Бракованный герой-2. Игрок

ГЛАВА 4

Новые шансы для всех и привет из прошлого

Лёжа на кровати в своей спальне в Гнезде, я нежился утренним бездельем. Из соседней гостиной раздавался размеренный стук — это Кара, как и практически все прочие гиперийцы, которой лень оказалась несвойственна, поднялась на ноги раньше. Обычно я использовал большую гостиную для встреч по быстрому со своим ближним кругом, тренировкам не требующим выхода наружу и быстрым перекусам. По просьбе Кары туда притащили несколько деревянных манекенов. И нынче она, как и все последние дни, металась по центру огороженного зальчика, метая ножи, в процессе меняя положение и в разные цели. Я же, так же проснувшись, решил полежать чуть подольше. Ещё до отъезда у меня рождались мысли, чтобы обустроить тайник, где-то тут. И кое-что приглядел. Да, я не менее половины времени после вступления в правообладание ещё тогда старлордством, проводил вне дома. Но всё равно немало пожил и в своих покоях. А так как по понятным причинам покои в Гнезде стали мне в новинку, то и изучал я их не просто изнутри, но и внимательно. И уже нашёл место, где можно обустроить ухоронку, скрытую от чужих глаз. — Ричард, можно я прогуляюсь по твоим землям, неподалёку, а к обеду вернусь? — чуть запыхавшаяся голая красотка, стремительно вошла в спальню. Кара не удосужилась одеться, лишь напялила кожаную сбрую на которой у неё висели несколько связок ножей. По несколько ножей на поясе, свисая на атлетичные, слегка забронзовевшие от загара бёдра по бокам и по паре на руках. — Только оденься, тело у тебя великолепное, но своей непосредственностью, подчас, ты даже Таха можешь смутить, — хмыкнул я, осматривая гиперийку и гоня от себя начавшее разгораться возбуждение. Выглядела Кара, будто с закрытой вечеринки по мотивам БДСМ. С одной стороны ей, конечно, не хватало манер местных кариек, но начни она косплеить местных, пожалуй, это смотрелось бы, как волчица под седлом. То есть сюром. Зато «звезды» она, с учетом наших странных отношений — лютом мезальянсе, не схватила. — Ему нечем на меня реагировать, — с ноткой брезгливости буркнула Кара, скинув ремни и начав облачаться. Вот хорошая же женщина, прямая и при всей свободе нравов, уже показавшей себя в нашем общении меж собой, но некоторые вещи мне не понять. Тах — её сородич, пусть его и ещё ребенком украли из Гиперии. Да, его воспитали рабом, более того, сделали евнухом. Но даже сейчас, если не обращать внимание на его частичную безволосость некоторых частей тела, он выглядел довольно брутально. Этакий викинг в его мифологическом, а не реальном виде. Да и как воин он хорош. Последнее немало помогло ему в том, что моё окружение, изначально со скепсисом воспринявшее его, нынче вполне нормально реагировало на моего раба-стража. Всё же в Империи до сих пор силён культ воинов и их умений. Пусть в последние лет десять это и пошло на убыль. Во многом из-за давления сословия черноруких — застрельщиками коего являлись торговцы и ремесленники. Они хотели своего куска, пусть и малой по сравнению с дворянами и воинами, власти. Большего, нежели чем имели сейчас, зависнув между теми кто владел, и теми кем во многом владели. А так как потеснить дворянство они в принципе не могли, то им осталось, лишь подтачивать культ простых воинов, сдвинув ниже по положению именно их. В столице я наслушался на эту тему бухтения одних — черноруких и раздражения других — за счёт коих они и хотели приподняться. По мне процесс неизбежен, если, конечно, Империя продержится ещё хотя бы поколение. Уж слишком стало тесно в данных ему рамках верхнему слою торговцев и ремесленников вроде моего нынешнего родственника по сводной сестре — того же Фернандо. Впрочем, возвращаясь к отличию