На грани раскола

      Машина волка стояла в этот чудный день рядом с большим и достопочтенным зданием городского суда. Белые колонны в стиле "ампир" говорили о величии и монументальности здания. Центральный суд, как-никак. Шери сам не понимал, что ему ощущать от нахождения рядом с таким местом. Бесспорно, собственный внутренний двор, чистота, приятная рабочая и строгая обстановка. Здесь ничего не вызывало дискомфорта, однако сама причина заставляла напрячься. Волк наблюдал за этими блеклыми оттенками здания, красивой надписью " Сиетский центральный суд " и за людьми с важными лицами. Невольно вспоминалась первая встреча с Милтоном. Этот подлец клялся в верности и том, что будет беречь Венеру, однако нарушил своё слово, и сегодня будет стоять перед трибуналом за такое преступление.       Венера уже не была той молодой и наивной девушкой, она стала взрослее, рассудительнее и мудрее. Матерью в конце концов. Будь это его старая подруга, она бы забыла о Милтоне, как о страшном сне, ведь тот нарушил закон. Однако именно рядом с ним волчица научилась проявлять своё упрямство и верность там, где это нужно, отпускать то, что ей приносит только боль. Но почему эта женщина зацепилась за такого человека?! Почему просто не забыть об этом мерзавце?! Ничего, кроме проблем, он пока не принес.       Шери угрюмо выдохнул, поглаживая большим пальцем колбочку с золотой переливающейся жижей внутри. Последний сосуд. Волк осторожно достал шприц, протер иглу и наполнил емкость, после чего избавился от лишнего воздуха, протер кожу и осторожно проколол кожу. Последняя доза препарата должна завершить по сути превращение, однако он смог справиться. Ревность так и не взяла над ним верх. Был повод для гордости. Наверное, волк сам по себе был слишком холодным, чтобы испытывать что-то подобное. И слава богу.       Парень вышел из машины и медленно направился вверх по лестнице. На месте его уже зарегистрировали, проверили и проинструктировали, куда идти. После победы над Фриет люди стали такими милыми к ветеранам войны. Шери все еще ощущал себя ужасно неудобно с протезом. Нет, тот ему совсем не мешался, однако механическая рука вызывала интерес у посторонних людей, заставляя их взгляды остановиться на металлической конечности. Волк каждый раз старался спрятать руку куда подальше: в карман, рукава подлиннее опустить. Стать в один момент инвалидом оказалось худшим наказанием за последнее время. Наравне с очередной потерей. Её волк пережил так же, как и все остальные. Ничего в нём все же не меняется.       — Милтон, — Шери холоднокровным взглядом встретился с зайцем. Друг сидел под чутким контролем полиции в наручниках. Пилил взглядом паркет и выглядел достаточно напряженным.       Он поднял глаза и на его лице сразу просияла улыбка:       — Шери... Я так рад тебя видеть. —       — Уж я как, — волк взглянул на сотрудника полиции и легким кивком попросил удалиться. Тот лишь ответил кивком и отошёл. Хорошо иметь такое влияние. Плохо, что волк этим пользовался.       — Я скажу сразу. Защищать тебя я не намерен. Ты нарушил слово, которое мне дал. Обижал её, она чуть не потеряла ребенка. А потом могла и сама умереть. Пережила депрессию и теперь вынуждена мучиться с лишним весом. Хоть бы поддерживал её. А сейчас сидишь с угрозой сесть на восемь лет. Ты вообще в своём уме? Как ты мог связаться с мафией? —       Милтон поджал губу, переминая пальцы и пряча глаза, мог только пожать плечами:       — Так вышло... Меня приютили мафиози. Я ещё был маленьким, многого не понимал. Стал на них работать, потом меня сделали участником. И поставили как поставщика. Я знал, что буду торговать наркотиками, мне это не было никогда по душе, но я быстро позволил деньгам себя ослепить. Это моя ошибка. Как