Привычка

      Открывая входную дверь, Агата была готова увидеть перед собой кого угодно: начиная от кого-то из братьев Суворовых, заканчивая каким-нибудь Турбо, который, к слову, не заходил к ней уже месяца 3, но никак не раскрасневшегося от холода Пальто с маленькой девочкой наперевес. Воронцова руки на груди складывает и вопросительно бровь выгибает, ожидая объяснения столь неожиданного визита.       — Марат сказал, вы можете помочь… — тяжело дыша произносит парень, опуская девочку, которую всё это время держал на руках, на землю. Агата на неё взгляд переводит и замечает, как та трёт маленькими кулачками свои большие голубые глаза, наполненные слезами.       Воронцова хмурится и назад отступает, пропуская в дом неожиданных гостей. Помогает снять шубу девочке, пока Андрей вешает своё пальто, и на кухню их провожает, ставя чайник греться. Парень ребёнка себе на колени усаживает, она морщится смешно и на ухо ему шепчет что-то, за что получает неодобрительное качание головой.       — Что случилось? — Агата перед ними ставит чай с конфетами и замечает, как девочка голодно на них бросается. Маленькими пальчиками неаккуратно разрывает обёртку и прямо целую кладёт в рот, будто боясь, что отнимут.       — Наша мама в больницу попала, — начинает парень, глаза вниз опуская, словно говорит что-то постыдное. — Из-за того, что у нас больше нет никого, органы опеки хотят забрать Юлю в детский дом. Да и меня.       Агата рукой устало веки трёт, произнося тихое: «Господи». Ей думается, что это всё абсолютно несправедливо. Андрей, как и его сестра, ещё слишком малы для всего этого.       — Мне больше некуда было идти, — продолжает парень, поднимая на девушку красные от недосыпа глаза. — Я сам-то мог бы в качалке пожить, но вот Юля… Куда её туда? Это место явно не для 5-летнего ребёнка.       Воронцова согласно головой кивает, вспоминая, как в первый раз пришла туда и ужаснулась от царящего там беспорядка и антисанитарии. Агата обессиленно на табуретку рядом с ними садится, понимая, что Кащей её точно убьёт, если она щас разрешит им остаться. Но что ещё делать? Выгонять малолетнего пацана с ребёнком на улицу, в такой холод?       Девушка устало глаза на Юлю переводит, которая теперь довольно болтала маленькими ножками, всё также сидя у брата на коленях. Девочка ей улыбается широко и Воронцовой становится её до безумия жалко: чем этот ни в чём не повинный ребенок заслужил это всё? Ей бы в куколки играть, да сказки на ночь слушать, а не скрываться с братом-группировщиком от милиции.       Брюнетка слышит щелчок открывающегося замка и рукой Андрею показывает, чтобы тот оставался на месте. Кащей удивлённо в проёме кухни застывает, когда помимо жены видит ещё знакомого пацана с девочкой на руках. Мужчина хмурит густые брови и недовольно произносит, не скрывая своего негодования:       — Это ещё что такое?       Агата из-за стола поднимается и аккуратно мужа за локоть берёт, уводя того в коридор, подальше от лишних ушей. Кащей явно раздражён: он чужих людей в квартире терпеть не может, поэтому даже если к Агате кто-то из пацанов и приходил, то только в его отсутствие.       — Давай поговорим, только не злись пожалуйста, — брюнетка на него умоляющий взгляд поднимает и Кащей хмурится пуще прежнего. Он челюсть до боли сжимает и как-то грустно усмехается:       — Правда, думаешь, стоит? Решила всё же прервать неделю молчания?       Воронцова устало глаза прикрывает, стараясь не обращать внимание на колкость мужа. После того, как девушка узнала о его пристрастии к наркотическим веществам, они и впрямь отдалились друг от друга. Агате было слишком тяжело принять эту информацию, а уж тем более, смириться с ней и жить как раньше. В тот день брюнетка отчётливо поняла: она ничего про него не знает и одному богу известно, что ещё он ей не договаривает. Воронцова смертельно устала от всего этого, что даже плакать уже сил нет.       Девушка кратко рассказывает ситуацию мужу и он раздражённо глаза закатывает. Кащею кажется, что это всё какой-то бред. Она неделю с ним практически не разговаривала, а сейчас, ради каких-то детей, даже соизволила вымолвить из себя целое предложение.       — Агата, наш дом что — пристанище для нуждающийся? Я как-то упустил этот момент, — Никита злится и голову ниже опускает, всматриваясь в лицо жены. — Они здесь не останутся.       — Что ты предлагаешь, выгнать ребёнка на улицу? — спрашивает брюнетка и Кащей понимает: скажи он сейчас «да», она окончательно отвернётся от него, если не уже. Ему кажется, будто они вернулись на 2 года назад: она снова почти не разговаривает с ним, а он у её ног ползает, да всё без толку. Агата ему больше не доверяет и Кащею убить себя хочется, лишь бы не чувствовать больше того холода, которым пропитались их, без того не идеальные, отношения.       — Посмотри на неё, Никит, — Воронцова в сторону кухни головой кивает, указывая на Юлю. — Тебе не жалко её? Она даже не понимает, что происходит, зачем её вообще притащили в какую-то незнакомую квартиру. Я перед ней конфеты положила, а она кинулась на них так, будто не ела ничего долгое время.       Кащею не жалко совсем на самом деле, он не разделяет и никогда не разделял желания Агаты помочь всем и каждому. Но девушка умоляет его чуть ли не плача и он почти сдаётся: слышать её просьбы спустя долгое молчание кажется ему лучшим, что случалось с ним за последнюю неделю.       Никита голову в сторону Андрея поворачивает и на секунду ему становится немного совестно: он вспомнил, как обманом выиграл у его матери 100 рублей и меховую шапку, которую позже толкнул одному из Хадищевских за кругленькую сумму. Возможно, это его наказание? Карма?       — Расспрошу пацана и подумаю, что можно сделать, — уступает Кащей и Агата облегчённо выдыхает. Никите в какой-то момент даже кажется, что девушка ему улыбнулась, впервые, за эту неделю. Сегодня и впрямь праздник, пускай и омрачённый некоторыми моментами. Но ради её прощения можно и потерпеть немного, не так ли? — Только девку убери, мешать будет. Не для детских ушей разговор.       Девушка согласно кивает и как можно естественней губы в улыбке растягивает, подходя к девочке. Садится перед ней на корточки и говорит что-то, мужчина не улавливает особо. Завороженно на всё это глядит, понимая, что никогда жену такой не видел. У Агаты в принципе есть эти «мамские замашки», как сам Кащей это называет, но здесь что-то другое. Она сейчас похожа именно на маму, такую, какой Никита её помнит: нежную и убаюкивающую своим голосом.       — Рассказывай, — произносит Кащей, садясь на табуретку рядом с пацаном. Слышит, как закрывается кухонная дверь за Агатой с девочкой, и пачку сигарет достаёт, протягивая Пальто. — Подробно рассказывай, мне не интересно, что ты моей жене там наплёл. Конкретно: что случилось, как и почему.       Андрей протянутую сигарету не берёт и смотрит на мужчину как-то слишком подозрительно. Кащей усмехается, закуривая. До чего дурной пацан всё-таки. Он ему почти искренне помочь хочет, а он молчит как партизан. Никита про себя отмечает, что всё в его жизни снова повторяется: Вова всё такой же хороший и самый добрый, но почему-то как что прижмёт, все проблемы бегут решать к нему.       — Тебе лучше бы стать поразговорчивее. От меня зависит, где вы сегодня ночевать будете: в тёплой квартире или где-нибудь в подъезде, — Кащей пепел в пепельницу скидывает, выдыхая сигаретный дым в сторону. — Мне, на самом деле, до вас дела нет, у меня своих проблем выше крыши. Но, видишь ли, я очень налажал перед женой, а вы — буквально мой единственный шанс на скорое прощение. Она утолит свой синдром спасателя, я вновь стану для неё любимым мужем, а вы вернётесь в свою квартиру вместе с мамкой. И все в выигрыше.       Кащей руки в стороны разводит, убеждая парня в идеальности своего плана. Никита улыбается как-то хищно и за плечо его трепет, чтобы пацан наконец-то оживился и поверил ему.       Андрей молчит сначала, обдумывает, а после всё же сдаётся и нехотя рассказывает обо всем: как украденную у учительницы шапку маме подарил, как она не выдержала всего этого, как в психиатрическую больницу её забрали, а врачи даже нормально сказать ему не могут, что с ней. Кащей вздыхает и устало трёт переносицу, понимая, что это и впрямь его карма, не иначе, ведь отчасти, он в этой ситуации тоже виноват. Отыграй он ей тогда всё обратно, этого всего может и не было бы.       — Ладно, схожу в больничку, узнаю, что можно с мамкой твоей сделать, глядишь, через пару дней будете уже дома, — Кащей сигарету тушит и взгляд на Пальто переводит, который так и сидит, опустив голову. Во всяком случае, мужчина надеется, что всё не так плохо, как Андрей ему описал, и её получится вытащить в ближайшее время, потому что Никите это соседство с шумным ребёнком нахрен не упёрлось. У него от отходников и так смертельно голова болит, а если ещё и девочка ему своим писклявым голоском будет на нервы действовать, он точно тут вскроется.       — Вас не пустят туда, посещение разрешено только родственникам один раз в неделю.       Кащея эта фраза откровенно смешит и он этого даже не скрывает. И впрямь, до чего глупый пацан. В этом городе нет мест, куда его могут не пустить, не зря же столько лет был главой Универсама. Договариваться — одно из первых качеств, которым он научился на улице.

