Отцовство Чёрной Тишины

Я должен был встретиться с Роландом раньше. Это не было чем-то сложным: передать часть денег за заказ, который он выполнил для Офиса в тот день, когда в Девятом Районе появился Пианист. Из-за него весь район был разрушен, а большая часть людей погибла - включая Анжелику. Это был переломный момент в жизни моего друга, и я знал, что он ради чудом выжившего ребёнка решит уйти из Офиса. Некоторые с пониманием отнеслись к ситуации, а я был в недоумении от поспешности в действиях Роланда: напрашивалось слишком много вопросов о том, на что он будет жить и как, будучи отцом-одиночкой, станет справляться с воспитанием ребёнка в Городе. Надо было с ним встретиться как-то, посмотреть как поживает, порассуждать о будущем, голову ему протрезвить. Но я тянул. Не специально. Просто за полтора года всё вокруг начало разваливаться быстрее, чем мы успевали это признать. На последнем собрании Чарльз молча выложил на стол целую кипу документов: в основном отчёты по заказам Офиса, финансовые выкладки и сертификаты оценки опыта и деловой репутации от Ассоциации Цвай. Зто всегда был плохой знак. Чарльз не ходил вокруг да около, рассказал всё сразу: - Офис держится на одном издыхании, - начал он, покуривая трубку с горьким табаком. - За полгода количество заказов упало почти вдвое. Все средства уходят на покупку снаряжения. Старожилы нашего Офиса уходят... - он сделал паузу и выдохнул дым. - Завлекают в авантюру с Библиотекой. - В конференц-зале повисла тишина. Чарльз пролистнул несколько страниц и отложил их в сторону. - Ассоциация Цвай пока не отзывает нашу лицензию, - продолжил Чарльз, - Репутация у Офиса всё ещё есть. Мы не закрываемся, - он аккуратно постучал трубкой по краю стола, будто подводя черту. - Но дальше будет труднее. Я не могу обещать стабильных выплат. И не могу держать людей, которые решат уйти. - Вроде Роланда, - тихо сказал кто-то. - У него были иные причины, - неожиданно для себя сказал я. - И они весомее, чем у большинства из нас. Несколько человек повернулись ко мне. В их взглядах я видел усталое понимание. Астольфо медленно кивнул. - Если бы у меня был ребёнок, - сказал он, - Я бы тоже ушёл. В Городе выживают не те, кто сильнее, а те, кому есть ради чего жить. Чарльз не стал спорить. Он просто аккуратно сложил бумаги обратно в стопку. - Собрание окончено, - тихо объявил он. - Подумайте, готовы ли вы продолжать работать в таких условиях. Все быстро начали расходиться. Без разговоров, без обсуждений. Каждый вёл свой внутренний диалог. Я задержался и подошёл к Чарльзу. - Ты знаешь, где теперь живёт Роланд? - Чарльз посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, а затем аккуратно, я бы сказал по отечески, на тонкой бумаге с символикой нашего Офиса в виде рога Олифанта написал точный адрес. - Переулки Восьмого района. - передал он мне бумажку, - Но учти, лучше идти туда сегодня. Говорят, сегодня вечером будет Реструктуризация. Этого было достаточно, чтобы понять: сам Роланд не хотел, чтобы его легко находили. И если я продолжу тянуть, то в какой-то момент просто потеряю возможность его отыскать. Восьмой район - место непостоянное, не терпящее отсрочек, тем более в день Реконструктуризации. Во время неё улицы и жилые здания могут перестраиваться иначе, проходы исчезнуть, а адрес жилья Роланда, выведенный аккуратным почерком Чарльза, может поменяться. Хуже того - если у Роланда действительно почти не осталось денег с накоплений, которых он с Анжеликой долго копил на будущее ребёнка, значит его жильё уже стоит в очереди на сжатие. В ближайшие часы решался не вопрос удобства, а вопрос выживания. Мигом я ушёл из Офиса, прихватив с собой конверт с большой суммой, достаточной для отсрочки сжатия как минимум на год. В другое время я бы десять раз перепроверил расчёты, сверился с тарифами и расценками районных управляющих, но сейчас счёт шёл на часы. Чтобы успеть, мне пришлось ехать на Warp-поезде до станции Восьмого Района. Приехав на станцию, меня встретило огромное здание, которое