и то, через что пришлось пройти Венере.... Мне ужасно жаль, прости меня... —       — И ты думаешь, что я просто возьму и прощу? — Шери чуть ли не рычал:       — Ты второй раз мне это говоришь. Сначала обрюхатил, потом это? А дальше что? Кредит на неё оформишь и сбежишь из страны? Ну так же вышло! —       — Нет-нет! Я ни за что! — Милтон постарался отмахнуться быстрыми движениями рук, но наручники не позволяли, от чего пришлось смириться и снова печально вздохнуть:       — Ты прав, я плохо держу обещания. Сначала даю, потом не могу им следовать. Давая их кому-то я должен сделать все возможное, чтобы так и случилось... Однако... Я все исправлю. На сей раз точно. Пожалуйста, попроси полицию или судью дать мне шанс найти и сдать мафию. Я сделаю! Я же все-таки достаточно долго пробыл среди них! —       Глаза Милтона загорелись надеждой. Шери не первый раз ему доверял руку Венеры, и каждый раз заяц лажал по полной. Однако в иных делах, более рабочих, парню не было равных. Вот и думай, доверять ему или нет.       — Я же нашёл информацию на твою бабушку, верно? —       Шери сложил руки на груди. Смотря на своего друга, волку бы хотелось помочь. Что ни думай, а они через многое прошли, и Шери все еще был очень признателен за помощь с его стороны. Железная рука была тяжелее, и каждый раз другому приходилось сталкиваться с холодным металлом, но волк не обращал на это внимания, уже успев привыкнуть.       — Я помогу, — кратко сказал он, не смотря на Милтона:       — Но ты должен рассказать всю правду судье. Ничего больше не скрывай. —       — Но там будет Венера... —       — Ты вроде не хотел за решётку, — Шери прожег наказуемого ледяным взглядом:       — Вы столько лет вместе, а ты до сих пор думаешь, что ее лучше держать в неизвестности? Не лучше ли сказать как есть и больше ничего не скрывать? —       — Н-но... — Милтон хотел возразить, но так и не смог:       — Ты прав, так лучше. Я просто... Не хочу, чтобы она снова переживала. Тем более о том, что давно прошло. —       — Но как видишь, это "прошло" тебя настигло. Поэтому и нужно быть откровенным, общаться, — Шери тяжело вздохнул и отвернулся. Тяжёлые двери суда вот-вот должны были открыться. Внутри уже сидели свидетели. Весь этот разговор случился только благодаря волку. Как бы мерзко это не звучало, но Шери правда собирался воспользоваться своими полномочиями, чтобы не дать другу сесть за решетку.       Милтон и сам это прекрасно понимал, оттого не спорил, только грустно опустил голову. А когда снова поднял, взгляд остановился на новой руке.       — Твоя рука... —       Шери моргнул, задумчивость пропала и волк чуть усмехнулся:       — Всего лишь травма. —       — Мне кажется или с каждым годом травм все больше? Я бы на твоем месте задумался. —       — Я бы на твоем тоже, — язвительно сказал волк, сделав движение в сторону закрытых дверей:       — Это война, Милтон. У тебя такая, у меня такая. И лучше нам в дела друг друга слишком не лезть. —       — И почему ты все еще такой закрытый, скажи хоть, — Милтон поднялся, взяв Шери за кисть:       — Я думал, что ты проработал все свои травмы. —       — Не все можно просто вылечить. Я не знаю, что будет ждать нас впереди.... Но я чувствую, что что-то плохое опять грядет..., — Шери чуть напрягся:       — Поэтому я прощаю тебе твои проступки, хотя они очень грязные, знаешь ли. Но... Если тебя не будет рядом, Венера не справится. И Лили тоже. Ты уже часть нашей семьи, и я заставлю тебя нести ответственность, как и постараюсь вытащить тебя из того дерьма, куда ты вляпался. И все это понимая, я ничего не могу сделать, чтобы навсегда избавиться от сложившейся ситуации. Пойми, Милтон, скорее всего ЛЖЭЗ придется несладко, и я буду вынужден застрять между двух огней. Снова. Только на сей раз.... ЛЖЭЗ будут в ярости. Ты можешь себе представить, что будет? Вот и я нет. Именно поэтому ты мне ещё нужен. И поэтому я прошу тебя. Начинай делать правильные выборы, бери ответственность за свою семью. —       Милтон еле видно кивнул. Шери кивнул в ответ и подошёл к полицейскому. Те невзрачно о чем-то поговорили, после чего так же быстро разошлись.       