Лотосовый теремок 2

Небо затянулось тёмной дымкой. В воздухе стояла удушающая пелена. И вот с неба упали первые капли дождя – сначала медленно, осторожно, будто боясь спугнуть случайного встречного. Потом, набравшись смелости, они безжалостно разбивались об сухую землю. Ли Ляньхуа столько времени отсутствовал в своем теремке, что теперь тот ему казался совершенно незнакомым. Он внимательно рассматривал бывшее поместье и через некоторое время обратился к Фан Добину: “А ты хорошо позаботился о теремке!” Все вещи, включая личные вещи Ли Ляньхуа, лежали аккуратно сложенные, создавая впечатление, что к ним всё это время никто и пальцем не притронулся. Но обстановка сразу наталкивала на мысль, что здесь кто-то жил. На столе стояла пиала недопитого вина, а на кровати Ли Ляньхуа лежал его меч! Но как…… Он же четко помнит, как собственными руками сломал его. Фан Добин проследил за его взглядом и поспешил объясниться: “Это подделка. Я попросил, чтобы смастерили такой же меч, которым ты владел”. Ли Ляньхуа подошел, притронулся к мечу и, внимательно изучая его, сказал: “Хорошая работа, почти как настоящий”. Он ещё некоторое время разглядывал расстановку в поместье, мягко вздохнул, с полупечальным выражением лица сказал: "Не думал, что в собственном теремке буду чувствовать себя чужаком”. Фан Добин тут же ответил: “Не забывай, ты обещал рассказать, что с тобой случилось за это время!” Ли Ляньхуа тут же стряхнул с себя ностальгические мысли, которые завладевали им, сел за стол, поднял недопитую пиалу вина. Долго не думая, выпил всё до остатка и, принимая серьёзное выражение лица, начал рассказ: “Правда в том, что в то время, как я путешествовал на лодке, у меня начался сильный приступ удушья. Лекарств уже не осталось, и я стал покорно ждать своей смерти. В глазах затуманилось, я перестал слышать окружающие звуки, пока не потерял сознание. Когда очнулся, то увидел, как меня лечил сам всемогущий владыка моря! Он признал во мне благородного происхождения человека и решил спасти!” Фан Добин резко его прервал: “Переставай сказки сочинять, кого ты обмануть собираешься таким детским рассказом!” Ли Ляньхуа поднял взгляд на Фан Добина, а затем посмотрел в сторону Ди Фэйшена и тут же рассмеялся: "Выдели б вы свое выражение лица!” Ди Фейшэн подошёл к Ли Ляньхуа, его лицо не выражало каких-либо эмоций, ровным тоном он сказал: “Хватит. Ты должен рассказать правду". Перестав смеяться, Ли Ляньхуа снова принял предельно серьезное выражение лица, но в этот раз от его резкого изменения настроения веяло пронизывающим холодом. Он принялся рассказывать, будто ещё раз переживая то время: “Однажды, путешествуя на лодке, я и вправду потерял сознание. Когда очнулся, то почувствовал песок под ногтями, моих ног что-то мягко касалось, а во рту стоял солёный привкус. Тогда я догадался, что меня выбросило на берег. В тот момент мои силы были на пределе. Я не мог даже осознать, где именно нахожусь. У меня наполовину успели отказать зрение и слух. Со стороны я походил на живой труп, пока снова не потерял сознание. Но во второй раз очнулся уже в совершенно другом месте……” В комнате курились благовония, мягкой дымкой устилая пространство. На кровати лежал человек, его бледные губы плотно сжимались, на них ещё не успела высохнуть кровь. Можно было подумать, что он уже мертвый, только слабое дыхание доказывало обратное. Человек был укутан в теплую простынь, но казалось, будто его поместили в ванну, наполненную льдом, поскольку он сильно трясся и, будто кошка, сжимался в клубочок. Раздался скрип двери, в комнату кто-то зашел. Посетитель сразу же приблизился к кровати и присел на самый край, словно боясь побеспокоить больного. На лоб мужчины легла женская ладонь и в тот же час раздался голос полон сожаления: “Я виню себя, что в тот раз послушала тебя, Ли Сяныи. Если бы вернуть час назад, ты бы