местные называют Хунюань. Эта гигантская структура тянулась вверх и в стороны, теряясь в сизом промышленном смоге. Десятки, сотни корпусов срастались друг с другом, образуя сложный многоуровневый лабиринт. Рельсы, балконы, мосты, лифтовые шахты и переходы переплетались так плотно, что невозможно было понять, где заканчивается одно здание и начинается другое. Всё это медленно жило своей механической жизнью: стены дрожали, перекрытия тихо скрипели, а где-то глубоко внутри структуры с глухим гулом перекатывались огромные механизма. Выйдя из станции, я уже подходил ко входу жилого сектора, как вдруг меня остановил худой рыжий мужчина с маленькими жёлтыми глазами, одетый в потертую спецодежду с обозначениями гильдии проводников Хунюана в виде перекрестных линий. Он сложил кулак и ладонь в жесте баоцюань. Я ответил тем же, неловко повторяя движение. Он кивнул. - Впервые в Хунюане? - спросил он. - Похоже на то... - я показал мужчине бумажку с адресом - Сяньшэн, - улыбнулся мужчина, вернув адрес мне, - Без гида Лухуэйла, - указал он на себя, - Далеко не уйдёте, понимаете? Я молча кивнул и протянул ему пару купюр анов. Он бегло осмотрел их, спрятал в карман и жестом указал следовать за ним. Мы вошли в жилые сектора. Внутри Хунюань выглядел иначе, чем снаружи. Пространство будто ломалось на фрагменты: узкие коридоры внезапно расширялись в огромные внутренние дворы, лестницы вели в потолок, а лифты опускались в глубокие шахты, откуда тянуло сыростью и ржавчиной. Люди здесь жили слоями, этажами, уровнями, ибо каждый метр пространства имел цену. Чем глубже мы спускались, тем хуже становились условия, хотя казалось бы куда хуже, если это всё часть Переулков. Гид вёл меня по жилому крылу, где, по его словам, "дешевле и ближе". По дороге он не переставал намекать, что маршрут можно "ускорить" за дополнительную плату. Я делал вид, что не понимаю. Тогда он начал путать проходы, заводить нас в тупики. В какой-то момент я просто положил ладонь на рукоять клинка. Проводник краем глаза увидел это, начал заикаться, что резко вспомнил короткую дорогу и стал извиняться передо мною. Я молча выслушал его, а потом спокойно попросил быстро довести до пункта назначения. Кажется, он даже немного растерялся из-за моего ответа, но всё же повёл по нужному направлению, сбивчиво объясняя все нюансы маршрута. За всё наше похождение мы видели множество моментов из жизни Переулка. Мы прошли мимо трёх подростков в плащах, тащивших тело ребёнка в тёмный проём между секциями. Их лица были закрыты капюшонами и масками, а руки в дешёвых киберперчатках со встроенными лезвиями. Они переговаривались шёпотом, прикидывая, сколько можно выручить за импланты и внутренние органы. В коридоре бокового отсека видел, как пожилой мужчина в мешковине спешно вытаскивал пожитки из своей квартиры с размером небольшой студии, а его жена в слезах стучала по двери живущих напротив соседей, умоляла впустить их переждать реструктуризацию, но те посылали их подальше или вовсе не отвечали. В это время по всему коридору разносилась громкая танцевальная музыка, играющая в одной из квартир этого этажа. Мы прошли дальше по коридору и спускались вниз. На лестничной площадке одного из этажей стояла женщина в грязном деловом костюме. Она раздражённо перебирала связку ключей на пальце, бурча себе под нос что-то злобное про халявщиков наркоманов, игроманов и алкоголиков. Она остановилась у неприметной двери, сверила номер секции, дёрнула нужный ключ и резко провернула его в замке. Дверь распахнулась. Внутри было хуже, чем ожидалось. Квартира оказалась разгромленной. Стены в потёках грязи, перевёрнутая мебель, разбитая посуда. На полу лежали бутылки, шприцы, пустые упаковки от стимуляторов, клочья документов со штампом от Ассоциации Цвай. На стене висела разорванная фотография: мужчина, женщина и двое детей. Лица перечёркнуты, рамка разбита. А в центре комнаты - кокон. Грех. Уныние. Тёмно-фиолетовая оболочка медленно пульсировала. Женщина замерла. Связка ключей выскользнула