Ai Wu Ji Wu

«Цзян Чэн вдруг резко вздохнул.

— Не смотря ни на что, я рад, что мы когда-то поженились.

Улыбка Цзян Анцзюэ сделалась острее, но тот этого даже не заметил — как и целую вереницу других вещей, которые он привык в ней игнорировать.

Ей захотелось расцарапать его глупое лицо, и приказать ему извиниться — за день свадьбы, за то, как он безразлично наблюдал за её истерикой, даже не подумав изменить своего решения в последний момент, за их омерзительную брачную ночь, после которой она сбегала в ужасе — разве проверял бы кто консуммацию их союза? Да никто! — и за первые годы их брака, тяжёлые, изматывающие и злые.

Конечно, она не поддалась собственным эмоциональным порывам.

В конечном итоге, как бы она не ненавидела происходящее, Цзян Чэна она приручила, пускай и плохо. И цепь теперь эту приходилось держать крепко, строго.

Разонравиться Цзян Ваньину было легко, а вот вернуть доверие — невозможно.»

— Вырезанная сцена, «Путь к солнцу».

***

      Забавное наблюдение, но Цзян Чэну нравилось возиться с её волосами.       В первые пару месяцев после того как он взял на себя ответственность за них, решив начать их собирать ей по утрам, он неизменно ворчал. Много и нудно жаловался, недоумевая как так вышло, что она дожила до своих лет, совершенно при этом не зная как управляться с собственными волосами.       А потом всё же перестал, сделавшись гораздо спокойнее. Смирился. И даже когда Цзян Анцзюэ, перестав лениться, наконец, научилась ухаживать за волосами сама, он всё равно крайне демонстративно продолжил считать это своей прямой обязанностью.       Иногда, возвращаясь после выматывющих собраний, он безмолвно усаживал её перед собой, принимаясь причёсывать её волосы, не собирая ничего конкретного, просто путаясь в прядях, водя подушечками пальцев вдоль.       Я помогал с волосами цзе-цзе в день её свадьбы, как-то признался он.       Это очаровывало. Не хотелось возражать. Цзян Чэн отлично справлялся, да и если это ему помогало, то почему бы и нет?       Вот и сейчас, сидя на низком стуле перед большим зеркалом общей спальни, Цзян Анцзюэ заинтересованно наблюдала за тем, как её муж, подобрав заколки и ленточки под цвета её платья, старательно обдумывал как бы собрать ей волосы.       Дорога из Юньмэна в Ланьлин была коротка, поэтому она его не торопила — им бы на всё сполна хватило времени.       А если бы не хватило, то может и к лучшему! Ей не очень хотелось присутствовать при всех последующих событиях, как бы она не храбрилась.       — Выбирай, — вдруг объявил Цзян Чэн, ловя её взгляд в отражении зеркала, — хочешь украсить себя сегодня шпилькой или короной?       Она оглядела украшения, и шутливо парировала:       — Тобой.       — Кхм-кхм!       В отражении показались порозовевшие скулы.       — Ладно, ладно. Шпилька сойдёт.       — Мхм.       Он уже заплёл ей целый ворох кос, в которые предварительно вплёл золотые и фиолетовые атласовые ленты, а теперь, видимо, решил оформить их ещё красивее — утянув все маленькие косы на макушке, он сначала собрал из них высокий хвост, а затем завернул его в пучок, повязывая вокруг оси тугую чёрную ленту. Высунув кончик языка, Цзян Чэн сосредоточенно воткнул шпильку, подаренную им ещё недавно, и тут же гордо вскинул подоборок, разглядывая конечный результат.       — Красиво, — машинально похвалила Цзян Анцзюэ, ничуть не лукавя.       Правда ведь выглядело отлично.       — Есть такое, — согласился тот с некоторым сомнением, витающим в голосе. Уложив руки к ней на плечи, он вдруг тихо уточнил: — Ничего не напоминает?       Цзян Анцзюэ попыталась самостоятельно понять, а что ей это могло напомнить, но не сумела. Ассоциаций попросту не нашлось.       — Ты о чём? — Она вопросительно склонила голову.       — Твои волосы были собраны точно так же на нашей свадьбе. Только ленты были красными и золотыми, а не фиолетовыми. И закрепила ты это всё золотой короной.       Ох. Свадьба.       Очередное воспоминание, о котором Цзян Анцзюэ совершенно ничего не знала. Мало автор фанфика любезно пропустил столь важное, казалось бы, для главных героев воспоминание — видимо, оно действительно вышло настолько жалким, что детали происходящего непременно спугнули бы всех любителей этой пары — так ещё и остальные персонажи либо её благополучно пропустили, либо крайне вежливо молчали об этом странном событии.       — Ты помнишь, — как можно нейтральнее промычала она.       Главное, притворяться, что и она понимает, что за страшный кошмар тогда произошёл.       — Даже слишком хорошо, — Цзян Чэн слегка поморщился. — В жизни столь дерьмовой свадьбы не видел, а ведь это была моя собственная.       Цзян Анцзюэ от неожиданности расхохоталась.       — А я вот уже почти и не помню её, — беззаботно отозвалась она, укладывая руки поверх ладоней мужа. — Не хочешь освежить мне память?       Может, ей удастся услышать отрывки воспоминаний со свадьбы хотя бы так. А там… Кто знает? Вдруг один из трёх последних секретов семейства Не на самом деле крылся всё время где-то там, во дне окончательно определившим жизнь главной героини?       Было бы смешно, помри кто-то из персонажей в этот день...       — Присвятые небожители, — вздохнул Цзян Чэн максимально недовольно. Помедлив, уточнил: — Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал?       По крайней мере, он не счёл её просьбу странной — уже небольшая победа.       Хотя, конечно, не таким уж достижением это и являлось. Цзян Чэн настолько привык, что у неё в голове сплошной бардак, что просто вздыхал на любой её странный запрос, и притворялся, что ничего необычного в этом не было.       — Можешь для начала рассказать какой меня запомнил, — оперевшись спиной об стоящего позади мужа, Цзян Анцзюэ намеренно кокетливо поинтересовалась: — Спорим, твоей первой мыслью было, что жена у тебя самая красивая женщина во всех мирах?       — Я тебя запомнил зарёванной, — тихо ответил Цзян Чэн, но в голосе его не было ни намёка на насмешку или забаву; вполне наоборот, он звучал до ужаса мрачно, почти убито. — И первой моей мыслью было, что если ты прямо сейчас сбежишь из-под алтаря, то здорово нам обоим поможешь.       Она не нашла что ответить.       Будь на месте главной героини, она бы тоже прорыдала всю свадьбу.       То, что её отношения с мужем улучшились, а ненависть к его персонажу заметно поугасла, вовсе не означало, что она не представляла на своей шкуре ужас оригинальной главной героини, полноценно осознавшей, что её младший брат только что продал её, а впереди у неё только долгие годы в компании чужого мужчины, который наверняка будет видеть в ней бесконечный инкубатор.       — Не сбежала, — подытожила Цзян Анцзюэ, скорее для поддержания разговора.       Лучше бы, конечно, сбежала.       — Цзинь Гуанъяо выглядел так, будто хотел разрыдаться на пару с тобой, — нехотя продолжил он, разглядывая в отражении их сплетённые руки. — Свадьба была наиотвратнейшей… Брачная ночь? Ещё хуже.       Цзян Анцзюэ рассеянно кивнула, не зная как правильнее отреагировать на услышанное.       Свадьба была не её, воспоминания — тоже.       Да и брак, если так подумать.       В этой жизни… Разве принадлежало ей что-то самой, а не её предшественнице? Тело, золотое ядро, муж с племянником, друзья и меч — всё это не было её заслугой.       Цзян Анцзюэ внезапно прошибла странная, ледяная тревога, мигом смешавшаяся с паническим отторжением. Тянуло на импульсивные поступки — на побег подальше от Пристани Лотоса, на иррациональные ссоры с близкими, или на внезапные признания мужу и всем остальным.       Ведь как так вышло, что впервые за две жизни, она чувствовала счастье и покой, но не потому что этого заслужила, а потому что своровала что-то чужое? Неужели, счастливой быть ей просто было не суждено изначально?       Кроме Уюн Циная, которого она затащила в сюжет на свою голову, похоже, ничем больше она и не обладала. Не будь она в теле Цзян Анцзюэ никто бы из её нынешнего окружения её не терпел бы, ни Цзян Чэн, ни Цзинь Лин, ни Цзинь Гуанъяо.       С первым она бы рассорилась в пух и прах, и без смертельной угрозой над головой, менять бы такое положение вещей не стала. Ко второму бы её попросту не подпустили, а она, нелюбящая детей, не полезла бы сама. Цзинь Гуанъяо и вовсе наверняка бы её убил где-то в начале сюжета, хитросплетённым планом на сотни страниц.       