dim

Ничто повсюду, ни единой искры света вокруг. Я посмотрела влево, повернулась вправо. Пыталась разобраться, как вышло, что все погрузилось в кромешную тьму, но не смогла найти разумного объяснения тому, что происходило вокруг меня. Каждая игрушка, оставленная детьми на площадке, из яркого цветного пятна на песке превратилась в мутное серое нечто за долю секунды, когда что-то, о чем я уже никогда не вспомню, отобрало у меня возможность видеть. И вот передо мной заискрился свет. Такой яркий, что мне пришлось закрыться от него руками. Такой яркий, что причинял чувство похожее только на боль. Чувство, которого я никогда не знала, но безошибочно назвала по имени, когда пришло время. Это чувство было невероятно запоминающимся и одновременно вселяло ужас, но я ощутила облегчение. После стольких лет в собственными руками сколоченной коробке, в которой я сидела и смотрела на внешний мир, выкрашенный в цвета неизвестных мне палитр, в крохотную щель, мной же пробитую в стене для пары лучей света, стены вокруг меня пошатнулись. И, несмотря на то, как долго я ожидала этого момента, наступление его напугало меня до смерти, вся неизвестность, которую я приняла в себя. Именно поэтому, когда я увидела милейшую улыбку и ощутила на себе сосредоточенный серо-голубой, первой мыслью было желание спрятаться как можно дальше в куче грязного белья в самом темном углу своей коробки. Несмотря ни на что, ты протянула мне свою руку. Я была едина, пока не превратилась в двоих. Спустя некоторое время взаперти, из двух я превратилась в три, потом в множество, и все равно «я» скрывалось где-то, просто я уже не могла его найти. Или ее. Может даже их, в конце концов я забыла, на что они были похожи. Бывает, я все еще слышу этот странно приглушенный звук в потоке мыслей, звук голоса, что кажется далеким, но своим. Он говорит обо всем, о хорошем или плохом, и я верю ему всегда, как в первый раз. Его звук никогда не был похож на чувства и заботы. Вечно мысли, и только они. Будто я сама за себя не подумаю. Это был единственный раз, когда голос проспал абсолютно все. Может, я боялась его будить, а может твоя красота ослепила меня. Стала бы ты относиться ко мне еще лучше? Быть красивее, чем была тогда? Еще более заботиться обо мне, забыв о себе самой? Об этом я не узнаю уже никогда, хотя могла бы спросить у звезд. Впервые, когда я обратила свой взор ввысь и всерьез попыталась найти ту галактику, о которой ты мне рассказывала, они наверняка заметили мои затуманенные глаза и подумали: «Серьезно, ты выбрала именно эту?» Может, чувство, которое они излучали лишь казалось теплым и приятным, таким же, как-то, что твой голос заставлял меня чувствовать, когда ты просила меня рассказать тебе что-то в ответ. Как ты себя чувствуешь, чем ты занимаешься, что приходит тебе на ум, когда меня нет рядом. Я могла задать столько вопросов, и звезды ответили бы за тебя. Нет нужды звонить тебе, привлекать твое внимание легкими поцелуями в плечо, это чувство витало в воздухе все равно. Я целовала тебя все равно. Любовь — что-то неземное, но я способна ее чувствовать. В чаще моих мыслей есть озеро, и на самом его дне что-то тихо бурлит. В тот раз я почти смогла разглядеть сквозь толщу воды. Совсем недавно она была полна грязи, поднявшейся со дна. Множество деревьев, больших и высоких, столпилось вокруг, скрывая то озеро так, что солнечный свет не имел ни единого шанса прорваться к его поверхности сквозь плотную сеть ветвей. Воды мерцали и переливались тусклым мерцанием лишь по ночам. Все, как едины, деревья склонили свои ветви и поддались порыву ветра, поверхность озера потеряла свою тусклую внешность во власти богини ночи. И луна сияла ярче, чем солнце, когда ты была здесь со мной. Я никогда бы не подумала, что ты могла отличаться так сильно ото всех, кого я знала до тебя, пока не вдохнула твой запах, легче любых духов и сладкий ровно настолько, что пришелся мне по вкусу. Манера, с которой ты говорила со мной, блеск в твоих глазах, когда ты смотрела на меня, искры, разлетавшиеся по ветру, когда ты прикасалась к моей щеке, и звук крохотных колокольчиков, что напоминал твой смех, остались на фоне, когда я произнесла единственное, на что был способен мой разум, увидев твое лицо настолько близко к моему. — Привет, — услышала ты, и твои глаза превратились в полумесяцы, окатив мое лицо смехом, и все твое тело напряглось, пока мое постепенно расслаблялось. — Привет, малышка, — ответила ты и склонилась ближе. Ты не смотрела парализованная недоверием в экран, когда это случилось. Ты не смогла этого вынести, когда я сказала, что тебе лучше уйти. Я не смогла сказать тебе, что никогда не хотела, чтобы это случилось. Я никогда не хотела заставлять тебя чувствовать подобное, никогда не хотела обращаться с тобой настолько неправильно. Никогда не хотела чувствовать твою боль сильнее, чем она навредила бы мне, исходи она из моей груди. И все равно она не была моей. Все равно я забыла, каково чувствовать, или так я посчитала сама. Один лишь твой взгляд вернул меня туда, словно ему это ничего не стоило. Для меня же ты была всем. — Расскажешь мне, что у тебя на уме? Знаешь же, я не смогу прочитать твои мысли, — сказала ты мягким голосом, твои пальцы запутывались в моих волосах, и я приподняла голову только затем, чтобы сказать, что все… Ушло. Все мои беспокойные и волнительные мысли, моя неуверенность в том, как хрупко было то счастье, что постучалось в мою дверь, когда я сидела в углу моей картонной коробки и тряслась в ужасе, ожидая вторжения извне. Ты была рядом, когда мы обе не представляли, чего могли ожидать от будущего. Наши сердца слились в одно, наполовину разбито, наполовину мертво, но биение его было громко, будто оно никогда еще не было так живо. Несмотря на это, ничего не заканчивается. Мы лишь учимся жить с тем, что нам дано. Если бы только я хотела иметь твою любовь для себя одной. Если бы только я знала, кто смотрел на тебя моими глазами со дна озера в лесной чаще, сидя там в ожидании подходящего момента, чтобы разрушить все и поглотить тебя без остатка.