Хозяин золотой горы

На стройке царила гнетущая тишина. Оно и не удивительно. На их глазах загорелся человек. Сэм помешал в тачке цемент лопатой и нехотя поднял взгляд, когда помещение наполнилось гулом шагов. Мужчина, которого он уже однажды видел, словно появился из неоткуда. — Добрый день. Должно быть, вы помните меня? — Да, вы приходили в больницу. Я помню. Тони подошел еще чуть ближе, убрав руки в карманы брюк. — Вчера произошла крайне неприятная ситуация, насколько я понял. За мою доброту вы решили ответить мне не самым лучшим образом, а сегодня даже собирались идти в полицию. — Не собирался. — Ложь. Собирались, вот как раз после обеда. Старк обвел взглядом собравшихся, пересчитал их пальцем. — Пять здоровых мужиков против одного мелкого пацана. Это неравный бой. Не по совести. Куда вы смотрите? Лифт не откроется. Пытаться ударить меня лопатой со спины тоже не самая лучшая идея. Он скосил взгляд, посмотрев на того, кто стоял чуть позади с этой самой лопатой в руках. — А когда я договорю, вы побросаете их и начнете молиться Аллаху. Итак, — он вновь плавно развернулся. — Я спас вам жизнь, а значит, она теперь принадлежит мне. Я распоряжусь ей так, как посчитаю нужным. Тони взмахнул рукой, и Сэм шлепнулся прямо на грязный пол так, словно ему подножку поставили. Теперь марш шагов раздался совсем рядом. Ботинок уперся прямо в грудь и придавил с такой силой, словно наступил бульдозер. Сэм почувствовал, как захрустели ребра. — Может, мне стоит отнять её? Сэм разговор не сильно хотел продолжать. Он хотел бы, чтобы с него сняли ногу. Оттого вцепился пальцами в темную брючину и поднял на Тони затравленный взгляд. — Вы повели себя по-скотски, оттого скотиной и должны обратиться. Вопрос лишь в том, какой? — Кто вы такой? — он смог разве что прохрипеть в ответ. — … «И увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон» — Тони наклонился чуть ниже, в глазах заблестела веселая злоба. — Ты ведь знаешь, о чем я говорю, человек? Как Тони и обещал, остальные покорно побросали лопаты на бетонный пол и начали молиться. В глазах Сэма появилась паника. — Тебе не стоило покушаться на моё золото и моё сокровище. Это только мое золото и мой мальчик. Я испепелю тебя до дымящейся щепки, оживлю и буду испепелять до тех пор, пока ты не забудешь родной язык. — Прошу, господин, пощадите меня! У меня семья! — Срать я хотел на твою семью. Найду каждую женщину и каждое дитя, взымая свою плату. Выжгу каждую деревню, каждый дом, чтобы не осталось и пяточка живой земли! В глазах загорелся яростный красный огонек, а грудь наполнилась светом. Теперь Сэм почувствовал, как сильно его способны были обжигать чужие прикосновения. Футболка задымилась, а на коже образовались пузыри. — Пожалуйста, пожалуйста, сжальтесь надо мной! Я сделаю, что пожелаете! Тони приподнял ногу и посмотрел на него с высоты собственного роста. Сэм прополз вперед на коленях, умоляюще сложив ладони вместе. Наблюдать за этим было одно удовольствие, искушение полететь и испепелить дотла мелкие деревеньки — и того больше. Он расплылся в улыбке под стать аспиду. — Что угодно? — Что угодно. Всё, что пожелаете! — Хорошо. Будь по-твоему. В черную накидку одетый, в сумраке звезд угасающих, тебе летать придется долгий срок. А сроком будет год. Мужчина скукожился у его ног, становясь будто всё меньше и меньше, рваная футболка покрылась мелкими черными перьями, такими же как спина. Ноги стали такими крошечными, что не составило бы никакого труда их сломать. Ворон поднял голову и посмотрел своими глазками-бусинками. Он испуганно закаркал и попытался встать на руки, которые стали крыльями. Тони повернулся к остальным. — Узнаю, что шалите — тоже превращу в воронов. А теперь прочь отсюда. Дополнительных указаний им не потребовалось, люди толпой рванули к лифту, двери которого наконец открылись. На этаже вдруг стало пустынно и было бы тихо, если бы не противное карканье. Тони хмыкнул. — Если хочешь, чтобы через год я превратил тебя снова в человека, ты должен будешь отработать свой проступок. Мальчик, которого ты обидел, отныне станет твоим подопечным. Ты должен приглядывать за ним, а как заметишь что-нибудь подозрительное или важное — докладывай мне. Иначе я заклятье не сниму, а может и хуже — превращу тебя в свинью. Ты понял меня? Ворон тихо каркнул, и Тони наклонился чуть ближе, прижав ладонь к уху. — Я не расслышал, что ты там пробормотал? Птица издала куда более пронзительное карканье. Дракон хмыкнул. — Ну, в жопу так в жопу. Сиди себе на фонарных столбах, да жри объедки до скончания жизни. Он уже собрался было уходить, когда птица короткими прыжками направилась за ним следом. Она щелкнула клювом по ботинку, и Тони повернулся последний раз. Маленькие глазки бусинки увлажнились, и на сей раз карканье стало куда более кротким. — Другое дело.

