Бьет значит любит.

Туман, кругом только густой туман. Все размыто, а тело неприятно колит и зудит. Хотелось почесать все тело, что так упорно зудит, но он как будто впал в ступор. Руки предательски задрожали, а из глаз потекли упорным настроем слезы. Тело все больше и больше чесалось, Антон сел на колени, и сжался в комок из-за боли. Резко, появилась темнота, единственная во всем свете, темнота. Боль пропала, как и какое либо чувство. Но, где я? Да неужели я умер? Да ну, бред какой-то. Мне 17, и я не могу умереть от обычного толчка в спину! Или же, это был не просто толчок? Реанимация. Две тумбочки: справа и слева. Светильник на одной из тумб, на другой — пару книжек Гоголя и шоколад «Милка». Справа маленький диванчик для посетителей человека, а сверху мини-телевизор, что показывает серьезные новости, а также мультфильмы для детей, что лежали там. Только вот какое было отличие от обычных реанимаций. Здесь были конфеты? Да, в больнице этого города были запрещены конфеты, шоколад, или еще что-то сахарное. А из булочных — пряники, крендели, булочки с маком (некоторые), булочки с джемом. Все это запрещено в местной больнице, ибо же у Антона и так мог случиться сахарный диабет, из-за такого количества соленого и сладкого. Но, к богу, не случился. Рядом сидел врач. Его имя — Сергей Васильевич. Он со стажем шести лет, но до сих пор не привык видеть людей в коме. Его главный страх — потерять кого-то дорогого. Справа сидела Оля, что уснула, пока ее братик «Проснется из-за недосыпа». Но не дождавшись, младшая уснула. Уже через некоторое время, Оля резко вскочила из-за грохота. Это всего лишь. О черт, Антон шевельнул телом! Он живой? Он не погиб после таких ранений? На теле юноши было множество ран. На ноге около пяти иди десяти, на пальцах от одной, до двух. Лоб был забинтован из-за сильного шрама, а плечо и вовсе, могло никогда так и не зажить: рана от ножа Пятифанова покрылась слабой корочкой, и двое суток назад потекла, пока Антона везли в больницу. А шесть ран, что там были, и так сильно кровоточили без проблем. Даже сама Ольга Васильевна, она дежурная в больнице, волновалась за юношу. Ну а хотя, что ей не волноваться? 17-летний паренек истекает кровью, под день рождение сестры. Круто же, да? Резко, спустя два дня долгой и мучительной комы, глаза разомкнулись. Яркий свет мгновенно ослепил юношу, и тот невольно уткнулся в подушку. Но поняв, что это не подушка с изображением моря и корабля, тот сразу же вскочил. Прикрыв рот из-за испуга, тот понял, что это был не сон. Оля сразу же принялась расцеловывать (Не педофилия) брата, и плакать взахлеб. Приобняв сестру, все еще сидя на кровати, тот даже не обратил внимания на Серегу, что сидел и внимательно наблюдал за пациентом. Поняв, что тот был переодет, Антон вскочил с кровати, но тот упал из-за сильных повреждений костей ног. Врач помог ему встать, и тот, стряхнув пыль с еле держащихся ног, стал слушать то, что заговорил Сергей Васильевич. — Как самочувствие, Антон? Ничего не болит, там, голова, колени, к примеру, лоб? — Немного в груди покалывает, да и у руки кажется, судороги начались. А лоб, как будто, жжется, но не жжение, понимаете такое чувство? Будто обожгли, и облили плюсом горячей водой. — В глазах была печаль, и тот, держась за тумбочку, весь дрожал. Он видел только некоторое: размытые пятна. Ни окуляр, ничего не было на его глазах. Он был слепым котенком. — Так, ну все понятно. Дизестезия — причина у многих людей с склерозом, диабетом, или же опоясывающим лишаем. Каждый год одно и тоже. Что же вам, дома не сидится то, подростки? Трудная жизнь? Так зачем под машину то прыгать? Ох, не дояснить мне до тебя всю суть, Антон! Ты ж, идиот еще, прости за выражение. Подростки — идиоты! Жертвуют жизнью из-за «классных» трюков, приколов, или как их еще называют, паркуров. — А я ведь, и ничего такого не делал. Просто толчок вроде в спину. А вроде и машина сбила. И не все подростки идиоты, врач. Бывают отважные и смелые подростки, что идут воевать в семнадцать или шестнадцать лет. И так и не возвращаются к любимым родным. А президенту хоть бы тьфу! Миллион заплатил — лети своими путями. А как морально помочь, то это «Не наше дело». Вон, Путин вроде нормальный сейчас. Но идиотская война. — Хотелось плакать. В груди что-то покалывало. Слеза вылезла, но тут же исчезла, и тот продолжил. — Там погиб мой дядя. Андрей Петров. — Сожалею, малый. Но я ничем не помогу, максимум — городской психолог. А он триста пятьдесят рублей стоит, это одно занятие. И к плюсу, могу еще тебя записать к еще одному. Но цена на сто рублей дороже выйдет. Ну что, согласен? — Быть может, главное — родня согласится. А Олька. Ольку записать можно? Она тоже, хромая. Иммунитет у нее слабый, видите ли, болеет часто, так еще и коронавирусом недавно как переболела — в больницу чуть ли не положили! Уговорила та, оставить ее в упокоях дома. А мама упорно, но оставила Олю дома. Смутно обещая что не отдаст нашего ребенка в какую-то деревню, где дети пропадают. Так еще и сейчас подкашливает, вон, послушайте ее. Ей же нужно что-то от кашля, а то, небось, когда нибудь и до еще одного коронавируса дойдет. А с психикой еще хуже все. Кассеты были восемнадцать плюс, а она как Рапунцель посмотрела. О ужас, мне бы такую крепкую психику, как у Оли! Сергей кивнул, но посмотрев на Антона, ухмылка вылезла на его лице. — Я пропишу вам таблетки от кашля, и проверю дите. А вы — выпишитесь 21 Июля, хорошо? — доктор замышлил что-то плохое. — Ладно. — коротко ответил тот, тот лег обратно на кровать, и поцеловав сидящую Олю, положил ее на кровать, где и был он. Дабы та поспала. Ведь она сама шла сюда очень долго, чтобы проведать братика. «Как думаете, что с Антоном, и какой у него статус? Диабет, склероз, или же лишай? Боюсь, что диабет, или же — склероз. А если лишай, то наверное, все не так плохо. Я учусь в медицинском техникуме. И мне все довольно легко дается, а проблемы — учусь. Фанфики — моя роль. Если что и на писателя пойду, ну, по желанию. А так, судьбу нашего главного героя выбираете вы. А что произойдет с Ромой — тоже вы. Вы — вся моя судьба. Поэтому написание главы зависит именно от вас, пупсики. Поэтому киньте мне идей, что произойдет с Антоном. Да и простите за такую плохую шутку с вами: (»