сейчас так не страдал! Теперь я не уверена, что смогу полностью восстановить тебя". Женщина закрыла глаза, на руку мужчины скатились две большие слезинки. Он, конечно же, не мог почувствовать, но его рука невольно дернулась, будто обожглась об что-то горячее. “Твой учитель…… Мой муж, не простил бы мне такую нерешительность. В этот раз я не буду медлить". Женщина приподняла мужчину с кровати, тыльной стороной крепко прижала свои ладони к его спине. Случился быстрый толчок, через миг по её ладонях потекла струя мощной энергии, которая мягко окутывала тело Ли Сяньи. Раздался кашель, от внезапно нахлынувшей энергии тело мужчины тут же принялось реагировать. Он все еще пребывал без сознания, с его полуоткрытого рта медленно стекала кровь, которая тут же окрасила его кристально белые зубы. Лоб женщины покрылся капельками пота, она плотно сжала побледневшие губы в тонкую полоску. Чем дольше это продолжалось, тем ярче она чувствовала, как силы быстро и безвозвратно покидают её, но все ещё держалась уверенно и непоколебимо. В какой-то момент у женщины помутнело в глазах и резко закружилась голова. Она внезапно отстранилась и подумала про себя: “Поскольку яд так долго перебывал внутри Ли Сяньи, его не так просто вывести. Даже если я отдам ему все свои силы, он не сможет полностью восстановиться. Его внутренние органы, включая зрение и слух, уже сильно повреждены. Если медлить, то он не сможет продержаться дольше одного часа, не говоря о том, что вернуть зрение и слух станет невозможным!" С этими мыслями она принялась снова вливать свою энергию, но делала это более интенсивно, чем раньше, будто боясь не успеть. Снова послышался кашель, на этот раз он сорвался с губ женщины. Её руки начали лихорадочно трястись, в груди защемило, казалось, что с неё вырвали кусок плоти. В конечном итоге, из-за невыносимой боли она потеряла сознание…… “Не знаю сколько времени я пролежал, но когда очнулся, увидел, как возле кровати лежала непритомная бабуля Цинь……” Испуганный Ли Сяньи тут же бросился к женщине, он осторожно приподнял её голову и, пытаясь разбудить, безустанно повторял: “Бабуля Цинь, бабуля Цинь, очнись, бабуля……” Веки женщины начали дрожать. Конечно же, она его услышала! Немного разомкнув губы, бабуля Цинь пыталась вымолвить хоть слово, но ей только удалось выпустить бесшумную струю воздуха. Будто рыба, которую вынули с воды и бросили на берег, она то открывала, то закрывала рот. Ли Сяньи не медля и секунды принялся искать воду. К счастью, на столике рядом с кроватью, он обнаружил маленькую пиалу воды. Осторожно приподняв женщину одной рукой, второй он преподнёс пиалу к её губам. Бабуля Цинь, выпив воду и немного откашлявшись, слегка охрипшим голосом сказала: “Я не сожалею о своем поступке и не хочу, чтобы ты себя винил. Проживи достойную жизнь, чтобы мы с мужем были спокойны". Ли Сяньи на какое-то время даже перестал дышать. Его глаза застелила пелена, в которой невольно начали собираться слезы: “Бабуля Цинь, разве есть что-нибудь, что ещё держало бы меня в этом мире". После этих слов, женщину начала пробирать мелкая дрожь. Её пальцы крепко сжались в ладонях, ногти впились в кожу, с тонким намеком на гнев она сказала: “Если ты посмеешь умереть, даже на том свете не прощу тебя! У тебя ещё остались незавершённые дела. Подумай хорошенько, прежде чем помирать. Тебе предстоит пройти долгий путь. Я лишь хочу, чтобы в конце тропы ты был счастлив и не корил себя. В конечном итоге ты поймёшь, почему все случилось именно так". В горле Ли Сяньи стоял комок, ему не хватило воздуха, чтобы что-то ответить. Женщина, некоторое время помолчав, тихо добавила: “Сяньи…… Прошу, не убегай от самого себя". С этими словами бабуля Цинь положила ладонь на щеку бледного Ли Сяньи, вытерла его слезы и молча попрощавшись, окончательно провалилась в мрак. Ли Сяньи замер, не веря, что это