На грани раскола

      Чудесный тёплый денек, ничего не предвещало похолодания или неожиданных дождей. Рея могла поднять нос к небу и наслаждаться прекрасным времяпровождением на улице. Солнце хоть и светило ярко, не душило своим жаром. Цветочный запах расходился по выделенному зелёному скверу.       Летнее настроение здесь было мирным, где-то вдали резвились дети, но их смех растворялся. Птичий лепет щебетанием разносился у крыш. Девочка с улыбкой наблюдала за происходящим. Жуки вылезли из норок, муравьишки выстроенной колонией перебегали дорогу по асфальту к дереву, бабочки то и дело пролетали мимо.       — Папа! — малышка сидела на скамейке, и, заметив рослого мужчину, соскочила со своего места и побежала навстречу.       Тот, в свою очередь, расставил руки, в которые так звонко она упала, обнимая отца за шею. Душистый аромат одуванчиков одеколона мужчины, его надоедливая колкая щетина на подбородке, неряшливые светло-русые волосы, которые невозможно было пригладить при такой длине, —все это строило образ обычного рабочего человека.       — Моя Рей. Как тебе здесь? —       — Это прекрасно! — девочка весело засмеялась, наполняясь детскими эмоциями:       — Теперь у нас будет маленький лес! —       — Верно, — мужчина снова прижал к себе дочку, наслаждаясь этой минутой:       —Твой папа позаботился о том, чтобы здесь все могли чувствовать себя как дома. Ты же будешь помогать другим адаптироваться? —       — Конечно! —       Рей снова встала на ножки и покрутилась вокруг себя. Подол девочки чуть приподнялся, создавая купол вокруг талии маленькой красавицы.       — Как тебе мое платье? —       — Тебе очень идет. А кто это тебе подарил? —       — Мама! — уголки губ растянулись ещё больше:       — Сегодня она похвалила меня и подарила платье! —       — Мама... — мужчина заметно погрустнел:       — Она продолжает тебя заставлять тренироваться? —       — Что? Нет! Я и сама хочу! —       Мужчина положил ладони на плечи малышки:       — Послушай, милая. Ты не обязана что-то делать, чтобы получить чужое одобрение. Поступай, как сердце подскажет, но не забудь, правильно ли это. Я хочу, чтобы рядом с тобой были хорошие люди, ладно? Не нужно всегда слушать маму. Она тоже не во всем не права. —       Девочка непонимающе уставилась на отца.       — Мы здесь хотим побороть наймо-убийц, помни об этом. Никакой другой причины у нас нет. —       — Но... —       — Сэр! На территорию пробрался наймо! — какой-то сторонний человек появился из неоткуда.       Атмосфера быстро помрачнела, тучи сгустились вокруг, небо отливало красным. Солнечная погода, теплые стены здания: все это стало холодным, отстраненным. Девочка обеспокоенно перевела взгляд на отца, но тот уже мчался вслед за кричащим.       — Папа! Папа! — Рей помчалась следом за ним, пытаясь остановить отца. То и дело из разных сторон появлялись люди, которые пытались ей помешать, но девочка ловко всех избегала.       — Папа! Подожди меня! Я с тобой, папа! —       Люди, что пытались поймать ее стали меняться. Их рты потеряли всякую форму, кожа поплыла, как вода. Глаза почернели. Они кричали и хватали Рей ещё сильнее, сжимая отвратительными щупальцами и не позволяя освободиться. Девочка ощущала, как непросто ей стало двигаться, однако сдаваться Рей была не намерена.       Маленькая воительница освободила ногу сильными рывками и со всей дурью проехалась туфлями по лицам. Существо закричало и отпустило руку девочки. Рей проделала все то же самое и с остальными.       — Папа! Я иду! —       Мужчина кричал где-то далеко, Рей не могла увидеть, что происходит. Чьи-то крики, зловещие нечеловеческие вопли разрывались в пространстве.       — Папа! — Рей схватилась за стенку, как только ей удалось догнать мужчину.       На небольшой поляне за зданием происходило настоящее сражение. Ужасное животное, похожее на медведя, рвало и раскидывало людей. Под удар попал и маленький ребенок.       Рей хотела ринуться бежать, но этот побег от монстров её страшно вымотал, а всеобъемлющий мандраж приковал к асфальту. Девочка затаила дыхание, наблюдая за происходящим. Её отец героически схватил ребенка, пробравшись под лапой монстра, и оттолкнул малыша, после чего воткнул меч в коленку животного. Медведь завопил ещё пуще, сзади в него выстрелили и напали другие люди. Отец избежал удара, он постарался ударить в грудь, однако животное в тот самый момент вонзило клыки в его тело.       