и заблудшие обломки души соберутся вновь

Через несколько дней Вэй Усянь напросилась к Лань Ванцзи в напарницы в следующую охоту. Несмотря на предыдущий плачевный опыт, девушка была рада такому шансу. На этот раз она чувствовала себя более подготовленной и с радостью ковыляла по тропе спиной вперед, болтая с Лань Ванцзи о предстоящей работе. — К нам обратилась напуганная хозяйка постоялого двора, утверждающая, что четыре человека с разницей в несколько дней были найдены убитыми в разных частях города. У всех четырех дыра в области грудной клетки, сердце пробито насквозь. — Очень изощренный способ убийства, тебе так не кажется? — задумалась Вэй Усянь, под недовольным взглядом разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, чтобы уже прилично вышагивать рядом с Лань Ванцзи, а не натыкаться спиной на ветки. — Ты когда-нибудь сталкивалась с чем-нибудь подобным? — В некоторых книгах упоминались ритуалы, которые люди устраивали ради богатого урожая на весь следующий год. Но в тех случаях сердца у людей вырезали и приносили в жертву. Вэй Усянь поморщилась. — Значит, не подходит, — отозвалась она спустя минуту. — Похоже, это что-то другое. — Мы будем действовать осторожно, — пообещала Лань Ванцзи, почуяв волнение в чужом голосе. — Соберем нужную информацию и отправим весть брату, если дело примет худой оборот. Эти слова немного успокоили Вэй Усянь. — Вы с братом уже обсудили этот случай, верно? Лань Ванцзи согласно кивнула. — Верно. Есть большая вероятность, что эти убийства — дело рук человека. — И тогда этим будут заниматься люди? — Да. Но нужно убедиться. — Ладно… — проговорила Вэй Усянь, обдумывая услышанное. Конечно, когда люди убивают друг друга, то заклинателей это не касается, здесь все логично. Заклинатели помогали людям бороться со сверхъестественным злом, но для убийц-людей была своя кара и свой суд, к которому заклинательский мир не имел никакого отношения. В тюрьме Вэй Усянь имела сомнительную честь знаться с убийцами, в ряды которых сама была тогда еще несправедливо записана. Эти знакомства даже принесли пользу, если считать таковой умение всегда быть начеку даже во сне, держа заточку под подушкой. Но она все же предпочла бы столкнуться с нечистью, чьи убийства были обусловлены темным происхождением, а не людьми, чьи мотивы зачастую были высосаны из пальца. Месть сошла бы за мотив, а вот ревность, власть и богатства в ее глазах не стоили отнятой жизни даже самого отпетого ублюдка. *** По прибытии в город Вэй Усянь подметила, что здешние люди выглядели настороженными и поголовно напуганными. Это было неудивительно, но мрачная атмосфера затопила пространство настолько стремительно, что она тут же начала подозревать неладное. Лань Ванцзи подтвердила ее опасения, хмуро строча брату весточку, которую отправила незамедлительно. Вэй Усянь с трудом проглотила ком в горле. — Повсюду витает темная энергия, — настороженно оглядываясь, предупредила Лань Ванцзи. — Очень густая. Будь осторожна. Учитывая, что Лань Ванцзи даже не стала пытаться разобраться, а сразу обратилась к брату за помощью, Вэй Усянь поняла, что люди к убийствам не причастны. Почему-то на душе мгновенно полегчало. Вид города навевал самые печальные воспоминания. Все вокруг было мрачным и серым, люди — бледными и запуганными. Солнце не пробивалось из туч, но дождь не шел, а в воздухе стояла влажность. Половина лавочек и магазинчиков была закрыта, а у другой половины едва ли были посетители. Большая часть встретившихся им на пути людей даже не поднимала головы от своих ног, сгорбленными фигурами прошмыгивая мимо, будто иллюзии. Вэй Усянь от жутковатости картины поежилась и невольно придвинулась к Лань Ванцзи ближе, прикасаясь к ее плечу своим собственным. Жар от чужого тела немного отрезвил, пробираясь сквозь влажную прохладу. Вэй Усянь встретилась взглядом с задумчивыми медными глазами и позволила утащить себя за локоть в сторону постоялого двора, из окон которого пробивался тускловатый