Помоги мне измениться

      Она полностью отключилась, смотря прямо перед собой. Кто-то окликнул её, но Гермиона не прореагировала, лишь сильней сжала палочку в руке, делая размеренные вдохи и выдохи. Впервые за долгое время она не бежала от битвы, а предвкушала её. Сейчас её не волновал недосып, стресс, что пришлось пережить этой ночью, или же друзья, что наверняка сверлили её спину взглядом, гадая по какой причине она не отзывается. А Гермиона сверлила лишь границу, через которую надо перешагнуть, чтобы аппарировать. Секунда и огромный крюк подцепил её внутренности, срывая с места. Ещё мгновение, и она уже стоит на окраине леса рядом с остальными членами Ордена, вглядываясь вперёд.       — Ждём, они должны появиться здесь с минуты на минуту, – скомандовал Люпин.       Она не знала, откуда у них такая информация. И разве это вообще должно её волновать? Выжить и убить как можно больше Пожирателей, только эти два пункта имеют какое-то значение. Всё остальное должно быть закрыто в ящики огромного деревянного шкафа, к которому можно будет подойти лишь тогда, когда всё закончится. Иной вариант не рассматривается.       Вздернув подбородок выше, Гермиона стала ждать, отсчитывая секунды. Вокруг повисла тишина. Оглушающая и в каких-то моментах пугающая. Но как бы страшно ни было, Гермиона лишь укрепляла свои стены, не давая себе шагнуть в сторону паники. Никакие сомнения по поводу того, что она может не справиться, не должны её одолеть. Не тогда, когда рядом нет того, кто сможет выдернуть тебя из-под земли и поднять на руки, чтобы утащить подальше от этого хаоса и смерти.       Они появились внезапно. Словно бы возникли из воздуха, смотря на небольшую деревню впереди, которую были намерены уничтожить.       По спине Гермионы пробежал холодок. Все эти чёрные фигуры в масках пугали. Выглядели как предвестники смерти, от которой сложно будет сбежать. Но она сможет. Потому что сегодня не тот день, когда эти ублюдки смогут её победить. Только не сегодня.       Команда от Люпина прозвучала глухо. Но все двинулись вперёд, и Гермиона сделала то же самое. Подняла палочку, но не побежала. Лишь быстро шагала, стараясь не сбить дыхание. Прицеливалась, прокручивая в голове все те заклинания, что успела прочитать и выучить. Да, у неё не было практики. Они с Малфоем не успели придумать, как заклинания можно отработать, ведь это не простое Остолбеней или же Экспелиармус. Эти заклинания не оставляют людей в живых. И сейчас Гермиона лишь надеялась, что у неё всё получится. Ведь если впереди её ждёт провал, то она пропала. Стараясь не думать об этом, она фокусировалась на желании. Она не раз читала и слышала о том, что нужно иметь дикое желание убить человека, чтобы заклинание сработало наверняка. А она хотела. Жаждала и думала лишь об этом, представляя себе их смерть и страдания. Кажется, Гермиона ещё ничего в своей жизни не хотела так сильно, как этого. Убить их всех. Победить. Вернуться к нормальной жизни, если это ещё может быть возможным. Но это её шанс. И она не должна его упустить.       Её рука не дрожала, и это радовало. В поле зрения было несколько Пожирателей, но Гермиона нацелилась на того, кто был ближе всех. Он заметил её и на мгновение замер, прежде чем ускорить шаг и пойти прямо на Гермиону. Его палочка так же была поднята, и сейчас было важно, кто первый произнесёт заклинание. Но Гермионе не хотелось медлить. Не время играть в игру, когда нет уверенности в том, что ты победишь. Быстрое действие, одно за другим, и всё будет окончено.       — Secare faucium, – выкрикнула она чуть громче, чем нужно было. Кровь застыла в жилах, ноги приросли к сырой земле, и Гермиона замерла в ожидании, не в силах сосредоточиться на ударах сердца. Стены начали трещать, и эмоции выплывали наружу. Её затрясло и палочка начала опускаться. Но тот, в кого она целилась, вдруг схватился за горло, издавая глухой крик. Кровь лилась по его мантии, а колени подкосились. Он умирал. Жизнь уходила из него, а Гермиона ликовала. Сделала усилие, чтобы вернуть стены обратно и почувствовала в себе уверенность. Если она смогла убить одного, то и с другими расправится. Главное, больше не стоять на месте.       