Бьет значит любит.

День начался совсем не с той ноты, совсем. С утра, я мало того, что разбил очки об тумбу, так еще и порезался! Да и эта идиотская тумба так виновна! Как мне теперь выбираться отсюда? Так еще и наверху был бесконечный шум, голос отца был слышен повсюду: слева, справа, даже на потолке я слышал шум. Но в это время, когда мы были у него в гостях, отец был где-то на работе. Что теперь же не так? Мне стало скучно, и я стал искать чем заняться. Резко, приглушенный крик послышался сверху, и мне стало не по себе. Что теперь он сделал, и с кем? В комнату зашел, кажется, будущий убийца. Руки были в алых каплях крови, а с лица скатывались маленькие капли слез. Лицо было тоже в крови, но лишь в местах, где были его щеки. -Зачем я это сделал, Антон? Ей же было больно, я уверен! -Кому больно, Пятифанов? Говори, пока ее еще можно спасти! -Ее уже нельзя спасти, пойми! Я, я. Удушил, а потом зарезал ее! Она вся обтекла кровью, моя любимая мама. -Ты убил свою мать, Рома? Зачем ты это сделал? Чем она тебе не сгодилась, таким, ужасным поступком? Можно было-же обсудить все мирно, без смертей. -Я не виноват. Я не хотел! Я был слишком вне себя! Я был не под контролем, пойми ты! Я, я. Я просто воткнул ей несколько раз в сердце нож! А потом, и задушил руками! Что я сделал, Антон? -Сделал ты, конечно, плохо. Куда-же теперь ты тело скроешь, от полиции? Найдут нож, которым ты ее убил, и что делать будешь? Сидеть только, годиков так пять. -Знаю! Я не хотел. — И без того ошпаренное шоком лицо Ромы, заплакало сильнее. Я знал, и я боялся, вдруг, его обвинят не только в этом, так еще и в моем изнасиловании? Резко подбежав ко мне, Рома буквально прыгнул мне на колени, и впился в шею своими горячими слезами. Сзади моя футболка уже намокла от слез, но я лишь приобнял его, боже, в каком же состоянии надо быть, чтобы убить человека? Слезы не прекращались, а через всхлипы и вздохи, Рома заикался сказать что-либо. Слезы катились сильнее, и он все больше и больше сжимал мое тело, заставляя меня ёжиться от прикосновений. Прошло десять минут, и кое-как, еще со всхлипами, Рома отстранился. Глаза покраснели из-за слез, и Рома тихо прошипел: -Зачем я это сделал? Что мне теперь делать? Меня же поймают, и всё, ого-го что мне прилетит, от Тихонова! Да еще и батек, убьет же! — Рома, не паникуй и не сдавай ситуацию, сейчас же пакуй тело матери в пакет, и неси в тот проклятый гараж, где мы Катьку когда-то нашли. Ладно? -А-ага. Но что потом? -В мясорубку, и включай, каким-то хером же тогда включил, да? Вот и сейчас включишь. Рома молча кивнул, и дико всхлипывая, поднял тело матери. Судя по всему, эти крики, и были последними криками матери. Но голос, был четко мужским, он убил и отца? Но нет, где-то сверху, спускаясь с лестницы, вылез он, отец Ромы. Увидев белобрысую макушку, у открытого подвала, тот кое-как, но произнес это. -Че тут делаешь, Антошка? Только не говори, что этот пасынок, та еще сучонка, и теперь по мальчикам шляется где попало? Вообще клочки вырву! -Нет, сэр, с чего вы взяли? Мы с Ромой, как бы вам сказать, гулять пошли, и вот, зашли, а он куда-то ушел. — вытирая своим голым носком пятнышко крови, я соврал, глядя в глаза самому отцу Ромы. Ярость утихла, и он сказал. -Ох, даже так? Ну наконец-то эта сука завела себе хоть какого-то друга, а то «Мне не с кем гулять, отъебись» или еще всякая хуйня, ебланищенск а не дом, и не жилье. -Да чего сразу так-то? Рома, очень хороший парень.. Мы с ним гуляем в школьном парке, бываем в сгоревший ларёк ходим, где ваша жена работала раньше. А теперь, вот, посещаем всякие могилы животных, да на речку ходили, летом. Сейчас вот, на каток бываем ходим.. Ну, он и летом работает. -Ну, ладно, похрен мне как-бы на этого гея. Пусть хоть с крыши падает, все равно. Умрет так умрет, я все равно что-то неладное заметил. Где моя жена, не в курсе событий? Ушла куда-то, прошмандовка, еще говорит, я мол, изменяю! Я отрицательно кивнул, и в дом зашел разоренный Рома. Посмотрев на него, я понял. Тут мне нужны будут и медики, и врачи, и полицейские, даже дети мне не помогут с ранами, после Ромы. -Пошли, поговорить надо..-Рома взял меня за рукав рубашки, и повел наверх. Успевая, я подбегаю к кровати, куда он меня толкнул. -И че это за базар с батьком? Тебе кто-то давал выходить оттуда, или че? Я же тебя предупреждал, не выходи без спросу. А теперь что, нахуй, он же единственный, кто может сказать, что ты у меня. И че мне теперь делать с тобой, выпендрежник? Идти признаваться что я украл члена семьи Петрова Антона? -Рома! Что ты так разговариваешь со мной? Я просто не хочу доводить ваш разговор с отцом на счет меня, до чего-то столь ужасного! Я же вижу, как он обращается к тебе на "Сученка" или просто "сука"! Тебе же наверняка просто обидно, да?..-я протянул руку для того, чтобы сделать обнимашки, но тот лишь пнул меня ногой, из-за чего я ударился об тумбу. -Вот и сиди здесь, раз ты такой "умный" среди всех. Умрешь, не моя вина. Но таиться с выпендрежником я больше не буду..-В меня прилетел еще один удар, но чем-то жестче. Это был.. КНУТ? Я заорал от боли, плечо разгорелось как будто бы и впрямь горит, вот это магия. Но от одного крика, мне прилетело еще раз по плечу кнутом. Роме совсем не нравилось мое внешнее поведение, и убрав нахрен кнут, тот прижался руками к моей шее, начиная меня душить. Я стал вырываться, но все было беспомощно, уже через три минуты, я потерял сознание, боль утихла, и я просто слышал какой-то шорох.. Бесконечный шорох. Шорох? Шорох Шорохи Шороха Много шорохов ОЧЕНЬ МНОГО ШОРОХОВ ОЧЕНЬ ОЧЕНЬ МНОГО ШОРОХОВ.. ЖЕСТОКИЕ ЗВУКИ ШОРОХА, И ЖЕСТОКАЯ БОЛЬ В ШЕЕ М.н.о.г.о.ш.о.р.о.х.а Я.. Хочу.. Домой.