свет. — Добро пожаловать, — женщина примерно тридцати пяти лет на вид устало улыбнулась вошедшим, и при виде них в ее глубоких карих глазах промелькнуло облегчение. — Заклинательницы. Слава богам. — Добрый вечер, госпожа Чжоу, — поздоровалась Лань Ванцзи. — Мы бы хотели узнать, все ли подробности вы изложили в своем письме, или, возможно, вы хотели бы еще чем-нибудь с нами поделиться. — И ужин, пожалуйста, — за спиной у Лань Ванцзи отозвалась Вэй Усянь. Когда Лань Ванцзи обернулась к ней с упреком во взгляде, Вэй Усянь нахмурилась. — Что? Ты обещала мне ужин, и даже не один! К тому же, на голодный желудок я плохо соображаю. Растерянная хозяйка переводила взгляд с одной девушки на другую, неловко улыбаясь. В конце концов она предложила гостьям свой самый лучший столик, прерывая немой диалог с помощью взглядов, и угостила их простым, но вкусным ужином. Присев напротив, женщина начала свой рассказ: — Первое тело было найдено с месяц назад патрулирующими в тот день улицы стражниками. Расследованием самолично занимался городской управляющий, но оно ни к чему не привело, а людей продолжали находить… мертвыми… с этими ужасными ранами… Под конец речи голос женщины затих и сломался, а ее поначалу яркие глаза потускнели. Вэй Усянь с сочувствием поджала губы, представляя, что пережила хозяйка Чжоу, ведь одной из жертв, судя по письму, был ее собственный, теперь уже покойный, муж. Утерев глаза платком, женщина полушепотом продолжила: — Управляющий Хун запретил обращаться за помощью. Все знают, что он недолюбливает заклинателей. Но я не могу позволить, чтобы кто-нибудь снова погиб, поэтому обратилась к вам, несмотря на запрет. Пожалуйста, помогите нам. Девушки переглянулись, и Вэй Усянь, получив молчаливое одобрение Лань Ванцзи, спросила: — Почему управляющий Хун недолюбливает заклинателей? Хозяйка Чжоу отвела глаза. — Несколько лет назад в нашем городе гостили заклинатели из клана Цзинь. Каких-то пару дней, но когда им настала пора возвращаться в родные края, жена управляющего сбежала вместе с одним из заклинателей. Поговаривали, что она без памяти влюбилась в того симпатичного господина и последовала за ним, однако о ее судьбе далее ничего не известно. После того случая управляющий Хун навсегда изменился. Пил какое-то время… Стал завсегдатаем увеселительных заведений… Даже обзавелся ребенком на стороне. Дочерью. Что ж, в таком случае нелюбовь этого человека к заклинателям не была чем-то удивительным, но все же из-за собственных проблем подвергать опасности целый город — верх глупости и эгоизма. Вэй Усянь понимала, что им придется встретиться с этим управляющим, чтобы побеседовать, однако заранее его невзлюбила. Обсудив некоторые детали, девушки закончили с ужином и, поблагодарив хозяйку, отправились в свои комнаты на второй этаж. Время прибытия в город было настолько поздним, что Вэй Усянь свалилась в постель без сил, даже не обеспокоившись тем, чтобы раздеться. *** Солнце не порадовало своим появлением даже поздним утром, продолжая скрываться за густыми тучами, а сразу после завтрака на хмурый город, словно по щелчку чьих-то волшебных пальцев, опустилась тяжелая стена дождя. Вид из окна постоялого двора был довольно тоскливым и тревожащим, причем не только для Вэй Усянь, но и для остальных немногочисленных посетителей гостиницы. — В тот день, когда убили мальчишку, тоже шел дождь, — завороженно следя за разбивающимися о землю каплями, пробормотала хозяйка Чжоу. Ее бледные пальцы отстукивали ритм по стойке, за которой она выписывала счета постояльцам. — В последнее время он часто идет, будто кара небесная… Вэй Усянь тревожно оглянулась на Лань Ванцзи, которая ожидала ее у выхода гостиницы. Одолженный у хозяйки черный зонт ждал своего часа, зажатый в твердой ладони. — Пойдем, Вэй Ин. В последний раз оглядев притихших посетителей, Вэй Усянь поспешила присоединиться к Лань Ванцзи на пороге. Ей по-настоящему не терпелось покинуть место, в котором, казалось, только что провели