до Луны пешком прогуляться. По спине неожиданно пробежалась короткая дрожь, она забралась до самого загривка. Мужчина тем временем пригубил из стакана немного виски и очаровательно улыбнулся. Крылья носа слегка дрогнули, а взгляд покрылся не только тлетворной жадностью, но и толикой интереса.       — У меня нет корабля, для того, чтобы я был пиратом. Простите, сэр. — оскалился парень с ехидством.        — Да даже если был бы, где ты видишь море, глупыш?       — Это дело десятое, я море найду. Было бы только на чем плыть и с кем.        — Я Старк. Тони Старк.        — А я Бонд. Джеймс Бонд.       — Ваше вино и ром со льдом, — отозвался наконец бармен, поставив бутылку и стакан на столешницу.       — Может однажды сплаваем, но вряд ли сегодня, сэр.       Он в самом деле не подразумевал ничего плохого, когда по-дружески похлопал этого странного человека по руке, почувствовав неожиданный жар кожи под пальцами. Место, где еще секунду назад были его подушечки, почудилось Питеру, оставило яркий отпечаток, а затем так же неожиданно всё исчезло. Кожа, должно быть очень чувствительная, решил тот. В стакане с ромом загремели кубики льда. Назойливый гость посмотрел на своё запястье, где на краткий миг вспыхнул тонкий белый контур одной полоски.        — Интересный экземпляр.       Тони уже видел подобное пару раз и обманываться не стал. Древнему существу вроде него судьба иногда подбрасывала кого-то близкого по духу, отмечая это на теле тем самым контуром, а затем эту надежду так же быстро забирала. И всё же стоило понаблюдать за пацаном, дожидаясь момента основного веселья и музыки. Стулья тут были удобными, а публика весьма симпатичной.       Девушки и парни сейчас не то, что в его время. Даже самые обычные были красивее лучших представителей королевской семьи. Однако никто из них не выдерживал жара, сгорая заживо еще во время приношения в жертву у подножья горы, а в лучшем же случае, умирая в агонии под давлением оков. Интересно, сколько этот экземпляр смог бы продержаться?       На сей раз прищурившись так же, как мог бы прищуриться крокодил в водах Нила, мужчина сделал еще пару глотков из стакана. Дожидаться того, когда в ресторанчике наконец загремит музыка и бар станет местом основной толкучки, а люди лениво начнут качаться в некоем подобии танца, пришлось долгие пару часов.       Мальчишка не торопился покидать насиженное местечко и соизволил поднять задницу только тогда, когда толпа стала густой как масло. Отыскать его взглядом оказалось той еще задачкой. В переливах синих, красных и желтых огней, мерцавших в бешенном ритме, все люди казались почти одинаковыми, но вот симпатичный юноша, решивший так неразумно смешать ром и вино внутри собственного щуплого тела, плавно качался в ритме танца с каким-то мужчиной и похоже испытывал к нему вполне живой интерес. Как бы так деликатно подпоить его еще немного, да так, чтобы не возникло лишних вопросов? Тони осторожно скользнул в толпу, подбираясь всё ближе к своей добыче. Пришлось протянуть вперед жадные руки, чтобы обхватить тонкие бедра и толкнуть паренька к себе на встречу, вырвав эту тушку из чужих лап. Паренек повернул голову, одарив нового знакомого долгим взглядом.       — Неужто уже успели купить ради меня корабль?        — Этот момент можно обговорить, — осклабился Старк, двинувшись ладонями выше по груди, — если ты захочешь.        Питер усмехнулся, повернувшись в жадных объятиях, и на сей раз приценился к Старку так же, как еще недавно приценивался к бармену. Измерил его и довольно закачал сам себе. В принципе вариант очень симпатичный. Даже красивый. Ему нравились примерно такие мужчины: немного заносчивые денди, в пиджаках и с удавкой на шее, с бьющей через край харизмой, а главное — похотливыми глазками. Сразу понятно, чего такие люди хотят. Им просто нужна симпатичная задница. У Питера она как раз имелась. Что ж, можно сыграть одну партию. Питер перехватил дракона за загривок, вероломно потянув к себе на встречу, и шепнул в самое ухо:       — Жаль тебя расстраивать, но я никуда не поеду, красавчик. Здесь мой друг и я ему нужен, поэтому придется использовать уборную. Тебя это устроит?       