Имени старого меня

      Будучи спутницей Героя Дракона, мне часто приходилось отправляться с ним не только в бой, но и на такие мероприятия, как празднества и гладиаторские арены. Кровавое зрелище, которое нравилось людям, когда они буквально платили деньги за то, чтобы посмотреть на чью-то смерть. Вероятно, мне этого не понять по той причине, что я дроу, которого Герой Дракона взял себе в спутники, когда начался Кризис Бездны - пришествие демонов в наш мир.       Раньше меня звали Зинлана, но люди дали мне имя Гьярдина Мьёр, теперь я Герой Бездны. Я, как и другие пять Героев, являюсь спутником Героя Дракона. С нами есть Герой Звёзд, человеческая женщина Бьянка, Герой Зверя, человеческий мужчина Самуэль, Герой Мёртвых, ревенант Элрен, Герой Призыва, полудемон Армир и Герой Стихий, колдунья Некли. Во время Кризиса Бездны Герой Дракона собрал нас в свой отряд, чтобы остановить демонов. Он дал нам шанс проститься со старой неблагодарной жизнью и стать героями не только среди людей, но и среди других рас.       Посреди грандиозной арены, где лучшие воины-гладиаторы, как добровольные, так и порабощённые, собирались, чтобы сражаться за деньги, славу и свободу. В воздухе разливалась бурная симфония предвкушения и жажды крови, оркеструемая оглушительным рёвом толпы.       Посреди этого зрелища взгляд приковывался к рабыне на арене. Она эльф, воплощение грации и свирепости, которое заставило зрителей замолчать. Её стройная фигура, облачённая в сверкающие доспехи и покрытая шрамами от бесчисленных сражений. Эта рабыня излучала интенсивность, которая соответствовал рёву толпы. Её движения - танец смерти, вихрь стали и ловкости, который обезоруживал и расправлялся с её противниками с безжалостной точностью.       Когда последний из её соперников упал, лишённый жизни, эльфийка торжествовала, окровавленная, но не сломленная. На песке тут и там были кишки, отрубленные конечности. Над одним из трупов уже кружили черные птицы, готовые поживиться мертвым мясом. Однако даже в этом кровавом месиве взгляд эльфийки скользил по зрительские рядам арены, словно это все они развлекали её. Может, мы сёстры по принадлежности к эльфам, но она вела себя слишком вызывающе.       Её глаза встретились с глазами Героя Дракона, в глубине глаз рабыни вспыхнул дерзкий блеск. Быстрым шагом она приблизилась к нашему балкону, на котором находилась я, Герой Дракона и остальные Герои. Эльфийка пыталась привлечь внимание Героя Дракона своим присутствием, которое было просто жалким всплеском на фоне ауры Энджоя.       — Вы, люди, — начала она, в её голосе мелодичная смесь силы и презрения, — цепляетесь за свои представления о превосходстве, считая себя вершиной творения, — она сделала паузу, её взгляд скользнул по толпе, не ожидающей, что раб будет так высказываться. — И всё же я стою здесь, эльф, простое лесное создание, согласно вашему виду, и я победила ваших лучших воинов.       Даже в её положении в ней было столько пыла, столько глупости, сколько и нахальства. Её слова повисли в воздухе, вызов эхом разносился по арене. Толпа перешёптывалась, не зная, как реагировать на это смелое заявление существа, которое они долгое время считали ничтожеством и источником проблем. Не было секретом, что из-за эльфов, даже моего собственного народа, этот мир претерпел много страданий. Я не виню людей за это. Те, кто больше всех страдал, имеют право злиться. Это не столько ненависть к расе, сколько обида на поведение, я бы охарактеризовала это так.       — Вы прячетесь за своим богатством и титулами, — рабыня внезапно продолжила, повысив голос, — в то время как мы, эльфы, принимает испытания дикой природы, оттачивая свои навыки в сердце леса, — её глаза сузились, когда она бросила взгляд на наш балкон, зацикливаясь на Герое Дракона. — Итак, скажи мне, благородный человек, что заставляет тебя считать себя таким превосходящим меня?       