***

Питеру приходилось озираться по сторонам с опаской. Он до усрачки боялся случайно встретится с Тони. Наговорив вечером гадостей, он как-то не подумал о том, что уже сегодня его будет грызть стыд. А он грыз и даже похлеще термитов. Вот и оставалось разве что прятаться в комнатах, перебегать из одной в другую. Кумихо был куда более ленив и предпочитал не прятаться, а просто ходить следом. Мужчина с ленью вздохнул: — Рано или поздно вы снова встретитесь, и придется принести извинения, хочешь ты того или нет. — Я бы предпочел избежать этого момента до последнего. Питер услышал шаги в коридоре и силой дернул кумихо на себя, закрыв за собой дверь. По меркам древнего существа они были как-то подозрительно близко друг к другу, он отчетливо успел расслышать запах живой воды и дезодоранта. Еще отчетливей он расслышал грохот трогательного сердечка, спрятанного за клеткой ребер. Словно бы у некрупной птицы. В коридоре раздался новый грохот. Кто-то нес что-то тяжелое в их сторону. Питер засуетился. — Спокойно, — шепнул кумихо. — Нас не заметят, если ты не будешь сопеть слишком громко. Он вытащил из кармашка джинс маленький листочек и положил его прямо на каштановую макушку. На свою положил ровно такой же. Оставалось лишь потеснее прижать Питера к себе и стараться не привлекать внимания. Грузчики их и не заметили. Они, кряхтя и ругаясь, втащили в комнату большую деревянную коробку и поставили у дальней стены. — Он сказал её оставить здесь? — Да. — ответил второй. — Тяжелая, сука. — А домик-то причудливый, весь такой, знаешь…будто средневековый. Интерьер мне по вкусу. — Тоже мне ценитель, давай, двигай копытами. Тебе тут не выставка. Дверь вновь скрипнула и закрылась до щелчка. Питер выдохнул с облегчением и отодвинулся назад. — Кажется, нас не заметили. Это хорошо. — А что это за коробку привезли хозяину золотой горы? — Понятия не имею и лезть не стану. — Разве тебе не интересно посмотреть, что там внутри? — Вовсе нет. Наверняка это очередной жуткий артефакт, который может наделать бед. Лис лишь расплылся в хитрой улыбке, гаденько потер свои лапки и подступил к коробке поближе, обошел её кружком, примеряясь к тому, с какого края следует её открыть. Гвозди с правого угла ящика со скрипом оголили свои длинные металлические зубы. — Ты не должен лезть туда, куда тебя не просят. — Урок восьмой или девятый: лучше просить прощения, чем разрешения. — Ага, вот только я свалю всё на тебя. — Не свалишь, мы ведь с тобой в одной упряжке. Я защищаю тебя, а ты покрываешь мои паскудства. Сделаешь большие несчастные глазки, надуешь губки и скажешь дракону, что интерес взял вверх. Он тут же растает. — Если бы, — вздохнул парень. — Скорее он будет зол на меня. — Ничего-то ты не знаешь о драконах. Хозяин золотой горы без ума от тебя. Только поэтому он рванул за тобой в мир Мары, рискуя не выбраться, и по этой же причине полетел тебя вчера спасать. Поверь, в обычных обстоятельствах он бы и пальцем о палец не ударил. Но ради тебя готов совершать глупости. Пользуйся. Питер пожевал губы от нервозности. …Может, было бы лучше, если бы они никогда не смыкались на мне. Может, было бы лучше, если бы они убили меня тогда на горе так же, как убили Розальду. Должно быть, Тони больно было слышать нечто подобное. Он уколол его побольнее вчера специально, так, чтобы ему было неприятно. Питер потер пальцами золотые оковы. Конечно, смерть Бена всё еще отзывалась неприятным колким холодом в сердце, но Тони был не виноват в случившемся. В этом был виноват прежде всего сам Питер, который недооценил ситуацию и людскую натуру. Он наивно положился на то, что видел своими глазами. Думал, что эти люди вовсе неплохи. Он не подумал о том, что им может быть завидно или тяжело находится рядом с ним, пареньком, мало похожим на бедняка. Тони был прав. Ему не приходилось драться за кусок хлеба и наскребать себе на кров. Он жил здесь как у бога за пазухой. Крышка скрипнула лишь еще громче и рухнула на бок. Это вырвало Питера из потока мыслей, он внимательно вгляделся в недра бандероли. В тусклом свете, шедшем из окна, угадывалась рамка. — Это что, картина? — Ууууу…наверное какая-нибудь очень известная и дорогая. На другой формат эпитетов дракон бы не повелся. Кумихо потянул рамку на себя и уставился на произведение искусства долгим внимательным взглядом. Внутри не возникало никаких эмоций, кроме, разве что, недоверия. На Питера же демон, сидевший на груди спящей женщины, нагонял легкую жуть, но куда хуже была дальняя фигура. Лошадь, от которой в кадре была только голова, пугала его своим мутным слепым взглядом. Он даже был готов поклясться, что посмотрела она именно на него. Всего на короткий миг, но Питеру этого хватило с лихвой, чтобы захотеть как можно скорее удалиться. — Я конечно не из пугливых, но зная мистера Старка — эта картина точно проклята, а весь ваш гадкий мир и его проклятья очень охотно липнут ко мне. — Это потому что кровь у тебя сильная и наверняка чертовски вкусная. — Обычная у меня кровь, — буркнул тот уже у двери. Питер хотел как можно поскорее спрятаться от взгляда этой гадкой лошади. Поэтому и дверь за лисом он закрыл очень быстро. — Лучше пойдем в другое место, в библиотеку, например. — Хорошая мысль, — улыбнулся тот. — Найдем какой-нибудь темный талмуд. Этакий некрономикон. — Перебьешься. Я не буду бегать потом за тобой, чтобы отбить от толпы покойников. — А что, стал бы? — Выбора бы не осталось. Тебе ведь хвосты бы ободрали. Уже отойдя довольно далеко от треклятой двери и картины, что была скрыта за ней, они так и не расслышали тихого скрипа дубового полотнища. А два слепых глаза осмотрелись во мраке, и пальцы, пока совсем ненавязчиво, вцепились в полотнище. Вкусненький человечек пах древней кровью и живой водой. Создание зашелестело десятками голосов и, скрипя как старый древний сундук, поковыляло на полусогнутых в другой угол комнаты.