чьи-то похороны. Подняв зонт над их головами, Лань Ванцзи задала неторопливый темп, под который Вэй Усянь быстро подстроилась. На плечо попадала вода, но не критично. Неровные дороги успели покрыться серыми лужами, и вышагивающие по ним сапоги мокли, но не позволяли воде коснуться ступней, будучи плотными и наверняка немного заколдованными. — Это место, Лань Чжань, пугает меня до чертиков, — поделилась Вэй Усянь своими чувствами. — Что же здесь происходит? — Пока не знаю, — ответила Лань Ванцзи, внимательно смотря перед собой чуть прищуренными глазами. — Будем надеяться, что управляющий Хун не развернет нас на пороге и поделится полезной информацией. — Надежда умирает последней, — фыркнула Вэй Усянь. — Но я бы не рассчитывала на этого управляющего. Не заговорит — заставим. — Нельзя применять насилие к людям, — с упреком произнесла Лань Ванцзи, бросая на нее короткий взгляд. — Кто говорил о насилии? — наигранно удивилась Вэй Усянь. — Существуют и другие методы, дорогая наставница. Куда менее жестокие, но все такие же действенные. — М? — Лань Ванцзи одарила ее еще одним, теперь любопытным взглядом. — Шантаж, например, — пожала плечами Вэй Усянь. — Угрозы. Демонстрация силы. Та же мольба… — она задумалась и, вспомнив кое-что еще, ухмыльнулась, замечая, что Лань Ванцзи не сводит с нее глаз. — Соблазнение, — закончила она и хмыкнула, когда во взгляде девушки, с которой они делили один зонт на двоих, промелькнуло осуждение. Впрочем, Лань Ванцзи не стала ничего отвечать, вновь сосредотачиваясь на дороге. Вовремя, потому что они почти пришли. Под аккомпанемент дождя Вэй Усянь настойчиво застучала по дереву, дожидаясь, пока отворится дверь. Вопреки ожиданиям, на пороге перед двумя заклинательницами предстал не мужчина, а невысокая девчушка лет одиннадцати. Ее замученный вид мгновенно насторожил девушек. — Отец у себя, по коридору налево. И вытрите ноги, — устало пробормотала девочка, разворачиваясь и убегая вверх по лестнице. Переглянувшись, заклинательницы вошли в дом и проследовали по ранее озвученному маршруту. Нужная дверь была приоткрыта, а в комнате стоял полумрак. Управляющий Хун поприветствовал их скупым кивком и предложил присесть, молча ожидая вопросов. — Как далеко вы продвинулись в своем расследовании? — спросила Лань Ванцзи. Мужчина поморщился, затем почесал густую бровь и неопределенно пожал плечами. — Не слишком. Сдается мне, всю информацию вы и так знаете. Не представляю, чем мог бы вам помочь. — Вы могли бы изложить нам вашу версию произошедших событий, — предложила Вэй Усянь. — А еще вы могли бы не быть таким говнюком, но это необязательно условие. Брови мужчины высоко приподнялись, и Вэй Усянь почувствовала сверлящий взгляд Лань Ванцзи слева от себя, но не собиралась сдавать позиций. Люди умирают! Неужели это только ее здесь волнует?! — Говорите, — почти приказным тоном сказала Вэй Усянь, подмечая, что глаза мужчины растерянно забегали. — Все, что знаете. Это ваш долг, в конце концов. — Я ведь уже сказал… — Почему вы не хотели, чтобы заклинатели вмешивались? Мы слышали историю про вашу жену, очень печально, — после того, как губы мужчины поджались будто от досады, Вэй Усянь продолжила напирать: — Но это не повод. Если вы знали, что замешано зло, с которым людям не совладать, значит, были обязаны сообщить. Но вместо того, чтобы сделать это, вы, наоборот, запретили людям обращаться за помощью. Почему? Управляющий Хун уставился на Вэй Усянь свирепо и как-то загнанно одновременно. Это неспроста. Жена здесь ни при чем. Что-то другое. Лань Ванцзи, молча позволив Вэй Усянь взять на себя роль плохого копа, наконец подала голос: — Вы кого-то защищаете? Это было всего лишь предположение, но управляющий Хун, на мгновение округливший в страхе карие глаза, выдал себя с потрохами. Вэй Усянь восхищенно смотрела на Лань Ванцзи, ее строгое лицо и напряженные губы, будто видела в первый раз. Умная. Гордая. Внимательная. На секунду Вэй Усянь даже забыла, где и по какой