Её глаза были полны ненависти и неповиновения. Она бросила вызов не только людям в зрительном зале, эта эльфийка целенаправленно провоцировала нас, Семерых Героев, потому что мы никогда не показывали своих лиц. На нас были доспехи, шлема или маски, плащи и перчатки. Это было из-за наших шрамов. Мы видели слишком много боёв, чтобы показывать свои лица миру. К тому же, любому народу проще думать о нас, как о героях, когда они не знают наших расовых принадлежностей. К сожалению, это приводит и к обратному эффекту.       Я наблюдала, как Энджой медленно поднялся со своего места. Он был огромным воином в чёрных чешуйчатых доспехах. Когда эльфийка на арене закончила свою речь, Герой Дракона мгновенно и легко перепрыгнул через край балкона, приземлившись ногой на спину рабыни. Несложно догадаться, что по её костям пошли трещины от того, насколько массивным был Энджой. Некли прошептала имя этой эльфийки. Элизия. Слишком благородное имя для такого неблагородного существа. Артер веселился, потому что ему нравилось наблюдать, как Энджой проявлял жестокость. Другие Герои, включая меня, предпочли промолчать.       Всё стихло в тот момент, когда все услышали стон боли и тяжёлый хрип эльфийки, нога Героя Дракона продолжала давить на неё. Энджой был известен тем, что всегда молчал, оставался холодным и разумным. Даже с нами он не говорил слишком много, но я понимала его ауру в тот момент. Энджой не собирался молчать, когда эта рабыня оскорбляла его расу.       — Люди превосходят эльфов в том, что именно люди уничтожили демонов, которые пришли в мир из-за дикой магии эльфов. Люди остановили Кризис, скверну демонов и Драконов. Эльфы только создавали проблемы, — леденящий голос воина заглушил даже возможный шёпот среди зрителей.       Герой Дракона усилил давление своей ноги на спину эльфийки, послышался звук смещения костей, которые двигались под весом Энджоя. Герои сохраняли хладнокровное молчание. Мы никак не могли вмешаться в происходящее. Я уверена, что в тот момент все мои товарищи хотели отрубить Элизии голову. Но голос Героя Дракона возвращал нас к реальности:       — Кроме того, ты сражался с другими рабами, теми, кто оказался в гладиаторах из-за преступлений. Ты просто наглая мразь, недостойная даже жить в мире, где твой народ принёс столько боли другим расам.       Глаза эльфийки расширились, уши слегка поникли, а рот открылся в жалкой попытке сделать глубокий вдох. Ей повезло, что она сразу не сломалась пол его весом. Когда мы встретились впервые, Энджой одним рывком сломал мне спину, хотя и не использовал оружия. Он сильно ограничивал свою силу, вероятно, думая, что сможет что-то вбить в голову рабыни.       — Я не знаю, кто ты, — сказала Элизия сквозь стиснутые зубы, пытаясь опять подняться на четвереньки.       Её ответ не был удивительным. Лесные эльфы - трусы, которые спрятались в Красном Лесу, когда начался Кризис Бездны. Даже дроу вышли из своих пещер, чтобы помочь сдержать демонов, так как эта угроза висела не просто над одним народом, а над всем измерением. Элизии было легко судить, когда она не видела тех проблем, с которыми разбирались Герои. Она не видела, как Некли зашивала наши животы, запихивая обратно кишки, или магией использовала приращение, чтобы вернуть отрубленные руки и ноги. Так в Бездне Герой Стихий вернула мне голову на шею. Шрам на моей глотке до сих пор опоясывает кожу, напоминая о той битве.       — Я тот, кто обезглавил Короля Демонов и его сыновей, которые пришли в мир из-за ошибки дикой магии лесных эльфов, — даже его шёпот был похож на раскаты грома в бурю. — Где был твой народ, когда демоны разрушили крепости гномов, вытеснили дварфов из гор? Вы отсиживались в своём проклятом лесу, в то время как другие расы страдали от вашей ошибки. Если бы не я и Герои, то этим миром правили бы демоны. Поэтому закрой рот.       После своих слов он ударил эльфийку тяжёлым ботинком по лицу, от чего она отлетела к мёртвым телам воинов, которые были убиты ей ранее на арене. У Элизии явно поплыло перед глазами, она потерялась ориентацию и концентрацию. Перевернувшись на бок, эльфийка зажала сломанный нос рукой. Её нос точно был сломан, кровь из носа хлестала. Красная телесная жидкость стекала ей в рот и капала ей на грудь. В её взгляде опять загорелась ненависть.       