***

Питеру очень нравилось в библиотеке. Нравился запах книг, их размеренные полеты между полками, нравился антураж и высокие потолки. В голове вот уж как пару дней крутился назойливый вопрос: — Как думаешь, зачем он это сделал? — Что сделал? — кумихо ненадолго оторвался от чтения какого-то женского романа. Удивительно, что в библиотеке Тони было даже такое. — Зачем он вернул этому месту первозданный облик? — Из-за тебя, разумеется. Похоже, именно ты хотел видеть его замок таким. С камнями, тяжелыми рогатыми люстрами и всем остальным. Хотел ведь? — Я…да, наверное, я хотел. Я почти всю сознательную жизнь пробыл в замке и привык к такому убранству. Мне комфортно жить в древних стенах. — Так ты у нас еще и не абы какой мальчишка, а дворцовый. — Джосун усмехнулся. — Не называй меня так. — Правда глаза режет? — Я не хочу говорить об этом. Поговорим о чём-нибудь другом. — О чём же? — он перелистнул новую страницу. Совесть, не позволявшая ему встретиться лицом к лицу с Тони, тем не менее подсказывала, что следует принести извинения. Вот только он не имел ни малейшего понятия, как именно следует это сделать так, чтобы не выглядеть полным кретином. — Как в вашем мире приносят извинения? — Зависит от того, насколько сильно ты облажался. Чем выше ранг того, перед кем ты виноват, и чем глубже ты ощущаешь свою вину, тем ниже нужно поклониться. — А в моем случае? — В твоём случае это не работает. Ты его избранник, сильно расшаркиваться нет смысла. Он будет смущен таким приемом. — И всё же? — Поцелуй его. Поверь, это будет лучшее извинение. Он тут же растает. — Чего? — Ты живешь здесь уже долгое время, но до сих пор так и не понял ничегошеньки. Глупый мальчишка. Кумихо лишь злорадно захихикал в ответ и отвернулся к стеллажу, он совсем недавно видел здесь нужную книжку. Питеру она могла пригодиться. Пальцы заскользили по корешкам, пока не споткнулись об знакомые руны, обрамленные золотым напылением. Он потянул на себя небольшой зеленый томик и подкинул его. Книга тут же расправила крылья обложки и сделала пару взмахов, приземлившись в руки паренька. — Что это? — Книга о магии драконов, об их традициях и тому подобном. Писал, конечно, человек, но в сущности он попал в яблочко с описаниями. Возможно, водил дружбу с каким-нибудь древним ящером. Напоил его как следует и развел на долгий разговор. Здесь ты найдешь ответы на некоторые свои вопросы. Питер пощупал пальцами завитки рун на обложке. Что-то похожее он уже видел. — Это их язык? — он показал пальцем на те самые закорючки. — Да, но язык очень муторный, высокопарный. В сущности, такой же высокопарный как всё их сообщество. — Мистер Старк не такой. Я бы не сказал, что он… — Тебе просто повезло. Твой дракон много времени проводил в обществе людей и перенял многие их привычки. Остальные приняли бы тебя, скорее, за закуску. Вот в это он готов был охотно поверить. Пегги продемонстрировала на собственном примере, что готова была отведать бифштекс из человеченки. Если он хотел лучше понимать Тони, то следовало хотя бы прочитать некое подобие инструкции к его использованию. Тем более, что она была. Уместилась на четыре сотни страниц. И, перелистнув первую, пожелтевшую от времени, Питер пробежался глазами по первым строчкам. Мой старый друг и добрый приятель решил поведать мне о том, как живут его соплеменники. Как говорят, о чем говорят. О многом другом тоже. Первое, что удивило меня в их культуре — приветствие. Вы не услышите привычного пожелания здоровья, зато можете услышать изысканный вопрос о том, как поживает