причине находилась, размышляя над тем, в какой момент начала чувствовать это тянущее притяжение. — Вы должны рассказать, чтобы мы могли помочь, — тем временем продолжила Лань Ванцзи. — Кто убивает людей? Почему? Мужчина упрямо покачал головой. — Я не могу сказать. — Вы должны. Сомневаясь, он сквозь зубы прошипел: — Я не знаю. — Ложь, — в один голос ответили девушки. — Не знаю! Я не знаю, что это! Да и это все неважно! Они умерли за дело! От прозвучавших слов по стенам будто поползли трещины. Молния за окном внезапно осветила помещение, делая заостренные черты мужчины ярче, выделяя тени под усталыми тусклыми глазами. Он явно плохо спал последний месяц. Еще меньше ел. Много нервничал. Почему? — Что бы вы ни имели в виду под тем, что сказали, никто не в праве устраивать самосуд, — холодно ответила Лань Ванцзи, подрываясь с места. От ее слов по плечам и спине Вэй Усянь побежали мурашки. Она была согласна с этим утверждением, и все же согласиться вслух не смогла бы, потому что это лицемерие. Она выстрелила парню в лоб! Из мести! Не ей читать нотации, уж точно не ей… В груди вдруг стало так тесно, что Вэй Усянь с трудом набрала в легкие очередную порцию кислорода. Если бы Лань Ванцзи посмотрела на нее сейчас, она бы увидела сожаление и стыд на ее лице, но, к счастью, взгляд заклинательницы был направлен на мужчину, съежившегося в своем старом кресле. — Я ничего вам не скажу, — отмахнулся в итоге управляющий Хун, отворачиваясь лицом к стене. — Вы теряете время. — Похоже на то, — разочарованно ответила Лань Ванцзи, взглядом приглашая Вэй Усянь на выход. Та, растерянная и расстроенная, молча проследовала за ней до самой двери, испытывая разочарование. Действительно, только время зря потеряли. Чертыхнувшись про себя, Вэй Усянь пропустила Лань Ванцзи вперед и уже собиралась проследовать за ней, как вдруг из-за спины донесся едва слышный шепот: — Проверьте храм. Это все, что я могу сказать. Не оборачиваясь, Вэй Усянь кивнула и догнала Лань Ванцзи, которая уже успела добраться до крыльца и поднять зонт над головой. — Нам нужно в храм, — избегая ее взгляда, пробормотала Вэй Усянь. — Не знаю, зачем, но больше он ничего не сказал. — Это уже немало, — ободряюще произнесла Лань Ванцзи, казалось, не замечая перемен в чужом поведении. Под непрекращающимся дождем и в полном молчании девушки направились к следующей точке назначения. *** Храм выглядел… заброшенным. В таком маленьком городке, как этот, он был единственным и вряд ли пользовался спросом, учитывая его плачевное внешнее состояние. Даже жаль было стараний тех, кто его строил и ухаживал за ним прежде, чем люди перестали в нем молиться. Войдя внутрь, заклинательницы осмотрелись. На небольшом каменном постаменте над помещением возвышалась статуя какого-то зверя. Какого именно, трудно было сказать наверняка. Статуя казалась хрупкой; тут и там не доставало каких-то частей, поэтому чтобы точно знать, какому существу здесь когда-то поклонялись, нужно было быть жителем этого города. Но с этим могла помочь табличка, к которой Вэй Усянь направилась спустя долгие мгновения разглядывания жутковатого пространства. — Кто такой Сечжи? — спросила она довольно громко и тут же об этом пожалела. Ее голос начал отскакивать от стен эхом, и те будто завибрировали, едва не рухнув. Лань Ванцзи подошла и встала рядом, скользнув взглядом по табличке, с которой Вэй Усянь пришлось стереть толстый слой пыли, чтобы увидеть надпись. Теперь ее рукав был испачкан, и она в очередной раз поняла, насколько непрактичным был белый цвет. — Символ правосудия, — рассеянно ответила Лань Ванцзи, явно удивившись после прочтения надписи. — Необычный выбор божества для поклонения, учитывая, что Сечжи совсем не бог. — Его вид довольно пугающий, — поделилась мыслями Вэй Усянь, в задумчивости постукивая пальцами по подбородку. — Как, впрочем, и все остальное в этом диком городке. У Сечжи, того, каким его изобразили люди, были копыта, большое, покрытое шерстью, тело и