действительно произошло. Весь мир в тот момент для него исчез. Запах догоревших благовоний ударил в нос. Грудь сильно сдавило, внутри что-то безжально кололо. Очнувшись, будто ото сна, Ли Сяньи начал звать её: “Бабуля Цинь, бабуля……” Но тут у него сбилось дыхание, горло сдавило от подступающих рыданий. Он схватился за изголовье кровати, пытаясь подняться, но трясущиеся ноги не подчинялись ему. Ли Сяньи беспомощно рухнул возле трупа и опустил голову. Больше не было смысла сдерживаться, из глаз неконтролируемо ринули слёзы. Он сжал одеяние на груди, из его рта раздался немой крик, очень тихий, сдавленный, но выражавший всю горечь и печаль, которую он сейчас чувствовал. Был ли у него в этом мире ещё кто-то ближе бабули Цинь? Вряд-ли. Эта женщина заменила ему мать, всегда относилась как к родному сыну. Была ли её жертва не напрасной? ...В мире жизнь человека не имеет корней глубоких. Упорхнет она, словно над дорогой легкая пыль... Фан Добин, поражённый рассказом, наконец решился подать голос: “Значит бабуля Цинь спасла тебя ценой собственной жизни! В прошлый раз, когда мы вместе гостевали в поместье, ты поэтому отказался от её помощи?” Ли Ляньхуа утвердительно кивнул: “Да. Она могла спасти меня только отдавши всю свою жизненную силу. Если бы я тогда очнулся, то не позволил ей сделать это. Мне сейчас очень стыдно перед ней, особенно перед своим учителем. Он точно не ожидал, что так рано встретиться со своей женой на том свете". Фан Добин, задумавшись, спросил: “Неужели и вправду не было иного выхода? Может, это прозвучит немного глупо, но в мире каким-то образом существовал цветок, который мог исцелить тебя. Возможно ли, что хорошо поискав, мы могли бы найти ещё один такой же? Я уверен, что должен был быть иной путь!” Ли Ляньхуа, грустно улыбнувшись, ответил: “Если бы я не убегал, а сразу же обратился к бабуле, она смогла бы поддерживать мою жизнь ещё несколько лет. Но, так как я уже полумёртвый очутился у неё, времени не осталось, и она сделала днля меня последнее, что было в её силах". Ди Фейшэн, раздумывая над словами Фан Добина, уверенным тоном сказал: “Что касается цветка, то в этом мире точно больше нет другого такого. То, что мы смогли его отыскать, уже большая удача. Он растет очень редко и обычно в труднодоступных местах. Насчёт других способов, могу с уверенностью сказать одно: они точно существуют. У нас всего-то не было достаточно времени, чтобы их найти". Фан Добин грустно вздохнул, он подошёл к Ли Ляньхуа, который до сих пор сидел за столиком, положил руку на его плечо и сказал: “Мы тепер в большом долгу перед бабулей Цинь. Ты должен ценить свою жизнь, ради памяти о своем учителе и его жене". Ли Ляньхуа опустил голову, уголки его губ слегка приподнялись, он снова посмотрел на Фан Добина: “Вот же гадёныш, в учителя решил пойти и наставления мне читать?!” Изумлённый Фан Добин тут же отступил и будто все слова проглотнул: “Я……!” Ли Ляньхуа, не позволяя ему придумать ответ, сразу же продолжил: “После того, как бабуля отдала за меня жизнь, я не посмел бы так жестоко пренебречь её последней волей. Боюсь, теперь у меня и другого выбора нет, кроме как продолжать жить". Ди Фейшэн, соединяя все фрагменты истории, размышляя, сказал: “Когда мы двинулись искать тебя, повсюду обошли, включая поместье твоего учителя и его жены на горе Юнинь. Ещё тогда мы не нашли её". Фан Добин продолжил: “Точно! Мы посещали поместье бабули Цинь около двух-трех месяцев назад. Ли Ляньхуа, так сколько же времени прошло с тех пор, как ты исцелился?” Ли Ляньхуа ответил: “На счет того, как давно я исцелился, не могу дать точного ответа, но это произошло примерно через неделю-две после моего ухода. Всё это время я, конечно же, не оставался на горе Юнинь. Когда бабуля Цинь умерла, я похоронил её вместе с мужем, почтил их память и сразу после этого покинул поместье". Фан Добин