ваша душа. Затем они столь же неожиданно шутливо могут поинтересоваться здоровьем вашей печени или селезёнки. Этим они и очаровали меня. Язык в словах будет натыкаться на непривычные звуки, а общая картинка разговора напомнит собой мурлыканье. Одно лишь «Raurnatte» чего стоит. А ведь это всего лишь одно слово, которое обозначает что-то вроде нашего зевка в разговоре. Скуку, не слишком сильную, но несколько всё-таки утомительную. И чем скука сильнее, тем более мурлыкающим становится слово. Это немного обескуражило меня. Частенько они притворяются чуть более расслабленными, чем являются на самом деле, выдавая вид свой за действительность. Настоящие эмоции своего товарища я смог разглядеть лишь на пятом году нашего близкого общения. Он прекратил напоминать собой ласковый камень и стал куда более живым и естественным. Улыбался. Им вообще не свойственно дарить улыбку, кроме тех случаев, когда они жаждут что-то получить. Такова их алчная природа, драконы прекрасно умеют притворяться. Они с ловкостью лисицы обведут вас вокруг пальца, и вы даже не заметите никакого подвоха. Лишь когда ситуация станет серьезной, и дракон столь же неожиданно покинет вас, оставив разбираться со своими проблемами в одиночку, вы вдруг поймете: всё, что видели до этой поры, было не более чем уловкой или красивым обманом. — Кажется, этот человек был влюблен в дракона. — Странно, если бы не был, — хохотнул лис. — В каком смысле? — Драконы искусно очаровывают людей. Умеют не только договариваться с ними, но и получают всё необходимое. Далеко не всегда им для этого требуется совершать набеги и грабежи. Им хватает природного шарма и красивой человеческой шкурки, а вероломное коварство просыпается только при острой необходимости. — Так, стало быть, со мной поступают так же? Это всё не по-настоящему? Только лукавство? — Ты читал недостаточно внимательно. Задумайся о том, что для тебя делают и что сказано в книге. — Ну, мистер Старк много улыбается и никогда не оставлял меня в беде. — Вот именно. Не наглей, тебя берегут как зеницу ока. Холят, лелеют, с ложечки кормят. Чего тебе еще нужно? — Да не нужно кормить меня с ложечки! — Нужно, если этого хочет сам дракон. Он ухаживает за тобой, танцует ради тебя и даже воркует. Я знаю его пару лет, и вот поверь, нечто подобное я вижу впервые. Обычно хозяин золотой горы больше напоминает своим видом тактичный камень. Он, конечно, может улыбнуться, но лишь для того, чтобы гость не почувствовал, что ему глубоко насрать. А рядом с тобой он мурлыкает и говорит так бархатно, что даже меня пробирает мурашками. Питер предпочел уткнуться лицом в книгу. Так хотя бы не было видно его смущения. Кумихо улыбнулся ему коротко и вот его облик начал таять, узкие щели лукавых глаз остались последними, будто издеваясь и как бы говоря: «А теперь разбирайся сам со своими вопросами». Еще мгновение и даже от них не осталось и следа. Он был один в помещении. Единороги в объятиях дев на потолках, смотрели на него, казалось, подбадривающе. Наблюдали за тем как он читает. Та блаженная тишина и покой, что царили в библиотеке дарили ему сонливость. Питер присел у стеллажа и перелистнул новую страницу, все глубже погружаясь в чтение. Солнечный свет ласково касался каштановой макушки и пальцев, книжная пыль танцевала в этом свете. Картина показалась Тони настолько красивой, что он даже не сразу решил подойти. Стоял неподалеку и просто любовался. Будто созданный для этой библиотеки и для этого замка, Питер наконец смотрелся здесь органично. Старк бы очень хотел, чтобы