***

      Кащею вынужденное соседство с Юлей кажется просто невыносимым: девочка для своих лет очень активна, что неудивительно. Ей всё нужно потрогать и пощупать, а голос у неё громкий и до ужаса писклявый. Никита морщится каждый раз, когда она в принципе в его поле зрения появляется. Он детей откровенно не любил и этого не скрывал. Да и себя в роли отца никогда не представлял: какой из него отец? Он сам-то по сути не знает, что это такое, потому единственное, что он видел от своего папы, это нескончаемые бутылки алкоголя, разбросанные по дому, и неконтролируемую агрессию, которую он выплёскивал на всех членов семьи. Кащей себя, по факту, считал почти таким же, с той лишь разницей, что он пока себя контролирует и руки не распускает.       Зато Агата от присутствия девочки в их доме просто сияла. Кащей её восторга, конечно, не разделял, но был рад видеть её такой оживлённой и довольной. И к нему она стала лояльнее: может, до возвращения прежнего доверия ещё далеко, но она хотя бы разговаривает с ним не односложными предложениями, что не может не радовать. Кащей её прощение, бесспорно, вымолит, костьми ляжет, но вымолит. Докажет ей, что можно всё исправить и непременно исправит: мысли о наркотиках в последнее время посещают всё реже, а с желанием загаситься справляться стало не настолько тяжело. У него определённо есть просветления.       — Дядь, смотри! — из своих мыслей его выдёргивает детский голосок, разразившийся прямо возле него. Он раздражённо морщится, слыша это глупое обращение в свой адрес, хотя миллион раз ей говорил, не называть его так. Хотя он в принципе просил девочку к нему не подходить, да разве она слушает? Невыносимый ребёнок.       Мужчину голову в сторону Юли поворачивает, которая ему чуть ли не в лицо тычет листком бумаги. Девочка за его плечо хватается, пытаясь залезть к нему на колени и он обречённо сдаётся, понимая, что спокойно посидеть на кухне и покурить ему не удастся. Через её плечо в листок заглядывает, который изрисован какими-то каляками.       — Вау, — даже не пытаясь выразить восторга, произносит мужчина. — А что это?       — Это же ты! — возмущённо кричит девочка, искренне не понимая, как можно в этой мазне не узнать самого себя. Кащей в недоумении бровь выгибает, думая, что это больше похоже на то, что кто-то решил расписать ручку.       — Ты лучше скажи, где брат твой потерялся, — переводит тему Никита, откладывая рисунок подальше от себя.       — С пацанами, — пожимает плечами девочка, хватая ладонь Никиты своими маленькими пальчиками. Что-то увлечённо в ней рассмотреть пытается, заставляя Кащея устало прикрыть глаза. Ещё один огромный минус этого ребёнка — излишняя тактильность, о которой Никита никогда не просил. Ему кажется, что если бы она могла, то вообще с его рук не слезала. У девочки очевидный недостаток отцовской любви, и Кащей это понимает, но помочь ей ничем не может. Эта роль ему не подходит, он её не вывезет, как и не вывез все остальные: человек из него хороший не получился, впрочем, как и муж.       — Ну конечно, сестру сюда сплавил, можно пойти хернёй страдать, — тихо произносит Кащей, чтобы Юля не услышала. Он не знает, что раздражает его больше: эта шумная девочка или её непутёвый брат, который полностью переложил сестру на плечи их семьи. Причём, если Агата готова всё терпеть и ей, в общем-то, даже и в радость забота о ребёнке, то Кащея это всё только тяготит. Не люби он так сильно жену, их давно тут бы уже не было.       — Юля, я тебя потеряла, — растерянно произносит Агата, заходя на кухню. — Возвращаюсь с балкона, а тебя и нет уже.       — Я рисунок показывала! — произносит девочка, спрыгивая с колен мужчины и протягивая листок уже Воронцовой. Девушка улыбается довольно, с восторгом нахваливая эти, по мнению Кащея, каляки. По голове ту гладит и отправляет в комнату смотреть мультик, видя, что мужчина от её общества порядком устал. Никита выдыхает облегчённо и за сигаретами спасительными тянется, предвкушая скорую тишину.       — Тебе и правда это нравится? — спрашивает Никита, взглядом жену окидывая. — Носится с ней, хрень эту рисовать, сказки читать.       — Я люблю детей, — пожимает плечами девушка, зажигая плиту, чтобы приготовить ужин. — Да и с ней мне не так одиноко. Она меня веселит и я почти забываю о том, что у нас с тобой всё… Так.       Девушка не договаривает, но Кащей понимает, что она хочет сказать. В её речи пропущено слово «плохо», и Никите от этого немного радостно, ведь если прямо об этом не сказано, значит надежда на счастливый конец у них ещё есть.