из её руки и со звоном ударилась о пол. Она медленно подобрала связку, затем достала из карман блокнот с ручкой и начала что-то быстро чиркать, при этом все время сетуя на то, сколько придётся ей раскошелиться на уничтожение кокона и уборку квартиры. Мы молча прошли мимо. Все те сцены что я встречал на своем пути, случаются каждый день в Переулках. В этом нет ничего исключительного. Наивно думать, что это когда-то изменится. Мы поднялись по аварийной лестнице, прошли через сервисный мост, пробрались сквозь полуразобранную вентиляционную шахту. В какой-то момент я потерял ощущение направления. В Хунюане невозможно было понять, где верх, а где низ - только глубина. Наконец гид остановился в широком коридоре с мерцающими лампами. Перед нами была узкая дверь, вдавленная в бетонную секцию. Старый электронный замок, облупленная краска, едва заметная маркировка жилого блока. Даже глядя на это, было трудно поверить, что Роланд здесь живёт. Меня даже посещали неутешительные мысли насчёт его психического здоровья, но стук сапогов проводника вернула меня в реальность. Ехидно улыбаясь, он протянул мне визитку со своим номером и поклонился. "Сяньшэн, Лухуэйл поможет вам быстро найти путь на станцию за скромную сумму" - сказал проводник, уходя в глубины коридоров. Так я остался один перед дверью Роланда. Я медленно постучал. Раз. Два. Три. Несколько секунд тишины, прерываемая гулким отголоском механизмов Хунюаня, доносящиеся сквозь бетон. Потом послышались шаги. Щёлкнул замок. Дверь чуть приоткрылась, и на меня уставились знакомые, усталые глаза. Роланд. Он изменился с момента нашей последней встречи: его лицо осунулось, скулы заострились, под глазами залегли глубокие тени. Щетина была неровной, будто он то забывал бриться, то бросал на полпути. Волосы растрёпаны, чёрные пряди спадали на лоб. На нём была простая домашняя одежда: чёрная майка, свободные трико, местами вытертые и залатанные. - …Оливер? - прошептал он. - Он самый, - усмехнулся я, - Давно не виделись, Роланд. Несколько мгновений он молчал, пристально глядя на меня. Потом резко распахнул дверь и шагнул вперёд. Мы крепко пожали друг другу руки. "Заходи, располагайся... " - Роланд отступил в сторону, пропуская меня внутрь квартиры, в гэнган. Я снял с себя белую верхнюю одежду, протер чистящим средством ткань и разложил под горячие батареи обувь. Квартира оказалась неожиданно просторной. Двухкомнатная - кухня, спальна, ванная с санузлом не в счёт. Виниловые стены, аккуратные панели, старые декоративные вставки, мягкий свет потолочных ламп - дом хранил в себе уют. Но этот уют постепенно разъедался беспорядком и некоторой духотой из-за отсутствия окон. Кухня выглядела хуже всего. Холодильник был почти пуст, в нем были упаковки детского питания и бутылки дешёвого пива. На тумбах стояли пластиковые контейнеры и пакеты из разных забегаловок вроде HamHamPung, Golden Noodle, Neon Duck, логотипы которых пестрели кислотными цветами. В посудомоечной машине стояла гора не разложенной посуды, а на полу под обеденным столом валялись скомканные салфетки и объедки. Воздух был пропитан смрадом спирта, табачного дыма и чего-то сладкого, так что едва выветривалась кондиционером. - Прости за беспорядок, - бросил Роланд через плечо. - Немного… выпал из графика. - Ты всегда был паршив в уборке. - заметил я, подходя к двери в спальную комнату. Но не успел сделать всего пару шагов, когда из спальни раздался топот. Маленькие, торопливые шаги. "Папа!" - маленькая девочка с короткой черной прической и голубыми глазами выскочила в коридор, едва не споткнувшись о собственные ноги. На ней была просторная белая домашняя кофта с вышитым ушастиком-путаником, штаны и слишком большие шерстяные носки, которые то и дело сползали. Она замерла, увидев меня, и несколько секунд внимательно рассматривала. Потом её лицо вдруг просияло. - Дядя! - девочка бросилась ко мне, и мне едва удалось поймать её на подлёте. - Амина, осторожнее! - Роланд мгновенно оказался рядом. - Говорил же, не бегай так. - Хочу