Нет, его это в корне не устраивало. Однако кольцо на запястье вновь вспыхнуло и стало чуть ярче. Дракон тихо ощерился, повернув голову немного вбок, и проговорил возле мягких губ:        — В самом деле думаешь, что я соглашусь? Что же такого ты можешь мне предложить?        — То, что ты никогда не забудешь.       Мальчишка оказался неожиданно настырным, перехватил его за галстук так же, как мог бы схватить собачку за поводок, и силой дернул на себя, впиваясь в сухие губы поцелуем. Таким жарким и сильным, что перед глазами заискрилось. Тони хрипло выдохнул, теснее прижав его к себе, огненные руки скользнули под тонкую футболку, приятно согревая своим жаром. Поцелуй превратился в схватку, в которой, к своему удивлению, проигрывал именно Старк, боясь вот-вот начать выдыхать дым носом, как какой-нибудь бык на корриде.       — Питер! — вдруг крикнул кто-то особенно громко.        Парень отлепился неожиданно, найдя взглядом пьяного друга, которому, судя по его зеленому лицу, стало совсем плохо. Питер был не очень обязательным партнером и крайне редко заводил длительные отношения, предпочитая получать удовольствие с помощью более кратковременных связей. А вот другом он был хорошим, очень преданным. Поэтому, похлопав своего несостоявшегося любовника по плечам, юноша проговорил:        — Прости, красавчик, но государство зовёт.       Мужчина осоловело разлепил глаза и не сразу понял, что сказал страстный юноша, лишь когда его приятное живое тело покинуло приют объятий, забрав с собой трепетное биение сердца и сладкие вздохи, он наконец вернулся в реальность, провожая взглядом ускользающую фигурку. Внутри, там, где между ребрами горел огонь и билось собственное сердце, стало вдруг так щемяще сладко. Он словно угостился самой лучшей водкой и наелся до отвала после затяжного голода. Волшебный мальчишка. Может, и не человек вовсе? Может, это суккуб? Иначе как объяснить то, почему он не закричал от боли его прикосновений?       Впрочем, волшебное чувство пропало всего парой мгновений спустя, оставив после себя скукожившуюся пустыню. А на руке проступили уже две тонкие линии. Нет, не суккуб. Лучше. Алмаз, который он искал столетьями. Тони издал короткий вздох и взгляд заметался по округе с паникой. Куда убежал этот глупый мальчишка? Старк бросился на улицу едва ли не рысью, услышав, правда, только рев мотора.       — Ты как там? — прокричал сквозь забрало Питер.        — Ужасно.       — Сейчас остановимся где-нибудь и выпустишь наружу вино.       — Угу…       Для этого прекрасно подошел один из холмов, ведущий в ведьмину расщелину. Когда-то это место было последним приютом для женщин, которых вешали без следа и следствия за всё, что напоминало собой колдовство. Не важно, собирала она травы и грибы, или же в самом деле танцевала в костре с самим сатаной, именно здесь хрустели тонкие шеи в петличках, а теперь же красивый родник и жуткую рощу оросил собой звук продолжительной противной рвоты. Питер слегка поморщился, погладив его по плечу.        — Наш принц совсем не умеет пить.        — Отстань. Что за жуткое место? — сипло отозвался Лидс, приподняв взгляд.       — Ведьмино ущелье. Что, не узнаешь?       — Фу. Я всегда его боялся до трясучки.        — Да ладно, смотри какой антураж! — юноша показал на скрюченные деревья, расправившие свои лапы ветвей вдоль линии тонкого ручейка. — Может, прогуляемся? Ты протрезвеешь, полегчает.       — Ты просто хочешь залезть на тот дурацкий водопад, чтобы выпить воды.        — Не сегодня, Нэд, — рука нежно погладила спину укрытую дорогой тканью короткой рубашки.       — Кажется…я испортил тебе ночь, прости меня.       — Глупости. Это обычный мужик, каких в мире миллионы. А вот принц у меня один.       