У Рей от страха затряслись руки. Малышка вцепилась в холодную стенку и не могла даже взвизгнуть.       Мужчина закричал и упал наземь, несколько человек воспользовались тем, что медведь практически был побежден, и закончили дело.       Обычно наймо отличаются своими размерами, но не этот. Он был внешне в два раза больше обычного, или в три. Нужно было обладать ловкостью, чтобы сразить подобное чудище, и в то же время животное было слишком неуклюжим, чтобы быстро поворачиваться.       Рей видела, как её папа истекает кровью, из его рта шла чёрная кровь, пока мужчина дрожал всем телом. Зверь рухнул рядом с ним и принял облик ребенка? Девочка опешила. Он был её ровесником, поэтому был похож на медведя побольше? Просто был... Медвежонком? Что-то вновь защемило в груди. Они так жестоко разбираются с детьми? Эта девочка была ее ровесницей, около четырех лет.... Почему она тут? Как она тут оказалась?       — Милый! — Ивонна пронеслась мимо дочери, не заметив её и сразу же села рядом с мужем, осматривая быстро его раны.       В один момент обеспокоенный взгляд женщины охладел.       — Ивонна... Убери... Отсюда Рей... И вывози скорую... Кхк! Кхк! — кровь стала ещё обильнее сочиться из рта пострадавшего, пока тот кое-как мог держать себя в сознании.       — О Рей я позабочусь... — Ивонна убрала руку с ран горячо любимого супруга и встала:       — Ты хочешь раскрыть нас? Ты сам виноват, что полез в драку с этим монстром, Джордан. —       — Они дети! Ивонна! — мужчина сорвался на крик, попытавшись подняться, однако снова закашлял, согнувшись к асфальту. Будучи на земле, когда над ним нависала подобная женщина, Джордан впервые почувствовал с каким удовольствием она наблюдала, как он быстро умирает. Его дочь, главный смысл его жизни, стояла спрятавшись за стену, и не могла отвести испуганных глаз.       — Рей... — отец потянулся к дочери, однако его окровавленные руки напугали малышку, что ранее с подобным не сталкивалась:       — Милая... Позвони в скорую... —       Рей хотела бы это сделать. Нет, она должна это сделать хотя бы сейчас. Звони! Звони! Быстро!       Чуть спотыкаясь, маленькие ножки девочки привели её к старому кнопочному телефону. Она стала пытаться прожать кнопки, но это было бесполезно. Почему-то они не работали. К ней подошла Ивонна, кряхтение отца прекратилось. Сильная рука легла на плечо пятилетней Рей.       — Он умер. Это не твоя вина. Его убил наймо, — глаза матери были черными и бездонными. Из них полилась красная кровь, и в ушах разносилась последняя мольба отца.       "Рей! Позвони в скорую! Рей! Пожалуйста! Милая!"       Нет! Нет! Она пыталась! Эти кнопки не нажимались, она не могла ничего сделать! Она не помнила даже цифр!       Плечо ещё сильнее сжала рука матери, которая зарядила дочери смачную пощечину с характерным звуком:       — Ты бесполезная! —       Девушка резко проснулась, когда упала с кровати, предположительно отлетев от ненастоящего удара. Однако синяк на щеке был вполне настоящим и уже пожелтевшим. Тогда мать сильно её отругала... С момента как тело подростка начало меняться, Рей стала все более обеспокоенной. Нужно было думать о том, как ты пахнешь, носить спортивные топики, так как обычные лифчики не были удобны при борьбе. По всему лицу разошлись мерзкие прыщи, и повезло ещё, что мама разрешает заниматься этим вопросом, иначе был бы полной отстой, что дома, что в школе. Руки и ноги торчали непропорционально телу, а что касается её самой, тонкие худые руки торчали, упираясь в худое ещё не совсем повзрослевшее тело. Рей уже предвещала, что она будет не самым красивым подростком. Этот период жизни полностью не настал, но уже бесил. И чего уж там говорить про женские дни.       Девушка заплела хвостик, позаботившись о волосах, после чего оделась попроще и уже в коридоре услышала крики. Кажется, Нора пришла. Она пришла забрать её?! Это же здорово! Рея побежала вниз.       — Она перейдет на домашнее обучение, я все решила! —       — Ты не можешь так с ней поступать! —       — Она моя дочь! Я могу делать все что хочу! —       — Она не твоя собственность! —       — Это я ее родила! —       — И Джордан её сделал, ты забыла?! —       — Этот слабак сдох! — проскрипела зубами Ивонна.       