меж нами и гиперийцами, такого как Таха они воспринимали стоящим кардинально ниже себя. И между вновь приехавшими и им уже случилось несколько драк. Пока Алистер жёстко не пресек это, не доводя до моего личного вмешательства. Воевода объяснил им, что ему насрать на тараканов в их головах, но Тах — мой личный раб и страж. И лезя на него, они бросают вызов власти того, под чью руку пошли. Вот это гиперийцы прекрасно поняли. И теперь меж ними и Тахом шёл холодный нейтралитет. Мне же хотелось сказать, что если убрать за рамки физическую особенность Таха, положение прочих гиперийцев не так и далеко от его. Да, у нас в Карии нет рабства. Но положение некоторых людей недалеко от него ушло и всяко имеет элементы такового. И гиперийцы, как и Тах, не получали оплату сродни прочим моим дружинникам. Их кормили, одевали, давали кров и покровительство. Финансово же они собирались жить по принципу к которому привыкли — с трофеев. Мне потому так легко и удалось их набрать, что они восприняли меня, как неугомонного молодого вождя, при не столько деньгах, сколько возможностях и амбициях. Хотя по их меркам я жил, как царь Крез, если бы они они такового знали. На службе такому, наверняка будет, кроме прочего, выгодно существовать. В принципе, они правы. Тем более лично я воспринимал их, как пробный шар. К тому же, даже эти три сотни умелых воинов, кроме как под моей рукой, не имели возможности уйти налево. И не только потому, что с их кланами у меня соглашение и перспективы сотрудничества, а я уже понял, что внутренняя иерархия у них довольно суровая. Может, кстати, ещё и поэтому Таха, поначалу, они пытались нагнуть. Дело тут больше в другом. Это я такой гибкий, а для местных, при всём уважении к воинам, гиперийцы овеяны массой мифов, и довольно дурных. И если «цивилизованные» дагийцы принимают их за дикарей, чей потолок — быть рабом у них, то карийцы обычно полагали гиперийцев отморозками. А связываться с такими, несмотря на то, что мы и сами не белые и пушистые — мало кто даже подумает. Не говоря о том, что заведёт дело дальше мыслей. И это ведь надо понимать ещё две вещи — никто из лордов не только не сможет повесить на себе даже таких несколько удешевлённых воинов, но и банально не рискнёт. Остаётся слишком мало вариантов — и я не вижу причин, хоть одному из них подобным заморачиваться. Сами же гиперийцы, даром что пришли из разных кланов, нынче оформились в один — походный. Была у них такая фишка — в большом походе нередко много кланов объединяли воинов под единое начало, на время забывая все противоречия. И судя по словам их старейшин — это работало. А сейчас, кроме прочего, они находились далеко от своей родины и потому старались держаться поближе к своим. А потому гиперийцам такой как я — отличный вариант, и почти безальтернативный. Мне вот уже прислали аристократы несколько десятков писем на эту тему. В контексте завуалированно поинтересоваться, а не заигрался ли новый верлорд, привезя кровожадных психов в таком числе, что сразу на треть увеличило число всех воинов в моих землях. Понятно, что слова и смыслы лежащие на поверхности, являлись другими, но если вдуматься и копнуть глубже — это беспокойство проглядывало. По совету своих ближников я решил не мудрить и использовать энергию вопрошающих против них же. А дальше они разнесут заблуждение дольше по Империи. Финт мы выбрали банальный, но действенный, как лом, против которого обычно нет приёма. И как самая лучшая ложь, в нее вплетена немалая доля правды. Другое дело, что это всего лишь доля и потому получилась наглая ложь. Теперь по Империи поползли слухи, что мол Ричард Блэк несколько поиздержался и потому вынужден рискнуть и связаться с сильными, но сомнительными в плане