Коронованная особа ответила ему смущенной улыбкой, слегка потупив взгляд. Ну что ж, ради Питера он готов был пересилить себя и прогуляться здесь, подарить другу возможность утолить жажду прямиком из водопада ведьмы. Он кое-как приподнялся на ноги и двинулся вслед за другом, гораздо глубже в лесную чащу, туда, где росли дикие пышные вишни, цветущие белым, большие пихты и вековые сосны. Темень ночи укрыла собой всё в округе, даже свет луны пробивался сквозь кроны с большой натяжкой. Услышав наконец звучный грохот воды, Питер довольно приоткрыл рот и, отодвинув новые ветви вишни, с восхищением уставился пусть на небольшой, но все-таки водопад, он грохотал брызгами воды и казался даже жутковатым, точно вуаль на спине какой-нибудь кривой изможденной временем старухи. Парень пробежал вперед, прямиком к большим камням, шедшим рядками вверх. Взобраться по ним мог бы даже ребенок, странно, что короли придавали этому так много значения.       — Заберемся вместе? — улыбнулся Питер.       — Ну, не знаю.       — Да ладно, брось, это ведь такое место! Ты просто обязан попробовать залезть туда.       — Мммм…ну ладно, ты тогда страхуй меня.        Темные глаза наблюдали из мрака деревьев за этим мальчишками с большим интересом. Что же будет дальше? Выпьют ли воды или же побрезгуют? Из крупных ноздрей дракона повалил пар, пахнущий углями. Когда в последний раз сюда забирался кто-то из королевского рода, надеясь в своей жалкой попытке продемонстрировать некое подобие величия? А сколько из них так же дрожали на коленях, стоило лишь завидеть дракона взвывающего к тому, чтобы отдать долг? Ведь эта река когда-то давала своё начало прямо возле стен золотого замка, падая сюда, к простым смертным, даря свою живую силу.        Это сейчас про неё позабыли, прекратили ухаживать и окружать цветами, забросили чистить, и могучее течение превратилось в тонкую речушку. Смертные в нём больше не нуждались, так же, как не нуждались в других богах. Он не более чем миф, вынужденно освоивший как пользоваться вай-фаем и наученный обходиться без людей и их жертв.       Парень тем временем с кряхтеньем забрался на последний камень и победоносно улыбнулся.       — Смотри, я — король мира!        — Точно, ты — король мира. Правда крутое ощущение, ваше Высочество?       Высочество? Дракон дернул бровью. Так значит он обманулся, решив что именно его новая находка была принцем, ведь она им пахла. На деле же вот этот пухлый мешок с костями восседал на троне, а симпатичный юноша ему только прислуживал. Ситуация становилась лишь интереснее.       — Да, просто обалденное! — улыбнулся Нэд.       — Ну что, выпьем воды?       Древний монстр прижался всем телом к земле и сузил глаза лишь еще больше, став снова напоминать своим видом самого большого из рода крокодилов. А этот мальчишка, должно быть, смелый, раз в самом деле не боялся пить отсюда, пусть даже совсем не зная о своём внимательном надзирателе. Всего пара глотков и колокола жертвенника зазвонят, требуя свою дань, как в прежние времена.       — Что? Ты с ума сошел? Я не буду пить грязную воду. Есть идея получше. Нэд лишь рассмеялся. Он не собирался пить из этой вонючей лужи с самого начала. Бог его знает, что водилось в почве и где она протекала? Вдруг выше по течению сдох какой-нибудь олень или косуля, тогда он что же, будет глотать эту дрянь? Темные зрачки воинственно расширились, когда этот сопляк, встав на один из камней у самого края водопада, потянулся к ширинке джинс.       — Я знаю точно, что отсюда никто не писал. Я буду первым!        — Вот ты придурок, — фыркнул носом Питер.        К журчанию водопада примешалось и другое, Нэд наблюдал с удовольствием за тем, как горячая моча полилась вниз. Он выдохнул с облегчением. Легенды, конечно, это красиво, но это ведь и не более чем просто легенды. Ими стоит детишек, разве что, пугать и не более того. В воздухе вдруг повис запах горящих поленьев. Такой приятный аромат, какой он не раз слышал возле камина в замке.        