Рей приостановилась. Отец давно мёртв, это правда. Тот период жизни... Рей его забыла, а мама сказала, что он их бросил. Лишь недавно девочка стала вспоминать, что именно произошло в тот день. Все в организации говорили, что Джордан бросил Ивонну, что они не поладили. Никому тут доверять было нельзя. И хорошо. У Рей так или иначе друзей не было. Вот бы поскорее Нора забрала её из этого страшного дома. Ивонна взаправду убила тогда её отца, проигнорировав его травму. И тогда Рей начала сомневаться в правильности убивать наймо-убийц. Этот инцидент вызывал много сомнений, но проще было стереть его, дабы не думать и не переживать о случившемся, чем столкнуться с суровой реальностью.       Девушка не понимала, как можно так говорить о своем умершем муже, и об отце собственной дочери так громко и открыто. Рей понятия не имела, может быть, это поведение было оправдано, может быть ему было лучше умереть тогда? Девушка понимала, что мало знакома с правилами этой жестокой реальной жизни, но сердце подсказывало, что мать поступила так не из лучших побуждений.       Рей села у стенки, прислушиваясь к разговору женщин, подмяв под себя ноги и положив голову на колени.       — Как ты смеешь так говорить о нем? Ты ведь любила его, разве нет? — голос Норы чуть дрогнул. Рей помнила, что недавно тетя нашла себе кого-то, и поэтому её характер стал таким мягким. Ивонна никогда не была слабой рядом с кем-то, как и Рей не помнила, чтобы она проявляла слабость рядом со своим парнем. Это их особенная форма любви. И Рей повезло унаследовать такой джекпот.       — Любила, — голос Ивонны стал тихим и холодным: — Я люблю не так, как ты. Просила тебя меня дождаться, но, как ты могла догадаться, у меня не вышло. И вместо того, чтобы учиться жить самостоятельно, ты повелась на сладкие уловки. Думаешь, я не знаю, откуда у тебя такой шрам на весь живот? —       Нора чуть замолчала и, сдерживаясь, продолжила: — Откуда ты знаешь? —       — Поэтому не учи меня, как себя вести. Скажи спасибо, что я тебя тогда спасла из горящей машины и что вообще с тобой до сих пор общаюсь. Я отдала тебе свою дочь, и к чему это привело? Её чуть не убили! Я приняла решение перевести её на домашнее обучение, значит, так и будет, — послышались шаги. Вероятно, Ивонна на том дала понять, что разговор окончен.       — Как ты можешь так говорить?!Думаешь, что мне лучше было тогда умереть?! И Рей не твоя собственность, чтобы с ней так поступать! Ты заставляешь её жить в изоляции! —       — Хватит уже! — мать сорвалась, ударив родную сестру. Рей хорошо знала этот шлепок:       —Да! Может быть, тебе лучше было тогда умереть! Может быть, ты тогда бы не заявлялась ко мне, как к себе домой, и не учила меня жить! Рей моя дочь, а не твоя! Мне лучше знать, что ей нужно! — Ивонна на долю секунды замолчала. Крики закончились, и металлическим голосом женщина продолжила:       — Больше не появляйся здесь. Я позволила тебе слишком много. —       Нора ничего не ответила, но по шагам было слышно, как военная направилась к выходу, где и была видна маленькую Рей. Девушка молящими глазами просила тетю её не бросать. Она не знала всех тонкостей прошлого тёти и матери, но оставаться с Ивонной точно не хотелось. Нора тоскливо взглянула на племянницу, по её щеке бежали слезы и красный след от удара, она закрыла за собой дверь, оставив Рей в полном уединении с матерью. Школьница почувствовала себя впервые брошенной в пучине, где темно и страшно. Откуда выбраться не получится сколько ни старайся, а даже если попробуешь, эта пучина тебя затянет ещё сильнее. И чем дальше, тем злее становились звери вокруг. Нора бросила её... Она больше не вернется и не заберет её. Дала надежду... Обещала же...       — Реянна, — мать нависла над девушкой.       Рей вздрогнула всем телом, находясь все так же на полу.       — Поднимайся сейчас же! — Ивонна схватила дочь за руку и с силой потянула на себя.       — Ай! — Рей от боли сощурилась. Мать так больно сжала ее руку, что и думать о каком-то побеге не хотелось, лишь бы боль ушла.       — Как много ты слышала? —       — Не очень! Правда! —       — Тогда слушай меня внимательно, — Ивонна ещё сильнее сжала руку дочери, отчего девочка вскрикнула, стиснув боль в зубах сразу же, чтобы не разозлить мать ещё сильнее:       — Ты будешь учиться под моим контролем. Общаться только с детьми организации. И каждый день. Поняла?! Каждый день! Тренироваться со всем усердием! — приблизившись к уху девушки, шепотом добавила:       — А будешь отлынивать, я буду тебя наказывать. Это понятно? —       — Да! —       Ивонна отпустила дочь, и Рей упала на колени, схватившись за руку. Там теперь точно останутся синяки. Девочка не могла унять свои слезы, которые текли бесконтрольно.       Ивонна села рядом с дочерью, приподняв ее подбородок, стала мягко утирать слезы:       — Ты же знаешь, что у меня есть только ты. Я так переживала за тебя, когда узнала, что лаборанты тебя чуть не убили, вся извелась. Поэтому мы и должны их убить, понимаешь? Давай больше не будем заставлять друг друга переживать, хорошо? —       — Д-да... — Рей боялась даже думать об отце в такой момент, о том, что Ивонна его бросила, о том, что прогнала таким образом свою сестру. Она правда была единственная у матери, все знали, как Ивонна старается обучить Рей убивать наймо. Расстроить, разочаровать её означает не только заставлять мать опечалиться, но и разозлиться. Лучше её не расстраивать. В конце концов, такова их любовь.       Очередной сложный день Рей провела за многочисленными тренировками. Прошли две недели с момента, как война закончилась. Расследования по виноватым в ней должны были уже заканчиваться, все вернулись домой. Наверное, Оливер был счастлив. Он из тех, кого любовь делает слабыми.       Рей только смогла прилечь в постель за весь день. Мать к чему-то готовилась все время, куда-то ездила, а когда приезжала, тренировала их с новыми силами. Давала оружие, они дрались. Женщина учила отряды слабостям наймо. Например, что будучи неуправляемыми можно использовать обманные трюки. Наймо не способны контролировать своего зверя, отчего ведут себя дико. В них хорошо стрелять из оружий, схожих на дробовики, и что особенно неплохо идет — раймо, которое блокирует регенерацию. Музыка успокаивает, алкоголь делает слабее зверя. Это все то, что до сих пор влияет на тело врага. Девушка ненадолго прикрыла глаза. Ей тяжело давались тренировки, однако школьница быстро наверстала упущенное, вернув прежнюю маневренность и реакцию. Сражаться в равном бое с другими приходилось непросто, но, к счастью, они не были сильно дружны, чтобы желать друг другу победы и быть благосклонными.       Рая нажала на приложение, полистала ленту новых видео, пока перед глазами не появился новый ролик "Любителей искусства выражения", или кратко, "Лив". Популярная журналистка, которая говорит о насущных вопросах. Получила свою известность благодаря нетипичному и, в то же время, очень простому мышлению. Ранее Лив думала, что она наивная и добрая приёмная мать для Оливера, однако сейчас Рей не могла понять, все же слепо она верила Шери или понимает, что происходит и что она делает. Шери был охотником, но раз они против него тоже, то кто он на самом деле?       "Всем привет, любимые подписчики! Простите, что ролики стали выходить реже, как вы знаете, а вы, наверное, знаете, я закончила ВУЗ и сейчас работаю в компании. Совсем нет сил поднимать с вами какие-то насущные вопросы, однако сегодня мы здесь как раз для этого. Многие просили меня сделать ролик о родителях и детях, каковы мои мнения на сей счет. И, как вы многие знаете, я воспитываю двух прекрасных мальчиков. Для этого видео я решила пригласить старшего. "       Рея была удивлена увидеть Оливера. Непонятно для чего Лив вообще засветила своими приёмными детьми, однако что Рей заметила в первую очередь, Оливер немного погрустнел и вырос. Раньше в началке он был тощий и небольшой, а сейчас его плечи стали шире, лицо взрослее. Да, они еще оставались детьми, но точно не такими, какими были раньше.       " Это Оливер. Мой старший. Мы усыновили его. Оливер был бедным ребёнком, который долгое время прожил под гнетом своих родителей, но будет ли он таким же в будущем? Это та тема, которую мы хотим сегодня затронуть. В наше время сомнительно относятся к тем, кто как-либо кровно связан с организацией Л.