вспомнил одну важную деталь. Он начал рыться в своих вещах, пока не вынул маленький мешочек, который в тот же миг оказался на столе перед Ли Ляньхуа: “Этот мешочек мы нашли у бродяги, который твердил, что снял его с трупа у берега моря. Я сразу же узнал его. Когда бродяга сказал, что нашел мешочек у трупа, чесно говоря, я немного испугался. Но когда мы смогли тебя найти там целым и невредимым, мне это показалось странным. Однако, если предположить, что бродяга нашёл твое тело в тот день, когда тебя выбросило на берег, и ты лежал без сознания. Необразованный мужчина подумал, что ты уже мёртв, и, без угрызения совести, решился на мелкий грабеж. В тот же час, бабуля Цинь, как и мы, искала тебя и каким-то образом смогла выйти на твой след. Когда она нашла тебя без сознания на берегу моря, то забрала к себе в поместье. Но вот ещё кое-что, что мне трудно понять. Как так вышло, что мы смогли так удачно найти тебя на том же месте несколько месяцев спустя?" Ли Ляньхуа, внимательно слушая Фан Добина, одобрительно посмотрел на него: “Твои рассуждения верны. После того, как я поховал бабулю, мне не было куда идти, так я наткнулся на небольшую деревню недалеко от моря. Чтобы никто меня не узнал, я притворился слепым и немного изменил свою внешность. Добрые люди сжалились надо мной, накормили и обеспечили временным пристанищем. Так я спокойно жил несколько месяцев. Бывали случаи, когда встречал тех, кто разыскивал меня. Они ходили с моим изображением в руках и всё совали его каждому встречному под нос. Конечно же, никто не смог меня узнать. Время от времени меня съедала глубокая тоска, и я наведывался на море. Ведь именно там начались и закончились мои странствия, там меня нашла бабуля……” Фан Добину все ещё не давали покоя некоторые сомнения, он внимательно слушал рассказ Ли Ляньхуа и тут его осенило, вся эта необыкновенная ситуация начала проясняться: “Значит ты знал! Ты знал, что мы тебя ищем и, рано или поздно, придём в это поселение. Поэтому придумал такой коварный план!” Фан Добин, все ещё задыхаясь от своего внезапного открытия, продолжил: “Поверить не могу насколько же изворотливый твой ум!" Лицо Ли Ляньхуа окрасила хитрая улыбка, его глаза заблестели и он теперь более пронзительно посмотрел на Фан Добина: “Я не собирался рассказывать всю правду, но признаться, надеялся, что до конца моей истории, ты и сам быстро обо всем догадаешься". Изумлённый Ди Фейшэн с растерянным лицом смотрел то на Ли Ляньхуа, то на Фан Добина и не понимал о чем те говорят. Заметив его взгляд, Фан Добин в душе ликовал: “Хе-хе-хе, ну и как это чувствовать себя единственным человеком, который не в теме дела, а вы ведь часто с Ли Ляньхуа переговаривались не посвящая меня в детали! Сейчас же настало твое время, дорогой Ди Фейшэн, узнать, каково это чувство на вкус!” Фан Добин с самодовольным выражением лица сказал: “Если позволишь, Ли Ляньхуа, я продолжу рассказ вместо тебя". Ли Ляньхуа, сохраняя спокойное выражение лица, махнул рукой в знак согласия и сказал: “Прошу". “Ты сказал, что несколько раз видел, как тебя разыскивали, но при этом никогда не раскрывал себя. По какой-то причине ты не хотел, чтобы тебя нашли. С другой стороны, ты узнал, что мы с Ди Фейшэнем разыскиваем тебя, а все потому, что каждый, кто найдёт тебя, сначала обязательно должен оповестить нас, но потом неизбежно узнают и другие. Ты же решил выйти напрямую на нас и намерено подкупил бродягу, чтобы тот указал на тебя. А сам каждый день наведывался на море, точно не зная, когда мы выйдем на твой след, но ожидая, в надежде, что сегодня точно повезет. Этот план был рискованный, потому что мешочек мог узнать кто-то другой, значит ты чётко дал знать бродяге перед кем его следует показывать, а перед кем прятать. Но тут же возникает вопрос…… Нет. Даже два вопроса. Первый: почему ты не явился в клан сразу после исцеления? Второй: к чему были эти прятки, от кого или чего ты скрываешься?” Ли Ляньхуа с гордостью и неким уважением посмотрел на Фан Добина, но потом вздохнул и сказал: “Все не так просто как кажется, у меня на то были как личные причины, так и те, на которые я никак не мог повлиять. Когда на пути моего побега я встретил Сяо Цзыцзиня, то лишь убедился в том, что клан никогда не примет того, что Ли Ляньхуа на самом деле не является их главой. Очевидно, что моя жизнь всегда будет падать тенью на правление нового главы. Это послужило одной с причин. Вторая причина и ответ на второй вопрос заключается в весьма необычной ситуации, - Ли Ляньхуа неожиданно замолк, комната погрузилась в тишину и только из-за окошка доносился приглушённый шум дождя. Собравшись с мыслями, он продолжил. - Верно то, что я всё это время наблюдал и не высовывался, не раскрывая свою личность. Всё это потому, что за время моего пребывания в поместье бабули, кто-то покушался на мою жизнь". “Что???” – в один голос выкрикнули Ди Фейшэн и Фан Добин. “Но как такое возможно, если никто не знает, что ты до сих пор жив, как кто-то смог отыскать тебя, да и ещё покушаться на твою жизнь. Может ли это быть простой случайностью?” - спросил Ди Фейшэн. “Старина Ди, я вначале тоже так думал, но, чем дольше скрывался, тем больше убеждался, что дело не чисто. Впервые я встретил некого человека сразу после того, как похоронил бабулю. Его лицо скрывала маска, он был облачённый в темную одежду и лёгкие доспехи, а в руке держал длинный кинжал. Когда мы встретились взглядами, он тут же бросился нападать. Тогда я был ещё слаб и смог только увернулся, но тот человек успел немного задеть мое плечо и оставить царапину. Не прошло и минуты, как незнакомец тут же скрылся". “Возможно, его целью было не убить тебя, а удостовериться, правда ли ты вернул свои силы и проверить насколько ты силен. Если бы он хотел убить тебя, то не сбегал после первого же нанесенного удара", – почесывая подбородок сказал Фан Добин. Ли Ляньхуа, выслушав предположение Фан Добина, только сильнее нахмурился и продолжил: "Во второй раз, я встретил некого незнакомца уже в деревне……” Солнце нещадно пекло, мешая селянам работать в поле. Вся земля в тот день напоминала раскалённый уголь. Улицы деревни пустовали, даже дети предпочли оставаться в дома, не желая зажариться заживо. Неожиданно, на дороге появилась тень. Она ступала уверенными шагами, не обращая никакого внимания на удушающий воздух. Через некоторое время, посреди улицы показался, весь облаченный в чёрное, мужчина. На его лице красовался платок, который открывал взор только на тёмные как уголь глаза. Он перестал шагать и начал внимательно рассматривать маленькое поселение. Его взгляд остановился на старике, который с головой в работе, возился возле закусочной. Старик, почувствовав на себе взгляд, поднял голову и увидел, как к нему неспешно подходит тёмный силуэт. Он испугался от того, какую хладнокровность и безразличность источали глаза того мужчины. Зачастую, такой взгляд излучает человек, который не раз в жизни запятнал свои руки чужой кровью. “Не подскажите, где тут можно раздобыть воды?" Еще минуту тому напуганный мужчина расслабился, доброжелательно улыбнулся и сказал: “О! Вы должно быть впервые у нас? Путешествуете? Прошу, прошу заходите внутрь, я сейчас же вынесу вам воды!” Человек в черном, игнорируя вопросы вежливости, молча зашёл следом за стариком и сел за отдалённый столик в углу помещения. Старик принёс ему флягу воды, мужчина, не снимая платок, а слегка его приподнимая снизу, не медля и секунды, залпом выпил всё содержимое. Затем он спросил: “Я кое-что ищу, не могли бы вы мне помочь?” “Конечно господин, вы мой гость, не стесняйте себя, помогу вам как смогу". Мужчина опустил взгляд и откуда-то с карманов вынул чёрный мешочек. Покопавшись в нём, он вытянул подвеску лазурного