Бьет значит любит.

Головная боль была до плоти, о боже мой, где я? Я оказался в том же странном подвале, но уже со связанными ногами. Руки были прикованы к кровати, а я стал вырываться из чего мог, но в комнату зашли. — Ну что, поспал? — Поспал, а тебе то что? — сурово ответил я, не глядя в глаза. — лучше уж, развяжи! Зачем связал то? — Чтобы маленький и шустрый зайчонок, не убежал от меня, как хотел.- Суровый взгляд Ромы заставил меня оторвать взгляд от прутьев кровати, и посмотрев в его глаза, злость стала ярче, и больше. Откуда бы не возьмись, Рома замахнулся к моему лицу кулаком, из-за чего я протяжно простонал из-за боли, что нагнетала головную боль. Из носа пошла маленькая, но длинная струйка крови. Замахнувшись еще раз, Рома закричал. — Интересно тебе стебаться над людьми, да?! Материально насиловать их, а потом еще и сбегать от них, в попыхах?! Я не думал, что возьму в компанию, такого труса, и лжеца! Где-то открылась входная дверь, и Ромин отец закричал. — Где ты, сукин сын? Полиция тут! Разъяснить пропажу этого твоего, придурка, хотят! — Иду пап.- Посмотрев на меня суровым взглядом, Рома протяжно и тихо, но слышно сказал.-вякнешь чет пока я буду с ними говорить, труп сразу, ясно? Я кивнул, и Рома с отличной, но злой лыбой пошел к полиции. Сделать ничего я не мог, прутья были настолько жесткими, что из моего пальца сочилась кровь. Послышался голос Лейтенанта, и Михалыча Доронина, что когда-то да и спас меня. — Ты у нас тут самый важный, Пятифанов. Ты украл своего дружка? Из твоего дома протяжно доносились звуки железной двери, и криков молодого парня. — Да че я это красть его-то буду? Нахера он мне нужен-то? Стебаться и ебать что-ли? — Так, шуточки убирай, мы обследовали 34 дома в этом селе. Говори, где ты видел Петрова в последний раз. На лесной тропинке, у дома, где? — Ну на лесной тропинке! Че приебались то? Ну что вам дело-то, до этого Петрова? Что там, мелкая кипишует? Так скажите ей, мол, сдох твой брат, и все, отстанет! — «Мелкая» твоя эта не лезет, но вот Карина и Борис сильно переживают. Ну-да, хотя видели мы, синяки, от ремня бати ихнего. Ну, раз ничего не знаешь, то скажи хоть одно, скажи правду, 17-летних не садят, ты похитил его? Рома замолк, или же я, оглох намертво. Послышался щелчок наручников, и сдержанный вздох Ромки. Но, неужели, теперь я, вернусь, домой? В подвал ворвался Тихонов, и увидев меня, подбежал. У двери был Виден мой похититель, Пятифанов. Доронин что-то строго обещал ему, а тот лишь кивал, и посматривал на меня с неким. Чувством грусти? — Вот так, парень. Тебе через год 18, а ты похищаешь людей. У тебя все в порядке? Может, к психологу записать тебя? Бесплатный курс до мая! — Да пошел ты, Доронин, со своим психологом! Не нужно мне в ваш срачник, я не обезьяна, чтобы сидеть на шее, какого-то таджика, что еще меня и выслушивать будет. У меня совсем психика испортится, ау! Ты че давишь мне на запястье, мудак? Доронин ничего не ответил, пока Тихонов освобождал меня. Я был рад, я увижу единственный лучик солнца, а также Полину, Катю, и других. Но на долго ли это? Через час, я сидел в полицейском участке, и Тихонов медленно, но что-то черкал на листке, видимо, закрывал дело о похищении. — И так, Петров. Пока твои родители в пути, расскажи, как Пятифанов тебя похитил? Что он делал с тобой, и что хотел сделать? — Ну-у, за три дня пропажи, ничего такого он не делал. Только раз бил кнутом, и. Душил, немного, малую часть. Он видимо, сначала надавил на добренькое все-такое, а потом надавил на мою жалость, и стал бить так, не боясь ничего и никого. — Ясно все, опять он накурился травы своей. Он уж какую жертву похищает за свои 17 лет, а? Вот и не сосчитать, каждый год, тело находим, в мусорном баке. Промолчав, я уткнулся в стул носом. Резко, чья-то рука тронула мое плечо. — Эй, Петров? Тебе документы подписать надо о том, что тебя нашли, вот, отпечаток поставить. Кивнув, Тихонов окунул мой палец во что-то темное, и поставил отпечаток пальца. Палец немного зудел из-за прутьев, но да ладно. — Где он? Где мой сын? Где мой будущий герой?..-Мама оглянулась, и заметив меня, сразу подбежала, и зажала в объятья. — Сынок! Где же ты был? Кто тебя похитил? - Мама, а где Оля? Мне нужно с ней поговорить, лично на лично! - Она дома, сынок, болеет она, голубушка моя! В школу уже второй день не ходит, хандрит, и хромает уже, с твоего пропада! Папа как обычно своими "грузами" занят, а ты, сынок, так где же ты был? - Меня похитил.. Ах, да, я не думаю, что тебе стоит это знать, мам. Тайна, понимаешь? - Конечно, сынок! Главное, не пропадай так! Мама прижалась ко мне сильнее, и заплакала мне в спину, мне стало обидно на душе, и обняв ее, горячая слеза покатилась по моей щеке. Я плачу, впервые в жизни.. Через час, мы сидели дома, и мама, внимательно слушая меня, пила чашку чая с успокоительным. Как и я, впрочем, как всегда. ( Оленька может быть как в плохом состоянии, так и в хорошем. Выбирать вам, даю вам, ну, денек на выбор)