хвост довольно необычной — даже странной — формы. Каменный взгляд, обращенный вниз, к потенциальным верующим, был весьма устрашающим и малость надменным. Вэй Усянь было достаточно один раз взглянуть ему в глаза, чтобы навсегда расхотеть делать это снова. А огромный длинный рог на башке у этого зверя и вовсе навевал какие-то жуткие мысли. Верхняя его часть отвалилась, и тем не менее он все еще был весьма внушительным, с легкостью способным проткнуть потолок, если бы каменный зверь вдруг решил ожить и устроить представление в надежде на чаевые. — Это цилинь, одно из его обличий, — объяснила Лань Ванцзи. — В книгах его описывают довольно суровым, но эта статуя действительно выглядит несколько зловеще. Вэй Усянь согласно кивнула, интересуясь: — Почему храм заброшен? Это выглядит как-то неправильно. — Когда боги не отвечают на молитвы, их верующие начинают обращаться к тем, кто ответит. — Но как Сечжи мог ответить на молитвы, если он не бог? — удивилась Вэй Усянь. Лань Ванцзи нахмурилась. — Когда-то он был правой рукой бога правосудия, но его изгнали за убийство другого бога, который избежал честного суда за собственные злодеяния. В самой сути Сечжи тяга к справедливости, которую он не смог преодолеть, поэтому и пошел против хозяина. Тогда о нем и заговорили. Люди решили, что если Сечжи смог пойти против бога ради справедливости, значит, он не посмотрит на статус обидчика и покарает любого, кто этого по-настоящему заслужил. Вэй Усянь завороженно выслушала эту историю, время от времени бросая любопытные взгляды на статую. — Значит ли это, что он в каком-то смысле все-таки стал богом? — Именно так, — ответила Лань Ванцзи, сжимая рукоять своего меча на поясе. Она выглядела напряженной, и казалось, что прикосновение к собственному оружию придавало ей уверенности. — Для людей он им стал. Но я не уверена, давало ли это ему силу для того, чтобы слышать молитвы и тем более отвечать на них. Вэй Усянь, чувствуя чужое напряжение, насторожилась и сама. К счастью, ее собственный меч тоже был с ней, но Вэй Усянь не нужно было к нему прикасаться, чтобы чувствовать себя в безопасности, потому что это чувство ей дарило присутствие Лань Ванцзи рядом. — Почему управляющий Хун направил нас сюда, Лань Чжань? — почему-то шепотом спросила Вэй Усянь. — Не божественный зверь же, в самом деле, совершил все те зверские убийства? Лань Ванцзи одарила ее прямым взглядом, и Вэй Усянь сглотнула, понимая, что, наверное, попала в точку. Серьезно? — У него есть рог. — Э, да? — ну, это было очевидно? — А людей проткнули насквозь. Глаза Вэй Усянь округлились в ужасе. — Лань Чжань! — громким шепотом позвала она. — Я не знаю, как сражаться с божественными зверями! — Мгм. Нам и не придется. Должно быть другое объяснение. Вэй Усянь сомневалась, что они его найдут. Управляющий Хун что-то знал и был весьма напуган; он отправил их сюда за разгадкой, и теперь, когда все кусочки пазла сложились, ответ лежал на поверхности. — Этот Хун сказал, что те люди погибли за дело. С какой стати Сечжи — давай на секунду предположим, что это все-таки он, — убивать? Ты сказала, что он символ правосудия? Лань Ванцзи мрачно кивнула. — Говорили, что Сечжи различает правду и ложь, но на самом деле ему просто невозможно солгать. Если он задает вопрос, на него также нельзя не ответить. Это божественная сила, дарованная ему богом правосудия, который, в свою очередь, получил ее от Нефритового императора. Вэй Усянь поежилась, чувствуя, что в помещении вдруг стало прохладнее. Внезапный порыв ветра поднял в воздух опавшую листву, которую занесло внутрь с улицы и не подметали, казалось, целую вечность. Лань Ванцзи проследила взглядом полет листьев, напрягая руку на мече. Но помимо этой странности, ничего больше не произошло, однако это не делало ситуацию менее напряженной. Даже наоборот, ведь ожидание опасности гораздо хуже самой опасности. — Нам нужно уходить, — сказала Лань Ванцзи, делая шаг в сторону выхода. Вэй Усянь была с ней