Суд начался. Милтон ставил свою свободу под большим сроком за решеткой, Венера тихо плакала, однако стоило признать, ее долгая работа над собой давала плоды. Шери было приятно видеть давнюю подругу, она выглядела даже лучше, чем была до беременности. Длинные немного волнистые волосы светлорусой девушки были убраны в тугой пучок на макушке. Рядом с ней так же сидели её родители. Навряд ли они скажут что хорошего, касательно ее избранника. На стороне зайца сидел адвокат. Так же в помещении находилась полиция и сторона обвинения, рядом с которыми разместился Шери. Позади находился судебный пристав, а недалеко от судебного места судебный секретарь.       Волк разминал пальцы, думая над тем, как бы он мог помочь другу еще. Полицейский отдаленно давал понять, что их договор в силе. Милтон казался обеспокоенным, не поднимал головы, но когда в зал под громкое объявление вошла судья, взгляд зайца стал не поневоле бегать.       Зал встал. Судья поприветствовала присутствующих и начала листать страницы документа.       — По законам Фриетского государства, — монотонно, быстро прозвучал голос мужчины:       — Сегодня, 2 июня 2025 года, мы рассматриваем дело Милтона Диспари, рожденный 21 июня 2001 года, по обвинению в пересылке наркотических средств, так же за соучастие с мафиозной группировкой и смерти гражданина Нормана Пента в вашем здании в связи с принятием наркотических средств, которые вы поставляете. Вы так же незаконно украли машину в апреле 2021 года, от которой после попытались избавиться, вы признаете свою вину? —       — Да... —       — Как вы связались с мафией? И почему торговали наркотиками? —       — Это.... — Милтон вжался в себя еще сильнее:       — Это произошло, когда я был в восьмом классе. Мои родители собрались неожиданно уезжать в Валендолу, я не хотел уезжать, потому что мне не нравилось жить за границей. В детстве мы чаще путешествовали за рубежом, чем внутри страны. Так что я отказался. Они... Сказали, что тогда оставят мне квартиру, и я буду жить самостоятельно. Мне было где-то пятнадцать, родители давали деньги на квартиру, но на жизнь я должен был зарабатывать сам. Девятый класс я не закончил, как и школу в целом. Я не мог уйти на отдаленку, потому что мне не было восемнадцати лет, и все мое время занимала работа, где не брезгали детским трудом. Тогда я влип в неприятную ситуацию... —       Ночное время было привычным для работы среди несовершеннолетних. Полиция не то чтобы работала хорошо, но даже так, работодатели предпочитали перестраховаться и разрешали работать только ночью. Не все могли понять той простой правды, что жизнь съела всякую дурость в голове к беззаботной жизни, оставила за собой только ряд ошибок.       Милтон ощущал себя комфортно на этих пустых улицах. Одиночество — не было чем-то новым. Одиночество — стало путником его жизни. Обладая друзьями, все равно ночи парень проводил один. Никто не приготовил бы для него ужина, никто не был бы рад его приходу домой, потому что дома никого не было, был только он. Совсем один. От этого взгляд подростка был нейтральным, безэмоциональным. Грусть и апатия от осознания своего положения давно прошла.       — Последняя. Угх, ну и тяжёлые, — парень передал мальчишке последнюю коробку и облегченно протер рукавом вспотевший лоб:       — Ну чё? Погнали, Мил? А то уже светать сейчас будет. —       — Ага...