быстро! - возмущённо заявила она, задув щёчки. - Буду опасной! - Какая же молодёжь нынче пошла... - тихо усмехнулся я и присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. - Привет. Меня зовут Оливер. - я мельком глянул на кивающего Роланда, - Оли-вер! Я друг твоего отца. - А меня Амина зовут, - она с деловитым видом протянула мне ручку, - Пойдёмте, я вам кое-что такое покажу! Она повела меня в спальню. К моему удивлению она оказалась куда чище и аккуратнее. В центре комнаты стояла двухспальная кровать с серым покрывалом, рядом тумбочка, на которой беспорядочно лежали счета. На углу комнаты была люлька, аккуратно заправленная мягкими красными одеялами. У стены стоял огромный шкаф, из которого в одной арке выглядывала висящее на вешалках одежда, а в другой сложенные детские вещи: одежда, бутылочки, пелёнки, аптечные коробки. В углу большая коробка с игрушками: механические зверушки, мягкие куклы, наборы для сборки персонажей в образе цветных корректировщиков, и диковинного оружия. Книжная полка была забита весьма редкой для Переулков коллекцией детской литературы: сказки, учебники раннего развития, простые иллюстрированные энциклопедии. Рядом с полкой стоял высокий оружейный стеллаж. На нём аккуратно висели Черные Перчатки, клинок и маска - рабочий комплект Роланда. Разглядывая стеллаж, я заметил, что на клинке ещё не до конца высохла тёмная кромка. Металл был тщательно протёрт, но на гарде и в углублениях оставались едва заметные следы свежей крови. Специфический запах Перчаток не выветрился. Внутренняя подкладка маски была влажной от пота. - Папа вернулся в такой, - она показала на маску. - Он всегда её сразу моет, но сегодня устал. Я молча кивнул. - А потом долго сидел на кухне, - продолжила она. - Смотрел в... - пытались подобрать слово - Бло... Бло... - Блокнот? — подсказал я. - Да! - Амина энергично кивнула. - В блок-нот. Там много буков. И бумага мокрая... - она нахмурилась, пытаясь вспомнить что-то важное. - Ммм, ещё папа говорит, что взял это от мамы и с ней через блок-нот так разговаривает. В комнате повисла тишина. Я отвел взгляд и глянул на Роланда. Он просто стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел куда-то мимо нас. Амина внимательно посмотрела на отца, потом вдруг нарочито широко зевнула, прикрывая рот ладошкой. - Ой, извините... - пробормотала она, покачнувшись. - Я спать хочу! Роланд тут же оттолкнулся от косяка и сделал шаг вперёд. - Да, уже пора баиньки. - мягко сказал он. - Дядя Оливер… - Амина потянула меня за рукав. - А можно сказку? Я на секунду замялся, потом кивнул. - Да, думаю можно. Она тут же забралась на кровать, устроившись среди подушек и мягких одеял. Я сел рядом. - Только короткую, - строго добавил Роланд, уйдя на кухню. - Самую короткую. - согласился я. Амина довольно улыбнулась и подтянула одеяло к подбородку - Давным-давно, - начал я тихо, - В большом и шумном Городе жило много злодеев. Они отбирали у людей дома, заставляли их бояться, ломали всё, что могли. И однажды один из злодеев решил отобрать у одной маленькой рыцарки самое главное - семью... - продолжил я. - Злодей хитро обманул маму, папу и забрал их к себе в логово. Но рыцарка не растерялась. Она схватила свой меч и пошла искать логово злодея. Подручные злодея пытались её остановить, но маленькая рыцарка отбивала удары, увертывалась, сражалась смело, не давая себя запугать! И так она смогла добраться до логова, где держали её семью. Злодей смеялся, думал, что рыцарка ничего не сможет противопоставить его силе. Но рыцарка знала: у неё есть то, чего нет у злодея - смелость, любовь и надежда. Она готова была сражаться до последнего за себя и за близких. - Она выиграла? - Да, она отбивала каждый удар, оберегала семью. Но злодей был сильным. Он ранил её, заставлял падать, но рыцарка поднималась снова. Раз за разом. И решив схитрить, рыцарка смогла найти слабое место злодея и сразила его. И тогда она освободила свою семью, - закончил я, опуская голос, заметив что Амина понемногу засыпала. - Подручные