контроля за ними воинами. Серьёзно расширив дружину, но заложив под неё «мину» на будущее. Вполне скорое, если даже половина слухов о нравах и ментальности гиперийцев правда. По мне, эти бредни, что у нас на их счёт бродили, даже до четверти не доходили до правды. И в немалой степени рождались из целого комплекса деталей, что виделись внешнему наблюдателю. Хотя я и сам до визита на обломки Гиперии имел на их счёт немало заблуждений, но сейчас большинство их виделось сущей чепухой. Во-первых — давняя уже гибель их державы и сильная закукленность самих гиперийцев. Породившая дикое нагромождение мифов о них. Во-вторых — сталкивающиеся с ними, часто вдели гиперийцев через призму боя. А я вот, познакомившись ближе, понял, что никто в Аймоборосе так как они даже близко не использует стимуляторы. Да, примитивные, но этого в сочетании со всплеском адреналина, обычным для сражений, более чем хватало, чтобы очернить репутацию вполне вменяемого народа. Пусть и оказавшегося в паршивых условиях и постепенно от того деградирующих, как общность и его отдельные члены. Впрочем, возвращаясь к Каре. Она прекрасно понимала старую истину, из которой мизер исключений. Всё могут короли, вот только не жениться по любви. Не знаю, ростки чего меж нами внезапно проклюнулись. Но ещё только поняв, по прибытию домой, что мне не хочется Кару отпускать к своим, я сразу расставил все точки над «е». И хоть поначалу были сомнения, что она воспримет это нормально, они сразу прошли. Гиперийку всё устраивало. По крайней мере пока. Я ей нравился, мир который перед ней открылся — разогнал рутину и болото, в котором она жила ранее. Плюс перспективы. Так она мне сразу поведала, что решилась пойти с нами, понимая, что там у неё, вполне вероятно, ещё несколько лет сражений, в которых она легко может потерять минимум здоровье, а то и жизнь. И это невзирая на все свои таланты и уже немалый для её лет опыт. А с нами у неё есть шанс пожить подольше и в лучших условиях. Хотя умереть можно и тут, но явно сложнее, чем среди постоянно грызущихся на обломках Гиперии кланов. И делающих это не по причине особой злобности или отмороженности, как полагали извне, а просто им слишком тесно и бедно нынче живётся. А плотность населения и демография до сих пор такая, что им проще перебить часть, в грызне за просевшие ресурсы и места обитания. Да и увидев, как мы относимся к своим, как сражаемся — стараясь снизить смертность, Кара, сравнив с местными реалиями, решила — при случае попытаться уплыть в далёкую Империю. И когда я, торгуясь с местными при помощи Алистера и нашего мастера-торговца, в отчаянии вбросил идею про воинов, которых мог бы принять под свою руку в зачёт части товаров — она подписалась одной из первых. И пока ни капли не пожалела. Ну, ещё бы, ведь её собратья жили нынче в условиях сильно лучше, чем привыкли. Впрочем, впахивали они по полной — да и не привыкли к другому, при их то жизни. Но на их фоне Кара и вовсе нынче имела столько, что ранее и не мечтала. — Сходи, можешь спуститься в долину к Угловому, поглядишь, как живут наши простолюдины, — усмехнулся я, поглаживая взглядом, обёрнутое в ремешки рослое и в меру жилистое женское тело. — Только оденься, а то... — Думаешь, они неправильно поймут? — она оглядела себя, будто вспомнив, как «одета», и озорно подмигнула мне. нет, всё же женщины — везде женщины. — Учитывая, как ты обычно шумишь по ночам, то о том, что происходит в моей спальне, нынче знают даже слепцы. — Слушаюсь, мой скромный и заботящийся о морали общества господин, — подколола чертовка. — И возьми с собой Таха, — слегка уколол я её в ответ. Если уж она пока видится рядом, то пусть привыкают друг другу и притираются. Да и Таха в моих землях уже