Она была никем, обыкновенной фальшивкой. Тенью женщины, которая давно погибла, по нелепой случайности.       — …нцзюэ. Цзян Анцзюэ!       По всей видимости, она ненадолго выпала из реальности. Как иначе объяснить то, что Цзян Чэн, слегка трясущий её за плечи, внезапно оказался прямиком перед ней. Резко вздрогнув, она вопросительно вскинула брови.       — А? В чём дело?       — Ты… Ты расстроилась из-за воспоминаний о свадьбе? — Оглядев её с ног до головы уточнил он.       Было бы ещё из-за чего расстраиваться!       — Да нет, — качнув головой, Цзян Анцзюэ попыталась вернуть более привычное, скучающее выражение лица. — Всё нормально. Правда.       Цзян Чэн ей не поверил. Уселся на колени перед её стулом, и взяв её руки в свои, начал напряжённо вглядываться её в глаза, словно ища ответов сам. Цзян Анцзюэ даже стало несколько неловко от того, как внимательно и мягко сверлили её эти карие глаза.       — Я никогда не приносил извинений за то, что согласился на эту свадьбу, понимая, что ты была против. Могу ли я…       — Нет, — резко перебила она, ощутимо напрягшись.       Не то чтобы Цзян Анцзюэ считала, что ему не следовало бы извиниться. О, следовало. Просто сделать это он должен был не перед ней, а перед оригинальной героиней. Это она оказалась предана близкими, и она же заперта в отчаянном положении, ещё даже толком неотошедшая от потери любимого брата.       И это её жизнь Цзян Анцзюэ отобрала.       Отнять у неё ещё и заслуженные извинения, те которые Цзян Чэн в её вселенной ей так никогда и не приподнёс? Она не могла так поступить.       Цзян Анцзюэ может и не являлась еловеком высокой морали, но она лучше чем кто-либо понимала каково это — когда тебя не воспринимают всерьёз члены семьи, самые близкие люди. И скорбь по так и неуслышанным извинениям, ей была отнюдь не чужда — наоборот, так близка, что становилось обидно.       К тому же, лишь женщина могла понять как тяжело приходилось остальным женщинам в таких ситуациях. Даже в её годы, в двадцать первом веке, вынужденные браки и пренебрежение правами женщин не являлось редкостью, что уж говорить о древнем Китае?       Но больше всего в сложившейся ситуации Цзян Анцзюэ интересовало одно — почему Цзян Чэн не поступил так же в другой вселенной?       Потому что оригинальная Цзян Анцзюэ излишне поощряла его поведение? Потому что Цзян Чэн в этот промежуток времени по-прежнему ничего не испытывал к главной героине?       Она не знала наверняка, но не могла не испытывать лёгкого раздражения по отношению ко всей этой ситуации. Ей хотелось отщипать мужа за уши, выдрать ему клок волос, хоть она и в полной мере осознавала, что этот Цзян Чэн сильно отличался от того, которого она знала по новеллам и фанфикам.       — Ты уверена? Цзян Анцзюэ, мне действительно…       — Всё в порядке, — она качнула головой. — Давай не вспоминать тот день, вот и всё.       Она опустила взгляд в пол, намеренно игнорируя непривычно побитый взгляд мужа. Его ладони крепче сжали её собственные, и он принялся поглаживать большими пальцами тыльные стороны, то ли успокаивая себя, то ли её.       — Это была твоя свадьба. Разве не должно было это быть особенным днём?       — Я бы не сказала, что тот день стал особенным для кого-то, в принципе, — фыркнула Цзян Анцзюэ. — Может, нам стоит сыграть свадьбу снова, и всё.       — Что?       — Сыграть свадьбу снова, — повторила она. — В этот раз, сделать это правильно.       Стоило ей осознанно повторить сказанное, как она ощутила себя до ужаса пристыженной.       Ей и без того по-прежнему приходилось тяжело с недавним осознанием всей глубины их отношений, а тут ещё на — собственный мозг подкидывает совершенно детские, абсолютно унизительные мысли.       — Ты… — Цзян Чэн выглядел растерянно. — Ты хочешь сыграть снова свадьбу со мной?       — Нет, со старейшиной Шэнем, — цокнула Цзян Анцзюэ, метая в него осуждающий взгляд. — С кем ещё, если не с тобой? Разве у меня есть другой муж?       Цзян Чэн под её недовольным взором смутился.       Не то чтобы она чувствовала себя лучше — с её уст практически никогда не слетали столь отвратительно милые слова.       