паренек замер в этом моменте навеки вечные, настолько эти минуты были безмятежными. Но вот он приподнял голову, будто почувствовав присутствие Тони и перевел в его сторону взгляд тут же подскочив на ноги. — Мистер Старк? Давно вы там стоите? Тони опустил взгляд на книгу, сжатую в тонких пальцах паренька. Уголки губ невольно приподнялись. — Как тебе книга? Интересная? — А я…я…ну… — парень столь же суетливо спрятал зеленый томик у себя за спиной. — Ты поел? Как себя чувствуешь? Теперь, когда они наконец столкнулись лицом к лицу стало как-то неловко. Больше бежать было некуда. Пора было сделать то, что требовала совесть и за что она же его грызла. — Мистер Старк…я хотел бы…я должен извиниться перед вами. — За что именно? — Я наговорил вчера то, что говорить вовсе не следовало. Знаю, что теперь уже оправдываться бессмысленно. Да и вообще это выглядит довольно жалко со стороны. Я сказал всё это, совсем не подумав о том, что вы почувствуете. Мне просто…просто… — Хотелось сделать мне побольнее. Питер с тяжелым вздохом опустил и плечи, и голову. — Да. Хотелось. Я знаю, что это неправильно. Я не должен был этого говорить. — А то, что ты едва не вышел под колеса машины? Это стоит дешевле твоих едких слов? — Я не отдавал себе отчета в том, что делал. Эмоции взяли верх, мне было страшно. На моих глазах сгорел человек, сгорел, потому что тронул. Я всё еще чувствую свою вину за то, что произошло. Тони издал тяжелый вздох и убрал руки в карманы брюк, конечно он всё еще злился, но растерялся и смутился, когда паренек аккуратно потянулся вперед и почти невинно тронул его губы поцелуем. — Что это ты такое делаешь? — Я пытаюсь принести вам свои извинения. — Это слишком хитрый способ принести их. Ты манипулируешь мной. Парень подступил чуть ближе, смахнув с темного пиджака невидимые глазу соринки, ладони ласково заскользили к плечам, погладили сквозь ткань. Он прижался чуть теснее, чтобы увидеть всё вблизи. Карие глаза плавно потемнели и наполнились мутной дымкой. Тони даже перестал моргать, изучая взглядом его лицо, замершее так близко. Сердце начало барабанить по ребрам. — Что вы чувствуете ко мне, мистер Старк? — Какое это имеет значение после того, как ты сказал, что хотел бы умереть на горе? — Я — человек. Нам свойственно говорить глупости на эмоциях. Это вовсе не значит, что я и правда этого хотел бы. — А чего бы ты хотел на самом деле? — Это вы умеете читать мои мысли как открытую книгу, вот и скажите. — Ты решил поиграть со мной? — Тони ответил лукавой улыбкой. — Разве в книге не было сказано, что следует действовать с точностью наоборот? — Я еще не дошёл до этого места. Пока я уяснил, что вы те еще притворщики и без необходимости вступаться не станете. А еще узнал новое слово, которое, в сущности, ничего не значит, но даже у этого не особо значительного действия имеется полноценное слово. — И что это за слово такое? — Raurnatte. Глаза Старка потемнели окончательно, а улыбка наполнилась не лукавством, но теплом. — Попробуй еще раз, чуть мягче. Это ведь не немецкий. И Питер попробовал, получилось, конечно, мягче, но в сравнении с воркованием Тони его язык казался каким-то неповоротливым. Голос мужчины спустился еще на пару октав, очаровывая слух и разум. — Waicer raurnatte sabirio larputa. Питер слегка приоткрыл рот, потеряв на короткое мгновение связь с реальностью. Да, лис был определенно прав. Сложно не влюбиться в дракона. Бедный мужик древности, что решил написать книгу про них. Должно быть, он долго мучался от неразделенных чувств. — Ого… — выдохнул