прекрасно знают. А как охранник на случай недопонимания и не дай боже стычек — он более чем уместен. — Слушаюсь, о мой владыка, — буркнула Кара, явно не слишком довольная. Ну, пусть привыкает. Тем более я и так много ей позволяю. Хорошо хоть она, в отличии от местных, не пытается использовать это для манипуляций мной. Позволяя себе немалое панибратство наедине, в присутствии же других, Кара держалась подчёркнуто почтительно. Отчасти понимая своё положение и мой статус, но немало и потому, что ещё в первую неделю с ней провела разъяснительную беседу моя сводная сестричка. Леди Кэтрин, вообще постепенно брала в наших отношениях на себя отчасти материнские качества. Иронично, поначалу это стало для неё стратегией выстраиваниях меж нами с одной стороны барьера, с другой — безопасной, но качественной связи. И даже поняв, что новый братец более не «болен» на её счёт старой любовной лихорадкой, и даже новое моё положение никак на это не повлияло, она продолжила гнуть выбранную линию. В принципе, я не против. Иметь её пусть не матерью — ту я помню, лишь по воспоминаниям других, но приятной и лишь на десяток лет старше меня мачехой — почему бы и нет. Если она, конечно, не начнёт перегибать. Вообще, мне с Кэтрин так же повезло, как вроде бы с Карой. Лишь занявшись снова делами, которых стало неприятно много, я осознал, сколько свалил на старшую сестрёнку. И нынче жалел, что так и не удалось притащить ей в помощь лорда Перси. Ральф очень в тему пришёлся в Совете лордов, став, кроме прочего, ещё одним источником, через который я держал руку на пульсе происходящего в столице. Стоило Каре уйти, я поднялся и прошёл в угол, где пылился мощный манекен. Не чета тем, что только что забрасывала ножами моя женщина. Массивное основание, крепкий столб из явно тут излишнего чёрного дуба и толстые и тяжеленные турнирные полные доспехи отца. Он ими и при жизни-то давно перестал пользоваться, а теперь они скучали тут в углу спальни, дожидаясь, когда у меня дойдут до них руки. Ульрик был пониже и более щуплым, нежели я. И это сейчас. Дед мой — да, по семейным хроникам вырос крупным, видимо, я пошёл в него. Бывает. Хотя в этом мире, те крохи известных мне законов генетики — штука спорная. И потому хоть доспехи и можно переделать под мою всё ещё растущую фигуру, но я пока не решил, оставить ли их тут. Тем более, с участием в турнирах, по возможности, я решил поставить точку. Особенно в свете новых данных про тварей и не нулевой вероятности при смерти оказаться в одной из них. Рисковать на пустом месте, тем более с немалым числом высокородных врагов нашей семьи, мне не хотелось. Турнир в столице прекрасно показал, чем я рискую, решив участвовать в относительно «безопасном» ристалище. А плюсы турниров можно получить и другими способами. Да и походы вроде последнего, стоило продумывать лучше. Всё же не дело по сути королю, пусть и очень скромному, лезть в сражения, где приходится самому биться. Совсем от такого не избавишься и тренировки я, наоборот — ужесточу и расширю, но снизить личное участие явно следует. В конце концов у меня есть кого послать выполнять «грязную работу», а в ближайшие годы, если пойдёт более-менее нормально, таких людей станет ещё больше. Размышляя в таком ключе, я безуспешно пыхтел, пытаясь отодвинуть чёртов манекен. Он конечно тяжёлый, но я-то человек сильный. Наконец правильно став, напрягшись будто штангист, я со стоном поднял его и переставил на метр назад. Можно было, конечно, перетащить его раскачивая, но я не хотел оставлять на полу следов — это лишило бы смысла всю идёю тайника. Вот вроде тело у меня мускулистое, но тут несколько другие мышцы нужны. Если я прав и тайник удастся устроить, пусть и не быстро, то стоит подкачать