согласна, поэтому тут же последовала за ней, стараясь держаться как можно ближе. Но перед самым выходом, когда Лань Ванцзи оказалось на крыльце, дверь, которая казалась такой хлипкой, что развалится от прикосновения, неожиданно с грохотом захлопнулась прямо перед носом Вэй Усянь, разделяя девушек. — Вэй Ин! — полный тревоги голос послышался из-за двери, в которую Вэй Усянь, напуганная, начала барабанить со всей силы. Видимо, не такой уж хлипкой та была. Либо что-то — или кто-то — сделало так, чтобы она выдержала напор силы, приложенной для того, чтобы ее выломать, сразу с двух сторон. Почувствовав очередной поток прохладного воздуха, коснувшийся заднего участка шеи чуть ниже линии роста волос, Вэй Усянь остановила движение кулака и замерла, прижавшись к двери с круглыми глазами. Это не было похоже на ветер; больше было похоже на… выдох. А потом вдох. И снова выдох. О боги. Лань Ванцзи не сдавалась, напирая на дверь, но Вэй Усянь больше не слышала ее взволнованного голоса, полностью сосредоточив внимание на том, кто стоял позади нее. Фантазия заработала на всю мощь, рисуя незнакомую фигуру красочно и подробно, и почему-то она чересчур сильно походила на подкроватного монстра, которым воспитательницы пугали ее и других девочек в детском доме, чтобы они не бродили по ночам. Из-за этой страшилки многие писались в постель, потому что боялись выйти в туалет. Вэй Усянь было стыдно признаться в этом даже самой себе, но ей казалось, что прямо сейчас она была близка к чему-то подобному. Решив, что смерть как минимум зауважает ее, если она отважится посмотреть ей в лицо, Вэй Усянь обернулась и вперилась взглядом в морщинистое лицо напротив. Перед ней стояла… старуха. Дряхлая бабка, которая должна была рассыпаться прахом в любой момент, но почему-то стояла на ногах довольно твердо. На вид ей было все триста лет, серьезно. Ее костлявое лицо напоминало иссохший скелет, а черное платье висело на ее плечах, как мешок. — Почему ты заперла меня? — спросила Вэй Усянь, слыша биение собственного сердца в ушах. Старуха действительно выглядела как олицетворение смерти. Ее грязные седые волосы висели вдоль плеч, слипшиеся в прутики, и почти доставали до пола. Глаза казались слепыми, полностью белыми, но Вэй Усянь знала, что старуха прекрасно видела ее — она чувствовала, что та разглядывала ее так внимательно, будто сканировала, как чертов компьютер. — Я почуяла убийцу, — сухой голос этой женщины прорезался сквозь стук сердца Вэй Усянь прямо ей в уши и заставил поморщиться. Где-то позади Лань Ванцзи потребовала ее отойти от двери, и, выждав с полминуты, которых Вэй Усянь с лихвой хватило, чтобы выполнить просьбу, вонзила меч в дерево. Тот с легкостью прорезал его, и Вэй Усянь поняла, что спасение вот-вот придет, но безразличный вид старухи говорил о том, что не все так просто. — Убийцу? — сглотнув, Вэй Усянь попробовала это слово, которое отозвалось кислым привкусом на языке. — Я? — уточнила она. Старуха кивнула, и Вэй Усянь только сейчас заметила, что та была довольно высокой. Как минимум на полголовы выше нее. — Ты убивала, дитя? — спросила она обманчиво мягко, и Вэй Усянь не могла сопротивляться тому, что тут же кивнула в ответ. Она и не хотела сопротивляться. Все ее нутро вопило, что правда — добродетель. Старуха обнажила желтые зубы в оскале, отчего ее лицо сморщилось сильнее прежнего, и Вэй Усянь вспомнила о том, что Лань Ванцзи успела поведать ей прежде, чем все так стремительно перевернулось с ног на голову. Если перед ней стоял сам Сечжи, значит, она не смогла бы ему солгать. Тем временем Лань Ванцзи справилась с дверью и проскочила в дыру, которую проделала, оказываясь перед Вэй Усянь. Старуха с любопытством смотрела, как девушка прячет Вэй Усянь себе за спину, добровольно становясь живым щитом. Казалось, ее это то ли удивляло, то ли удручало. — Знаешь ли ты, кого защищаешь, дитя света? — прокаркала старуха, кивая головой за спину Лань Ванцзи. — Ее душу уже не спасти. Она отняла