—  Милтон кивнул товарищу и указал на другую коробку:       — Если поможешь, быстрее закончим. —       Друг вальяжно улегся и лениво промычал:       — Да блин, я свою работу сделал, брат. —       — Ну ты... Тебе надбавки не нужны? Мы же оба работаем для того, чтобы чем-то питаться. —       — Не, брат, я уже о таком не думаю, — паренек усмехнулся, чем вызвал недоумение у друга, а тот с радостью поспешил пояснить:       — Помнишь я говорил про одну девушку? Так вот, она переехала ко мне. Работает в кафе на полставки утром, а вечером ходит на учёбу. Теперь у меня дома всегда есть свежий ужин. Все что мне нужно, так это покупать ей что-то в качестве подарка и все. —       — Это.... — Милтон непонимающе уставился на землю и как-то тоскливо пожал плечами:       — Разве с девушками все так просто? —       — А ты думаешь, твои родители как? Как мне помнится, твоя мама домохозяйкой была. Ну вот, сидела дома и только домашними делами занималась. Приходишь, а она всегда встречает тебя, представь. Всегда есть горячий ужин, она всегда тебе рада, все свое внимание дарит тебе после тяжелого рабочего дня. Конечно, она может работать, но тут же суть, что ты девушку приручил, понимаешь? —       — Наверное... — Милтону по многочисленным фильмам казалось, что любовь — нечто большее, чем взаимовыгода. Нечто, что преподносят к богу, как самое святое.       И коллега по работе, кажется, заметил неуверенность Милтона в его словах.       — Конечно, любовь — это важно. Просто знай, что если ты не будешь делать все для женщины, она от тебя уйдет. Нет как таковой любви, есть страсть и привязанность. — *Наверное... Тогда я подумал, что страсть, привязанность и есть любовь. Мое неверное понимание разных вещей привело к ряду ошибок.*       — Полиция! Блять! — друг крикнул и бросил что-то коллеге. Милтон даже не успел понять, что происходит. Тихая и спокойная ночь озарилась красками от полицейских машин, земля дрожала, ноги затряслись, но что ещё было страшнее, так это громкий голос правоохранителей. Мотор машины завелся и грузовик ударил по газам.       — Стой! Стой! А как же я?! — Милтон бросился за грузовиком. Парень бросился за грузовиком, как будто тот мог остановиться, но сердце подсказывало. Его просто бросили. Милтон не мог поверить, что чуть что, а его товарищ просто кинет его на произвол судьбы! Вместе же пытаются свести концы с концами, так почему нужно бросать друг друга, почему не держаться вместе? Или же каждый сам за себя? Парень не мог сдержать слез, дыхание быстро сбилось, а правоохранители нацелились исключительно на него. Бежать смысла не было, машина быстро уходила, да и Милтон не успел бы. На несколько секунд подросток остановился, чтобы перевести дыхание,и в этот момент его схватили за штанину и стали оттаскивать внутрь здания.       — Иди сюда! Пацан! — это был какой-то мужчина. Милтон не вглядывался в лицо, только ощущал, как большой комок в горле притупился где-то у горла и не давал вдохнуть кислорода.       Мимо пронеслись мусора, преследуя быстро уезжающую машину, что удалялась вдали:       — Стоять на месте! Это милиция! Иначе мы будем стрелять! —       — Тихо... Тихо... — мужчина постарался успокоить Милтона, прижав его к стенке здания. По другую сторону от них лежали те самые коробки, некоторые были открыты и оттуда виднелись мешочки. Милтону не доставило труда догадаться, в какое дерьмо он вляпался.       Послышались крики, выстрелы. Мужчина закрыл руками уши мальчишки, дабы все происходящее прошло мимо него.        Милтон с силой зажмурился. Ему ещё не было шестнадцати, как он почему-то оказался в самой гуще перестрелки. Слышал крики от боли, как пуля пробивает плоть. Парень был готов громко молить Бога о спасении, а потом появились незнакомые люди, которые подхватили своего друга, а тот в свою очередь повёл за собой и Милтона.       