спину, а то так можно грыжу получить, двигая этого манекена в будущем. Можно конечно его заменить на что-то полегче, но от его массивности есть и плюс — случайный человек его не сдвинет. И даже ищущий тайники вор, должен будет обладать немалой силой. Наконец расчистив место, я отошёл и заново замерил длину стены. Формальность — я уже делал это чуть в стороне. Мало ли, может ошибся. Нет — всё правильно. Стена тут длинновата. Внешняя восточная стена тут невероятно толстая — а смысла в этом нет, так как с той стороны узкое ущелье с бегущим по нему ледяным ручьём ущелье и невысокая гора, что служит замку природной защитой. Может — это неправильный расчёт строителей, а может, если верны мои догадки, что Гнездо, как и некоторые значимые и старые строения в Аймоборосе создавались волей высших существ — банальный баг. И так как лепили они весь мир, то неудивительно, что местами закрались некоторые ляпы. Но это мелочи. По мне, так Аймоборос — величайшее творение, созданное мастерски. И я откровенно не верю, что такие как «мой демон», в принципе на такое способны. Эта площадка явно создана не ими, хоть на ней и играются их фигуры. Проверив не забыл ли закрыть дверь и крикнув страже, что занят и меня не беспокоить без крайней нужды, я наконец-то занялся проверкой стены. За каменными блоками, которые прикрыты дубовыми панелями, располагался мой гардероб и этакий чулан, куда ещё Ульрик скидывал массу ценного барахла. Но какой-то он не достаточно длинный, если сравнивать его изнутри и из спальни. Метра полтора-два, явно украдены стеной. Снять панели, потом вытащить пару-тройку камней, и там устроить тайник. Без заначки в моём положении никак. Мало ли что будет в будущем. Тут я, отчасти, «Болеслава-Мясника» понимаю. И даже мой статус не так и сильно защищает. По разному может повернуться. Поначалу доски не хотели отходить, а я старался их не повредить и осторожничал. Однако, вот я что-то зацепил и чуть не свалился назад — болезненно ударившись копчиком об одоспешенный манекен сзади. А всё потому, что сразу несколько широких досок легко отошли. — Млять! — тихо пробормотал я, стараясь сдержаться и уставившись в открывшуюся нишу. Несколько досок так и остались висеть и неудивительно, потому что они оказались скреплены меж собой, по сути являя тайную дверцу. Крайне умело сделаную. Приглядевшись, я увидел с обратной стороны небольшой, но крепкий стопор, который ранее случайно поддел. — Так, Алиса, и что же в этой норе, надеюсь не кролик, а барахло царя Мидаса? — пробормотал я, идя за лампой. Подсветив, я увидел пыльную нишу со стулом и узеньким столом в виде широкой доски, явно кустарно закреплённой на стене в глубине. Протиснувшись внутрь, заметив в углу небольшой светильник, я нагнулся, пытаясь понять, что с ним не так. — Нет, с этим надо разобраться лучше, — пробормотал я, оглядывая тесную комнатку «дядюшки Тыквы», которой мог бы вдохновляться Джанни Родари. Замкнутое, крайне тесное помещение и никакой вентиляции. Моя лампа тут не катит. Я взял стоящий на столе светильник и попытался понять, как он работает. В процессе я вертел его и немного растряс кучку камней в нём. И они начали слегка мерцать. Я усилил тряску и вот у меня мягкий и не особо сильный, но вполне достаточный для этой каморки свет. Этакий ночник, даже чуть сильнее. У дверцы через которую я зашёл, изнутри крепилась ручка и, потянув за неё, я затворился внутри. Глухо, как в каменном гробу, но видно. Сев на стул я подробнее осмотрелся. Где-то полтора квадратных метра. Даже нормально не потянуться, чтобы не ткнуться в стены. Разве что изогнувшись. Теперь я заметил, что небольшой лючок на стене всё же встроили. Точнее встроил, потому что это место явно обустроил своими