жизнь, свет отвернулся от нее. Вэй Усянь застыла, словно камень, с тяжестью на сердце. Ей не хотелось, чтобы Лань Ванцзи знала. Между ними было что-то светлое и дорогое сердцу, но оно было таким хрупким. Разрушить это было так легко, что не потребовалось бы многим больше, чем пары нужных слов. Эта дряхлая бабка могла быть хоть самим Нефритовым императором во плоти, но какое право она имела очернять ее перед самым дорогим человеком?! Как это часто бывало, страх и стыд трансформировались в ярость, которую Вэй Усянь собиралась выплеснуть на эту каргу, и плевать, что за этим последует! — Вздор! — выплюнула Лань Ванцзи, наставив кончик обнаженного меча в шею старухи. — Не тебе судить, пусть ты хоть трижды божественный зверь. Старуха опешила, а Вэй Усянь проглотила свою ярость, зеркально отражая выражение ее удивленного до крайности лица. — Кому как не мне судить?! — рявкнул Сечжи. На секунду в его поддельном облике проскользнула морда цилиня, его настоящего обличия, и это было ужасающее зрелище. Вот на вас когда-нибудь злился гребаный единорог? — Я — Сечжи! Я символ правосудия! Я был создан для того, чтобы карать виновных! — Тебя изгнали с Небес, — голос Лань Ванцзи был тверд, как сталь. — Твой собственный хозяин низверг тебя. Ты лишился карательной длани в тот миг, когда вход в чертоги навсегда запечатался для тебя. Старуха слушала ее с раздражением; очевидно, что каждое произнесенное в пустом храме слово ранило ее, заставляя вспоминать те события, от которых Сечжи явно был не в восторге. Вэй Усянь подумала, что злить это существо — явно плохая тактика, однако продолжала не вмешиваться. Лань Ванцзи, казалось, знала, что делала, а Вэй Усянь, рискнув привлечь к себе внимание зверя, могла напороться на смерть, которую, как считал Сечжи, она заслужила. Она и сама думала, что заслужила кару. Но вроде как убедила себя, что свое наказание получила. Она даже умерла, в конце концов. А все, что после — это не ее вина. Правда? — Это неважно. Меня призвали, и я буду карать виноватых до тех пор, пока равновесие не восстановится. — Кто тебя призвал? — спросила Лань Ванцзи. — Дитя этого города попросила о помощи этого Сечжи, — пробормотала старуха с толикой гордости. — И Сечжи пришел, чтобы помочь. — Но ведь люди постоянно просят о твоей помощи, — нахмурившись, Лань Ванцзи задала очевидный вопрос: — Почему сейчас? Старуха презрительно поморщилась. — Завеса истончилась. Инь и ян больше не могут уравновешивать друг друга. Тьма заполонила этот город, — опустив взгляд на свои морщинистые руки с прозрачной кожей, старуха с ненавистью, обращенной, кажется, к самой себе, выплюнула: — С тех пор, как меня изгнали, только тьма принимает меня. Там, где ее больше, я могу слышать тех, кому я нужен. Этой бабке действительно не нравилось новое положение вещей, подумалось Вэй Усянь. Видимо то, что свет отвернулся от нее, заставляло Сечжи плакать ночами в подушку. Вэй Усянь понимала его мотивы и даже восхищалась тем, как он пошел против Небес, следуя собственным принципам, но этот Сечжи определенно помешался на своем правосудии. Он смотрел на мир однобоко, и даже после того, как тьма приняла его, помогала ему, он все так же ненавидел ее и восхищался светом, который так легко от него отвернулся. Вот, к чему ведет слепая вера. — Мы не сможем переубедить его, Лань Чжань, — озвучила Вэй Усянь свой безнадежный вывод, и Лань Ванцзи, слегка склонив к ней голову, кивнула, мрачно подтверждая. Кажется, в своих мыслях та пришла к такому же выводу. — Я покойница, — кисло добавила она. Сечжи чинно кивнул. — Каждый убийца должен быть покаран, — как нечто само собой разумееющееся, проговорил он скрипучим голосом. — Окей, раз уж на то пошло, — Вэй Усянь вышла из-за спины Лань Ванцзи и встала рядом с ней. — Почему этот облик? Почему старая бабуля? Сечжи растерялся. — Пожилые люди и дети вызывают доверие, — зачем-то решил он оправдаться, хотя Вэй Усянь, задавая вопрос, не слишком надеялась на ответ. — Мой новый