Раньше бы я разделила её ненависть. Мой взгляд был точно таким же, когда я сбежала из каторжных шахт, убив надзирателя. Тогда я презирала любое живое существо, думая, что все хотят мне навредить. Такими были мои глаза, когда я встретила Энджоя. Как забавно, он же сломал мне кости, он же и выхаживал меня до того момента, пока я не встала на ноги вновь. Герой Дракона сохранил мне жизнь, чтобы использовать в Кризисе Бездны, который закончился несколько лет назад.       — Ублюдок...       Элизия не боялась Энджоя, что было странно. Его аура выглядела как чёрное месиво из всевозможных ужасов. Он был тем, кто поверг Короля Демонов в ужас. Я не знаю, что ему пришлось пережить до нашей встречи, но только идиот не будет бояться Героя Дракона.       Она спровоцировала его, и мне оставалось молиться всем известным богам, чтобы только Энджой сдерживал свою силу, в противном случае в живых не было бы никого, кто был в зрителях на арене.       Когда он вытянул руку в сторону без слов, это был приказ для нас. Самуэль, Армир и Элрен с трудом подняли с пола чёрный огромный меч. Этот меч в длину был два метра с широким лезвием. Палаш из камня бездны, закалённый в крови дракона. Оружие, принадлежащее Энджою. Эти трое с трудом перевалили меч через край.       Меч со свистом вонзился в землю рядом с Героем Дракона, подняв в воздух весь песок на арене и пустив трещины по верхнему грунту вокруг. Меня и моих товарищей от песка спасли маски и шлемы, поэтому мы прекрасно видели сцену без проблем, когда люди в зрительских рядах закрывали лица одеждой, чтобы спасти глаза от острого песка. Глаза Элизии округлились от изумления, когда Энджой легко вытащил свой меч из земли одной рукой, словно это был не палаш, а столовый нож. Он обладал силой, которая превосходила не только человеческую, но ещё и великанов. Я собственными глазами видела, как он отрубил голову старшему из сыновей Короля Демонов, словно тот был дичью на охоте.       Эльфийка сразу поняла, что её превосходят в грубой силе. Вероятно, она подумала, что у неё есть возможность в других показателях. Вместо того, чтобы съёжиться и молить о пощаде, она несколько раз попыталась использовать ловкость и сообразительность, но всё рушилось о тот факт, что ей не получилось найти брешь в его защите. Наивно было полагать, что у неё есть даже шанс переломить ход битвы в её пользу...       — Так ты тоже в некотором роде сверхчеловек? — спросила рабыня, слегка ухмыляясь.       Она начала отползать к ближайшему трупу, пытаясь найти что-нибудь, что ей получилось бы использовать в качестве оружия или щита против своего могущественного противника. Я слышала, как позади меня Герои начали делать ставки, но это не интересовало меня. Энджой мог бы разобраться с ней голыми руками, просто пронзив насквозь когтистой перчаткой. Он явно жалел её глупость.       — Ну, я думаю, это просто означает, что игра становится интереснее.       Насколько же нужно было быть идиоткой, чтобы подумать, что это всё игра? Может, она и победила тех гладиаторов, но по той причине, что они были в одинаковых условиях. Энджой в сотни, если не в тысячи раз, превосходил по своим возможностям любого смертного существа. Его скорость была настолько велика, что он мог теряться из поля зрения. Так Герой Дракона исчез с виду, а после оказался за спиной у Элизии.       — Правило первое - никогда не поворачивайся спиной к врагу.       Его голос прозвучал прямо над её ухом, и затем она почувствовала боль. На песок и доспехи Энджоя брызнул мощный фонтан крови - он отрубил ей ступню. Простым движением его меч просто вонзился в землю, как нож для разделки мяса втыкается в дерево.       Может, сам Энджой был облачён в тяжёлые доспехи, из-за даров Богов у нас были преимущества. По этой причине Герой Дракона всегда был бесшумен и мог мгновенно приблизиться к своей цели. Схватив её за волосы, Энджой швырнул Элизию в центр арены, где не было тел, а это означало, что ей некуда тянуться.       