руками сам Ульрик. Тут он мог легко пересидеть штурм замка. Если враги ворвутся внутрь. Тут он хранил несколько вещей, которые я ранее уже уверился — были потеряны. В углу, небрежно прислонённые к стене пылились в ножнах меч и металлический щит. — Так, значит всё же воровка и убийца Ульрика не унесла их с собой. И даже если хотела, банально не смогла найти. Принёсший немало мороки кузнецам Блэков полуторник и средний щит из звёздного металла. Под металл, что Ульрик в своё время притащил, пришлось строить новую кузню, плюс переводить для растопки дорогой чёрный дуб на древесный уголь для неё. Приятно, но как-то не чувствую эйфории. Только подумав поменьше лично встревать в кровопролития, я получаю от судьбы намёк на обратное? Хрен вам. Они лежали тут уже Бог знает сколько лет, полежат и ещё. Встав, я попытался посмотреть сквозь дверь и, как и полагал, отвратительно, но через узенькую щёлку, можно увидеть часть спальни и вход в неё. Оглянулся на вентиляционный щиток, плотно прилегающий к стене, и явно выходящий наружу стены замка. Я догадался, что когда он закрыт, то даже частые проверки ищущих тайные ходы на малейший сквозняк, никак не проявят наличие этой ниши. Я даже открыл его и уже без удивление обнаружил новую особенность. Торчащий внутри рычаг, похоже, если на нём повиснуть и постараться, то он выдавит внешний камень внутрь. Понял я это потому, что сверху крепилась скрученная тонкая, но до сих пор крепкая веревочная лестница. Отличная одинарная верёвка с тонкими и, похоже, стальными поперечными планками. Лазить по такой — та ещё акробатика, но когда выбирать не приходиться — сойдёт. В другом углу лежал небольшой рюкзачок с твёрдой спинкой. Такие иногда делали для дальних походов. И родились они, вероятно, по наущению людей из более развитой цивилизации. Однако меня уже было не остановить, и я внимательно изучил задник рюкзака. — Вуаля, что и требовалось доказать, — удовлетворённо хмыкнув, я извлёк от туда тонкую книжицу в очень крепком переплёте формата А-4. Поднеся её к свету и распахнув, я принялся изучать наследство местного отца. Несколько зарисовок, возможно ухоронок, где-то вне замка. Другие места, мне и вовсе ничего не говорили, хотя пометки подозрительно знакомые. Точнее — вся книга уж больно узнаваемым почерком заполнена. Моим! Что же, то что Ульрик являлся моим предыдущим вместилищем, я уже к нынешнему времени почти убедился. Но одно дело вера и косвенные доказательства, другое — прямые. Даже выбирая тайник, я чётко пошёл по пути самого Ульрика. Ещё одно доказательство. — Ладно, а это что за люди? — пролистав книжицу, я наткнулся на относительно короткий список персон, где не было ни одного знакомого имени. Однако, быстро разобрался. Часть являлась агентами Ульрика, часть чужими, но выявленными его людьми. У каждого приписка — личные характеристики, круг связей и возможностей, масса мелочей и занятный нюанс. Кто-то из них в курсе на кого работает, кто-то — нет, а были и те, кто верил, что его хозяин и вовсе некто другой, нежели Ульрик Блэк. — Вот за это отдельное спасибо... мне, — тихо рассмеялся я. Да, я уже начал выстраивать несколько источников, которые информировали меня о разном, часто перекрещиваясь друг с другом, тем перепроверяя сведения разных моих людей. И хоть тот же Эстебан «Весельчак» или «Одноглазый» Хармс, каждый в свой области, имели своих доносчиков, но этого мало и доверять лишь им, не стоит. Тот же шериф уже показал, что в определённых обстоятельствах может несколько поступиться верностью. И пусть ложечки нашлись, но осадочек на его счёт остался. В столице нынче схожим занимается лорд Перси. Частично оттуда я нынче могу получать информацию и от Стефании Бранн, но полагать принцессу своим