цвета, которая на солнце ярко переливалась красками. “Выдели ли вы когда нибудь схожую?” У старика от одного взгляда на такую вещь, глаза вываливались с орбит. Как такой невежественный селянин, как он, мог видеть когда-нибудь настолько изысканную и дорогую вещь? “Извините господин, это видимо очень дорогая и редкая подвеска, я никогда раньше не видел подобных". “Понятно. Вы хорошо знаете всех жителей деревни?” “У нас небольшая деревушка, поэтому все друг друга очень хорошо знают". “Тогда скажите мне, не обявляся ли в деревне кто-то новый, возможно, какой-нибудь целитель, травник или просто подозрительная личность?” “Ох, хоть деревня и маленькая, но находится недалеко от моря, через деревню часто проходят путники, всё потому, что она стоит на пути к множеству больших городов. Конечно же у нас объявляется много новых гостей, хоть никто на долго и не задерживается, – старик на некоторое время замолчал, а потом шепотом, вкрадчиво продолжил, - но знаете, за последние несколько месяцев у нас и вправду появился некий подозрительный гость, поговаривают, что он преступник, который решил скрыться в нашей деревне, - на некоторое многовение старик замешкался, а потом, бурмоча себе под нос, сказал. - А в прочем, это неважно, кого заботит какой-то странник-чужак.” Старик тут же собрался уходить, вспоминая, что у него ещё остались кое-какие дела. Но человек в черном не собирался его так легко отпускать, он выбросил меч горизонтально, прямо перед животом старика, так что и шагу ступить было не возможно. Суворым тоном он сказал: “Отведи меня к этому страннику". Испугавшись такого напора, старик тут же сказал запинаючись: “Б-боюсь господин, э-это н-невозможно. Дело в том, что днём он обычно занят, помогает жителям как может, а те ему заплатят деньгами или едой. Всё-таки ему надо за счёт чего-то жить здесь". Старик до смерти перепугался, заподозрив что-то неладное, он тут же пожалел, что раньше выпалив не подумав, а теперь приходилось разгребать всю ту ситуацию: “Н-но н-не горячитесь, славный муж, его то искать и не надо, он обычно сам к ночи сюда приходит. Если вас не затруднит, прошу, подождите немного, а неподалеку есть гостиница, где вы сможете перебыть эту ночь". Мужчина опустил меч и сказал: “Так и быть, тогда подожду". Вот так день сменился вечером, на улице теперь стоял приятный холодок и веял свежий ветер. Входные двери немного приоткрылись и за ними показался человек, с виду средних лет. Он одной рукой держался за бамбуковый посох, его глаза были перемотаны белой повязкой, а длинные шелковистые волосы рассыпались по плечах. Весь облачённый в белые одежды, его вид излучал благородство. Мужчина сел за столик и сразу же позвал старика, чтобы как обычно заказать вино. Человек в черном пристально смотрел на новоприбывшего и, призвав к себе старика, спросил: “Это тот самый странник? Что у него с глазами?” “Поговаривают, однажды странствуя по миру, он забрёл в одно поселение, где жила красивая госпожа. Странник много засматривался на неё и красавица времени зря не теряла! Дарила ему улыбку при каждой встрече. Но один богатый купец, которому та женщина была обещана для свадьбы, заметил это и сильно приревновал. Как-то ночью, он нанял людей, чтобы те подкараулили странника и выкололи ему глаза, а затем выгнали с поселения. Так он и оказался слепым и выброшенным словно бездомная собака!" Мужчина только хмыкнул. Он поднялся с места и подошёл к столику, за которым сидел человек в белых одеяниях. Затем он спросил: “Позволите выпить с вами вина?” Некоторое время ответа не было, но потом, медленно и как-то лениво, мужчин ответил: "Ладно. Садитесь". Мужчина в черном присел за столик напротив странника. Он взял пиалу и налил туда вино, протянув руку, он сказал: “Возьмите, вино". Человек в белом одеянии не спешил реагировать, он протяжно сказал: “Положите передо