Боль, разочарование и отчаяние - такая прекрасная смесь на лицах тех, кто был слишком самоуверен в себе. Такое лицо тогда было у рабыни. Ярко-красная кровь стекала по коже. Даже при всём своём желании не быть слабой, ей не удалось сдержать крик. Её голосовые связки начинали надрываться, когда пронзительный вопль разнёсся по арене.       Слёзы так и грозили подступить к её глазам, но она почему-то думала, что у неё всё ещё есть хоть шанс против Героя Дракона. Что заставляло её бороться? Почему ей так не хотелось сдаваться или показывать слабость? Схватившись за культю, чтобы остановить поток крови руками, она пыталась что-то придумать, какой-то план.       — Правило второе - игнорируй раны.       Энджой не собирался давать ей покоя, поэтому нанёс удар фухтелем по спине рабыни, отбросив её в стену. Несколько рёбер точно были сломаны. Её доспех буквально рассыпался, оставив на ней только тряпьё. Легко было отметить, как неестественно вывернулся плечевой сустав правой руки рабыни. Она была лишена возможности двигать ведущей рукой.       Он был слишком силён. Если этот человек имел дело с Королём Демонов, то эта эльфийка, не умеющая держать язык за зубами, была для него не более насекомого. Его когтистая перчатка схватила Элизию за лицо, поднимая её в воздух с земли. Как обычно, аура Энджоя была спокойная и безразличная. Он мог убить её, он убил бы её быстрее, если бы действительно хотел.       Даже сквозь перчатку, которая держала её за лицо, рабыня вызывающе смотрела на её могущественного противника. Её зрачки то сужались, то расширялись, что говорило о том, что у неё головокружение и начинались последствия от потери крови.       — Ты можешь убить меня, если хочешь, но знай, что я никогда не перестану ненавидеть тебя и твою грёбаную расу!       Её голос был полон яда, она плевалась, но из-за того, что её держали за лицо, её собственная слюна возвращалась к ней же. Ей было тяжело дышать от боли и давления на её лицо. В добавок, обильное кровотечение. Воткнув меч рядом с собой в землю, Энджой явно собирался расправиться с ней только руками.       — Я приму этот трах в лицо, в отличие от тебя, жалкий гнилой трус! — добавила Элизия. Она явно пыталась подколоть Энджоя, хотя и, вероятно, думая, что разозлит его сильнее.       У неё сломаны рёбра, доминирующая рука вывихнута, и она ни до чего не могла дотянуться другой рукой, хотя пыталась. Однако ей удалось поднять здоровую ногу и со всей силы ударить Героя Дракона по шлему. Шлем слетел с его головы, открыв лицо, которое принадлежало не человеку.       Его смуглая кожа была покрыта множественными шрамами, поверх некоторых старых были новые. В конце концов, он был воином, Героем, будь неладно это дело. У нас не может быть спокойной жизни, пока есть угроза или нет новых героев. Никого из нас нельзя было назвать красавцами из-за шрамов по всему телу и лицу, но мы оставались Героями. И это касалось и Героя Дракона.       Уставшие безжизненные глаза цвета янтаря и заострённые уши. Он полуэльф, поэтому Элизия, оскорбляя Энджоя с мыслью, что он просто очередной человек, оскорбила свою собственную расу. Теперь я видела в глазах рабыни страх и ужас. Её оскорбления были не тем, чего она пыталась добиться.       — Эльфы сами виновны в том, что их презирают. Можно взять меня в качестве примера. Моя мать эльфийка, но, когда её изнасиловал полуорк, эльфы вырвали ей глаза и выбросили в воду, вместо того, чтобы помочь ей родить или убить младенца. Но люди нашли матушку, выходили и вылечили, помогли родить. Людям всё равно, к какой расе ты принадлежишь. Если ты ведёшь себя вызывающе и не признаёшь ошибок, тебя будут презирать все.       Его голос был монотонным, бесчувственным. Он начал медленно надавливать когтями перчатки так, что острые концы пальцев медленно вонзались в её кожу. Мизинец и большой палец легко порвали кожу на её щеках, с указательный, средний и указательный давили на её череп. Капилляры лопались в её глазах, кожа лопалась, как разбивался бы глиняный кувшин, который уронили.       Я продолжала смотреть на эту сцену. Я должна была смотреть, потому что Энджой заслуживал того, чтобы на него смотрели, как на равного...