злодея были повержены, и никто больше не мог навредить семье рыцарки. Она вернулась домой, уставшая, но счастливая. Амина прижалась к подушке, закрыв глаза и шепотом сказала: - Я хочу быть такой же, как рыцарка. - Ты ею обязательно станешь. - я улыбнулся и погладил её по голове. Роланд в этот момент зашёл в комнату. Он подозвал меня пойти на кухню, а сам аккуратно укрыл Амину одеялом, нежно поцеловал ей в лоб и вышел за мной на кухню. Я уселся за стол, а Роланд достал две жестяные кружки, налил холодного пива из бутылки, протянул одну мне, другую оставил себе. Потом достал из карманов тонкий блокнот, пачку дешёвых сигарет и спичечный коробок. Зажёг спичкой сигаретку и прикурил. - Слушай, - начал я осторожно, - Я тебе принёс кое-что, - и положил конверт с деньгами на середину стола. - Это за последнее дело. Роланд молча посмотрел на конверт. Его рука, державшая сигарету, задрожала. - Не ожидал… - пробормотал он тихо, почти себе под нос. - Спасибо, Оливер. Я слабо улыбнулся ему. - Не за что, Роланд. Я знаю, что тебе сейчас непросто, - продолжил я, - И что ты пытаешься держаться ради Амины. Но знаешь, - я пальцем постучал по конверту, - Я считаю, эти деньги не должны просто затыкать дыры. Их лучше вложить в будущее ребёнка, понимаешь? Роланд медленно затянулся и выпустил дым в сторону вытяжки. - Образование, - сказал я. - Нормальное. Курсы, наставники, лицензии. Если ей позволят пройти экзамены для входа в Гнездо, то она обязана их сдать на все сто… - на секунду замялся. - Или если она решит стать корректировщиком, то ей обязательно пригодится хорошее снаряжение, импланты, медицинская страховка для старта - Оливер, - Роланд затушил сигаретку о край пепельницы, - Я постоянно об этом думаю. С недавних пор начал уже работать, контракты брать, чтобы сверху ещё чуть-чуть подкопить на учебу. Но деньги быстро уходят на то и другое... - он устало потер глаза, - Уже подумываю к Чарльзу вернуться. Я покачал головой. - Плохая идея. Офис держится на честном слове. Заказы редкие, а выплаты нерегулярные. Чарльз сам не знает, сколько ещё протянут. - М-да уж... - Роланд усмехнулся, - Видимо, придётся затягивать пояса или... - Или? - спросил я, попивая пиво - Обратиться к Аргалии. Я чуть не поперхнулся, услышав это. Иедленно опустив кружку на стол, я покосился на Роланда. - Ты серьёзно? - Не так давно он связался со мной. - говорил он, смотря на пивную кружку, - Сказал, что знает о моём положении. И предложил поработать с ним в одном большом деле, который даст возможность пройти всем нам в Гнездо и жить там, ни в чем себе не отказывая. Я медленно выдохнул, стараясь не сорваться. - Он обещал рассказать всё, когда Амина подрастёт. - Вот как, - я наклонился к нему через стол, - Тогда слушай меня внимательно. У Синего Психа не бывает одного дела. У него бывают цепочки. Ты войдёшь в первую - и не заметишь, как окажешься в десятой. К тому же, он не даёт гарантий. Он даёт обещания. А это две разные вещи! - Мне достаточно и шанса, - сказал Роланд, твердым взглядом смотря на меня. - Оливер, я не хочу, чтобы Амина росла здесь. Среди этого... - он махнул рукой к стене. - Я понимаю тебя. Анжелика бы тоже не хотела. Но ты не должен сразу соглашаться на дело. - жёстко сказал я. - Ты когда с ним встретишься, ты внимательно его слушаешь, задаёшь вопросы. И самое главное - не подписываешься ни под чем, не посоветовавшись со мной. Иначе ты влишься, а потом останешься ни с чем, как после Дымной Войны... - я фыркнул, - Если вообще в живых останешься... Роланд опустил взгляд на тонкий блокнот. - Ты всё ещё считаешь меня идиотом? - Нет, Роланд. Я считаю тебя отцом, - ответил я. - А это куда опаснее. Он криво усмехнулся. - Хорошо. Я обязательно сообщу тебе. Мы допили пиво в тишине. Где-то в глубине Хунюаня медленно застонали механизмы - здание готовилось к очередному сдвигу, перестройке, новому перераспределению пространства и судеб. Я невольно подумал, что Реструктуризация уже началась, но не в стенах. А в будущей жизни Роланда и Амины