агентом — я ещё не потёк крышей. Но всё это крохи, а мне на блюдечке преподнесли, уже отлаженную сеть и даже небольшую часть чужих, которые тоже можно использовать, но уже для дезинформации. Надеясь, что уже со мной так не сыграют. Ну, или хотя бы будучи к такому готовый. Засунув книжку обратно, я снова уселся на стул. Стоять тут крайне неудобно. Моё внимание привлёк одинокий листок прижатый лампой. Достав его, я принялся изучать ребус. Была в моей жизни на Земле привычка, что родилась из бывшего когда-то желания научиться рисовать. Больших успехов я не снискал — таланта Бог не дал, но по художественной части всё же являлся не безнадёжным. Впрочем, максимум на что я оказался способен — рисовать крайне узнаваемые, хоть и простенькие, портреты карандашом. В основном это вылилось в увлечение шаржами, но и удивлять своих дам «графитовыми» портретами, я так же любил. Передо мной лежало нечно, явно написанное моей рукой. Уж я себя знаю. Как и привычку, засевшую во мне после просмотра классической и старой картины про Штирлица. Когда мне надо было решить нечто сложное, я визуализировал проблему и в процессе обдумывал её. На листке были нарисованы несколько людей. Невзирая на время и слегка пожелтевшую бумагу, всё ещё видные достаточно чётко. Первого я идентифицировал сразу, пусть он тут и несколько моложе — Император. Не нынешний, понятно, а старик Анантес. В паре молодых дамочек, я довольно скоро опознал, двух императриц. Несколько незнакомых мне молодых парней. Так, а это Маршалл. Этого поганца я знаю лично, пусть и шапочно. Старикан ещё крепок и очень амбициозен. Так, это верлорд Эгиз, хотя я не сразу понял это, учитывая, что фигура явно изображала его вполне стройным. Видимо, лет двадцать назад, а рисунку, похоже, где-то столько, Тормунд ещё не набрал лишних килограмм тридцать. А вот и папаша Айны — верлорд Хайдстоуна, почему-то он напоминал тут вампира, хотя и выглядел вполне узнаваемо. Странно, но отметим, что прошлый я Владу не сильно-то доверял, по крайней мере видел в нём некие сложности. Многие зачёркнуты явно сразу. Однако, часть других, очевидно, судя по массе деталей и еле заметных точек, когда Ульрик, следуя моей привычке, постукивал в раздумьях вокруг нарисованных фигур — вызвали немало дум. Больше всего их располагалось у двоих — у самого императора и у Тормунда Эгиза. Но в итоге я прошлый выбрал другого. Мужчина лет сорока, с чуть хмурым и жёстким волевым взглядом. В процессе его рисунок наполнился большим, чем прочие, числом деталей, став наиболее подробным. — Где же я тебя видел? — на краю сознания свербила мысль, что прообраз рисунка мне знаком. В итоге обведена оказалась одна фигура — именно его. Наконец я вспомнил. Видел правда лишь несколько картин с его изображением от чисто лица, или стоящего в полный рост, до сидевшего на могучем коне. Человек этот, когда-то имел все основания полагать, что он станет следующим императором Карии. И всё к тому шло. И не потому, что он являлся единственным сыном ныне покойной первой жены Анантеса Бранна. Нет. А потому, что достойней его банально не было. Он являлся при жизни признанным даже врагами не только вождём, но и умелым правителем. Люди к нему тянулись и уважали. Однако, чуть более двадцати лет назад он пропал. Ушёл на север на трёх тяжёлых кораблях и сгинул. Полагали, его он наткнулся на крупную тварь, по неведомой причине заплывшую в Хладное море. Ведь не могла же сильнейшая, пусть и далеко не полная дружина принца Дракоса сгинуть от чего-то менее опасного? Дракос Бранн. Тридцать девять лет на момент пропажи. Единственный сын странно погибшей первой жены Анантеса. До сих пор ходили шепотки, что её отравили. Дракон — так звучало его имя. Ну, не знаю, видел я