Просто… Просто она правда часто размышляла о том, как бы могла пройти их свадьба. И чем больше представляла, думая о гипотетических событиях, тем больше убеждалась — вероятно, это было той вещью, что могла бы наконец убедить её и её воспалённый рассудок, что Цзян Чэн был её мужем. Что выбирал её осознанно, что она не занимала чужое место.       Да, она понимала, что тело отобрала себе Цзян Анцзюэ не в середине брака — красть тогда, теоретически, ещё было нечего — а в самом его начале. И что всё это время Цзян Чэн — единственный — видел в ней её; образ смущённой и заботливой жены для него не существовал ещё априори, не успел возникнуть в его голове.       И всё равно колебалась.       …Почему Цзян Чэн вообще её любил? За что? За какие заслуги?       Потому что она любила его племянника, заботясь о нём как о родном? Или потому что несмотря на всё, постоянно ему помогала? Неужели его одиночество было так сильно, что помогало ему игнорировать её отвратительный характер, влюбиться в который было невозможно?       Что в ней делало Цзян Анцзюэ его возлюбленной? Она искренне не понимала, даже сейчас.       Хоть она уже и перестала сомневаться, что чувства Цзян Чэна ненастоящие, отыскать причину ей так и не удалось.       — Ладно, забудь, — когда тишина сделалась излишне долгой, отмахнулась Цзян Анцзюэ. Попыталась подняться со стула. — Глупая была идея. Не знаю что на меня нашло.       — А ну! — Вдруг зашипел Цзян Чэн, утягивая её назад. — Это едва ли единственная твоя стоящая идея, даже не смей от неё отказываться.       Она почти зашипела в ответ. И ведь обязательно нужно было комплимент через оскорбление, а?       — Ты правда хочешь этого? Ещё одну свадьбу?       Она пожала плечами, стараясь выглядеть как можно непринуждённее.       — Весь заклинательский мир созывать необязательно. И делать большой банкет тоже. Мы можем пригласить только самых близких, вроде Цзинь Лина, Ли Цзы, и остальных моих братьев… Дядюшку можно, если он не назовёт происходящее ужасным позором.       Она бы предложила и Вэй Усяня, но боялась, что муж не оценит её порыв воссоединить братьев.       Но кроме него у Цзян Чэна никого и не было, не считая жены с племянником… Разве что Сунь Чуньлань, его старшая ученица. Правда и с ней он держал уважительную дистанцию; что-то, что Цзян Анцзюэ провалилась сделать со своим учеником.       — Мне плевать кто там будет, — слегка пораздумав, выпалил Цзян Чэн. И затем, отводя взгляд в сторону, тихо поинтересовался: — Давай займёмся этим после Конференции?       Ей подумалось, что после этого мероприятия они будут заниматься чем угодно кроме этого. Вот только мысль, что Цзян Чэн встретил её бредовую идею с непривычным энтузиазом, слишком её порадовала; не к чему было омрачать момент лишними размышлениями, верно?       — Давай, — согласилась она. Слегка вытянув правую руку из его хватки, она прижала её к его щеке. — Давай так и поступим.       Цзян Чэн совершенно трогательно выдохнул, и обвив пальцы вокруг её запястья, прижался к гладящей руке ближе. Закрыл глаза.       — Цзян Анцзюэ, спасибо.       — Всегда пожалуйста, — автоматом отозвалась она. — А за что?       — За то что… За то что позволяешь исправлять мои ошибки.       Ей хотелось как-то пошутить — спасибо, что позволяешь мне совершать свои, — однако язык совершенно не поворачивался. Перед глазами почему-то снова встала картина прижимающего её к себе Цзян Чэна, умоляющего его полюбить.       И Цзян Анцзюэ снова захотелось отозваться.       Сказать вслух, что уже любит. Может и не понимает в какой момент начала, но знает, что любит, только…       Только она не хотела торопиться.       В прошлом с Цзян Анцзюэ уже такое бывало — востороженная чужим вниманием, даже самым малейшим, она клялась самой себе, что любит кого-то подлинно. А потом осознавала, что вовсе и нет; что было что-то другое, что-то менее искреннее.       Она хотела отсидеться. Ещё чуть-чуть.       — Цзинь Лин будет чертовски рад, — забубнел внезапно Цзян Чэн. — Помнишь как он в детстве нылся?       — Ты про то, как он игнорировал нас, когда узнал, что его не было на нашей свадьбе?       Это было давно, но Цзян Анцзюэ всё ещё не могла не посмеиваться, вспоминая ту ситуацию — их наказывали молчанием неделю! Просто потому что подросший племянник осознал, что его на свадьбе не было.       