мной, пожалуйста". Мужчина, внимательно смотря на странника, ухмыльнулся и шумно поставил пиалу на стол. “Пойду возьму для себя пиалу. Позвольте отлучиться ненадолго". С этими словами мужчина пошёл в сторону своего столика и тут же позвал старика: “Слушай внимательно, сейчас я вернусь к тому страннику. Ты должен пройти мимо нас и случайно задеть его. Всё понятно?” “Н-но, славный муж, зачем вам это?” Немного разгневавшись, мужчина достал из мешочка золотую брошь и положил её в руку старика: “Это твоя плата, а теперь молча сделай то, что я попросил". Мужчина в черном тут же направился в сторону странника, который сидел к нему спиной. Он вынял меч и бесшумно прошелся им вдоль его головы, а затем вновь сел напротив. “Это вы вернулись?” – спросил мужчина в белом одеянии. В этот же момент сзади него прошел старик, который, как будто ненароком за что-то перецепился и навалился на спину странника. Он сразу же принялся извиняться: “Простите пожалуйста, совсем ноги уже не держат этого неуклюжего старика". Неожиданно, белая повязка начала спадать с лица и тут показались темно-карие глаза, которые в тусклом свете казались пустыми. Лицо странника оставалось невозмутимым, он будто смотрел сквозь пространство. Старик, увидев, что глаза целые и невредимые, удивлённо вскрикнул и тут же принялся убираться прочь. “Ваши глаза в порядке, так зачем же вы носите повязку?" - спокойным и слегка игрывим тоном спросил мужчина в черном, наливая себе вино. “Вы правы, мне всего-то не хочется смущать людей. Некоторые не сразу могут понять, что я слепой". “Вот как" Мужчина в черном вынял меч и, острием вперед, выставил его прямо перед глазами странника. Но тот никак не отреагировал, только, не опуская головы, поднял пиалу вина и осторожно приподнес её к губам. Через некоторое время, мужчина медленно опустил меч. Затем взял с кармана чёрный мешочек. Покрутив его в руках некоторое время, он вынял из него ту самую подвеску цвета лазури. Не спуская внимательного взгляда с лица странника, он сказал: “Знали ли вы человека, который занимался целительством. Он был очень хитёр и коварен. Всякое мог придумать, лишь бы скрыться. Но есть одна вещь, которая всегда выдавала его: это нефритовое украшение, которое было только у него и его названого брата". Мужчина покрутил подвеску в руках и будто случайно выпустили её, она упала на стол прямо перед странником. “Вы мне очень напомнили его. Ваши глаза такие же, как и у него”, – сказавши это, он снова поднял меч и лёгким махом вынял мешочек, который висел на поясе у странника. Мужчина в черном раскрыл мешочек. К своему сожалению, там оказались только серебряные монеты и бинты. Сам мешочек был насквозь пропитан запахом засохшей лаванды. Он разочаровано вздохнул и бросил мешочек на колени странника, взял со стола подвеску и, ничего не объясняя, ушел со словами: “Мы обязательно встретимся вновь, тебе не удастся скрыться от меня, Ли Сяньи",– было не понятно, к кому обращался человек, он как будто разговаривал сам с собой. Быстрым шагом мужчина покинул закусочную…...” Никто не проронил ни звука, пока Фан Добин не сказал: “Судя по твоему рассказу, этот человек хорошо тебя знает и, возможно, затаил глубокую обиду или имеет с тобой личные счета". Ли Ляньхуа вздохнул и сказал: "Ли Сяньи при жизни имел много врагов, так, что теперь и не подщитаешь, можно только строить догадки, кто мог скрываться за чёрным платком". “В этого человека ещё и была точно такая же подвеска как у тебя! Может ли быть, что после смерти Шань Гудао, кто-то намерено забрал её?” - спросил Фан Добин. Ди Фейшэн продолжил: “Если это и вправду так, значит враг затаился совсем близко и твое решение скрываться было вполне разумным”. “Подожди, но где тогда делась твоя подвеска?” – спросил Фан Добин. Ли Ляньхуа только лукаво улыбнулся и посмотрел на мешочок, который до сих пор нетронутый лежал на столе