Ж.Э.З., как многим стало известно название по созданию ужасных монстров, и "Свобода", которая ранее боролась против них, но в какой-то момент свернула не туда. Оливер, всего лишь кровный ребенок, который родился в неблагополучной семье, станет для нас всех самым простым примером, пусть многие и скажут, что это другое и так далее.       Девушка кивнула мальчику, вороненок кивнул в ответ. Было видно, как он немного волнуется.       — Я выступлю у мамы только один раз, но для меня эта тема тоже важна, особенно сейчас, когда осуждения стало в разы больше. Само собой, оно рождается из страха. Наверное, все думают, что что-то могло передаться ребенку маньяка и тот пойдет по стопам родителя, потому что в нём течёт та же кровь. Я в это не верю. Даже богослужители в храме считают, что черта " жестокости " , например, может передаваться, но как относиться к этой страсти — выбор каждого. Мои родители могли быть равнодушными, но это не значит, что я так же отношусь к своей семье. Равнодушие проявляется в той или иной степени, но в моменты, где другие просто острее реагируют на что-то. Юристы и подавно считают, что мы — дети, уже сформированные личности, несем за себя ответственность самостоятельно, как и взрослые несут не только за самих себя. До восемнадцати лет, конечно, родители должны за нас отвечать, а мы о них заботиться, когда они будут не в состоянии, но останемся честны: много ли кто так делает? Детей бросают, отдают в приюты и так далее. А люди осуждают за то, что его родители помогали Л.Ж.Э.З?       Дети тоже не выбирают своих родителей, а на их ошибках будут учиться. Уровень нашей морали и ответственности за самих себя не связан со склонностью к преступности. Подобный человек может быть позором, но относясь подобным образом к таким людям, вы лишний раз будете их подталкивать на ужасные ошибки, потому что они будут знать, что общество их ненавидит и презирает за то, чего они не выбирали, — Оливер на секунду остановился и погрустнел:       — Если бы нам хоть раз дали право слова, право выбора там, где мы не можем повлиять, мы выбрали бы родиться в другом месте. Будучи в плохой семье или в обычном обществе, вы бы могли понять, как страдали мы, и как сильно мы хотим стереть эту кровь жёсткой щеткой, но это бесполезно, это невозможно. Нам с этим жить, а вам нас ненавидеть? Тогда уж лучше умереть, и виноваты в этом будете вы, ведь это вы нас подтолкнули на это. Детям приходится скрывать свою принадлежность к плохим семьям, к привлеченности плохих организаций, к нации, расе, неважно. Ваше осуждение растет только из страха, а приводит к смертям. Это истребление детей, которые не способны себя хотя бы как-то защитить. —       Оливер закончил и отошел в сторону, он выглядел подавленным, как будто, наконец спустя столько времени, смог излить душу. Рей помнила, что он из детдома, девушка сочувствовала его боли. И её саму задели эти слова. Будучи такой же дочерью убийцы, она не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, что она тоже убивает. Идет по стопам матери, сойдет с ума. Пусть слова Оливера лишь на долю смогли приглушить её боль, все же она оставалась, с корнями впиваясь и держась крепче за основание.       — Прошу всех простить, если слова моего сына показались слишком острыми, — Лив поспешно постаралась сгладить углы, поглаживая сына по голове:       — Но тема правда наболела в нашей семье. Во Фриет уже очень давно происходят эти страшные события. Как бы там ни было, детей просто хватали и пихали в организации, и, поверьте, они мечтали о хороших семьях ничуть не меньше тех, кто жалуется, что их мамы отбирают компьютеры и так далее. Это дети, выращенные в ужасе, они винят и ненавидят себя, отчего детская смертность в нашей стране около 10 процентов из-за самоубийства, а это много. Подумайте просто, насколько это ужасно на самом деле, тем более после войны, когда у нас есть проблемы с демографией. Каждый должен нести ответственность только за свои поступки. Провинности родителей — не вина ребенка, отношение к такому ребенку должно быть равным как к ним, так и к детям любящих родителей. Что было сделано взрослым — это относится только к его действиям. Ребенка пусть общество судит по тому, что сделал и чего добился. "