Подросток упирался, когда увидел кровь на белых машинах, тела, что валялись без признаков жизни, словно мешки с картошкой, и он смог вырваться из хватки. Мальчик чуть сдерживал слезы, а его руки ужасно тряслись. Мигалки от полицейской сирены никак не унимались и стоило торопиться.       — Пацан. Сколько тебе лет? — вдруг спросил тот самый мужчина.       — ... Пятнадцать... — выдавил из себя Милтон.       Мужчина ухмыльнулся. Его друзья не спорили с его мнением. Чуть узнав, что все пошло не по их плану, бросились спасать, в то время, как самого Милтона друг кинул на произвол судьбы.       — Чего ты хочешь? —       — Хорошо жить....? — Милтон бы не хотел отвечать, но стоило сказать хотя бы что-то, и это первое, что пришло в голову.       — Но для этого нужно уметь себя защищать. И зарабатывать, — незнакомый мужчина по-доброму улыбнулся:       — Мы можем тебе помочь. Хочешь? Ты будешь частью нашей семьи. А своих мы не придаем. —       Милтон на протянутую руку хотел сразу ответить отказом, но взгляды друзей этого мужчины будто бы кричали "соглашайся, иначе умрешь. Ты слишком много видел". Милтон чувствовал это всем телом. Он не может отказаться. *Переломный момент в жизни стал началом нового этапа. В семье правила суровы, но они помогают закалить нрав. Здесь не избивают, а учат драться и потом сразу же заставляют полученные навыки оттачивать на реальных стычках. Не справился — плохо учился. Незаконная работа стала казаться еще более обычной. Своего рода помощь тем, кто иначе не может. От прежней морали не осталось и следа. С каждым ударом, рассечённой щекой и окровавленным носом как же было приятно получать похвалу. Но на тот момент ещё не всё было утеряно. *       Темная потная комната незаконно использовалась для тренировок. Даже у мафии не было столько территории для подобного, сколько хотелось. Большая часть все же была забита складами. У парня, что стоял посередине в окружении поддерживающей малочисленной толпы. Из носа текла кровь, но взгляд был острый как никогда.       — Что? Опять избили какие-то уроды, и ты приходишь снова сюда? — с усмешкой сказал мужчина, что стоял напротив. Он был худоват, облезлый с виду. Больше похож на уличного пса, который попал под тяжёлый клюв вороны.       — Я больше не могу... прикрываться младшим господином, — через силу сказал Милтон, снова замахнувшись и нанеся удар сопернику, который тут же вдвойне ответил тем же.       — У щенка отобрали домик, ну надо же! — усмехнулся мужчина: — Его смерть — для всех утрата. —       Милтон сжал зубы и попробовал снова через слепую зону, но его удар перехватили и зайца опрокинули.       — Ты дерешься так, как будто знаешь, что завтра будет. Дерись так, как будто от этого решится будешь ты жить или нет. —       — Кх! Ааа! — Милтон вскрикнул и постарался встать:       — Я хочу... Хочу открыть свой бизнес, чтобы зарабатывать нормально... —       — Мечтать не вредно, пацан, — с улыбкой прошептал мужчина.       Милтон злобно прокряхтел. Его учили, что эмоции в бою могут только испортить итог, и противник сейчас пытался вывести его из равновесия.       — Защититься-то ты к восемнадцати годам научился, а вот с девушками все так же не везет, — ухмыльнулся с еще большей издевкой мужчина.       Милтон еще сильнее стиснул зубы, и сделал подножку, после чего перекатом опрокинул соперника, и сразу же навис над ним.       — Ты просто хватаешься за кратковременное внимание, малыш. Чувства — это время, — напоследок сказал проигравший.       — А идея неплохая, — сказал пожилой человек, положив палец с большим кольцом на губу в раздумьях:       — Ты всегда рвался к обычной жизни, тебе среди нас не место. Открывай свой бизнес, но будешь заниматься поставками, и тогда мы поможем. Время от времени, тебя будет навещать Снегирь. Он пока в делах капо новичок, вот и посмотрим. —       Кивком, мужчина указал на другого, что не сильно его был младше, но по недоброму взгляду было сразу понятно, Милтону эти проверки не будут очень приятны. Однако парень был как некогда рад. Это его возможность начать обычную жизнь и при этом вернуть должок мафии. Коснувшись носа, заяц с довольной улыбкой вытер рукавом опекшуюся кровь.       Его способ выживания был с самого начала построен на беззаконии. Продажа наркоты. Милостивые условия для ночных бабочек. Милтон не брал под своё крыло кого попало, но что касалось его самой большой проблемы... Зависимость от денег, от внимания...       Милтон поднял тяжёлый взгляд на судью и вздохнул:       — Я никогда напрямую не участвовал в делах семьи. Они меня вырастили, но... Это не для меня было с самого начала, каким бы ужасным я не был. Ваша честь. Я признаю свою вину в том, что я был участником в продаже наркоты. В том, что тот человек умер в моем клубе. Что я помогал ночным бабочкам и брал с них часть денег, пусть и десять процентов, том, что украл ту машину. Но я не выполнял никаких других заданий мафии. —       — Вы понимаете, что признавая это, вы будете сидеть приличный срок в местах лишения свободы? Это пятнадцать лет. Вы пропустите всю жизнь вашей дочери. Милтон, вы можете помочь полиции в деле о семье, и мы... Пойдем к вам навстречу тоже. Я вижу, что вы хороший человек, просто сбились с пути. —       Милтон был уверен, что это лучший способ, но вдруг засомневался. Шери всем своим видом мог подталкивал на согласие и прекращение этого балагана. У парня было полно своих дел, все же столько лет его не было в родной стране. А вот для Милтона все казалось ужасно непростым.       — Поймите, они могут помочь вам и сделать десятки ужасных дел для других таких же как вы людей. Убить, ограбить или еще что ужасное. Сделайте верное решение для себя, для своей семьи и для пострадавших от их рук. —       Милтон взглянул на Венеру,а та — на него. Не сводила глаз со своего мужа, и протирала кольцо на безымянном пальце. Она бы не хотела, чтобы он так ее оставил с ребенком. Фактически, он таким образом испортит всю ее жизнь. Что, если судья прав? Сама мафия заслуживает такого исхода, и для них это может быть не смертельно, но что для человека может быть важнее свободы?       — Что будет с ними...? —       — Они предстанут перед судом, как ты. А кто сколько будет сидеть зависит от них самих. —       Милтон посмотрел на своё кольцо. Когда-то он купил его в ювелирном магазине, чтобы демонстрировать всем, что он теперь в законном и счастливом браке. А видеть его на пальце у Венеры было отдельное удовольствие. Его девушка, которая всегда будет рядом, как неизменный партнер на всю жизнь. Мафия — тоже была его семьей, ведь не в мафии ли ценят семейные узы?       — Я сделаю, что смогу... —

***

      — Значит... Ты тоже не знала... — Девушки стояли и подталкивали парные качели, в которых сидели малыши. За это время Лео и Лили успели сильно подрасти. Чего уж там, Лео уже пытался что-то говорить. Было чудно наблюдать за тем, как быстро малыш развивается. А ведь Лив помнила, как он был в животике. Сейчас кошка была до гроба благодарна Асе, что она справилась с родами, что смогла уберечь такого чудного мальчика.       В то время как Лив цвела с момента возвращения возлюбленного, Венера вновь тухла. Два года подруга приходила в норму, как психологическую, так и физическую. Казалось бы только-только, вот, на днях, светилась ярче, чем до беременности, как снова погрязла в плохих мыслях, что накрыли ее с головой, не позволяя наполнить легкие воздухом.       — Не знала... — Лив постаралась выдавить улыбку. Теплая погода, все вокруг цвело и благоухало. Наконец солнышко обогревало землю, лицо. Дети бегали в легкой одежде и весело смеялись. Чудное время.       — Но мы многое о своих мужчинах не знаем, не думаешь? Видимо поэтому мы так подружились. Девочки должны держаться вместе. —       Венера хихикнула. Лив сильно повзрослела. Время подросткового бунтарства насовсем исчезло из жизни. Сейчас она хотела такого же простого женского счастья, как и старшая подруга, но то и дело их партнеры выдавали одну проблему за другой. Как Лив, так и Венере, было некому поделиться всеми тревогами, кроме как друг с другом. Да и Венера более не считала Лив маленькой необразумившейся девочкой, которая лезет куда не просят по слепой любви. На удивление, Лив был действительно до ужаса нужен такой человек, как Шери.       — Что делать будем? Мы должны защитить их, чтобы не стать матерями-одиночками? Тем более защитить детей? — наконец спросила Венера.       Лив задумалась. Малыши впереди весело смеялись и хаотично махали ногами, как будто каждый раз взлетали с качелей.       — Когда Шери вернулся, мне показалось, что он был напряжен чем-то. Сказал, что хочет разобраться с Милтоном. Я спросила его... А как же Венера? А он так подошел и сказал "Вам лучше не лезть в это. Ваша единственная задача — беречь детей". —       Девушки посмотрели друг на друга и тяжело вздохнули.       — Вот же... И зачем он так говорит? — в привычной манере фыркнула Волкова:       — Как будто я оставлю своего мужа. —       — Думаю, что они не хотят, чтобы мы усложняли ситуацию. Сейчас, когда правда раскрылась и в таком виде, будет лучше... Ничего нам не делать и быть осторожными, дабы на нас не решили ополчиться враги наших парней. Ранее... Именно то, что мы были рядом с ними затягивало и нас в их проблемы. Но тогда и детей не было. А еще не было таких проблем. Шери вдруг стал очень популярным, Милтон связан с мафией. Ситуация стала сложнее. Я уже чуть не потеряла старшего сына. Не хочу повторений. Давай просто постараемся сохранить то что, правда важно, пока они разбираются со сложившейся проблемой? Кроме того, ты будешь выходить на работу? Я слышала, что ты увлеклась рисованием. —       — Хорошо, — Венера тяжело, нехотя, но согласилась. Пока что это было лучшим решением.       — Да... Думаю сменить профессию. Я уже выбрала специальность и заочное обучение. Пока на декрете, да и зарабатывает Милтон, у меня есть возможность посидеть дома. —       — Отличное решение! — искренне обрадовалась Лив:       — Какое же счастье на самом деле заниматься любимым делом! —       Венера мягко улыбнулась. Подруга работала в крупном издательстве и вся светилась от радости, хоть и выглядела несколько уставшей. Вот оно счастье от переработок.       — А что насчет Норы? Не можем же мы быть только дуетом? —       — Ах... Нора... — Лив заметно погрустнела:       — Я как-то недавно спросила Шери, что с ней. Он сказал, что она ругается с сестрой, потому что... Рею забрала мать.... А еще пытается наладить совместный быт с новым парнем.. Проще говоря, семейные вопросы решает. —       Венера вздохнула:       — Вот как пить дать, эта женщина сойдет с ума окончательно. Она и до этого не казалась мне нормальной, а тут... Я бы свою малышку никогда бы не обижала, да, солнышко мое? —       Руки девушки потянулись к дочери и подняли её с качелей, после чего мягко обняли и наградили улыбашку поцелуем в щеку. Лив вспоминала дни, когда подруга не могла даже смотреть на собственную дочь, а сейчас любила её безмерно. Этот рост проходил медленно, но что-то внутри Венеры заставляло тянуться к ребенку все сильнее и сильнее. Это была ее материнская любовь к маленькой части себя.