перед ним. Ди Фейшэн проследил за его взглядом, он поднял мешочек и вытащил содержимое. В его руках оказалась небольшая подвеска. Она была похожа на обычный медальон, только окрашена в лазурный цвет и напоминала собой осоколок фарфоровой посуды, которой пользовался только император. "После того нападения на горе Юнинь, я не мог оставаться в поместье бабули или вернуться в клан, не будучи уверенным в том, кто строит против меня козни. Мне удалось скрыться в этой деревне. Вот только так долго продолжаться не могло, только вам я мог полностью довериться. Поэтому, все спланировав, стал дожидаться пока вы найдете меня". “Ты кого-то подозреваешь? Мог ли это быть Сяо Цзынцзи? Он явно тебя недолюбливает и, если твоя жизнь и вправду стоит ему поперёк горла, он на всё пойдёт чтобы избавиться от тебя!” Ли Ляньхуа ответил: “Хоть и у нас с Сяо Цзынцзи напряжённые отношения, я верю, что он мне не враг. Чем дольше я оставался в деревне, тем лучше понимал, что дело куда серьезнее и тут может быть замешан не только один человек. Даже если бы я кому-то сильно насолил, тот человек давно бы возрадовался, узнав, что я, смертельно больной, на конце своей жизни ушел странствовать. И вряд-ли стал бы меня искать. Это значит, что следили не за мной, а за бабулей! С этого выпливает, что тот человек, который напал на меня в поместье, знал, что только она сможет меня исцелить и обьязательно отправиться на мои поиски. Таким образом, он все время следил не за мной, а за бабулей. Насчёт незнакомца в деревне, то он, судя по всему, тесно связан как со мной, так и с Шань Гудао, иначе, этот мужчина не мог бы знать о подвеске. Но являются ли эти две личности одним человеком - это ещё под большим сомнением". Фан Добина немного разволновал рассказ. Но он сохранял внешние спокойствие и, с лёгкой обеспокоенностью во взгляде, сказал: “А что если тебя будут искать в теремке, сюда было опасно возвращаться в таком случае". Ли Ляньхуа только покачал плечима: “Если хочешь надёжно спрятаться, спрячься в самом очевидном месте, где тебя будут ожидать наименьше. Для меня такое место только одно: теремок. Конечно, постоянно скрываться здесь не получится. Рано или поздно кто-то точно выйдет на мой след. Будет лучше не оставаться слишком долго на одном месте". “Что ты планируешь делать дальше?” - спросил Ди Фейшэн. Ли Ляньхуа улыбнулся, быстро взглянув на Фан Добина и долго не думая сказал: “То, что и планировал изначально. Хочу странствовать по миру. Но сначала, надо придумать, как разобраться с моими таинственными врагами”. “Значит ты продолжишь скрываться?” – снова спросил Ди Фейшэн. “У меня не остаётся иного выбора, – устало ответил Ли Ляньхуа и продолжил, - в этом путешествии мне очень пригодится крепкое плечо рядом. Я могу рассчитывать только на вас двоих. По правде говоря, мне больше не хочется путешествовать в одиночку…...” – немного неловко сказал Ли Ляньхуа. Фан Добин, не сдерживая радости, тут же ответил: “Конечно, я в деле! Не могу поверить, ты и вправду прежный Ли Ляньхуа, который постоянно убегал и скрывался от меня? Я и сам хотел тебе это предложить! Мне будет только в радость странствовать вместе с тобой!!" Лицо Ди Фейшэна не выражало никаких бурных эмоций, но уголки его губ слегка приподнялись и он сказал: “Можешь рассчитывать на мою помощь. Если кто-то строит против тебя опасные планы, то ему несдобровать, я уж об этом позабочусь!” Ли Ляньхуа, не поднимая головы, с улыбкой на лице, поднялся из-за столика и спросил: “Выпьем вина?” “……” Бабуля Цинь, ты была права. В этом мире у меня и вправду остались незавершённые дела. Хотел бы я быть обычным целителем, который путешествует по миру, без всяких забот и тревог. К сожалению, не всем дарована лёгкая судьба, не каждый родился под счастливой звездой. Если в этом мире на самом деле существуют лёгкие и сложные пути, я предпочел бы свой.