- Вот, с днем рождения, хён, - в спешке захлопывая за собой дверь говорит Чанбин. - Что? Цветы? - По дороге подобрал, они на тебя похожи - отвечает он и целует в щеку, игнорируя упавшую челюсть Хана.

Перед ним стоял парень. Лицо его было мертвенно бледным, а волосы - белоснежными. Он был высоким и в меру мускулистым. Но больше всего остального внимание Чимина привлекли его глаза. Тусклые, без единого признака жизни внутри. Они затягивали, как черная дыра, лишенная любых эмоций. Чимину казалось, что его сердце остановилось. Он чувствовал застрявшую в горле панику и страх и, если честно, хотел уже наплевать на эту дурацкую фотку и на Кима-дебила-Тэхена; ему нужно уйти. Сейчас.

Он никогда не следил за своим языком, но чувство меры было его шестым чувством. Он всегда флиртовал так, будто ходил по тонкому льду, и ступал он по нему так грациозно, будто делал это всю жизнь. Его талант - выводить Чана, будить в нем зверя всего парой слов.

у джисона появились чувства к его не слишком-то обычному учителю химии (оставила недоделанным и не вернусь, учите английский и читайте в оригинале)

Феликс прилетел один, и в Париже его никто не ждал, но одиночество совсем его не пугало, даже наоборот – чувство, которое было ближе всего ему, сходившему с трапа с маленькой сумочкой в руке, было больше похоже на то, что испытывал бы птенец, выпущенный из клетки.