господин — Князь, он научил меня этому искусству. Вэй Усянь вспомнила, что Сечжи нельзя соврать, подметила удивление на его лице, когда он заговорил, будто сам того не желая, и подумала… А мог ли соврать сам Сечжи? Лань Ванцзи, встретив ее взгляд, казалось, думала о том же и спросила: — Ты меняешь облики в зависимости от того, кого допрашиваешь? — Верно, — неохотно ответил Сечжи, поправляя рукава. — Что ж, этот облик просто ужасен, — поспешила расстроить его Вэй Усянь, просто потому что нужно было поддерживать имидж злодейки в этой истории. А еще потому что это было правдой. — Поэтому не мог бы ты нарядиться обратно в свой мех? Пусть это будет моим предсмертным желанием. Не каждый день видишь цилиня во плоти. Сечжи, немного подумав и, по всей видимости, решив, что в подобной просьбе не было ничего дурного, действительно преобразился. Теперь перед двумя заклинательницами стояла не сухая старуха, а гордый и грозный цилинь, поднявший копытами пыль в воздух. — Теперь я уже могу тебя убить, наконец? — раздраженно выдохнув пар через ноздри, спросил Сечжи с высоты своего выдающегося роста. Вэй Усянь нервно улыбнулась, с тревогой поглядывая на Лань Ванцзи. Та быстро кивнула, крепко держа меч наготове. — Мне бы этого не хотелось, — честно ответила Вэй Усянь. — Но раз уж ты все равно не отступишь… Позволь задать тебе последний вопрос, — невинно проговорила Вэй Усянь, глядя вверх сквозь ресницы. Сечжи не задумываясь ответил: — Давай. И покончим с этим. — Супер, — обрадовалась Вэй Усянь. — Тогда я спрошу у тебя… — она снова встретилась взглядом с Лань Ванцзи, перенимая себе ее решимость и уверенность. — Спрошу… Ты ведь тоже убивал, Сечжи? Глаза цилиня широко распахнулись. — Что? — Ты убивал? — повторила Вэй Усянь, не жалея улыбки. — Убивал? Отвечай. В конце концов… каждый убийца должен быть покаран. Твои слова? — Я… — цилинь в страхе сделал несколько шагов назад, спотыкаясь на ходу. — Я… Я… — он, казалось, вовсю сдерживал слова, чтобы не произнести те заветные, в которых Лань Ванцзи и Вэй Усянь нуждались. В конце концов цилинь сдался под натиском множества одинаковых вопросов. Девушки в радостном осознании, что нашли ахиллесову пяту зверя, не жалея давили на него, медленно надвигаясь и не прекращая по очереди задавать один и тот же вопрос: «Ты убивал, Сечжи?» Когда собственная божественная сила все-таки заставила его вымолвить одно единственное слово, она безжалостно обрушилась против своего же хозяина. — Да, — сказал смирившийся Сечжи, и в то же мгновение статуя, годами неподвижная и наполовину разрушенная, ожила. Стены ветхого храма угрожающе задрожали. Под взглядами собравшихся каменный цилинь величественно поднялся с постамента, ища распахнутыми глазами признавшегося в убийстве виновника. Когда его взор коснулся Вэй Усянь, девушка на миг подумала, что ей конец, но цилинь был к ней очевидно равнодушен. Оба цилиня, настоящий и сделанный по его подобию, встретились взглядами. Сечжи замер, будто пригвожденный к месту неестественной силой, и тогда каменный цилинь с разбегу вонзил свой рог прямо в сердце настоящего, который прежде, чем опасть на землю ошметками сухих листьев, издал полный боли стон. Последний в своей жизни. Презрительно оглядев валяющийся повсюду мусор, каменный цилинь медленно, не задерживаясь, прошагал обратно к постаменту и, забравшись на него, снова навсегда замер. Заклинательницы, доселе задержавшие дыхание от развернувшегося у них на глазах зрелища, наконец смогли издать синхронный, полный облегчения, вдох. — Мы убили божественного зверя, — с ужасом и восхищением одновременно сказала Вэй Усянь, продолжая пялиться на каменную статую. Лань Ванцзи, глядя туда же, в тон ей ответила: — Да. Хорошая работа, Вэй Ин. — Благодарю, Лань Чжань. А теперь, если ты не против, я собираюсь упасть в обморок. Она с улыбкой повернулась к Лань Ванцзи, и та, приподняв левую бровь, укоризненно ответила: — Я против. Вэй Усянь пожала плечами и вдруг рассмеялась. — Нет так нет.