их, сильно мифологизированных — это не то, что понималось мной до Аймобороса под определением — дракон. По мне, учитывая, что я слышал о Дракосе, он явно перерос это имя. И очень жаль, что нынче Империя управляется не им, а малолетним Гидеоном, пусть и с помощью массы советников поопытнее. Тут, как по мне: «у семи нянек — дитя без глаза». И как бы боком нашей державе такое управление не вышло. Я буквально чувствовал скрип моих мозгов. На рисунке была ещё одна деталь, что поначалу я принял за малосущественный антураж. Снежинки, что окружали рисунок. Однако, в свете вскрытых деталей, это смотрелось важным. Что случилось в те времена? Более двадцати лет назад Ульрик совершил некое тайное путешествие на север. Потеряв немногих сопровождающих, он вернулся, получив увечье — промороженную руку, что так и не восстановилась до его смерти. Причём увечье оказалось таким, что с этим не справилась панацея. Ну, не верю, что с теми возможностями я не смог тогда добыть её. Если уж даже став Ричардом, получил пусть и разбавленную, но явно панацею в дар от умершего уже «отца». Но важнее другое — потрясло меня тогдашнего, что-то уведенное там — на севере. И похоже, что ни в какой Хайдстоун и горы на его севере, как некоторые «знающие» о том походе полагали, я не ходил. И путешествие имело целью настоящий север — необжитый, за Хладным морем и где-то сильно ближе к полюсу. Там, где лютые холода и метели. И фривольно нарисованные моей рукой снежинки в большом числе — это отсылка именно туда. И не рана, как полагали многие, и даже не усталость от десятилетий сражений и активной жизни, подвигла Ульрика до моего рождения «выйти на пенсию» и осесть на наших землях. Да, он уже тогда достиг немалого возраста и постарел. но даже перед смертью в свои восемьдесят семь лет, Ульрик являл собой поразительно крепкого старика. Однако, он будто решил самовыпилиться из игры, ведущейся в Империи и мире. Пусть и подвигнув невольно тем, начало конфликта с княжеством и отцом Ансельма Брана, что как акулы кружащие вокруг, почуяли кровь в воде. Приняв его действия за слабость и уязвимость, поспешив этим воспользоваться. Дело в походе на север. И теперь это очевидно. Более того, вернувшись, я тогдашний явно начал искать мощного союзника, которому можно доверить то, что я там узнал. И, видимо, судя по рисунку, пребывал в процессе размышлений, в сильных эмоциях. Я конечно не флегматик, но излишняя эмоциональность мне, обычно, не свойственна. — Итак, север, что-то там такое скрыто, что меня выбило из седла. И это нечто, видимо, погубило и принца Дракоса с почти сотней отличных воинов. А к принцу по воспоминаниям многих, шли лучшие. — Что же я прошлый там увидел, нашёл или понял?! Неприятно оказалось узнать, что именно я стал тогда причиной пропажи, и более чем вероятно гибели самого перспективного принца нашей всё ещё молодой Империи. И тем невольно я же заложил мину под неё нынешнюю, когда власть в ней попала не в крепкие, опытные и просто умелые руки Дракоса, а в подростковые Гидеона. Я напрягся и выкинул это из головы. Сейчас я это точно решить не смогу, а потому подумаю об этом потом, когда не только переварю новые вводные, но и буду готов выяснить, что же такое сокрыто в тех местах. Или же, какая такая тайна мной там обнаружена. Выйдя в спальню, захватив лишь книжку из рюкзака, оставив два крайне ценных предмета из «звёздного металла», я аккуратно закрыл нишу, осторожно поставив манекен обратно. Попозже отнесу туда жемчуг, несколько десятков бутылочек с алхимией и кое-что по мелочи, что привёз из Гиперии. А сейчас это следует, хоть и не забывая, убрать в памяти подальше. Проблемы нужно решать, когда можешь. И не мотать себе нервы тем, к чему явно пока не готов.