нет, он был выше всех в этом плане. Он никогда не рассказывал Героям о своём прошлом, но у него были такие глаза, по которым всё становилось ясно. Ничего хорошего в его жизни не было, ничего светлого и тёплого. Даже его собственная мать не могла подарить ему этого из-за своей ограниченности. Слепота и болезни одолели её, когда Энджой был ещё младенцем. В его жизни не было места радости, и это было самое печальное.       — Я..не знала..., — судорожно всхлипнула Элизия.       — Конечно, ты не знала. Но ты так никогда ничего не узнаешь, если будешь продолжать кричать о том, что считаешь людей высокомерными. Единственная высокомерная особь здесь - это ты.       Он брезгливо отпустил её, уронив на песок. Энджой поднял свой шлем, скрыв лицо, а после взвалил свой меч себе на плечо. Лицо и тело рабыни было во множественных ранах от тех бросков, которые она пережила. Мне не было её жалко, я сочувствовала Герою Дракона, который повёлся на её провокацию.       На арену выбежали другие рабы с лекарями, чтобы позаботиться об эльфийке, лицо которой теперь было во вмятинах после когтистой перчатки воина. Энджой меторопливым шагом удалялся с арены. Махнув рукой, я с другими Героями покинула балкон и спустилась к выходу, где мы дождались Героя Дракона. Он ничего нам не сказал, как обычно, но колыхания его ауры можно было ощутить сразу. Печаль. Энджой был расстроен.       Махнув рукой, он велел другим вернуться в их дома, а я последовала за ним в его дом. На улицах на нас появились. Быть Героем, конечно, привилегии, но это не может закрыть того факта, что твоя жизнь больше не может быть тихой. Кто-то пытался подойти и поговорить с нами, кто-то наоборот тыкал пальцем в нашу сторону, говоря гадкие вещи. К этому постепенно привыкаешь. Энджой никогда на них не реагировал, словно никого, кроме него одного, вокруг не существовало.       В тот момент Героев готовили к тому, чтобы они заняли Форт Хейна, где была бы наша крепость, но Герой Дракона не дал добро на это, поэтому каждый жил в своих домах в верхних районах города, в самых темных углах, чтобы никто не беспокоил нас. С того времени, как Энджой завербовал меня, я всегда жила в его доме. Это было за столицей, на побережье. Тихая лачуга с водной мельницей, где не слышно городского шума. Дорога туда была в темноте и ночи, но для эльфов тьма не была проблемой. Мы всё видели и так.       Пройдя вдоль стен к выходу из города, мы спустились по речной тропе. В воздухе витал смрад ила и грязного от зарослей песка. Впереди, среди нескольких ив, показалась каменная хижина. Мы спали на чердаке под крышей, там всё было обустроено.       Когда мы вошли внутрь, я щёлкнула пальцами, зажглись масляные лампы, освещающие скромную обстановку. Мне казалось странным, что он пожалел её, ту рабыню, поэтому оставил в предсмертном состоянии. Было бы благороднее отнять её жизнь, чтобы она соединилась со своими предками.       — Зачем ты сохранил ей жизнь?       Он даже не посмотрел на меня в тот момент. Но ответ всё же был:       — Разве то, что я с ней сделал, можно назвать "жизнью"?       В этом он был прав. Даже если Элизия выживет со своими ранами, она будет калекой. У неё нет ступни, а, как рабу, ей не положен протез. Никто не будет выкупать её, когда её лицо испорчено следами от когтистой перчатки Героя Дракона. Я сняла свою маску, воздух мягко касался каждого шрама на моём лице и шее. Герои не смотрятся в зеркала. Даже наши портреты и статуи изображали в доспехах и масках, в том, в чем нас знали мирные народы.       Я села на скамью у стены, начиная отсоединять части доспехов. Энджой сам снимал свои доспехи только после того, когда начинала я. Мне всегда казалось, что он это делал, чтобы убедиться, что я не ударю ему в спину, что у меня нет оружия. Кроме того, без жезла я без брони наврежу только себе. Я подняла взгляд на Героя Дракона.       — Это говорит Энджой или старый ты?       Он остановился после моего вопроса. Развернувшись ко мне лицом, Энджой долго сверлил меня взглядом, словно в попытке напугать своим присутствием, но после задал только вздох. Доспех начал сниматься с его тела. Вся его кожа в шрамах и ожогах. Некоторые были получены на моих глазах, но большинство всё же появились до того, как он встретил меня.       — Именем старого меня, сейчас существует только Энджой. Старый я умер на Хребте Драконьих Гор.       И всё же Энджой был скалой. Он никогда не покажет эмоции, даже его собственная мать не могла заставить его показать эмоции. Это можно понять, потому что последние лет десять они не виделись. Его мать по сей день доживает свои минуты жизни в Храме Света, где ей облегчают боль. Энджой не посещал Храм уже три года подряд, возможно, его мать уже покинула мир живых, просто ему не сообщили. Не стоит думать о смерти, обычно, это только привлекает больше внимания.       Пока Энджой был занят тем, что снимал доспехи, я прошла к печи, чтобы приготовить ужин. В тот момент мои мысли были в другом месте, где-то на арене.       Я размышляла, поступил бы Энджой так со мной, как он поступил с Элизией. Она заслужила того, что с ней случилось на арене, но я ведь хуже. Каторжник от рождения, к счастью, мои родители умерли задолго до моего побега и не знали, что случилось со мной. В некотором смысле, я завидовала Энджою. Он знал свою мать в лицо, а я была рождена уже в тюрьме. Мне неизвестны ни преступления моих родителей, ни их имена, ни лицо отца. Матери я не помню, но она просто содержалась в другой части шахт.       На момент нашей встречи Энджой уже был известен как Герой Дракона. Он был тем, кто сломил волю Высшего Дракона, приручив зверя и тем самым заставив расу этих древних существ покинуть Хребет Драконьих Гор. Я хоть и считалась Героем Бездны, сделала не так много, чем заслуживала такие почести. Мне просто хотелось лучшей жизни, и тогда, ещё наивная душа, жаждущая свободы, я получила статус Героя. Но у всего две стороны, поэтому я позже нередко думала, что лучше бы сгнить в шахте, чем быть героем. У тебя есть привилегии в обществе, но травмы и события получения титула слишком ощутимы каждый день.       Поставив на стол две глубокие железные чашки с похлебкой на стол, мы сели напротив друг друга, только я на скамье, а он на стуле. Была тишина, пока Энджой мысленно читал молитву. Герой Дракона всегда читал молитвы перед едой и после. Скорее всего, в детстве он голодал или недоедал, чтобы накормить мать. Я нарушила тишину.       — Могу я спросить, как тебя звали до того, как ты стал Энджоем?       Он промолчал. Ожидаемая реакция. Я ни на что не надеялась, на деле, но почему-то решила, что могу задать этот вопрос. Прошло так много времени с нашей встречи, мы столько пережили, но Энджой не назвал своего настоящего имени, то, каким именем при рождении его наградила его мать.       Мы ели в тишине. Всё это время аура Энджоя неестественно дрожала, словно его беспокоят какие-то мысли. Такое часто происходило, когда мы оставались наедине. Прополоскав рот после еды, я уже собралась подняться на чердак на лежанку, но рука мужчины остановила меня. Его хватка на моем запястье была крепкая, но не болезненная. Это заставило меня остаться сидеть на скамье у стола.       Внезапно он опустился передо мной на колени, мои уши навострились, а дыхание затихло. Я не понимала, что происходит. Энджой молчал, и я подумала, что что-то не так, поэтому начала извиняться. Его рука накрыла мой рот, заставив мой голос пропасть.       — Гьярдина,...просто помолчи...       Я едва могла вдохнуть от этой неожиданности. Стиснув зубы, я поняла, что его руки пытались обнять меня, а его голова теперь покоилась на моих коленях, словно там ей и было место. Тепло его тела было рядом со мной, когда я не могла пошевелиться по своей воле. Мои руки медленно легли на его макушку и плечо. В тот момент он был похож не на Героя Дракона, а на маленького мальчика. Всё же, Энджой хотел, чтобы его любили.       Это было странно, но, если это важно для него, я буду терпеть эту странность столько, сколько потребуется. Он сохранил мне жизнь и дал цель, чтобы я могла существовать дальше. И я найду способ отплатить ему за это, даже если однажды это будет стоить мне собственной жизни.