***

      Единственный вопрос, который волновал Рею, так это где та материнская любовь, что спряталась в ее матери. Или быть может она есть не у всех? Умеет ли она вообще любить?       Девочка ощущала себя ущербной, когда Нора с каждым разом пыталась ее вытащить из этих отвратительных условий.       — Я убью тебя, если посмеешь продолжать, ты понимаешь, что я не шучу! — Ивонна с трудом сдерживалась. Пассивная истерика матери была на тонкой грани сумасшествия.       — Ты хочешь ей такой жизни, да?! Да ты просто мерзкая, отвратительная сука! Как ты можешь так ненавидеть свою дочь?! —       Обычно такие ссоры встречаются между влюбленной парой, а не родными сестрами, которые уже даже живут раздельно.       Ивона дала сестре смачную и звонкую пощечину. Когда-то сестра пыталась достучаться, но сейчас смирилась с простой правдой. Ее сестра хотела уничтожить собственную дочь.       Для Рей было все было настолько нормальным, что 13-летний ребенок не понимал настоящий ужас ситуации. Бить друг друга... Распускать руки на родных плохо, так говорила Нора...       Родные сестры вцепились друг в друга, и это не было похоже на бытовую ссору. В конечном итоге Нора прописала сестре удар под дых и, воспользовавшись случаем, схватила племянницу и сбежала из дома. Под громогласный приказ оглушенной матери на них вылетели несколько преследователей. Для Рей происходящее казалось чем-то в моменте, как будто она спала, и все это было нереально. Нора сделала все возможное, чтобы за кратчайшие сроки оторваться от преследователей и пешком продолжила конечный путь до дома.       Тихие улицы. Темная ночь, наполненная смрадом, зноем от жары, что утихал и остывал. Одна земля сохраняла в себе прежнее тепло. Свежий ночной запах был пропитан спокойствием и в то же время тревожностью. Чьи-то глаза, взгляды прятались по улицам. Казалось, что лет пять назад здешние улицы были спокойные. После войны страна ослабла, и всякие бандиты выползли из своих нор.       Но с тетей это было не страшно. Нора с синяком под глазом, со ссадинами на руках и грозным взглядом выглядела куда опаснее. И все же Рей стала причиной ссоры. Так ей казалось.       — Пришли... Ох, Нора... — Тео открыл дверь квартиры и с улыбкой поприветствовал девочку. Смотреть на возлюбленную было больно, но все это потом. Парень прекрасно знал, какие отношения у нее с сестрой.       — Здравствуйте... —       — Привет! Я Тео! Парень твоей любимой тети. Любишь горячий шоколад? Я потрясно его делаю, пойдем! —       — Какой шоколад... — Рей неуверенно пошла следом. Этот человек показался ей добрым и хорошим. А Нора только подталкивала взглядом.       Дверь захлопнулась. Она так и осталась стоять на улице в ожидании чего-то. Прохладный ветер подул ей в затылок. Девушка обернулась, и чуть равнодушно вскинула брови.       — Я знаю, что ты тут. —       — От тебя мало, что упрячется, — послышался легкий смешок из тени.       — Зачем ты здесь? —       — Хотел... Извиниться. —       — За что? —       — За ту рану... Из-за которой мы расстались. —       Нора сложила руки на груди:       — Я в отношениях. Надеюсь, что ты это знаешь. —       — Конечно, но для меня существуешь только ты, — парень вышел на свет и притянул к себе когда-то возлюбленную, прижав девушку в объятиях, будто бы наслаждался родным запахом:       — Ты свободна быть с кем угодно, но я не могу полюбить кого-то кроме тебя... По крайней мере я не сошёл с ума, и не убил тебя. Так что частично я уже смог сломать систему. —       — Верно, — девушка отстранилась. Парень ударил её по больному этой нежностью:       — Ты пытался, Колмас. —       — Ты знаешь, я не контролировал себя, — грустно сказал змей:       — Я напоминаю тебе о нас прошлых... О том, что произошло... Но больше ты никогда не увидишь меня... Я обещаю, я больше не приду. Расскажи другим правду о нас, им стоит знать. И... Готовьтесь к худшему. Скоро все начнут сходить с ума. — Маленькая Рея часто ощущала себя такой же больной, как и ее мать, потому что кровь-то одна. Нору это так же стороной не обходило. Девушка чувствовала, что когда-то родной человек изменился. И они все еще связаны родственными узами. Может хорошо, что все так вышло. Быть может хорошо, что в один день она осталась одна, как сейчас, когда улица резко опустела. Сильная любовь переросла в тяжелый груз, который для обоих стал непосильным грузом. Иногда, когда кого-то очень любишь, это мешает ему жить дальше. И лучше отказаться от любви, чем тянуть и себя, и других на дно. Нора не отличалась способностью, умением кого-то близкого любить. Ее действия, ее решения часто были на грани правильности. Так и сейчас. Что она делала?