Вековые сосны заскрипели, и этот звук напомнил собой истошный плач. Лидс тяжело повернулся, встретив огромные темные глаза, напоминавшие размером среднее блюдце. Журчание тут же затихло, а рот испуганно надломился. Во мраке ночи развернулся громоздкий тяжелый хвост, перекрывший течение воды и вовсе. Её холодные струи обняли собой жадное огромное тело, растекаясь по опушке в разные стороны, как и прежде, стремясь стечь вниз с невысокой скалы. Питера охватил такой же испуг, когда голова, увенчанная шипами короны, поднялась вверх и изогнулась, опалив темным взором двух крошечных тараканов, застывших далеко внизу. Глаза существа заблестели угрозой, и в жерле длинной шеи, закрытой броней красных пластин, начал зарождаться яркий свет. Питер наконец очнулся, схватив друга за руку, крикнув истерично:       — Бежим!        Он не то что толкал, а натурально пинал замершего в панике молодого принца. Яркое пламя рвануло из глотки, озарив собой светлые камни, сухую землю и пару крупных деревьев. Верный друг и, по совместительству, защитник, толкнул тяжелую тушку вперед со всей силы, и Нэд скатился прямо с мягкого холмика вниз, ударившись коленкой об один из больших валунов. Острая боль прошила всё тело до макушки, но куда важнее был сейчас была не она, а парень, застрявший где-то наверху, где бушевал огонь, и дракон, изрыгавший его.       — Питер! — испуганно вскрикнул принц. — Питер!       Камни затрещали и мелкой крошкой посыпались сверху, его пропащий друг наконец показался у края склона. Питер спускался вниз трусцой и, лишь добравшись до самой низины, перехватил свою драгоценную поклажу за руку, рванув в сторону мотоцикла, не оглядываясь и на миг. Нэд с замиранием сердца и глубоким ужасом поглядел назад, где еще недавно был виден облик огромного существа. В напоминание о страшном чудовище остался лишь блекнущий огонь, продолжавший догорать мелкими углями на камнях и в ветках деревьев.       — Поехали. Скорее.       Когда двигатель взревел, а в голове немного прояснилось, вопросов стало поистине много. Один был страннее другого. Не почудилось ли им? Можно ли в вино подмешать галлюциноген? Насколько вредны испарения ведьминого ущелья? И существует ли массовое помешательство?        Ну не мог же дракон быть настоящим, в самом деле. Ведь не мог же, правда? В лес они заезжать не решились и оставлять мотоцикл на привычном месте тоже. Точно дети, они надеялись, что если спрятаться дома, то страшный монстр их никогда не найдет, а если еще и накрыться сверху одеялом, тогда и вовсе шансов не останется. Именно поэтому, бросив мотоцикл у парадного входа рядом со стоянкой, они трусливо рванули к маленькой дверке тайного хода, и в этот раз Лидса пропихивать внутрь не пришлось, он словно бы похудел на пару килограмм от страха, влетев в эту самую дверку с невероятной легкостью. Питер залез следом и закрыл замок. Как будто дракон в самом деле мог пролезть в эту дверцу для гномов. Он совсем не подумал о том, что громадная махина могла попросту снести многовековую крышу и каменную кладку. Главным было почему-то закрыть именно эту дверку. Иллюзия осталась там, за стенами, а здесь они в безопасности.       — Мы ничего не видели, — хрипло проговорил принц. — Это не более, чем галлюцинация, так?       — Так, — кивнул Питер, тихо сглотнув. — Наверное надышались в кафе, а может вино было плохое.       — Точно. Точно. Так и было. Это все ненастоящее.        — Ненастоящее, — вторил юноша.       — И мы больше никогда не будем обсуждать галлюцинации. Согласен?        — Согласен. Сейчас я хочу лишь лечь в кровать и заснуть.        — Я тоже. Спокойной ночи, Пит.       — Спокойной ночи, ваше Высочество.        Когда кроссовки быстро застучали по ступеням винтовой лестницы, Питер наконец сел у стены, потрогав пальцами ручку крошечной двери. Это не более, чем просто иллюзия. Драконов не существует. Это только сказки, чтобы пугать ими детишек.