Гермиона пошла дальше, оставив Пожирателя позади. Больше не обернулась, выискивая себе новую цель. Двое бросались заклинаниями в одну из девчонок, что была на год младше Гермионы. Кажется, её звали Оливия, и сейчас она сражалась изо всех сил. Но Гермиона понимала, что её заклинания совсем не то, что удержит Пожирателя. Все их заклинания совсем не то.       Она повторила это. Подняла палочку и произнесла заклинание два раза, наблюдая за тем, как два грузных тела падают на землю. Осмотревшись, и оценив обстановку, Гермиона видела, что в этот раз Орден побеждает. Она не знала, что именно сыграло роль: то, что они застали врага врасплох, или же то, что превосходили количеством. Гермиона побежала дальше, но внезапно перед ней возник низкий Пожиратель, чья мантия уже была испачкана грязью. Значит, кто-то уже смог отбросить его назад. И в голове тут же возник вопрос, почему дело не было доведено до конца? Малфой был прав – так им никогда не победить.       — Грязнокровка Грейнджер, – прошипел он, и было понятно, что улыбка расползлась по его лицу.       Обида чиркнула по сердцу. Если бы он видел в ней угрозу, то не стал бы медлить. Прикончил бы её прямо на месте и пошёл дальше. Но он играет, заводит разговор, потому что думает, что Гермиона ни на что не способна. Ей бы хотелось видеть его лицо, когда он поймет, что ошибся.       Она открыла рот, чтобы проговорить заклинание. Но вдруг Пожирателя отбросило назад. Гермиона обернулась, замечая Рона в нескольких метрах от них.       — Зачем ты это сделал? – прокричала она.       — Что? Гермиона, я ведь просто помогаю.       — Я тебя об этом не просила! Я бы справилась сама!       — Слышал, прихвостень Избранного? Девочка хотела справиться сама, – насмешливый голос послышался со стороны, обращая на себя внимание.       Это заклинание не принесло ему вреда. Он уже поднимался на ноги, веселясь ещё больше. Все потому что они продолжали не представлять реальную угрозу. И это бесило.       Она больше не медлила. Снова метнула палочку вверх и произнесла слова прежде, чем её цель успела что-либо понять.       – Fervens cellulis.       Крик. Оглушающий и невыносимый крик вырвался у него изо рта. Затем он скрючился, продолжая вопить словно свинья во время убоя. Хотелось закрыть уши, потому что барабанные перепонки могли не выдержать в любой момент. Но Гермиона держалась. Стояла и смотрела на то, как вся вода в его организме вскипает, позволяя внутренностям вариться заживо. Она лишь надеялась, что это очень больно. Он умолк. Так же резко, как и начал визжать. И когда Гермиона повернула голову, то заметила, что все взгляды обращены в её сторону. Битва как будто поставилась на паузу, что казалось нелепостью.       Рон продолжал стоять в стороне и таращиться на мёртвого Пожирателя с открытым ртом. Гермиона подошла к нему вплотную, опустив палочку.       — Больше никогда не смей так делать, – не дождавшись ответа, она пошла дальше. Но вдруг заметила, как оставшиеся Пожиратели начали растворяться в воздухе. Они аппарировали, сдаваясь. И отовсюду начали доноситься радостные крики по случаю победы.       — Возвращаемся, – скомандовала Минерва, поправляя свою мантию.       Гермиона помчалась к точке перемещения, желая как можно скорей оказаться в тишине своей комнаты. К сожалению, она жила там не одна. Так что ей как никогда не хватало личного пространства и спокойствия, в котором прямо сейчас она особенно нуждалась. Она выстроила в голове чёткий план. Должна была оказаться в доме, а затем быстро взлететь по лестнице, отгородившись от всех. Это должно было сработать. Должно было. Но Гарри оказался быстрей, преграждая ей путь.       — Можем поговорить?       — Сейчас? Если честно, то я очень устала и…       — Не займёт много времени, – проговорил Гарри, приглашая её в комнату, где жили они с Роном.       Развернувшись, Гермиона увидела, что Рон и Джинни ждут позади. Неужели они решили устроить коллективное порицание за её поведение?       Гермиона молча зашла в комнату, повернулась спиной к окну и скрестила руки на груди, наблюдая, как её друзья так же переступают порог помещения и закрывают дверь.       — О чём хотели поговорить? – задала она вопрос, стараясь выглядеть спокойной. Стены помогали. Но если бы она их опустила, то уже бы выпустила на волю всё своё недовольство, что скопилось внутри.       — Твоё поведение… – начал Рон, но замолчал тут же, как Гермиона перевела на него взгляд.       — Что не так с моим поведением?       — Ты сегодня вела себя не так, как обычно, – спокойно проговорил Гарри.       — Я всего лишь пыталась выжить. Выжить и уничтожить как можно больше врагов. Разве не так стоит вести себя в битве?       — Но раньше ты себя так не вела, – вставил Рон.       — А теперь веду, и вам придётся это принять, простите.       — Да что с тобой, Гермиона? – задала вопрос Джинни, выходя вперёд. – Ты всегда боялась битв и…       — Я и сейчас их боюсь.       — Но…       — Что вы хотите от меня услышать? Раскаяния? Или чего?       — Ты всё не так понимаешь, Гермиона, – ответил Рон, словно бы это как-то могло спасти ситуацию.       — Ну конечно, – усмехнулась она, теперь опираясь бёдрами о стол. – Знаете, сейчас всё выглядит так, будто вы собрались для того, чтобы меня пристыдить? За что? За то, что решила действовать? Я хочу победить, и готова пойти на многое, чтобы это заполучить.       Друзья молчали, переглядываясь между собой. А ей больше не хотелось здесь оставаться и прислушиваться к молчанию, что повисло в комнате.       — Извините, я устала и хочу добраться до комнаты.       Гермиона быстрым шагом добралась до двери и схватилась за ручку.       — Где ты была ночью? – вдруг спросила Джинни.       — Я была в другом штабе.       — Почему?       — Потому что им нужна была помощь. Я не спала всю ночь, потому что торчала в лазарете. Попала сюда и угодила в битву. Так что простите, я очень хочу спать. Когда сформулируете свои претензии в мой адрес – дайте знать. Но лучше бы вам так же подумать над своими действиями. Потому что сейчас всё, что вы делаете не приводит нас к победе.       Резко открыв дверь, Гермиона выбралась в коридор. Зашагала к комнате, а затем тут же закрылась в ванной, открывая воду и стаскивая с себя одежду. Став под струи воды, она сделала это – опустила все выстроенные стены и заплакала, приседая на прохладную плитку. Пригладила мокрые волосы ладонями, продолжая всхлипывать. Пальцы тряслись, а перед глазами мелькали картинки смертей. Жалела ли она об этом? Конечно же, нет. Было ли ей страшно? Да. И сейчас нужно было лишь принять новую сторону себя и двигаться дальше, перестав утопать в бесконечных сомнениях. Потому что сегодня Гермиона абсолютно точно гордилась собой. Она переборола страх, перешагнула через себя и сделала то, чего раньше не могла. И это делало её сильней.       Она позволила себе проплакать какое-то время. А затем поднялась на ноги, хватая мыло и намыливая всё тело. Смывала запах крови, сырой земли и смерти.       К счастью, Джинни ещё не было в комнате, когда Гермиона выбралась из ванной. Натянув на себя пижаму, она легла в кровать и отвернулась к стене, закрывая глаза. Попробовала очистить разум, но сон победил её быстрей, чем она добралась до цели. И Гермиона рада была забыться, позволяя себе расслабиться.       Гермиона проснулась, когда на улице уже начало темнеть. Она потёрла глаза и посмотрела на часы. Желудок урчал от голода, вынуждая подняться на ноги. Умывшись и переодевшись в джинсы и толстовку, она бросила взгляд на пустую кровать Джинни и выбралась из комнаты. Медленно спустилась вниз и повернула в сторону кухни, игнорируя разговоры, что кипели в большой гостиной.       Зайдя в небольшое помещение, Гермиона наполнила стакан водой и открыла холодильник. Там было немного курицы и остатки салата, так что она положила в тарелку немного и встала у окна, начиная есть. Проглотила небольшое количестве еды даже не заметив, и опустошила стакан, подходя к раковине.       — А вот и героиня сегодняшнего дня.       Гермиона обернулась, продолжая мыть стакан и улыбнулась, глядя в довольные лица Фреда и Джорджа. И хоть Гермиона предпочла бы сейчас ни с кем не встречаться, против компании близнецов она ничего не имела против.       — Не говори так, – отмахнулась Гермиона, закрывая кран и вытирая руки полотенцем.       — Нет, правда, ты была великолепна, – Фред уселся на стул, а Джордж полез в шкафчик за печеньем.       — Спасибо. Но, кажется, только вы придерживаетесь такого мнения.       — Ты была устрашающе великолепной, – уточнил Джордж и присоединился к брату.       — Я же сказала, прекратите, – но несмотря на строгий тон, улыбка всё равно озарила её лицо. Всё-таки, похвала была приятна.       — Дай угадаю, неужели мои брат и сестра были тобой недовольны?       — Что-то вроде того.       — Это странно. Разве мы не на войне?       — Пыталась доказать то же самое, но… В общем, давайте не развивать эту тему. Хватит того, что они будут теперь косо на меня смотреть.       — Зато твой строгий учитель точно будет тобой доволен, – расплылся в улыбке Фред, отправляя в рот печенье.       — Что? – произнесла Гермиона, не совсем понимая, что они имели в виду.       — Драко Малфой вернулся и уже готов ворчать на каждом шагу, пугая всех членов Ордена, – пропел Джордж, переглядываясь с братом.       — Он здесь?       — Ага, прибыл час назад. Примерно.       Гермиона переступила с ноги на ногу, стараясь подобрать слова, чтобы продолжить диалог. Но близнецы облегчили ей задачу, лишний раз напоминая, почему она так сильно их обожает.       — Беги, Гермиона.       — Я…       — Ой, да ладно, мы же видим, что ты хочешь.       — Вовсе нет.       — Да, не отрицай.       — Но…       — Но пожалуйста, не используйте наши кровати в своих целях, – поморщился Фред, а затем рассмеялся, наклоняя голову, чтобы полотенце брошенное в него Гермионой пролетело мимо.       — Фу, это звучит ужасно, – рассмеялась Гермиона.       — Иди уже, мы всё равно собирались присоединиться к остальным и устроить какое-то веселье.       — Спасибо. Вы лучшие.       — Обожаю, когда нас хвалят, Джордж.       — Да, самая лучшая часть, Фреди. Надо почаще сводить одинокие сердца.       — Эй, – Гермиона подняла указательный палец, глядя на одного из братьев. — Никто никого не сводил. И вообще…       — Не злись, Гермиона, мы просто шутим. Ты же знаешь – мы могила.       — Очень на это надеюсь.       — Ступай уже.       Их губы растянулись в улыбках, а Гермиона, наконец, получила свободу. Она медленно покинула кухню, закрыла дверь, а затем тут же ускорила шаг, добираясь до лестницы и перепрыгивая сразу через несколько ступеней. Если бы она помчалась так прямо из кухни, близнецы бы точно над ней посмеялись. И пусть это всё равно было бы по-доброму, этого хотелось бы избежать. Они и так с Малфоем не планировали, чтобы кто-то узнал. К счастью, Фреду и Джорджу они хотя бы могут доверять.       Она боялась, что по пути наткнётся на кого-то из друзей. Но Гермиона промчалась по лестнице настолько быстро, что не встретила не единой живой души. Остановившись перед дверью, она дала себе несколько секунд на то, чтобы отдышаться, а затем коротко постучала.       Дверь открылась сразу же. Словно бы Малфой всё это время караулил и лишь ждал заветного стука. Гермиона медленно переступила порог, не сводя с Драко глаз. Он выглядел обычно. Как будто и не было никакого ранения и бессознательного состояния в лазарете. Он выглядел парнем только что вернувшимся с прогулки, и это в какой-то степени поражало.       — Как ты себя чувствуешь? – задала она вопрос, поразившись тому, что её голос звучит так тихо.       — Нормально. Появился новый шрам на руке. Но, полагаю, его ты уже видела.       — Я…       Гермиона замолчала, так и не договорив. Малфой двинулся прямо на неё, не позволяя отойти от стены, где она только что стояла. Его руки опустились на стену, загоняя её в ловушку, в которой ей было слишком комфортно. Близость Драко опьяняла. Они не в первый раз в таком положении, но даже сейчас у Гермионы перехватывает дыхание и подкашиваются колени. Всё потому что он снова здесь, рядом с ней. Смотрит на неё своим уверенным взглядом, проникая под кожу и заставляя открывать ему дверь в самое сердце, в котором до этого момента никто не жил. Но ему каким-то образом удалось поселиться там, бросив все свои вещи в угол и заняв центральное место. Он был там, и Гермионе не хотелось, чтобы он когда-либо исчезал. Потому что теперь ей было спокойно. Всего лишь глядя ему в глаза она чувствовала это – умиротворение, струившееся по венам и мысль о том, что с ней всё будет хорошо.       — Ты знаешь, что я была там? – проговорила она, сталкиваясь с его потемневшими глазами.       — Сначала я подумал, что это галлюцинация.       — А потом? – она прикусила нижнюю губу и заметила, как взгляд Драко тут же метнулся туда.       Она не понимала, зачем они ведут все эти разговоры. Почему до сих пор не набросились друг на друга, сливаясь в страстном поцелуе? Разве не так нужно было поступить после такой адской разлуки и страха смерти?       И она сделала это. Сделала небольшой шаг вперёд, самостоятельно целуя и притягивая к себе, обхватывая его затылок правой рукой. Ей не хотелось сдерживаться или же бояться. Нужно было раствориться в этом моменте и взять всё то, что она не успела в прошлый, когда их прервали, забрав его на битву с которой он так и не вернулся.       Гермиона целовала его. Жадно и отчаянно, будто другого момента больше не представится. Сжимала его волосы пальцами, оттягивая их и выстанывая ему в рот мольбы о продолжении.       Но он не послушал её. Отстранился, облизывая губы и изучая эмоции на её лице. А затем двинулся вперёд, припирая Гермиону к стенке и обхватывая запястья руками, прижимая их к стенке рядом с головой. Они стоят в такой позе несколько секунд. Долгих и слишком мучительных. Гермиона тяжело дышит, от чего её грудь касается мягкой ткани свитера Драко. И когда она уже висит на краю пропасти, находясь на грани смерти, он подхватывает её, целуя. Запускает язык ей в рот, перехватывая инициативу. Гермиона старается вырвать свои руки, чтобы обнять его и прижать к себе. Но Малфой держит её крепко, раздвигает ноги своим коленом и занимает более удобную позицию, продолжая свою пытку, от которой она сходит с ума.       — Ты сделала это, – шепчет он ей в губы, облизывая их.       — Что? – спрашивает она и даже приблизительно не понимает, о чём идёт речь.       — Назвала моё имя, когда я валялся без сознания.       — Но ты услышал.       — Ты не понимаешь, Грейнджер, – продолжает шептать он, проводя кончиком носа по её скуле и подбираясь к уху.       — Так расскажи мне.       — Я ждал этого момента. Ждал, чтобы схватить тебя и поцеловать так сильно, что ты перестала бы дышать. Ждал, чтобы сцеловать с твоих губ каждую букву своего имени. Хотя, я хочу целовать их каждый раз, когда смотрю. Мне хочется впиться в них, чтобы чувствовать твой вкус и упиваться этими милыми стонами, что ты издаёшь.       Она больше не может держаться. Хочет рухнуть вниз от волн возбуждения, что разливаются по телу. Всё это заводит её. Его тихие и томные разговоры, контроль, которым он обладает. И её позиция, когда она не может сдвинуться даже на сантиметр. Но больше всего её заводят его признания. Откровения, что затмевают рассудок и вынуждают мир вокруг расплываться и покрываться плотной дымкой тумана, из которого им уже никогда не выбраться.       — Сделай это сейчас, – она дёргается, желая поцеловать его. Но Драко отклоняет голову назад, продолжая дразнить и испытывать.       Он качает головой и улыбается. Затем наклоняется ниже, опаляя своим горячим дыханием её шею. Облизывает то место, где бьётся венка. А затем целует, слегка прикусывая.       Гермиона выгибается. Запястья начинаю ныть, но Малфой по-прежнему держит, продолжая ласкать её шею своими губами и вслушиваться в стоны, что становятся всё громче.       — Нет, пока ты не повторишь, – произносит он едва слышно, целуя линию челюсти.       — Пожалуйста, – Гермиона прикрывает глаза и не понимает, каким образом это слово вырвалось наружу. Она не собиралась этого говорить. Но её тело требовало, заставляя молить. — Пожалуйста, Драко.       Он замирает. А она перестаёт дышать. Её глаза распахиваются и впиваются в его лицо, стараясь прочитать там хоть что-то.       Взрыв. Падение. Свобода. Поцелуй.       Драко отпускает её руки, притягивая к себе и начиная целовать. Слишком сильно и больно. Так, как обещал. И Гермиона цепляется за его плечи, обнимая и принимая каждое движение, каждый толчок языка, каждый укус и прикосновение. Только сейчас она понимает, как сильно нуждалась в этом. Как сильно хотела, позволяя своему телу изнывать в томительном ожидании.       Но теперь он рядом. И она готова замуровать эту дверь к чертовой матери, только бы он не прекращал.