И ничего, что он был крошечным, и мало что помнил с того возраста в принципе! Основную роль здесь играло то, что его даже не попытались пригласить!       — Ему отошлём приглашение первым.       — Тоже об этом думала, — Цзян Анцзюэ покосилась на кольцо Цзян Чэна, семейное, и вдруг рассеянно предложила: — Мы могли бы обменяться кольцами.       До неё не сразу дошло, что традиция, о которой она говорила являлась современной. В древнем Китае её ещё не было — был совершенно другой список свадебных традиций. Но Цзян Чэн — то ли потому что кольца ему нравились априори — внезапно заинтересованно распахнул глаза.       — Кольца? А почему бы и нет. Какие ты хочешь?       Хм, может в этой вселенной они умудрятся стать основателями этой традиции — кто знает?       — Пока без понятия… Но нужно что-то парное, символичное. Понимаешь?       Он закивал.       — Разберёмся. Выберем что-то вместе.       Цзян Анцзюэ подумала, что увидь Цзян Чэн и она сама из прошлого их сейчас — а в особенности такого поддатливого и влюблённого Цзян Чэна — то попросту бы сошли с ума, не веря в происходящее.       Ей тоже не до конца ещё верилось, что всё переменилось именно так.       Разве не выглядело это всё как бред?       — Брачная ночь тоже должна быть нормальной, — разбавила сентиментальную сцену высокомерным мычанием она.       Цзян Чэн закатил глаза, но щёки его поалели пуще прежнего.       — Да будет, будет… Ты только на утро не сбегай.       Он часто шутливо ей это припоминал — что та сбежала на утро после брачной ночи, словно он ей был не мужем, а очень неудачным любовником по пьяне — и, если честно, Цзян Анцзюэ находила это просто восхитительным. Всё же, оригинальная героиня была крайне забавной!       Она уже давно это поняла, мысленно извинившись перед ней за все оскорбления, выплюнутые при прочтении, и ещё в самом начале её пути, но перестать удивляться её странным выходкам, о которых она узнавала со всех сторон, никак не могла.       — Ну, посмотрим. Мне ещё собак выгуливать, знаешь ли, — намеренно задумчиво вздохнула Цзян Анцзюэ, заправляя ему передние пряди за ухо. — Сам понимаешь, обязанностей у меня много…       — Ой, завали… — И чуть серьёзнее: — На крайний случай, будь добра, разбуди меня. Выгуляем их вместе.       Их взгляды пересеклись, и в этот самый момент, в тёмных глазах Цзян Чэна бесприпятственно читалось всё: признания в любви, которые он шептал ей в ночи, абсолютная тоска, утихающая только в её компании, и немой, казалось бы, крик — куда бы ты не пошла, просто не оставляй меня одного. Позволь идти рядом.       И Цзян Анцзюэ — всегда шагающая по жизни в одиночестве, позади ото всех не могла отказать. Только не ему.       — Обязательно, — почти одними губами ответила она.       Время тянулось непозволительно медленно, но Цзян Чэн, в конце концов, всё же выскользнул из-под её рук, поднимаясь на ноги. Цзян Анцзюэ тоже сморгнула навождение, и нервно утерев вспотевшие ладони об подолы юбок, подскочила следом.       — Не опоздаем? — Поинтересовался муж.       — Было бы куда, — она вздохнула. — Да и если опоздаем, то что с того? Думаешь, многое упустим?       Конференции заклинателей все были как один на подбор — скучные и раздражающие. Как бы бедный Цзинь Гуанъяо не старался бы оформить всё по красоте, разбавить красивыми видами сборище идиотов вряд ли бы вышло.       — А как же наша традиция угадывать кто напьётся первым?       И как раз потому что мероприятия эти были дотошными, супруги часто обнаруживали себя за игрой под крайне понятным названием — кто из глав клана опьянеет первым. Обычно, они угадывали победителя конкурса без затруднений, но иногда результат поражал настолько, что оставалось только строить сплетни, пряча ядовитые смешки за чарками вина.       — Я, — вдруг объявила Цзян Анцзюэ. — Сегодня напиться первой планирую я.       Цзян Чэн насмешливо фыркнул.       Увы, Цзян Анцзюэ понимала — напиться в таких условиях у неё не получиться и вовсе. Ведь если упустить хотя бы малейшую деталь, то можно лишиться всего, что она так долго и старательно выстраивала.       …Эх. Может стоило отыскать местную травку.       О.       Звучало как отличная идея!