парень, скосив взгляд на очерченные губы. — Что это значит? — «Мне вовсе не скучно быть здесь». — Вы всё еще злитесь на меня за случившиеся? — ему пришлось приложить немало усилий, чтобы посмотреть в темные глаза. — Злюсь. И буду долго злиться, пока ты не найдешь нужных слов. — Лис посоветовал вас поцеловать. — Неплохой совет, но этого будет маловато. — Тогда как бы я мог загладить свою вину перед вами, хотя бы за то, что сказал вчера? — Сходи со мной на свидание. — Что? — Питер нервно улыбнулся. — Разве ты не знаешь, что значит «свидание»? — Нет я знаю…но я…кхм…я никогда не ходил на свидания, и к тому же, я под домашним арестом. — На один день я, так и быть, отпущу тебя. Если весь этот день ты проведешь в моем обществе. В этом городе есть много мест, на которые тебе бы стоило взглянуть. Даже странно, что ты до сих пор не занялся этим. — У меня не было денег для того, чтобы посещать музеи. Тони нежно сощурился. — Ты каждый день носишь в своем кармане то, что тебе бы с лихвой обеспечило посещение самых злачных мест. Почему ты до сих пор не обменял монеты? — Я не знаю как это сделать. Никогда не имел дел с чем-то подобным. — В таком случае я покажу тебе. Питеру оставалось разве что кивнуть в ответ. Жажда потянуться вперед и коснуться мягких губ становилась всё более нестерпимой. Может, это просто чары, которым он поддался еще тогда, на горе? А может, влюбленность взросла в нём самостоятельно. Влюбленный писатель древности испытывал такие же мучительные чувства? В дракона, как сказал лис, невозможно не влюбиться. Питер это понимал. И ему всё сложнее давалось сопротивление этому чувству, оно дарило жажду быть ближе, касаться чуть чаще. Тело требовало ощущать его, а сердце начало с недавних пор биться о клетку ребер быстрым боем. Питер всё же не удержался и подался вперед, толкнувшись в приоткрытые губы, захватывая мягкий рот с напором. Руки крепко оплели шею. Ему хотелось гораздо больше. Тони ответил ему сдавленным вздохом и непривычно хриплым голосом: — Нет…нет… Питер. Ты наказан. Хотелось его облизать, укусить. Питер не удержался и от этого, прочертив влажную полоску до самого уха, прикусил за мочку. Тони стал дышать гораздо тяжелее. — Питер…нет. Его плот твист наконец начал действовать, когда Питер в третий раз прижался к мягким губам, который вопреки словам гостеприимно приоткрылся. Лис определенно был прав, устоять перед собственным избранником дракон был совершенно не способен. Питеру это безумно нравилось. Ощущать, что твои собственные чувства разделяют, что жаждут тебя так же как ты сам. Тони не мог и пока неохотно говорил о собственных чувствах, но если он так бережно, даже лелеюще его берег и вот так же целовал, то должно быть и книга и лис были правы. Всё происходящее вовсе не обман, это взаправду. Питер приоткрыл глаза, чтобы встретить мутный влюбленный взгляд. — Я влюблен в вас, мистер Старк, — шепнул он на грани слышимости. Сердце пропустило пару ударов и Тони в смятении нахмурился. — Зачем же тогда было говорить такое и делать мне сознательно больно? — Потому что я человек. Будьте щедры, прошу, простите меня. Он посмотрел на Питера снова. Хитрый лис учил его изрядным пакостям, которые как назло, действовали. Злость и правда начала таять, на её место вскарабкалось другое чувство — жадность. Лукавая улыбка опалила губы и огонек на дне зрачка наполнился краснотой. Он перехватил паренька под бедра и будто тот был не тяжелее пушинки, толкнул его наверх. — За щедрость нужно платить. — Тогда я заплачу, — ответил парень скорее игриво.

***

Губы жгло от поцелуев, колени ломило. А в члене, кажется не осталось и капли. Питер повернул голову и посмотрел на блаженно улыбающегося дракона, который спал крепким сном. — Ну теперь то он точно не злится, — заключил Питер. Питер отодвинул одеяло и поплелся в сторону шкафа, нашел в его недрах одну из рубашек Старка, натянул на себя, и быстро поплелся в сторону дальних комнат. Вернее туалета. В темных коридорах замка не горел свет и это напомнило о тех временах, когда Питер наощупь вот так же ночью пробирался в нужник живя в замке Лихтенштейна. Камни под ладонью были шершавыми и холодными, с мелкими выступами. В тишине не раздалось ни шагов, ни звуков. Только дверь за его спиной заскрипела. Он повернулся, но в полумраке ничего не смог разобрать. Питер подошел ближе к двери и тихо сглотнул, осторожно заскользил взглядом по большому помещению. Высокие каменные потолки и стены казались уютными, комод из дуба стоял напротив кровати, а чуть дальше расположился увитый резьбой шкаф с зеркалом. В его отражении парень заметил два странных белых пятнышка. Может, просто пыль, только и всего? Пятнышки, тем менее, слегка качнулись, и тело противно оцепенело. Питер встретил взгляд совершенно слепых глаз на лошадиной морде, с самого края пасти которой капала тонкой струйкой слюна. Из глотки Питера вырвался настолько громкий вопль, что тварь коротко дернулась. Питер тут же рванул обратно, путаясь в собственных ногах, прочь от треклятой комнаты, врезавшись по дороге в только проснувшегося Старка. От такого столкновения парень едва не сломал себе нос. — Что случилось? Почему ты так громко кричал? — Я видел…видел какую-то стремную тварь! Эта чувырла…она… — Питер показал руками в сторону дальней комнаты. — Я чуть не обосрался! Тони приподнял взгляд, отыскивая в темном коридоре хоть что-нибудь подозрительное. Ничего странного или хоть сколько-нибудь примечательного он так и не обнаружил, не почуял чужого запаха, зато услышал другой. Куда более знакомый и пьянящий. У Питера текла кровь из носа. — Черт, у тебя кровь, запрокинь голову. — Это ерунда, всего лишь пара капель. Однако голову всё же пришлось запрокинуть. — Какого черта ты вообще решил побродить ночью в коридорах моего дома? — Просто решил…заняться своими маленькими мужскими делами. — Тогда, полагаю, ты не столько обосрался от страха, сколько обоссался. — Очень смешно, — гнусаво протянул парень. Тони нежно перехватил его за плечи и повел в сторону спальни. Там он точно будет в безопасности, мало кто рискнул бы припереться на огонек в комнату, где спит дракон. Дверь за ними плавно закрылась следом, а слепые, полупрозрачные глаза, сейчас напоминавшие всего две светлые точки, прижались к узкой замочной скважине. Человечек был так близко и пах очень вкусно. На полу осталась небольшая капля его крови. Холодные длинные пальцы потянулись к ней, и рот наполнился приятным вкусом. О да, это определённо был вкус принца так и не нашедшего себе трона.